Артём Тамаров Война и Сердце

— На мою родную планету?! — не поверила она. — Я уже, я мигом.

Дверь в мои апартаменты распахнулась прежде, чем я успел к ней подойти. Ния стояла на пороге. Её обычный безупречный белый боевой костюм сменился практичным комплектом из плотной тёмно-серой ткани. На поясе — изогнутый клинок в простых ножнах. На плече перекинута компактная сумка из грубой материи, похожей на кожу рептилии. Но больше всего поражали глаза: золотистые зрачки, обычно спокойные или острые в бою, сейчас горели диким, почти животным волнением. И… страхом? Глубоко запрятанным, но знакомым мне по сотням сражённых врагов.

— Готова. Мигом — это не фигура речи. Что там, на Цме-Су?

Я кратко изложил суть: молчание шахт, пропавшие отряды, фиолетовый нарост, логотип «Нано-Блест» на стене. Её хвост нервно дёрнулся, когда я упомянул кристаллические щупальца.

— Серые слизни… — прошептала она почти неосознанно. — Но… они же примитивные. Планктон глубин. Не могут… так.

— Уже смогли, — жёстко парировал я. — Если кто-то их… модифицировал. Натравил. «Нано-Блест» явно нашли ключ к биосфере твоей планеты. Или к её недрам. Цме-Су — лишь плацдарм, пробный шар. Твой мир — настоящая цель. Домены и мрацелы на Цме-Су — ценны, но твоя родина… — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Там есть что-то уникальное. То, что «Нано-Блест» хочет контролировать любой ценой. Или уничтожить. Самое невообразимое — то, что закон позволяет это. Если не вдаваться в юридические детали, то он звучит примерно так: «Если другой может сделать лучше, никому не навредив своими действиями, то он имеет право это сделать». Или: «Если организация может справиться с задачей лучше, то права переходят ей». Это «Золотая спираль» — идеальная схема по управлению экономикой. «Нано-Блест» воспользовались этим и создали условия, в которых работал этот закон. Скажи, что есть на твоей планете, что могло так сильно заинтересовать «Нано-Блест»?

— Скорее всего, Ихорий, который содержится в ядре планеты.

— Ихорий?

— Да, «кровь богов».

— И чем же он их так заинтересовал?

— Не знаю. Свойства Ихория почти неизвестны, так что можно только гадать. — Она задумалась. Её взгляд устремился далеко за пределы моего понимания. Затем она дёрнулась. — Как летим? Телепорт? Обычный полёт?

Я усмехнулся без веселья.

— Мои возможности межзвёздных прыжков остались в прошлом. Летим вот на этом красавце. — Я щёлкнул пальцами, переместив нас на аэродром. Перед нами предстал мой личный временный корабль. — Вот он, мой красавец.

Корабль, сошедший со стапелей специального проекта «Тень», был шедевром скрытности и выживания. Форма — угловатый параллелепипед с покрытием, пожиравшим сканы и свет. Силовое поле — не щит, а рассеиватель, превращающий попадания в безвредные всплески частиц. Вооружение — пара малозаметных лазерных точек против микрометеоритов.

Внутри — спартанская чистота: два кресла пилотов с нейроинтерфейсом, спальный отсек, мини-лаборатория для анализа образцов, медотсек и мощный квантовый коммуникатор, замаскированный под систему жизнеобеспечения.

Пока Ния проверяла системы через нейроинтерфейс, я связался с Игорем. Его голограмма, мерцая над запястьем, выглядела ещё более измождённой, чем обычно.

— Береби? Что случило… — начал он, но я его прервал:

— Цме-Су. «Нано-Блест». Полный захват шахт Вечной тени. «Асмодеи» и «СаМУРаи» — ноль контакта. Используют какую-то биокристаллическую субстанцию. Напоминает местную фауну, но усиленную до невозможного. Ния говорит, похоже на серых слизней.

Игорь удивился.

— Кто их так назвал? Субстанция ведь фиолетовая. Но, по моим данным, они даже огня боятся… Это… нанороботы? Биомодификация на лету? Генная инженерия в реальном времени?!

— Скорее симбиоз всего сразу, — предположил я. — «Нано-Блест» играет с огнём, который не может контролировать. Мы летим на родину Нии. Это их цель. Ты делаешь следующее. «Хеопс»: все данные с Цме-Су, все архивы IT ICE по планете, всё, что найдёшь про серых слизней и аномалии родного мира Нии, — загружай в хранилище. Ключ доступа — только у меня и тебя. Дублируй на физические носители и закопай в месте, которое знаешь только ты. Мониторинг: всеми скрытыми каналами следи за Цме-Су. Любое движение «Нано-Блест», любая попытка вывоза ресурсов или запуска зондов к планете Нии — фиксируй. Не вмешивайся. Протоколируй. Лаборатория: анализируй любые образцы той субстанции, если они есть в открытых сетях или у доверенных агентов. Ищи слабые места, частотные резонансы — что угодно. Особенно — связь с нанороботами. «Домик»: мониторь стройку. Если скорость синтеза упадёт ещё на 0,1% или появятся аномалии в структуре — немедленный сигнал. «Нано-Блест» может атаковать и там. Конвитио: усиль негласную охрану ретрорайонов, особенно «Старого двора». После вчерашнего… они могут ударить по тому, что для меня важно, чтобы выманить.

Игорь быстро записывал мысленные заметки, его нейрочип мигал жёлтым.

— Понял. Будет сделано. Береби… — Он колебался. — Ты уверен? С твоими текущими силами… и против этого?

— Уверенность — роскошь, — ответил я. — Есть необходимость. И Ния. И Камушек. Этого пока хватит. Работай, Игорь. От твоих данных может зависеть многое.

Разрыв связи. В кабинете снова тишина. Я подошёл к сейфу, замаскированному под панель стены. Биометрия. Сейф открылся беззвучно. Внутри — не оружие и не богатства. Небольшая коллекция артефактов из разных миров: камень с гравитационной аномалией, кристалл с застывшим светом давно погибшей звезды… и простая керамическая чашка из «Старого двора». Я взял чашку. Грубая глазурь, неровный ободок. Напоминание о ткани. О том, что́ защищаю.

— Родной мир… — Ния смотрела на звёздную карту, где мигала удалённая точка. — Зовётся Ше’Эрр. «Колыбель теней» в переводе. Должна предупредить, Береби: там… не как здесь. Законы физики — тоньше. Реальность… ближе к Хаос-слою твоего измерения. И люди… — Она замолчала, подбирая слова. — Мы не доверяем чужакам. Особенно таким… ярким, как…

— Я прикроюсь тенью, — пообещал я, активируя системы маскировки корабля на полную мощность.

Снаружи корабль уже должен был стать почти невидимым — мерцающей дымкой на фоне звёзд. А яркость… приберегу для Дана и его слизней.

— А как называется твой клан? — спросил я, запуская корабль.

— Шер, — ответила она.

— В честь планеты, наверное?

— Вроде того.

Старт. Начался запуск прыжкового двигателя. Я задержал дыхание.

Корабль оказался в атмосфере планеты. Даже с такой высоты виднелись величественные озёра, подобные расплавленному сапфиру. Леса были густыми, но не зелёными — их листва переливалась всеми оттенками изумрудного, чёрного и глубокого индиго. Скалистые горы вздымались к небу неестественно острыми пиками. Воздух за иллюминатором был густым, влажным, и казалось, даже через броню корабля доносится запах влажной земли, древнего камня и чего-то… электрического, живого.

— Колыбель… — прошептала Ния, прижав ладонь к холодному стеклу. В её голосе не было радости. Только горечь и ярость. — Смотри… Видишь?

Она ткнула пальцем вниз. На фоне изумрудной чащи леса, на склонах ближайших гор, у берега одного из сапфировых озёр — пятна. Фиолетовые. Как лишайник, но пульсирующий. Как кристаллы, но явно органические. Они росли, расползались. Серые слизни. Заражение уже пустило корни. В некоторых местах виднелись обугленные участки — следы бомбардировок или отчаянного сопротивления местных. Но слизь ползла дальше.

Корабль с глухим скрежетом двигателей плюхнулся на изрешечённую выбоинами посадочную полосу базы «Горизонт». Когда-то это был передовой форпост IT ICE: ангары, сенсорные вышки, ремонтные доки. Сейчас ничего это не было, техника отсутствовала, персонал — тоже.

Мы вошли на базу. Внутри царил хаос.

— Камушек, анализ местных геостроений. И выведи карту местности, пожалуйста.

— Доступ запрещён.

— Взломай тогда. Или материализуй дронов.

— Сделаю.

Неожиданно индикатор на замке двери загорелся зелёным: сейчас кто-то войдёт. Я отдал мысленную команду, которая сделала нас невидимыми, и мы спрятались за перевёрнутым столом.

— По условиям договора, ты не имеешь права знать, — сказал входящий работник «Нано-Блест».

— Да плевать мне на договор! — Второй сплюнул. — Я тут жизнью рискую из-за какой-то… «крови богов»?

Первый усмехнулся:

— Умный, значит. Ладно. Скажу одно: эта «кровь» — не миф. И когда она попадёт в нужные руки… — Он не договорил, многозначительно замолчав. — Кажется, мы здесь не одни.

Он нажал на кнопку на бедре костюма. Обычная деловая одежда сменилась белым боевым одеянием, похожим на то, в которое была облачена Ния.

— Откуда у них технология моего костюма? — спросила она по закрытому мысленному каналу.

— Украли. Данные о нём содержались в базах данных на планете, так что это не удивительно. — Я усмехнулся. — Но, видимо, мозгов у них не так много, раз они так странно организовали симбиоз между костюмом и человеком. Да и в принципе этот костюм раз в десять-пятнадцать хуже твоего по всем параметрам.

Работник тем временем сканировал помещение. И это было главной его ошибкой: невидимость почти невозможно опознать сканерами. Особенно такую продвинутую, которую предоставляет IT ICE или ГН-структура. Зато её намного легче заметить невооружённым взглядом. Почти сразу увидишь вибрации в воздухе, что и выдаст невидимость.

Работник, который уже сделал кругов пять и до сих пор не обнаружил чего-либо подозрительного, облегчённо вздохнул.

— Смотри! Там какое-то движение! — сказал его друг.

Тот резко вскинул пистолет и направил его в нашу сторону. Ния в ответ молнией метнулась к нему и подставила свой клинок ему к горлу.

— Хим! — вскрикнул другой. Он пугливо оглядывался в поисках новой угрозы, но, не обнаружив её, заорал во всё горло, привлекая внимание.

— Заткнись! — Ния метнула в него предмет, который я вновь не успел разглядеть, и противник моментально обмяк.

— Грок, чёрт… Убью, скотина.

Хим, ударив Нию в пах, отскочил на пару метров. Телохранительница в ответ яростно бросилась на него. Её движения были наполнены техникой и силой, удары же были точны и опасны.

Хим, уверенный в успехе своего подлого удара, только начал разворачивать пистолет для контрольного выстрела. Он не ожидал такой скорости. Её когти не просто пробили его дешёвый белый костюм — они прошли по швам, по стыкам пластин, там, где защита была тоньше, как горячий нож по маслу. Три глубоких параллельных разреза располосовали его грудь и предплечье. Из них хлынула алая струя. Пистолет с грохотом упал на пол.

Хим захрипел, отшатываясь. Его лицо исказилось от шока и боли. Костюм зашипел, пытаясь герметизировать раны, но Ния не давала ни секунды. Её нога взметнулась вверх в молниеносном ударе с разворота. Ния ударила ногой по лицу Хима, а область ноги, с которой соприкоснулось его лицо, была раскалена до высоких температур. Зубы с хрустом сомкнулись. Голова запрокинулась. Он рухнул на спину как подкошенный, закашлявшись кровью.

— Ты… зверь… — булькнул он, пытаясь ползти назад, к упавшему оружию. Его глаза, полные животного страха, метнулись к Гроку, но тот лежал без движения.

Ния наступила ему на грудь, прямо на раны. Он завыл. Её изогнутый клинок коснулся его горла, оставив тонкую красную ниточку пота.

— Гораздо хуже. — Её голос был ледяной сталью, без тени эмоций. — Я гнев Ше’Эрра. Для чего вам нужен Ихорий? Говори — и умрёшь быстро. — Она повернулась ко мне и вдруг крикнула, не отводя взгляда от Хима: — Береби, они идут! Чувствую шаги! Десяток! С восточного коридора!

Хим, услышав это, выдавил кровавую ухмылку:

— Слишком… поздно… Полубог… «Очиститель»… Активируют…

В этот момент завыла сирена — не локальная тревога, а мощный, леденящий душу гудок, идущий сверху, с орбиты. Свет на разгромленном складе погас, сменившись аварийным красным мерцанием. На стенах заплясали тени.

«Ага, конечно», — пронеслось в голове. Пока плазменный луч «Очистителя» приближался к зданию, я вытянул руку вверх. Волна серебристой пыли рванула от пальцев, сгущаясь в непроницаемую сферу вокруг всего здания. База «Горизонт» на мгновение исчезла в мерцающем коконе, превратившись в неприступную, но временную крепость. Гул «Очистителя» стал приглушённым, далёким воем.

В этот момент связь прорвалась сквозь помехи — раздался резкий сдавленный голос Игоря, перекрывая фоновый треск:

— Разработал план. По «Нано-Блест». Слушай!

— Выкладывай, — бросил я коротко, взглядом сканируя купол на предмет слабых точек.

Ния метнулась к окну, прижала Хима ещё сильнее и, зашипев, наложила защитный барьер. Игорь выпалил, торопясь, будто боялся, что связь оборвётся:

— У Дана… дочь. Мура. Университет, третий курс. Ты должен втереться в доверие, завязать отношения…

— Погоди. — Мой голос резко оборвал поток. Кажется, я догадывался, чего он хотел. — Ты предлагаешь мне… влюбить в себя девчонку, которая младше меня раз в пять? Использовать её чувства как рычаг против её отца? — В глазах вспыхнуло давнее глубинное отвращение к таким методам, к самой необходимости их рассматривать. — Это грязно. — Рука инстинктивно сжалась в кулак. — Мне проще перебить всех в этой проклятой компании прямо сейчас. Начиная с тех, кто за дверью.

Игорь не сдавался. Его голос стал жёстче, настойчивее, но сохранял терпение адвоката, доказывавшего неопровержимое:

— Понимаю твоё отвращение, Бураребушка. Но посмотри на факты! Во-первых, законность их действий (пока что!). Ты сам выковал «Золотую спираль». Они играют по нашим правилам — мастерски! Контракты, лицензии, лазейки… Они не орки с топорами, они тени в системе! Перебить всех — значит самому стать вне закона, разрушить порядок, который ты кровью отстаивал. Тебя назовут тираном. Начнётся хаос. И Дан только руки потирать будет!

Я молчал, наблюдая, как очередная плазменная вспышка «Очистителя» расплывается по куполу мёртвым светом. Щит держался, но каждая атака отзывалась тупой болью в висках — напоминание о дефиците сил.

— Во-вторых, масштаб! — Игорь почти кричал в канал. — Это не сотрудники, это конгломерат! Тысячи, миллионы! Шахтёры, инженеры, юристы… Большинство — винтики. Они понятия не имеют о слизи или о других грязных делах Дана! Уничтожить «Нано-Блест» — это геноцид невиновных и коллапс экономики Альди! И в-третьих, Дан! — Голос Игоря стал шёпотом, полным ледяного предупреждения. — Он не дурак. Его штаб — призрак. Охрана — элита. Возможно, уже заражённая этой слизью. Прямой удар? Это война в городе! Непредсказуемые жертвы. Риск, что он нажмёт кнопку — и Цме-Су сгинет! Или Конвитио атакуют! Он ждёт твоей грубой силы. Это его ловушка!

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Голос, когда я заговорил, был низким, опасным, с едва сдерживаемой яростью:

— Так что́, по-твоему, манипулировать невинной девушкой — это чище? Использовать её как пешку против её отца? — От одной мысли во рту стоял вкус жёлчи.

— Не манипулировать чувствами! — Игорь поправил резко, почти отчаянно. — Втереться в доверие. Стать для Муры… значимым человеком. Союзником. Альтернативой. Слушай план! — Он затараторил, выкладывая детали, как карты на стол, пока время работало против нас: — Легенда: ты — Льди Моникл. Успешный инженер в deep-tech, низкий профиль, корни… Скажем, из столицы. Твой интерес к Муре — не романтический (заруби это!), а профессиональный. Интеллектуальный. Она на третьем курсе… Узнаешь специальность — свяжешь с твоими реальными знаниями. Тот же университет, что ты обновлял, — твоя площадка! У тебя есть проект… Стартап… Инициатива. На стыке её интересов и… чисто случайно… областей, где «Нано-Блест» копают своё грязное дело. Биостабильность? Управление нанороями? Защита от экзозагрязнений? — Он явно намекал на слизь. — Ты ищешь талантливого стажёра. Консультанта. Просто умную голову для дискуссий. — Игорь говорил быстрее, будто видел сцену перед глазами: — Сближение: лекция приглашённого эксперта (ты блистаешь!). Случай в библиотеке или лаборатории. Научный кружок. Говоришь о её учёбе, проектах, амбициях. Искренне интересуешься её мыслями! — Он сделал акцент. — Её ум — окно в мир Дана, а ты… Ты умеешь ценить интеллект. Предлагаешь ресурсы, связи, мудрость. Становишься наставником. Другом. Авторитет и доверие — да. Раскрытие правды: не говори ей про отца! Наводи на вопросы. В разговоре о её работе или твоих гипотетических проектах «случайно» упомяни аномалии — где-то далеко: Цме-Су? Слизни? Фиолетовый нарост. Техника глохнет. Поделись озабоченностью из надёжных источников: некая корпорация, запрещённые биотехнологии. Покажи косвенные данные, аналитику, снимки — причастность структур, связанных с «Нано-Блест». Не Дан! Не прямо! Задай ей вопрос: «Этично ли с такой силой ставить опыты над целыми мирами? Где грань, Мура, между прогрессом… и преступлением?» Разбуди её мораль! Её аналитику! Цель… — Игорь выдохнул, подводя итог: — Не сделать предательницей! Сделать её сомневающейся. Пусть сама задаёт вопросы внутри «Нано-Блест». Ищет правду. Говорит с отцом — слушает его оправдания (они будут слабы или циничны!). Она станет нашим троянским конём — источником из сердца врага! По своей воле! Движимая своими принципами! И если Дан попытается её заткнуть, контролировать, это будет его агрессия против дочери! Тогда мы бьём открыто, по закону и морали!

Тишина. Лишь гул «Очистителя» за куполом и прерывистое дыхание Нии. План был грязным. Изощрённым. Но…

— Так… — Мои слова упали в тишину, холодные и обречённые. — Стать… призраком в её жизни. Тенью, что наведёт её на свет, сжигающий отца. Использовать её ум… её принципы… против её же крови… — Я медленно повернулся, будто Игорь стоял рядом. Его голограмма мерцала на запястье. — Это всё ещё грязь. Но… это не ложь о любви. Это война умов. Война воли. И шанс… дать ей выбор. — Мой взгляд стал стальным. — Шанс вырвать её из тени, в которую превратился её отец… Ладно. Готовь легенду. Всю. — Я сделал паузу, и в ней прозвучала угроза. Не крик, не рык — низкий, абсолютный тон, словно скрежет тектонических плит под чудовищным давлением. Каждое слово било, как молот: — Но запомни, Игорь: если из-за этой игры с тенью ей достанется хоть царапина… — В моих глазах вспыхнуло то самое древнее нечеловеческое пламя, которое видели лишь немногие свидетели моего истинного гнева. Оно отразилось в расширенных зрачках Нии, заставив её инстинктивно отступить на шаг. — То «Нано-Блест» покажется тебе детским утренником рядом с тем, что я обрушу на виновных. — Я сделал микроскопическую паузу, вгоняя последний гвоздь. — На всех виновных. И ты… в их числе.

Связь умерла прежде, чем Игорь успел вдохнуть для ответа. Резкий окончательный щелчок отключённого браслета прозвучал как хлопок дверью темницы. На запястье осталось лишь мёртвое стекло экрана. Голограмма Игоря, его открытый в немом возражении рот, его испуганно-напряжённый взгляд — всё исчезло, оставив после себя вакуум.

«Но пока…» — мысль пронеслась в моём сознании, как холодная молния, сжигая остатки сомнений. Я отвернулся от места, где только что висел призрак неприятного разговора. Мой взгляд упал на Нию. В её золотистых глазах читалась ярость за родной мир, ожидание приказа и… тень понимания той цены, что я только что согласился заплатить. «Я всё-таки перебью тех, кто досаждает народу Нии», — мысль оформилась в решение. Это был не просто акт мести или очистка пути. Скорее глоток воздуха перед погружением в трясину лжи. Возвращение к своей сути защитника, пусть и на микроскопическом, кровавом уровне. Здесь и сейчас я мог действовать прямо. Честно. Пусть и жестоко.

Я встретился взглядом с Нией. Никаких слов не было нужно. Её едва заметный кивок, оскал, обнаживший клыки, и нервное вздёргивание хвоста были ответом. Её родина горела, её народ страдал — и я давал ей шанс на первую каплю отмщения здесь, прежде чем мы оба наденем маски.

— Скоро увидимся. — Эта фраза, брошенная в мёртвый канал связи, была адресована не Игорю. Это было обещание себе и врагам за куполом. Скорость, ярость, холодная точность — вот что ждало тех, кто осмелился вторгнуться на землю моей союзницы. А потом… потом начнётся долгая грязная тень по имени Льди Моникл.

Я вскинул руку. Серебристый купол наночастиц не рассеялся — он взорвался. Мириады осколков, каждый — смертоносное жало — рванул наружу. Ближайший сенсорный пост сложился с визгом рвущегося металла. Стена осыпалась. Двое солдат в белых костюмах у шлюза вздрогнули. Их броня вспыхнула дождём искр от сотен пробоин, и они рухнули как подкошенные.

— Контакт! «Альфа-1» пал! — донеслось, но я уже не слышал.

Я молнией рванул вперёд, выжимая предел своей нынешней скорости. Воздух ревел в ушах. Ближайший солдат только успел широко открыть глаза за визором — я уже был подле него. Комбинация начиналась: кулак в солнечное сплетение — воздух вырвался клокочущим хрипом. Локоть снизу в подбородок — визор треснул. Колено в пах — броня смялась. Его костюм зашипел, замигали красные лампочки — медотсек упорно боролся за жизнь. Жалко. Правую руку — вперёд. Синий сгусток плазмы вырвался с шипением, выжигая дыру в груди прямо через треснувшую броню. Хрип. Готово.

Я повернулся. Картинка, конечно, адская: кругом с десяток солдат. Импульсные винтовки, ракетницы, бластеры — все стволы на мне. Лица за визорами — маски ярости. Жало «Очистителя» полыхало фиолетовым адом, нацеленным прямо на меня. Воздух трещал, пахло гарью и гибелью.

Они выстрелили все одновременно… Сотни снарядов: синие иглы, оранжевые шары плазмы, дымные трассеры ракет — и фиолетовая стена смерти от «Очистителя», заполняющая всё. Я уклонялся. Рывок влево — иглы просвистели в сантиметрах. Кувырок вправо. Но их было слишком много. Половина — попала. Кинетический барьер потерял около пятнадцати процентов. Плазма солдатского бластера прожгла наплечник, боль обожгла кожу, и началась регенерация. Тяжёлый толчок — ударная волна от близкого разрыва отбросила меня. К концу залпа уже тридцать процентов кинетического щита было уничтожено. «Очиститель» ревел, перезаряжая жало.

Я телепортировался к «Очистителю» — в мёртвую зону у его основания, где бился фиолетовый шар. Две гранаты сверкнули в руках. Я подкинул одну и ударил по ней ногой, словно по мячу. Граната полетела по дуговой траектории. Другую телепортировал прямо в гущу. Огненный шар поглотил троих. Щиты дрогнули у остальных. Мысленная команда: боевой режим. Технокостюм загудел. Фиолетовые линии зажглись по швам. Наплечные панели развернулись, открыв орудийные порты. Глаза зажглись пламенем смерти.

— Начнём веселье, друзья! — с безумием в голосе прошептал я.

Дым рассеялся. Большинство солдат стояли. Голубые силовые щиты выдержали взрыв, лишь потускнев. Ярость. Руки — вперёд, пальцы сжаты в кулаки. Я применил расщепление против «Очистителя». Мощный импульс ударил по молекулярным связям в основании жала машины смерти. Биокристалл треснул. Фиолетовая энергия брызнула фонтаном. Тварь взвыла, а её жало бессильно опало.

Я бросился на солдат. Сбив первого с ног подкатом, успел уклониться от очереди игл. Вскочив, нанёс сокрушительный удар снизу в челюсть следующему. Шлем слетел, солдат отлетел. Оборот на триста шестьдесят градусов — руки в форме пистолетов. Энергетические снаряды — ярко-жёлтые сгустки — рванули из ладоней и наплечников. Трое солдат, не успевших поднять щиты, рухнули с дымящимися дырами в броне.

На меня бросились ещё трое. Клинки, кулаки, попытка захвата. Я парировал ногами и руками. Локоть в горло — хрип. Колено в живот — стон. Захват запястья, рывок — щёлк вывиха. Почти всегда — два удара и конец. Но не идеально. Левый бок сковала острая боль: клинок солдата прошёл по касательной, разрезав костюм и кожу. Правую ногу обожгла плазма: щит не успел поглотить весь заряд. Я уклонялся, но атаки достигли цели. Адреналин глушил боль, но тело знало: оно уязвимо.

Последний солдат этой волны упал. Я перевёл дух, опираясь на колено. Грудь вздымалась, рукава костюма дымились, в ушах звенело. Последнее, что я увидел, — алый поток. Раскалённое вещество, как слюна адского пса, вырвалось из уцелевшей турели на спине полуразрушенного «Очистителя». Оно было уже в метре от меня. Слишком близко. Слишком поздно для уклонения. Я стоял.