Артём Тамаров Война и Сердце

Этап третий: рождение гена. Симбиоз. И когда казалось, что следующего волевого импульса просто не хватит, что сознание растворится в этом хаосе боли и ручного управления, включился ген измерения. Это было… внутреннее землетрясение. Ощущение, будто всю мою ДНК выдернули, как старый ковёр, и мгновенно заменили на нечто кристаллическое, текучее и невероятно сложное. Знакомое, но чужое. Как если бы тебе в мозг влили новую совершенную математическую формулу Вселенной, но ты ещё не умел её читать, лишь чувствовал её огромный подавляющий потенциал. Боль не исчезла, но трансформировалась. Из режущей агонии — в жжение перестройки.

И тогда… мир перезагрузился. Он ощущался по-иному. Я начал чувствовать больше, словно мои органы чувств были улучшены на двести сорок процентов, как в видеоигре.

Зрение могло замечать мельчайшие детали. Я видел микроколебания воздуха над горячим кофе сотрудника, индивидуальные пиксели на самых дальних голоэкранах, мельчайшие зазубрины и нанотрещины в матовом покрытии помещения.

Слух уловил голос Камушка, который что-то говорил сотруднику в наушник, сердцебиение Игоря, вибрацию гравиплатформ на сотнях этажей ниже.

Запахи раскололись на мириады составляющих: пот, озон, антисептик, кофе, сосиска (что она забыла здесь?) — каждый запах был отдельным аккордом.

Я воспринимал мир не просто улучшенным — я воспринимал его сырыми данными. Это было подавляюще. Как если бы тебя бросили в центр Большого адронного коллайдера во время пикового эксперимента и заставили чувствовать каждую частицу.

В голове пронеслись воспоминания Альди: кафе, районы, жители, дома, животные… И закончились эти фотографии памяти двумя личностями: Даном и тем самым анонимом, который уничтожил мою моральную картину.

Сознание возвращалось медленно, будто сквозь вату. Перед глазами плыли пятна. Я моргнул, фокусируясь на потолке. Очнулся я в незнакомом помещении. Через мысленную команду, которая отозвалась острой болью в виске, узнал геопозицию: сто тридцатый уровень, спираль «Омега».

— Очнулся? — спросил Игорь. Он что-то сверил с моими показателями. Видимо, они удовлетворили его. — Готов начать?

— Да, — выдавил я с трудом.

— Итак, твоё измерение, грубо говоря, находится в твоём воображении. Чтобы туда попасть, ты должен сконцентрироваться и сделать комбинацию пальцев. Задействуй новый отдел мозга — как раз его формирование и было причиной адской боли. Биологически мозг не изменён, это как… — Он помолчал, подбирая слова. — Это как обновить операционную систему в компьютере: новых составляющих не появилось, но взаимодействие между ними стало другим.

— Ясненько. Начинать?

— Да-да.

Я сконцентрировался и попытался достучаться до новых нейронных связей. Ощущения были странными: как будто стараешься управлять никогда ранее не существовавшей мышцей. Я скрестил указательный и средний, а мизинец и большой коснулись подушечками, образуя кольцо.

Мир исчез, и я оказался в абсолютной пустоте. Ни звука. Ни света. Ни тяжести. Ни верха, ни низа. Только бесконечное, бездонное ничто, обволакивающее меня со всех сторон. Но в этой пустоте не было страха. Была… чистая доска. Это место станет моим домом. Моей крепостью.

Измерение будет разделено на три слоя реальности: Природа, Технослой, Хаос-слой.

Первый слой — Природа.

«С чего начать?» — мысль прозвучала гулко в беззвучной пустоте. Мне нужен был якорь. Что-то знакомое. Что-то… успокаивающее. Воспоминание.

Я закрыл глаза (хотя в этой пустоте глаза были лишь точкой восприятия) и вызвал в памяти холодное утро в парке Конвитио после пробежки, запах сосновой хвои, чистый воздух, хруст инея под ногами, тишину, нарушаемую только пением редких зимних птиц. Ощущение покоя.

«Лес… — прошептал я мысленно. — Зимний. Вечный. Безмолвный».

И перед моим внутренним взором, как чертёж, возник образ: бесконечный зимний еловый лес. Гигантские ели, устремлённые в небо. Снег под ними — не белый, а состоящий из миллиардов крошечных искр застывшего света, мягкого и прохладного на ощупь, излучающего тихое сияние. Каждая ель была не просто деревом, а воспоминанием. Чем глубже и ярче воспоминание, тем ель могучее. Кролики и белки мелькали вдали — редкие, пугливые духи этого места, больше символы жизни, чем настоящие звери. Да… Здесь будет тишина. Здесь будет покой.

Но лес — это одно. Нужен очаг. Я представил аромат грибов, скрип половиц, тепло огня в камине, тяжесть старых книг в руках. И на чертеже в просвете между величественными елями проявился деревянный сруб. Я знал, что внутри уже есть удобная кровать, пыхтящая печь, дубовый стол. И дверь, которая ведёт в бесконечную библиотеку, где записана самая подробная история мира.

Лесу нужна вода. Я вообразил мерцающую жидкость, холодную, как космос, и живую, как ртуть. И вот на чертеже за бесконечным лесом земля прогнулась, заполнившись этой ослепительно-серебристой субстанцией. На берегу возникли тюлени и нерпы — пока не из плоти, плавные, загадочные, вечные стражи глубины.

Нужен горизонт. Я добавил на ментальный холст исполинские хребты на дальнем плане. Их пики терялись в дымке, склоны были покрыты вечным льдом, испещрены ущельями и обрывами. Место для медитации. Для испытания себя.

Я дорисовал на противоположном краю мира полосу песка, лазурное море, пальмы из светящегося янтаря. Место для отдыха души.

Но мир ведь не должен быть одиноким. Я набросал величественное здание из светлого камня на вершине холма. Башни, мосты, внутренний двор. Получилось что-то вроде замка. Пока он пустой, но готов принять друзей.

Теперь — жизнь. Я вспомнил Бурана и представил тёплый комочек на пороге домика. Не просто кошка. Воплощение Альди, бессмертный дух дома и хранитель очага. Назову тебя в честь своей страны — Альди.

В небе на чертеже появились гигантские силуэты, небесные левиафаны. Они парили высоко, оставляя за собой радужные шлейфы. Я мысленно прошептал в проект: «Исполняйте простые желания чистых сердец». Они кивнули.

У подножий гор возникли исполины с лазурной чешуёй, драконы безмятежности. По их спинам и бокам стелился мох. Живые колонны, державшие небо и стабильность мира.

В сугробах застывшего света проявились пушистые снежные комочки с большими тёмными глазами — снежные миротворцы. Они оставляли светящиеся следы на снегу. Наступишь — почувствуешь чужую радость. Его слеза была жидким временем. Касание — пять минут счастливейшего воспоминания.

Вокруг точки, где стоял я, на чертеже зажглись крошечные, невероятно яркие искорки. Сгустки концентрированного света. Они вибрировали теплом и абсолютной безопасностью. «Моя стража. Лекари души. Защита от тьмы внутри и снаружи, — подумал я. — Вы будете блёбы. Не знаю, что вы тут делаете, но вы смешные».

Я шагнул и оказался вновь в пустоте. Моё сознание вновь принялось создавать.

Нужны были ряды биокапсул — стеклянные цилиндры в стерильном свете, наполненные изумрудной жидкостью. Регенерация. Клонирование. Творение жизни.

Всегда мечтал о суперкомпьютере, который сможет всё. Я создал первичный центр серверов. От него исходили потоки информации в другие блоки. Представил ещё пять блоков. Первый был гигантским квантовым отсеком. Второй представлял из себя союз нескольких нейросетей, во главе которых стоял Камушек. Третий — живой организм, достигший максимального развития: на его ДНК я потратил многие десятки лет в этой пустоте, так что, надеюсь, оно того стоит. Четвёртым блоком были стандартные электрические серверы, которые обрабатывали безумное количество данных. Вот он — СКНБЭК: мой суперквантовый нейробиоэлектрокомпьютер. Разместил и улучшенную версию ГН-структуры, которую подсоединил к СКНБЭКу.

Далее — генератор антиматерии: гигантская структура, которая вмещала в себя невообразимо сложный механизм. Активирую его — и энергия, вырабатываемая этим генератором, впитывается в меня, усиливая. Долгое время я не мог его сбалансировать, всё время происходили маленькие взрывы, нарушающие структуру механизма. Но, использовав бестерий, я наконец смог добиться стабильности.

Для всего этого нужно колоссальное количество энергии. Чтобы выработать её, я создал нейронную звезду — она будет поглощать мысли биологических организмов, конвертируя их в энергию. На это я потратил ещё с десяток лет.

Я вновь шагнул. Наконец работа в этом слое была завершена. Около полувека я промаялся над разработкой всех машин. Природу создавать было более приятно. Теперь последний шаг — Хаос-слой. Там пространство искривилось, образовав бесконечную арену. По её краям выросли грозные турели и платформы со странным оружием. Место для битвы.

Я окинул взором весь свой чертёж: лес, домик, горы, существа, Технослой, Хаос-слой. Каждая деталь была продумана, прочувствована, желанна.

«Ну, начнём», — радостно отдал я команду наночастицам, и потоки роботов потекли по всему проекту.

Но радость длилась недолго: потоки роботов всё лились из меня, а вот чертёж не хотел становиться реальностью. Спустя часа два они только приступили к работе, а ещё через час была создана одна ель из природного слоя. Странно. Почти любой проект за такое количество времени мне уже удавалось завершить, но здесь что-то поменялось. Озеро — мерцающая лужа. Драконы — силуэты в тумане. Скорость — как у улитки. Почему?! Я создавал звёздные системы быстрее.

Меня посетила мысль: а что, если сюда проникнет кто-то, кто желает зла? Я создал границу. Она возникла вдалеке — непроницаемая завеса из чистого бестерия. Не стена, а абсолютное правило: вход только по воле создателя. Мир был запечатан. Крепость души.

Я стоял на пороге своего неосязаемого деревянного домика. Переступил порог. В кабинете, на дубовом столе, лежала толстая книга в кожаном переплёте. Она была выполнена в египетском стиле. На ней виднелась надпись: «Хеопс. Автор: DrBereby».

Чертёж Альди-кошки запрыгнул на стол и хотел ткнуться мокрым носом в мою руку. Блёбы мягко сияли. Камин потрескивал.

Что здесь делает книга? Я её не писал, не создавал, даже не думал о ней. Открыв, понял, что она совершенно пуста, лишь на последней странице виднелась надпись: «Рано».

Я посмотрел в окно на первую ель, на полупрозрачный чертёж глади озера, на исполинскую фигуру дракона у гор. Вне этого мира ждали враги. Дан. «Нано-Блест». Тень над Альди.

Я создал этот мир из пустоты. Теперь он был моей крепостью, моим убежищем, моей неоспоримой силой. Дверь в домик была захлопнута. От всех. Ключ был не в жесте, а в самой сути моего существа — в силе, которая превратила ничто в дом.

Пора. Я сделал комбинацию пальцев. Мир дёрнулся, и меня выкинуло обратно в лабораторию. Ноги подкосились — я успел опереться на стену. Дыхание было рваным, в ушах звенело. Десятки лет, сжатые в секунду, давили на сознание.

— Ну как? — голос Игоря будто издалека.

Я сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Сколько меня не было? — выдавил я.

— Для меня ты исчез и появился. Мгновение. В измерении время течёт иначе.

— Я там где-то лет шестьдесят провёл, по ощущениям.

— Оно находится вне времени и пространства… И полностью подчиняется тебе, так что ты можешь там делать что хочешь.

— Я спроектировал всё, что мне необходимо, но воплотить всё быстро не вышло.

— Да, это займёт очень много времени. Твоё измерение находится вне Мультивселенной, наночастицам намного тяжелее создавать и генерировать материю. Теперь приступаем к последнему этапу. — Нейрочип на его ухе засветился. Он помолчал, видимо отдавая какие-то команды, а затем продолжил: — Сделай комбинацию пальцев, а затем в образовавшееся кольцо направь все свои силы.

Я сделал, как он сказал, — и голубой поток устремился в кольцо. Видимо, кольцо было порталом, и поток отправлялся прямиком в измерение.

— И сколько туда нужно влить?

Игорь вздохнул.

— Почти всё.

— В смысле почти всё?!

— Ну а ты хочешь ждать сотню с лишним лет, пока его строят наночастицы?

— Нет.

Я отдал мысленную команду Камушку:

— Направь автоматический поток силы в этот портал. Где-то 99,8%.

— Принято.

В течение пяти минут я наблюдал, как все мои силы буквально тают на глазах. Когда этот процесс завершился, спросил Игоря:

— И через сколько времени мне наконец будет доступно измерение?

— Примерно через пять лет. И, кстати, как ощущения?

— Сколько?! — Я сел на диван. — Ощущения непривычные. Я уже привязался к своим гиперчувствам и усиленному восприятию. Что я могу?

— Ну мало что по сравнению с тем, что мог. Из барьеров доступны лишь кинетические, поглощающие и магические. Про сложные манипуляции материей забудь. Максимум — можешь создать небольшое строение. Из спецсил доступны расщепление и распознавание правды на квантовом уровне. Остались Камушек и телепортация на короткие расстояния. А, ну и базовые навыки, конечно: сверхчеловеческие способности, мысленные команды и так далее.

— А что насчёт стадий?

— Они недоступны. Теперь ты всегда на максимуме. Но зато после окончания строительства измерения, помимо двух основных (Повседневность, Сверхрежим), появятся три новых: Межгалактический, Предпредел и Предел.

— А что за последний?

— После семи минут в Предпределе — новом режиме, в котором работает генератор антиматерии, — ты попадаешь в Предел: в течение одной секунды исполняется одно твоё желание в рамках боя.

— Ладно, даже с таким набором я — это всё ещё я.

— И ещё кое-что…

Он начал рассказывать про адаптационный период и временные неудобства, но слова уже пролетали мимо. В ушах звенело от тишины внутри, оставшейся после потери сил. Я подошёл к окну. За стеклом сто тридцатого этажа «Омеги» Конвитио зажигал вечерние огни. Город жил. Его хрупкая ткань нуждалась в защите, которой я не мог предоставить. Как мне защитить Альди с барьером, который с трудом выдержит пару ракет? С телепортацией на пару кварталов?

— Дан… — произнёс я вслух, прервав Игоря. Мой голос прозвучал как скрежет камня. — Он знает, что я ослаб.

Игорь замолчал и взглянул на меня. В его глазах мелькнуло то, что я ненавижу больше всего: жалость вместе с научным интересом.

— Дан знает только то, что ты заплатил за проект, — осторожно поправил он. — Он не знает ни о самом проекте, ни тем более о текущем… дефиците. И, кстати, с чего ты решил, что тот человек в кафе был сотрудником «Нано-Блест»?

— Это очевидно: марка оружия охранника принадлежала одной из военных компаний, которой владел «Нано-Блест». Поэтому оно не выстрелило в нужный момент. А также недавно они запатентовали телепортацию без каких-либо визуальных проявлений — якобы для разведки наших вооружённых сил.

Внизу мигал голосилуэт рекламы «Нано-Блест». Я посмотрел на красочный город. И ко мне вернулась уверенность.

— Дан и «Нано-Блест» для меня мелкие сошки. Точнее, были ими. Сейчас, скажем, я дал им шанс. Можно даже сказать, дал время раскочегариться. Они думают, что манипулируют мной. — Мои глаза зажглись холодным огнём азарта. — Ты даже не представляешь, какую игру ты начал, Дан.

V

— Итак, Камушек, начнём тренировку. Коэффициент сложности установи на двадцать процентов.

— Принял вас.

Я находился на тренировочной арене с целью узнать мои оставшиеся боевые навыки. Была уже поздняя ночь, и Ния, сидя на трибунах, уже давно спала, превратившись в кошку, свернувшуюся клубочком.

Тишину нарушили свист энергосфер и скрежет клинков. Передо мной появился Камушек в боевой форме — не голограмма, а компактный дрон-симулятор в ослепительно белой броне. За его спиной парили три пульсирующие энергосферы, излучающие низкое гудение. Он бросился вперёд без предупреждения. Лезвие плазменного эмиттера в руке — фиолетовый полумесяц смерти.

Я сгенерировал меч — не прежний клинок, а грубый сгусток сжатого воздуха. Блок! Удар отбросил меня на шаг. Второй удар — ниже, в живот. Уклон! Рефлексы работали, но тело двигалось с досадной инерцией. Вот он — момент. Когда Камушек в очередной раз хотел ударить, я телепортировался ему за спину и нанёс сокрушительный (по моему мнению) удар. Но щиты Камушка даже не дрогнули.

— Хех!

Я разогнался до звуковой скорости и наносил быстрые и точечные удары. Камушку удавалось их все блокировать. В очередной раз, когда я нанёс удар, произошёл взрыв — барьер Камушка сломался. Одна из его энергосфер отделилась и врезалась в землю, трансформировавшись в турель. Металл вздыбился — выросла двуствольная пушка. Через миг — ливень плазмы! Сотни раскалённых сгустков залили арену. Я нырял, перекатывался, но щиты трещали под ударами.

— Целостность барьера: 13%… 11%… 9%… — Голос системы резал уши.

Каждый пропущенный снаряд прожигал силовое поле, оставляя дымящиеся вмятины на тренировочном костюме.

— Ну а если серьёзно, я…

Технокостюм переключился на боевой режим. На плечах возникли две мини-пушки — ответные выстрелы встретили плазму Камушка. Манжеты засветились гравитационным свечением — следующий удар с разворота, усиленный давлением в 100 G, заставил Камушка отшатнуться.

Турель, которая всё это время так старательно пыталась меня задеть, я стёр в порошок с помощью расщепления. Руки вдавились в пол — корни-шипы из синтетического полимера взметнулись, опутав дрон. Он завис на миг…

Белая броня рванула оковы. Над Камушком вспыхнула вторая сфера — теперь она парила над ним, излучая холодный интеллект.

— Предсказание атак с точностью 98,7%, — предупредил ИИ.

Два плазменных луча — один в голову, второй в ногу — выстрелили из моих ладоней. Сфера мерцала. Камушек ушёл с траектории на сантиметры, а его клинок…

Пробоина в барьере! Эмиттер прошёл в сантиметре от артерии — тренировочный костюм дымился. Боль острая, человеческая.

Я отлетел, чувствуя предательскую усталость в мышцах. Камушек не давал передышки.

— Активация: рой «Скорпион», — прозвучало, и из стен арены высыпали сотни микродронов. Они заполнили воздух: туча жужжащих игл, каждая — с зарядом тренировочной плазмы.

Мои турели на плечах захлёбывались, сбивая десятки, но не сотни… Иглы жалили в спину, руки, ноги. Барьер рухнул. Боль стала огненной сетью.

— Да что ж такое!.. — выдохнул я сквозь зубы.

Рывок на двадцать метров. Рука прижата к ране на боку, начался процесс регенерации. Пока есть время, надо восстановиться.

Очнувшись после трансформации, Ния сонно наблюдала, как я вожусь с Камушком. «Его движения и удары всё ещё точны и смертельно опасны для любого живого организма, — думала она. — Но скорость — как у обычного мастера искусств, а не полубога. Тем более двадцать процентов сложности — это детский режим». Ей было забавно наблюдать, как я с уверенным лицом наношу удары, требующие невероятной силы, которой у меня нет.

Ния зевала, чувствуя вибрации ударов на арене. «Раньше это место было бы уничтожено в пыль, случись тут его сражение. Хорошо, что он не сломался. Хотя что ему ломаться? Он до сих пор невероятно силён. Плохо, что не понимает: Дан не будет играть по правилам».

— Будет, куда он денется.

Она повернула голову. Прямо передо ней лежал я. Увидев её растерянность, пояснил:

— Я клон. Я отдыхаю.

— Но ведь… — Ния нахмурилась, пытаясь сопоставить бога на арене и это развалившееся на трибуне тело.

Клон лениво зевнул, даже не открывая глаз.

— А мне лень сражаться. Пусть вот он бегает. — Он мотнул головой в сторону арены. — А я полежу пока.

Ния посмотрела на арену: там раненый я стоял, держа одной рукой кровоточащую рану. Мои глаза пылали. Но тело не могло уже исполнить волю мозга. Камушек стоял напротив. Его белоснежные доспехи были слегка помяты и испачканы.

— Давай, закончи начатое, — произнёс настоящий я.

Камушек занёс оружие для удара и резко получил удар в тело. Мой кулак пронзил его насквозь. Однако манипулятор робота завершил дело: клинок коснулся шеи, имитируя смертельное попадание.

— Ура! — порадовался Камушек. — Я победил! Впервые.

— Запиши это в свой лог. Назовём «День, когда железка обставила бога». И больше не упоминай, — устало сказал я и повернулся к своему клону. — Эй, ты, пойдём!

Мой клон возле Нии подбежал ко мне.

— Ния, догоняй!

Огни погасли, и арена погрузилась в мрак. Лишь Камушек одиноко мигал лампочкой, радуясь первой победе, которую ему просто позволили.

VI

Тишину нарушал только мерцающий голоэкран с логотипом IT ICE. Напротив — бледное лицо менеджера Келлса, директора шахтёрского комплекса на Цме-Су.

Я сидел в кресле. Пальцы сжаты в замок. Каждая мышца всё ещё ныла после десятой тренировки с Камушком. Сложность смог повысить до двадцати пяти процентов, но дальше было уже невозможно. Ограниченные ресурсы. Ограниченные силы. И вот это.

— Как это понимать? — Голос прозвучал тише обычного. — Все дроны просто взяли и… отключились? Без сигнала тревоги? Без перегрузки сетей?

На экране Келлс нервно кивнул. Капли пота блестели на висках.

— Да, DrBereby. Три часа назад. Сначала — рои землеройных дронов в шахтах залива Вечной тени. Как будто кто-то глушил дронов мощнейшими ЭМИ-установками. Будто… выключили рубильник. Через час пропала связь со штабом «Горизонт» на поверхности. Ни SOS, ни аварийных маяков. Тишина.

Я перевёл взгляд на боковой экран: «Цме-Су — планета-карлик с богатой природой. Местное население: присутствует. Ценность: редкоземельные минералы, домены и мрацелы, важные для телепортов, военной промышленности и передовых систем логистики. Добыча: полуавтоматизированная группа дронов под контролем IT ICE, а также специализированные мелкие организации и кладоискатели».

— Агентов посылали? — спросил я, уже зная ответ по дрожи Келлса.

— Конечно. Два отряда «Асмодея» и один отряд «СаМУРаев». С полным сканирующим арсеналом, глушилками, щитами. Вошли в зону через шахту «Главная жила»… и исчезли. Ни сигнала. Ни обломков. Ни тел.

Слова о жертвах вновь иглами вонзились мне в сердце, но я их подавил.

За окном кабинета Конвитио сиял безмятежными огнями. Здесь — порядок. Там — за несколько световых лет на Цме-Су — что-то выключило технологии уровня IT ICE и поглотило два отряда опытных бойцов, да ещё и элиту в придачу.

— Камушек, выведи изображение камер с шахт, — приказал я.

— Одну секунду. Камеры уничтожены, создаю новые. Готово.

На экране возникло изображение: шахта «Главная жила». Стены и потолок были покрыты… наростом. Чем-то стекловидным, тёмно-фиолетовым, испещрённым жилками тусклого света. Оно пульсировало. На полу валялись несколько дронов-разведчиков первого отряда — их корпуса были оплетены теми же фиолетовыми щупальцами.

— Камушек, увеличить изображения входа вон в то помещение.

— Сделал.

На стене в гуще нароста работали нанороботы. Они ремонтировали вход. Когда завершили, волна исчезла, и на вновь появившемся слое материала вырисовался логотип «Нано-Блест».

— Они… — прошептал Келлс. — Но как? Цме-Су — наш сектор. Системы защиты…

— Были, — оборвал я. — Пока вы не связались со мной, у них были сутки тишины, за которые они могли делать что угодно.

— DrBereby, что делать? — В голосе Келлса звучала мольба. — Весь персонал эвакуирован на орбиту, но…

— Орбиталка ещё на связи?

— Пока да, но всё же…

— Немедленный уход станции на высокую орбиту, никаких зондов и сообщений. Архивируйте все данные, полученные за последний месяц. Отправьте их в «Хеопс».

— Куда отправить?

— Новое государственное хранилище. Меньше вопросов — больше дела.

— Но как же шахты, оборудование, миллиарды инвестиций…

— Скажи, Келлс, ты жить хочешь?

Он замолчал, сглотнул и отключился. Я набрал Нию.

— Ния, привет. Собирай вещи, мы едем на твою родину.