Антон Балконов Только этот день

Фотографии

Стук колёс поезда перекликался со стуком дверей в тамбуре… Ветер курил. Волна стояла рядом и смотрела на него. Нерешительно она подошла к нему ближе и, обняв её, он шепнул ей что-то. Он знал, что у волны есть другой ветер, но всё же он позволил себе это… обнять и признаться в своих…

Сейчас поезд остановится — Волна сойдёт на перрон и её обнимет другой, тот, который ждал её.

Ветер бродил по дворам, напивался и пытался забыть её улыбку. Он гонял на старых жигулях с другими пьяными ветрами по дворам, раздувая жёлтые листья и опустошая стеклянные бутылки.

Ветер видел её в объятиях другого, возле подъезда её дома. Волна смотрела на него, но теперь уже не улыбаясь.

Спустя несколько дней, длившихся вечность, раздался телефонный звонок.

— Алло! — Голос Волны раздался в трубке. — Привет.

— Привет.

— Ты… я тебе фотографии могу передать. Помнишь, наши общие с группой?

— Хорошо. Я…

Они оказались одни в осеннем вечере, наполненном влажным холодом и шёпотом её посиневших губ. Ветер посмотрел на фотографии.

— Память останется, — сказал Волна.

— Это да, — протянул Ветер. — С годами остаётся лишь память, да дети.

Он улыбнулся, а она рассмеялась.

Волна продрогла, он стянул с себя олимпийку и протянул ей. Она подошла к нему ближе, и он почувствовал непреодолимое желание: не отпускать её.

Старые ржавые качели, пожелтевшие кусты и её робкий взгляд…

Она развернулась и ушла, мерцая тремя полосками в темноте ночного двора. Ей нужно было решить один вопрос, с тем, кто был частью её жизни… С той частью жизни, что уже была в прошлом. Правда, Ветер этого не знал и, провожая её взглядом, он думал, что отпускал её навсегда.

У влюблённых время всегда идёт как-то не так…

По проспекту

Андрей закинул шапку на затылок и, обдуваемый порывом сухого пыльного ветра, неспешно шёл вдоль проспекта.

Скрипнула металлическая дверь.

В голове стих шум поздравлений и пожеланий на проводах бывшего начальника, и стало так легко.

Руки потянулись к старой ржавой банке с краской, покрытой пылью… прошлой жизни.

Солнце игриво светило, оставляя свои яркие красные следы на серой земле, а на зубах ощущались пылинки.

Художник открыл банку и начал размешивать густую массу красных, сочных весенних лучей. Сердце замерло, а в глазах разгорелась жадность. Тягучие капли медленно стекают с кисти и… хочется ещё!

Мастер наносит первые густые мазки на холст, покрытый прошлогодней пылью. Картина новой жизни появляется на слое грязи, лежащей вдоль дорог, ожидая, когда её унесет поток проливного дождя. В углу картины: на краю обочины лежат чёрные глыбы льда, которые когда-то были белыми и радовали.

Рука художника уверенным и лёгким движением наносит первый тонкий слой весны. Первый, слегка различимый, но такой долгожданный и притягательный.

Ветер подхватил эхо его шагов и унесло вдоль вечерних улиц, наполненных звуками весны. Оживленный поток воды громко журчал и скрывался в темноте колодца дождевой канализации у обочины дороги. Закрыв глаза можно было увидеть величественное, нескончаемое течение горной реки, которое бежит по шивере извилистого русла, разбиваясь о скалистые берега… Проезжающие машины трещали шипованными колёсами, словно искры, вылетающие из костра. Простые вещи объединяют маленькое и великое.

На лицо Андрея выползла довольная улыбка и, словно усевшись на кресло-качалку, наслаждалась укачиванием от его неспешных шагов, которые глухо отстукивали по асфальту. Как же хочется никуда не торопиться в жизни, проносящейся со скоростью 4G…

Мимо проплывали здания, некоторые из которых построил он: этот большой магазин, тот многоэтажный дом, что стоит в компании таких же высоких и одинаковых. Окутанные пылью и городским шумом, они молча наблюдают: как меняются люди, взрослеют и стареют. Холодные и угрюмые с виду, в глубине своих бетонных сердец они ещё помнят эмоции и крики мата всех своих создателей. Помнят те времена, когда они были ещё малышами и тот смех, потерявшийся в долгих продленных вечерах на работе.

Да — его не было дома. Его всегда не было дома. Два прожектора на отметке рассекают ночь, которая дышит прохладой. Все в напряженном ожидании последней машины с бетоном, которая где-то потерялась. Как оказалось, водитель заблудился. Вот чем плохи разгильдяи: они втягивают тебя в свою жизнь и в свой бардак. Их бардак становится твоими проблемами.

Солнце подмигивает отражением в стеклах верхних этажей.

Этот дом «рождался» тяжело. Сроки — ограничены, люди, на которых были возложены надежды, подводили… Надежда — это самая тяжёлая штука, возлагая их на кого-либо, не забудь — это всего лишь люди, они могут сломаться.

Он подошёл к остановке и, встав рядом с совсем молодыми ребятами, закурил. Они оживлённо о чём-то разговаривали.

— … Ты папе ещё пожалуйся…

— Ты забыл — у него нет отца!

В чёрных широких одеждах они были неразличимы друг от друга. Траурные цвета — так не идут молодым. Словно познавшие все печали этого мира, их миловидные серьёзные лица знают что-то ещё… Вчерашние дети думают, что всё знают или же они так чувствуют? По крайней мере так уверяют их блогеры, взращивая холодный цинизм в их душах. Дети знают обо всём, что происходит в тик-токах, откуда появляются дети и куда уходят отцы. Видимо, запутавшись в паутине этих знаний, они стали печальными молодыми людьми в тёмных одеждах, осознав своё врожденное одиночество. Каждое новое поколение не верит ничему хорошему, но надеется…

У них есть ещё немного времени насладиться своими печалями: вскоре мир, ослепив их яркой вспышкой, отдаст им власть над временем собственных жизней. Власть даст им свободу на короткий промежуток времени, а взамен отнимет что-то большее. Вне зависимости от того, готовы они к ней или нет, они получат свой миг власти.

Мальчишки почувствуют опьяняющий вкус силы, ласкающей им сердце и манящей их покорить вершины этого мира. Они сменят чёрные широкие штаны на строгие брюки, в которых они будут выглядеть важно на совещаниях, а из-под коротких рукавов их рубашек будут выглядывать татуировки.

А девочки… девочки сменят чёрные бесформенные наряды на красивые яркие платья, подчеркивающие их фигуры. Они будут улыбаться, почувствовав свою красоту, нежность и силу над мальчишками.

Солнце скрылось где-то в высоких бетонных скалах, обросшими стеклянными окнами.

Холод, стелившийся по земле, почувствовал, что теперь никто не ограничивает его свободу. Он поднялся вверх, чувствуя свою силу, и передавил горло ручейку, сочившемуся вдоль бордюра.

К остановке подъехал автобус — толпа людей двинулась в салон. Плотно зажатый со всех сторон, Андрей оказался рядом с молодой парой, которая ютилась возле окна на средней площадке. Девушка в лёгкой кожаной куртке прислонилась спиной к стеклу, а парень схватил двумя руками поручень позади неё, заключив её в объятия. Автобус тронулся вперёд — масса из сплетения тел двинулась в противоположную сторону. Парень пытался сдерживать натиск окружающих тел, не давая им задавить её. Она улыбалась и что-то говорила ему, положив руки на его грудь. Тонкие, посиневшие от холода губы улыбались ему… только ему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.