Антон Балконов Только этот день

Эхо

Узкая расщелина. Две каменные стены смотрят в упор друг на друга.

Луч света бросается вниз с края уступа, и, в свободном падении, теряется в темноте, зажатой между отвесными скалами. На краю вершины над пропастью вытянулась рука — пальцы разомкнулись, и камень полетел вниз, вслед за лучом.

Хлопнула входная дверь. Цокнула связка ключей, упав на тумбочку.

Светлая прядь её волос виднелась в тёмной полосе зала, зажатой между светом из коридора и уличного фонаря, заглянувшего в окно. Она взяла в руки бокал и сделала глоток. Вкус холодной морозной улицы с привкусом выхлопных газов.

— Привет, — сказал он.

Она услышала: он наклонился, куртка шаркнулась о брюки. Раздался натужный выдох и ботинок шлёпнулся на порог. Застёжка молнии куртки скользнула вниз — «вжик». — На работе опять…

Ещё глоток со вкусом усталости тёмных вечеров и привкусом холодного молчания. Она сидела на диване спиной к коридору. Его пятки гулко отражались эхом от стен, когда он прошёл в гардеробную. Молния на брюках вжикнула, брюки трепыхнулись, плечики скрипнули по металлической перекладине. Он прошёл в ванную, по дороге пнув серого кота.

Ещё глоток с ароматом женского парфюма, который остался следом на воротнике его рубашки и на кончике его бороды. Ароматом, которым она никогда не пользовалась. От каждого звука и запаха неприязненное вздрагивание проносилось по её телу.

Камень летел вниз, гулко ударяясь о скалистые склоны.

Ещё глоток, и она почувствовала едва различимый и непривычный вкус, удививший её: металлический с привкусом лжи.

Ещё глоток…

Кольцо на безымянном пальце брякнуло о бокал. Она поставила бокал на столик и, стянув кольцо, положила его рядом.

Камень упал на дно расщелины. Гулкое эхо падения вознеслось вверх, мимо всех каменных уступов, и растворилось в воздухе бетонных стен многоэтажек. В вечернем городе среди жужжащих машин этого звука никто не услышал.

Солнечный блеск

Маленькие кусочки солнца вырывались из плена неподвижных и безжизненных кубиков льда в стакане. Огоньки света наполняли льдинки теплотой, и они таяли.

Девушка стояла на старом деревянном пирсе, придерживая рукой широкополую шляпу. Бриз трепал её волосы и пытался ухватить подол её длинного платья. В её солнцезащитных очках отражались волны, которые плавно и не спеша расстилались на жёлтом песке.

Он стоял у барной стойки в тени шатра и, покручивая стакан со льдом, наблюдал, как она прошлась по пирсу и вернулась назад. Она вошла под широкий навес террасы и остановилась на входе. Окинув взглядом столики, она встретилась глазами с мужчиной, который стоял возле бара в льняной рубашке со стаканом в руках. Она прошла вдоль зала и села за крайний столик с видом на море.

Он прошёл мимо неё по террасе и сел к ней спиной за соседний столик. Их взгляды устремились вдаль, и там, на тонкой линии горизонта, где соприкоснулись синее небо и лазурное море, они пересеклись.

— Чем больше я смотрю на море*… — тихо сказал он.

Молчание повисло в негромком шуме солёного ветра.

— … тем больше я скучаю по людям. * — ответила она — Это не так… Для меня — это не так.

Вечно молодой озорной ветер спустился с высоты и пронёсся над лазурной поверхностью воды. Он скользил по гребню нежных волн, одна из которых ласково улыбнулась ему. Он слегка коснулся её — она игриво брызнула капельками в ответ и звонко засмеялась.

Ветер выскочил на берег и пролетел над жёлтым раскалённым песком. Мелкие песчинки издыхали на солнце, как рыбы, выброшенные на берег, оставшиеся без воды. Они отняли все частички воды, которыми ветер успел напитаться, проносясь над морем. Опустошенный ветер влетел на террасу, пролетел между столиков и людей и подхватил их слова, понятные только этим двоим. А может, не слова вовсе — секретный пароль двоих странников, которые случайно встретились на этом берегу. Пролетая мимо, он посмотрел на её осторожный взгляд, на его улыбку. Ветер вспомнил, что где-то уже видел такое, но очень давно или совсем недавно? Для беспечного ветра время не важно. Не важно так, как для этих двоих… или для других таких же… Он не задавался вопросами: он же ветер. Немного покружив, он полетел дальше.

* Х. Мураками, роман «Слушай песню ветра». Спасибо писателям.

Гости

Звонок в дверь.

— Привет, Женя, а Андрей дома?

— Да, что случилось?

— Миша с Алинкой уехали, может Андрей помочь мне достать с верхней полки коробку с вещами? Суббота — решила разобрать вещи.

— Андрей, — Женя крикнула, стоя на пороге. — Тут Аня, можешь помочь?

— Да. Сейчас иду, — ответил Андрей, натягивая на себя штаны в комнате.

Они поднялись на верхний этаж и зашли в квартиру.

— Чай будешь? — Аня улыбнулась.

— Нет, спасибо.

— Вот с этой полки пожалуйста, достань ту коробку.

— о-кей.

Андрей взял табурет и достал большую коробку.

— Куда ставить?

— На пол.

Он поставил коробку, Аня подошла и, наклонившись, начала что-то искать в ней. Взгляд Андрея скользнул вниз по её декольте и устремился в темноту между рубашкой и смуглой кожей. Аня посмотрела на него с улыбкой. Улыбка — белая полоса реки с расставленными в ней сетями, в которые попался Андрей.

— Как дела?

— Да э-э-э… всё хорошо. Здесь оставить?

— Да. Дальше я сама. Точно, чай не хочешь? У меня есть ещё кофе. — Она смотрела на него и улыбалась. На смуглом лице её тёмные глаза говорили что-то ещё — но кто может разобрать этих женщин.

— Нет, спасибо. Я пошёл… мне там ещё надо… — Андрей подошёл к двери. Аня остановилась рядом и сказала:

— Спасибо тебе. — Она дотронулась до его руки и улыбнулась. — Выручил.

Он мотнул головой и скрылся за дверью.

* * *

Женя нарезала красные помидоры на салат.

— Ну что помог?

— Да.

Андрей проскочил в комнату, сел на кровать. Оглядевшись, встал и пошёл в кладовую.

— А где Ксюша? — спросил он, проходя мимо Жени.

— В школе задерживается: сегодня репетиция. Сейчас пойду забирать и заодно переговорю с Оксаной.

Андрей выглянул из коридора и оглядел Женю. Медленно подошёл к ней сзади, обнял её за плечи и поцеловал в шею. Сжимая руками её бёдра, он грубо притянул её к себе.

— Что ты делаешь? — спросила она, не отрываясь от нарезки зелёного огурца.

— Здесь нужны ещё какие-то пояснения?

Он развернул её к себе и поцеловал. Рукой Андрей провёл по внутренней поверхности её бёдра, приподнимая её платье. Он схватил рукой за пояс и потянул его. Зазвонил телефон.

— Не сейчас: я тороплюсь. — Сияющая блеском счастья и источающая аромат беззаботности и нарезанных овощей, она выпорхнула из его объятий.

— Давай вечером… — бросила ему и взяла в руки телефон — Алло, Оксана Николаевна, да… уже… всё, я сейчас буду, и по поводу платья…

Андрей склонил голову над столом и остался один, точнее в обществе нарезанных овощей.

— Андрей, я за Ксюшей. Можешь скинуть деньги — на следующей неделе надо с платьем определиться.

— Да.

Дверь захлопнулась.

* * *

Он стоял в душе, облокотившись руками об стену. Струйки прохладной воды стекали по его телу.

Иногда он мотал головой — пытаясь вытряхнуть какие-то мысли, о какой-то улыбке.

Ориентиры

Звук будильника накрыл отрывки сна, гладким покрывалом нового дня. Оно легло безукоризненно ровно, скрыв под собой вопрос: а был ли какой-либо сон? А был ли день до этого сна?

— Доброе утро, дорогие радиослушатели. Утро опять начинается с недовольства тех, кто на себе прочувствовал эти пробки…

Андрей свернул на объездную. Тёмные тучи нависли примерно в двух метрах над вершинами голых деревьев. Ненасытный асфальт впитал дождь и продолжал поглощать все отблески света. В какой-то момент вся дорога, деревья, холмы и поля превратились в одну сплошную тёмную пустоту. Световой луч пытался вырвать хоть что-то из этой пустоты, пробираясь через грязную линзу фар. Азартный, юный исследователь искал дорогу, выцарапывая из темноты тонкую линию разметки, край полосы, сигнальный столбик.

Дорога пролетала перед глазами. Маленький лучик боролся с огромной темнотой, отбирая у неё метр за метром, хватая в свои светлые руки всё, что попадется на пути. Но всё это было настолько рыхлым и непрочным, что на следующем десятке метров дорога рассыпалась в руках у луча. Темнота побеждала. Участок темноты с десяток метров казался долгим и нереальным. Две секунды без ориентиров, без уверенности в том, что под колёсами есть асфальт — длились вечно и пахли едким страхом. Пальцы цеплялись за руль — дыхание замерло.

Ориентиры — как же они важны в пути! И неважно какие!

В эти две секунды темнотой был поглощён даже воздух. И снова неунывающий луч нащупал своими тоненькими руками край дорожной разметки и преподнёс её к глазам Андрея. Глоток воздуха — кусочек счастья. Страх питается неизвестностью. Твёрдая опора под ногами — убийца страха. А если, к тому же, знаешь, куда и зачем идёшь — то ты счастлив.

Вдалеке замаячил огонёк приближающейся встречной машины. Такой же: блуждающий в темноте, он указал изгиб дороги. Чем ближе становилась машина, тем навязчивее луч её фар ковырялся повсюду. Боль пронзила глаза Андрея, он закрыл их на долю секунды. Темнота взорвалась сверхновой звездой — стало невыносимо ярко. Ничего нельзя было разглядеть — Андрей отпустил ногу с педали газа. Луч-работяга нащупал край сигнального столбика прямо перед капотом машины. Андрей резко дёрнул руль и вдавил на тормоз.

Начало светать — темнота посыпалась с неба хлопьями утренних проблесков. Падая, она цеплялась своими воздушными краями за кончики выступающих веток. Из монолитной и бесформенной темноты выступили очертания деревьев и холмов.

Вблизи дороги проступило ещё одно очертание: стальная опора линий электропередач. Её скелет казался чужеродным протезом среди просыпающейся природы. Чёрный страж электрических линий разрезал небо остроконечной вершиной и держал на своих холодных опорах гибкие подвески с проводами и выглядел устрашающе.

По стальным проводам движется электричество в дом — где тепло. Где маленькие глаза перестают бояться темноты одним нажатием ручек на клавишу выключателя.

Загородный пейзаж сменился улицей, освещённой фонарями. Раздался телефонный звонок от Жени.

— Андрей, хочу на вечер суп с фрикадельками — заедешь за фаршем?

— Суп?! Да — неплохо.

— Люблю тебя.

— Люблю тебя.

* * *

Дверь скрипнула, красный квадратик календаря неслышно переполз на новую дорожку.

— Ну что, скоро ты станешь руководителем проекта? — спросил Юрий Владимирович, пожимая руку Андрею. — Григорию Владимировичу я написал о твоём замещении, на период поиска нового РП. А там, глядишь, и тебя оставят. Пора расти, Андрей!

Андрей улыбнулся. Желал ли он этого? Отбросив все сомнения — да, желал! Улыбка может скрыть многое, но не желания.

— Владимирович, всё собрался?

— Да, такова наша жизнь. Строители похожи на цыган: сегодня здесь, а завтра… Жду тебя в пятницу на гулянке. Всё, пока!

— До встречи!

Юрий Владимирович ушёл. Стены и потолок поглотили звуки шагов и мгновенно забыли его, словно никогда и не знали. Раздался телефонный звонок от Григория Владимировича.

Андрей с улыбкой взбирался по ступенькам на второй этаж. Одна мысль разгоралась в нём, и он уже чувствовал запах гари.

В кабинете сидел Григорий Владимирович, напротив него молодой человек в тёмном костюме и тёмно-синей рубашке.

— Андрей Александрович, знакомься — это ваш новый руководитель проекта.

Пшшш. Все зачатки огня потушены. Неплохо, — подумал Андрей. — Две минуты в должности прошли не так уж и плохо.

Навстречу Андрею привстал широкоплечий мужчина высокого роста. Он протянул ему руку — мягкое рукопожатие.

— Данил. Привет! — бодро представился Данил.

— Андрей.

— Ну идите знакомьтесь. Данил Дмитриевич, возлагаю на вас большие надежды.

В коридоре Данил обратился к Андрею.

— Есть утверждённый график МСГ? Мне необходима матрица рисков.

Андрей слушал и бровь ползла наверх. Он и Владимирович были потеряны в потоке новых менеджеров, прекрасно владеющих инструментами управления и такими словечками. Последнее достижение Владимировича — он перестал ругаться матом, решая вопросы. Ну почти перестал.

— Срок реализуемого проекта? — продолжал Данил. — КАПЕКС сформирован?

Андрей почувствовал, как джинсы, расширяясь, трещали по швам. Из-под рваных синих лоскутов появились ноги, покрытые зелёной чешуйчатой кожей. Большие острые когти прорвали кроссовки и упёрлись в пол. Он почесал клешней затылок, и из зелёной головы велоцираптора вылетели слова.

— Ну что, на объект?

Они двинулись на площадку.

— Ты строил подобные объекты? — спросил Андрей.

— Нет, таких у нас в департаменте не было. Вот когда я был в Германии на заводе, мы смотрели, как работают установки. Кто у вас чем занимается?

— Я — строй часть. Васильевич — по оборудованию. Антон, недавно работает, планирует графики. Катя координирует и твой помощник. Со всеми остальными по ходу познакомишься.

Они зашли на объект.

— Сколько, думаешь, времени потребуется на сдачу?

Андрей осмотрел металлическую этажерку и сказал:

— Месяцев пять, может шесть. Вот ещё проблемный участок эстакады, — Андрей указал на металлические балки, увешанные сверху кучей труб. — Очень!

— Разберёмся! — уверенно сказал Данил.

Они поднялись на верхнюю отметку этажерки и остановились на наружной площадке. Данил осматривал оборудование и конструкции с удивлением, которого не мог скрыть. Андрей увидел этот взгляд и, улыбнувшись, сказал:

— Разберёмся?

Данил сделал серьёзное лицо и всё тем же бодрым звонким голосом ответил:

— Конечно!

Андрею понравилась эта уверенность. Уверенность в себе нравится людям. Её ищут в интернете, а обретают с годами и с людьми.

* * *

Андрей сидел на планёрке в круговороте вопросов, но в его голове крутились колёса красной Камы. На спицах переднего колёса были прикручены белые катафоты, а на заднем — красные.

Они сидели в небольшом кабинете, где совсем недавно был другой хозяин. Данил оперативно провёл совещание и, со знанием дела, подхватил знамя команды.

— Так, ну всё понятно! — подытожил Данил и подошёл к окну.

В этот момент в кабинет вошла Аня и мужская половина затаила дыхание. Облегающая юбка, смуглое лицо, на котором сверкнула белоснежная улыбка. Та улыбка, в которой Андрей попался в сети — в тот раз.

— Добрый день! — Данил развернулся и, посмотрев на неё, ответил:

— Привет.

— Меня зовут Анна Олеговна, я из договорного отдела. Данил Дмитриевич, у меня к вам будет вопрос по договору.

— Хорошо. Я подойду к вам, как только освобожусь.

Она вышла, унося с собой шлейф мыслей Андрея: о её улыбке и конечно же её попе. За этот шлейф зацепился мальчишеский взгляд Данила. Мы все одинаковые, когда дело касается осмотра друг друга. Женщины становятся девушками, а мужчины — мальчишками. Этот интимный момент позволяет нам оставаться молодыми.

Данил осмотрелся по сторонам.

— Так, ну что все за работу! Давайте сдадим объект сегодня к вечеру!

По кабинету пробежала волна смеха.

— Замечательный настрой! — ответил Андрей, подходя к двери. — В нашем детском саду не хватает такого воспитателя. Кстати, сколько у тебя детей?

— Дочь. У меня только дочь.

— Ещё не планируешь?

— Возможно, но только не с этой женщиной, — задумчиво ответил Данил и уткнулся в бумаги. Андрей вышел и остановился возле Катиного стола. Он посмотрел на её цветок.

— Красивый, поливаешь?

— Андрей, ты серьёзно?!

— Да, прости. Как дела?

— Всё норм. Как ты сам?

— Тоже ничего. Ходили в выходные в кино — на какой-то мультик.

— Понравился?

— Очень — выспался на отлично.

Катя рассмеялась.

— Стареешь!

— Не без этого.

— Да, стареем, — Катя задумчиво посмотрела на свой цветок.

Андрей поджал губы и тихо сказал:

— Ну всё ведь будет хорошо!

Катя посмотрела на него.

— Всё будет так, как будет. — Она попыталась улыбнуться — не очень удачная попытка.

— Как тебе новый? — Андрей махнул головой в сторону двери Данила.

— Как тебе составить портрет?

— Обстоятельно.

— Так! То, что молодой, спортивный, широкоплечий и симпатичный — пропустим?

— Определённо — мне ещё ударов по самооценке не хватало.

— То, что грамотный менеджер с подвешенным языком — тоже? И даже если где-то не волочет, то упорством добьется.

— Уффф. Женщины, вы всегда видите всё. Продолжай.

Катя поправила оправу своих очков.

— Но всё же, мне кажется, хоть у него и проступила седина на чёрных волосах — мальчишка он ещё. Посмотрим, но к успехам он явно предрасположен.

— Думаешь?

Она наклонилась к Андрею и тихо сказала:

— А ты знаешь, сколько он получает?

— Да откуда?

— В три раза больше, чем ты.

— Ухф. Женщины знают всё. Похоже он впечатляющий мужчина — меня уже впечатлил.

Они улыбнулись. Зазвонил телефон Андрея. Он кивнул Кате и вышел в коридор.

— Алло, Андрей.

— Привет, пап.

— Ну как ты, как дела?

— Да всё норм.

— Как дома?

— Да нормально.

— Как Женя, Ксюша? Зашли бы на выходных!

В конце коридора появился Васильевич и начал окрикивать Андрея.

— Пап, я перезвоню. Всё хорошо!

* * *

В тишине тёмного коридора раздавалось тихое клацанье, неспешно нажимаемых клавиш. Андрей протёр глаза и, глянув вглубь пустой кружки, убрал её в шкаф.

Что-то там… в табличке… срочно — к утру. Его не волновало ничего из того, в чём он видел свои опасения: всё окажется лишь впустую потраченным временем. Срочная табличка нужна для того, чтобы она была.

Андрей зашивал цифры в клетки таблицы, придавая им какой-то смысл. Он ощутил жажду и направился к кулеру, стоявшему в конце коридора. Хвост белого света торчал из приоткрытой двери. Антон быстро бросал маленький резиновый мячик на пол и ловил его обратно. Прикольно, — подумал Андрей и развернулся, чтобы уйти, но его остановил голос за спиной.

— О, Андрей, привет. — Антон вышел в коридор и, улыбнувшись, сказал. — Проходи. Чай будешь?

— Не-е, — протянул Андрей, — спасибо, я уже пошёл.

— Да не гони, проходи! — Антон указал на стул. — Сало! Андрей, есть офигенное сало!

Андрей немного замешкался, но сел за стул.

— Почему бы и нет, — тихо ответил Андрей.

Антон положил сало на листочек и нарезал несколько кусочков.

— Вот немного разминаюсь, — сказал Антон, указывая на мячик. — Целый день сидя — тяжело проводить.

— Однозначно, — пробормотал Андрей, пережевывая сало.

— Ну это не так разминка, что у тебя! — Антон улыбнулся и противно захихикал. — Ты, конечно, бабуин. Прижал меня к стене. Я думал ты меня ударишь! Жёстко!

Андрею стало неловко и, понимая, что сам перегнул палку, он не хотел просить прощения. В конце концов он воспользовался первым правилом песочницы: Антон сам виноват!

— Просто плохой день, — выжал из себя Андрей.

— Да ладно. Знаешь, что я увидел в этом?

— А что можно увидеть в разозленном человеке?

— Человека: живого человека. Посмотри, на работе мы то и дело либо хохочем, как дураки, либо материмся друг на друга. Говорим, говорим, говорим. Мы в оболочке, понимаешь? Даже если смеемся. А тут ты — живой. Если ты принимаешь что-то близко — это вовсе не значит, что шкурка тонкая, это значит, что внутри ты ещё жив. Не знаю, понимаешь или нет? Зубы скрипят, глаза из орбит, кулаки. И ты готов был ввязаться в драку из-за пустяка. Я испугался, но я не люблю драться, хотя приходилось.

Антон налил кипяток в кружку и, протянув её Андрею, продолжил.

— Однажды ночью я шёл поддатый. Навстречу мне типы. Ну там всё как обычно: дай закурить и всё такое… — Антон захихикал. — Короче, без посещения травмы — не обойтись. У меня в руках пиво. Я беру бутылку, разбиваю дно об асфальт и говорю им: могу и закурить дать, кто первый?

Антон попытался выдавить из себя смех, но получилось лишь его противное хи-хи-хи.

— Ну вот, я и говорю: шпана на улице. На улице всё всегда по-настоящему, даже если не честно. А здесь, здесь очень много лицемерных людей. В них нет… как сказать… настоящего.

— Почему ты так думаешь, что все мы не настоящие?

Антон встал, подошёл к окну и открыл форточку. На подоконнике стояла пустая алюминиевая банка от газировки. Андрей ощутил что-то знакомое: ему снова пятнадцать…

— Люди покрыты оболочкой и… боятся. Бояться быть собой. Мы смеемся: пытаемся убежать от реальности. Для нас сарказм — защита. Понимаешь?

Антон сжал рукой банку и скрепкой проделал в ней несколько отверстий.

— Может это и не так… Просто не могу найти слов… Мы смеемся, а на самом деле внутри кричим. Мы всё время в движении и не можем остановиться.

Он оглянул стол. Из-под стопки бумаг он достал пачку сигарет. Выудив одну сигарету, он протянул пачку Андрею.

— На держи. Это настоящие друзья: никогда не подводят, когда рядом, и очень нужны, когда их нет.

— Я не курю, уже давно.

— Я знаю.

Антон улыбнулся и выкрошил сигарету на смятую алюминиевую банку.