Анна Кон Д. Рассвет крови (#3)

Глава 9. Убери свои руки.

Ночь в доме Дамира не совпадала с тем, что творилось под его окнами. Слишком много тепла, слишком много света для улиц, где лежали тела.

Внутри было тихо. Тишина не успокаивала. Она стояла густо, как перед судорогой, когда мышцы уже готовы сжаться. Каменные стены отдавали накопленным за день теплом, но это тепло казалось зыбким. Пламя в светильниках дрожало от малейшего движения воздуха.

Авалис сидела у окна, положив ладони на подоконник. Камень был прохладным, шероховатым. Она не смотрела вниз. Смотреть не требовалось. Туман ощущался кожей, давил на виски, будто стоял не за стеклом, а вплотную к лицу.

Винор угасал красиво. Ровные фасады домов уходили в серую дымку. Широкие улицы тянулись пустыми лентами. Факелы один за другим погасли, и редкие огни в окнах выглядели случайными искрами. Эта правильность, эта стройность линий делали происходящее ещё тяжелее.

Внизу, вдоль склона, лежала пустота. Не ночная, когда слышно, как шаги редких прохожих отражаются от камня. Здесь звука не было вовсе. Ни крика, ни спешных шагов. Людей на улицах не осталось. На светлом камне темнели пятна. В углах сгущались тени.

Те, кто ещё дышал, прятались за дверьми. В домах держали свет тусклым. Говорили шёпотом или вовсе молчали. Даже дыхание старались делать тише, будто город мог услышать и откликнуться.

Авалис провела пальцами по стеклу. Оно было холодным. За ним, в серой массе, что-то медленно шевельнулось.

Дамир пил. Он не скрывался и не искал оправданий. Кубок поднимался к губам снова и снова, будто это движение было таким же естественным, как дыхание. Вино переливалось через край, оставляя тёмные следы на пальцах. Он не вытирал их. Рука дрожала едва заметно, но он удерживал её усилием. Не шатался. Стоял прямо, опираясь ладонью о стол, и в этом упрямстве было больше тревоги, чем в любом крике.

Охори держался у стены. Руки были скрещены на груди, пальцы спрятаны под локтями. Он не смотрел на брата, будто одно лишнее движение головы могло сорвать тонкую нить сдержанности. Лицо оставалось спокойным, но челюсть была сжата так, что на скулах проступили жёсткие тени. Он давно ждал, что мир даст трещину. Теперь просто наблюдал, как она расходится.

Ронар сидел отдельно от них. Авалис ловила себя на том, что взгляд снова и снова возвращается к нему. Проверяла. Убеждалась. Он не прижимался к стене и не искал тени. Спина оставалась прямой, плечи напряжёнными. Ладони лежали на коленях, пальцы медленно переплетались и разжимались, будто в них собиралась невысказанная мысль. Он смотрел в пол, но не видел досок. Взгляд был глубже.

Он поднялся и подошёл к ней почти бесшумно. Она почувствовала его раньше, чем услышала шаги. Тепло тела. Запах ткани, нагретой кожей. Живое присутствие рядом, которое не требовало слов.

– Тебе нужно поспать, – сказал он тихо.

Голос был спокойным, без приказа. В нём звучала усталость.

Он обернулся к остальным. Охори едва заметно кивнул, принимая решение без спора. Дамир не отреагировал. Кубок снова коснулся губ, вино плеснулось.

– Ночь будет длинной, – добавил он тише.

Авалис подняла на него взгляд.

– А вы так и будете сидеть здесь? – спросила она, понизив голос.

Он ответил не сразу.

– Мы тоже пойдём спать. Если вдруг станет страшно… можешь прийти к нам. Хорошо?

Она кивнула. Слова застряли в горле. Хотелось сказать, что страх уже рядом, что он не приходит внезапно, а живёт в груди, сжимает лёгкие, делает вдох короче. Но она лишь сжала пальцы на подоконнике и удержала ровное выражение лица.

Огонь в светильниках тихо потрескивал. За стеклом туман стоял плотной серой стеной. В комнате пахло вином и дымом. И никто не произнёс вслух того, что понимали все.

Авалис медленно прошла по коридору. Доски под ногами отзывались глухо, почти неслышно. В гостиной осталось молчание. Никто не окликнул. Ронар, кажется, снова занял прежнее место; его силуэт едва различался в тени. Дамир налил ещё вина и поставил кубок на стол так, что стекло коротко звякнуло о дерево. Охори не произнёс ни слова.

Она закрыла за собой дверь спальни.

Комната держала тепло. Угли в камине тлели, давая мягкий свет. Пламя шевелилось, отбрасывая на стены неровные полосы. Тени тянулись по потолку и сходились над кроватью. Авалис задержалась у порога, прислушалась к собственному дыханию и только потом подошла к ложу. Села на край, провела ладонью по покрывалу и легла, не снимая платья. Взгляд упёрся в потолочные балки.

За окном туман шуршал по камню, будто скользил ладонями по стенам. В камине потрескивали дрова.

Через какое-то время в коридоре тихо открылась и закрылась дверь соседней комнаты. Шаги стихли. Дом окончательно затих. Словно все действительно легли спать.

Она осталась одна. Лежала, не закрывая глаз. Мысли не складывались в чёткие образы. Они кружили, задевали друг друга, путались. Воздух казался густым.

Она не выдержала. Поднялась осторожно, ступая мягко, чтобы не задеть доску. Приоткрыла дверь и вышла в коридор. Из гостиной просачивался слабый свет. Кто-то не спал. Она пошла туда, почти уверенная, что увидит Ронара.

На пороге она замерла. Дамир сидел там же, где и прежде. Стул откинут, спина расслаблена. В руке был кубок. Он смотрел прямо на неё.

– Чего встала… иди сюда, – бросил он, переводя взгляд к окну.

В голосе не было привычной лёгкости. Осталась усталость, раздражение и что-то ещё, что он не показывал.

На мгновение Авалис представила, как могло бы быть иначе. Если бы их связывало не обязательство, а выбор. Если бы он говорил о страхах, не пряча их за вином. Если бы протянул руку не по праву, а по желанию.

Мысль рассыпалась. Она подошла и села на самый дальний от него стул. Камень под ладонями оказался прохладным. Спокойствие было хрупким. Напряжение сдавливало грудь, пальцы дрожали, и она спрятала их под подолом, чтобы он не заметил.

Дамир не спешил. Он снова налил вина, рука его качнулась, тёмная струя перелилась через край и потекла по стеклу кубка. Он поднёс к губам и выпил почти залпом, кадык резко дёрнулся, дыхание стало глубже и шумнее.

Он не смотрел на неё. Разглядывал пламя в камине, будто разговор уже происходил где-то внутри него.

– Ты боишься меня, – произнёс он наконец.

Слова легли в тишину тяжело.

Авалис не ответила. Спина её оставалась прямой, ладони лежали на подлокотниках. Только пальцы медленно сжимались, будто проверяли, есть ли под ними опора.

– И почему я должна тебя бояться? – спросила она ровно.

Он усмехнулся, коротко и сухо.

– Ты мне скажи… хотя нет. Дай угадаю сам.

Он поставил кубок на стол чуть сильнее, чем требовалось. Затем поднялся.

Стул отодвинулся с протяжным скрипом. Этот звук прошёл по её коже, как предупреждение. Она почувствовала, как живот сжался. Тело уже знало, что расстояние сейчас станет меньше.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Не торопясь. Не нависая. Просто сокращая пространство. Воздух между ними стал гуще, тяжёлым от вина и дыма.

– Может, дело в том, что я сильнее? – пробормотал он, склоняя голову набок. Язык слегка заплетался. – Нет… ты сильная. Это видно.

Он остановился в шаге от неё, опёрся ладонью о стол. Доски под его пальцами скрипнули.

– А может, тебя пугает власть… – он хмыкнул и качнулся, но удержался. – Не думаю.

Ещё шаг. Теперь его колени почти касались края её платья.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

Голос вышел тише, чем хотелось. Воздуха стало меньше. Сердце билось так высоко, что каждый удар отдавался в горле.

Он наклонился. Руки его опустились по обе стороны от неё, ладони легли на подлокотники. Дерево под его пальцами потемнело от тени. Он не коснулся её, но выхода больше не было.

– Кажется, я понял, – сказал он, глядя ей прямо в лицо.

Его дыхание коснулось её губ. Горький запах вина, горячий и тяжёлый. Кожа на шее отозвалась холодком.

– Ты боишься меня, потому что знаешь: если я чего-то захочу, я возьму.

В груди вспыхнула паника. Быстрая, без слов. Перед глазами на мгновение всплыло чужое лицо, тяжесть чужих рук, вес, который прижимал к земле. Саэль. Тот же запах, та же близость, от которой некуда отступить.

Пальцы Авалис вцепились в подлокотники сильнее. Ногти впились в дерево. Она чувствовала каждую неровность под кожей.

– Прекрати, – прошипела она.

Он улыбнулся медленно. Взгляд его скользнул вниз, по её лицу, по шее. Затем он опустился на корточки у её ног. Движение вышло плавным, почти ленивым. Его колени коснулись ковра. Лицо оказалось ниже её взгляда.

Авалис не шелохнулась. Тело налилось тяжестью, будто каждое движение потребовало бы отдельного решения, на которое у неё сейчас не было силы.

Он поднял голову, смотря снизу вверх.

– Я не сделаю тебе больно, – прошептал он. – Постараюсь.

Его пальцы легли на край её платья и задержались там, едва касаясь ткани. Тепло его кожи чувствовалось даже сквозь плотную материю. Этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы дыхание Авалис сбилось, а сердце ударило неровно, почти болезненно.

Он медленно провёл ладонями ниже, коснулся щиколоток, и пальцы его начали подниматься вверх. Кожа отозвалась холодком. Юбка приподнялась, подол прошёлся по коленям, и воздух показался острым, чужим. В голове всё смешалось, мысли больше не складывались, только один порыв бился внутри – подняться, оттолкнуть, исчезнуть.

Но тело будто стало чужим. Мышцы напряглись, и всё же она сидела неподвижно, словно каждое движение требовало отдельного усилия.

– Твоя кожа… – начал он, наклоняясь ближе.

Её пальцы с силой вцепились в его плечи. Рывок вышел резким, стул качнулся, и она оказалась на самом краю. Его лицо приблизилось, тёплый воздух обжёг щёку.

– Хватит. Прекрати, – сказала она, толкаясь назад, чувствуя, как напряжение отдаётся в запястьях. – Отпусти. Или я закричу.

Он не отступил. Его ладонь сжалась сильнее, пальцы впились в ткань.

– Тебе нужна помощь?

Голос раздался из-за его спины, спокойно и ровно. Тишина в комнате будто лопнула от этого звука.

Авалис вскинула голову. За Дамиром стоял Ронар. Он не двигался, не делал лишних жестов. Взгляд его оставался холодным и сосредоточенным, а в глазах поблёскивал свет, от которого становилось трудно дышать.

– Ты всё портишь, Тенебрис, – усмехнулся Дамир, но усмешка вышла напряжённой. – Не заставляй меня жалеть, что не отдал тебя туману.

Его пальцы на мгновение усилили нажим, и Авалис почувствовала, как ткань натягивается под рукой. Она дёрнулась, пытаясь освободиться.

– Отпусти девушку, – сказал Ронар.

Слова прозвучали спокойно, но в воздухе что-то изменилось. Дамир поднял взгляд, и в улыбке мелькнуло узнавание.

– Можешь присоединиться…

Он не договорил. Тень сгустилась у его шеи, сомкнулась, словно плотная рука. Дамир захрипел, хватаясь за горло. Пальцы его разжались, и юбка выскользнула из его хватки. Он попытался оттолкнуться, воздух вырывался у него короткими, хриплыми вдохами.

Ронар сделал шаг вперёд. Лицо его оставалось почти бесстрастным.

– Ты теряешь контроль.

Тени ослабли и отступили. Дамир согнулся, закашлялся, хватая воздух широко раскрытым ртом. Кубок покатился по столу и глухо упал на ковёр.

Авалис только теперь поняла, что почти не дышала. Грудь болезненно сжалась, вдох вышел рваным. Она быстро поправила юбку, поднялась на дрожащих ногах и отошла к стене, чувствуя, как подкашиваются колени. Пальцы всё ещё помнили чужое прикосновение, и от этого кожа казалась слишком грязной.

Дамир ушёл, не обернувшись. Дверь за его спиной закрылась глухо, без хлопка. Его шаги сначала звучали тяжело, с запинкой, затем выровнялись и постепенно стихли в глубине коридора. Воздух остался натянутым, будто струна, которую только что отпустили, но она ещё продолжает дрожать.

Авалис стояла посреди комнаты, не двигаясь. Колени дрожали так сильно, что ей пришлось напрячь бёдра, чтобы удержать равновесие. Казалось, стоит согнуться и тело сложится, не выдержав собственного веса. Юбка липла к коже, и в этом липком ощущении оставалось что-то постороннее. Там, где недавно лежали чужие пальцы, кожа горела тонкой, злой памятью. Она резко одёрнула ткань вниз, поправила складки, провела ладонью по бедру, будто могла стереть следы.

Первый вдох вышел резким, неровным. Второй застрял в горле, царапнул изнутри. Температура показалась слишком холодной. Она сглотнула и прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, слишком высоко.

– Спасибо… – прошептала она тихо.

Голос растворился в комнате. Она не была уверена, к кому обращается, к Ронару или к пустоте, которая всё ещё держала её за плечи.

Ответа не последовало. Она сделала шаг. Пол качнулся под ногами, или это качнулась она. Ей пришлось ухватиться за спинку стула, пальцы впились в дерево, суставы побелели. Под кожей пробегали мелкие импульсы, короткие и неприятные. Тело ещё не приняло того, что опасность ушла.

Ронар стоял в нескольких шагах. В нём больше не было прежней холодной собранности. Плечи оставались напряжёнными, пальцы сжаты, будто он всё ещё держал тень. Челюсть была стиснута, взгляд не отрывался от неё.

Он не подходил. Будто понимал, что лишнее движение сейчас может сломать то хрупкое равновесие, которое только что удержалось.

– Ты точно… – начал он и остановился.

Слова повисли в воздухе. Она кивнула слишком быстро.

– Да.

Собственный голос прозвучал глухо и чуждо. Даже ей самой он не показался убедительным. Он видел, как её трясёт. Видел, как плечи подрагивают, как она постепенно отступает к стене, выбирая опору, хотя рядом уже не было угрозы.

– Иди спать, – сказал он шёпотом. – Я провожу.

Она хотела ответить. Поблагодарить. Сказать что-то лёгкое, почти шутливое, как когда тишина не давила так сильно. Но слова не находились. Горло сжалось.

Коридор оказался длиннее, чем помнилось. Шаги отдавались гулко, будто дом стал пустым. Пол под ногами был холодным, и этот холод поднимался выше, в голени, в спину. Тени по стенам вытягивались, меняли очертания, цеплялись за взгляд.

Комната встретила её теплом камина. Пламя колебалось, бросая мягкий свет на покрывало и стены.

– Спокойной ночи, – сказал Ронар и развернулся, чтобы уйти.

– Спокойной, – прошептала она в ответ, потому что знала, что он услышит.

Авалис закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Древесина оказалась твёрдой, прохладной, ощутимой под лопатками. Она стояла неподвижно, прижимаясь к поверхности, будто проверяла, выдержит ли она её вес. Несколько вдохов прошли неровно, грудь поднималась слишком быстро, и только спустя время дыхание стало глубже.

Она оттолкнулась от двери и прошла к кровати. Села на край, пальцы скользнули по покрывалу, задержались на складке ткани. Потом она легла, не снимая платья, и уставилась в потолок.

Тишина давила. За окном туман скрёбся по камню, шуршал у стекла, будто медленно водил когтями по поверхности. В камине треснуло полено, искра вылетела из углей. Звук оказался слишком резким. Она вздрогнула всем телом, сердце болезненно ударило в груди.

Одеяло оказалось под её пальцами, и она сжала его, чувствуя плотность ткани.

– Я в порядке, – прошептала она едва слышно. Голос прозвучал хрупко.

Грудь оставалась сжатой. Мысли не выстраивались в цепочку, они налетали разрозненно: запах вина, тяжёлое дыхание, близость чужого лица. Картина вспыхивала и исчезала, оставляя после себя холод. Она резко села, вдох вышел рваным, будто воздух пришлось вырывать из глубины.

Нет. Она не могла лежать здесь, глядя в потолок и прислушиваясь к каждому звуку.

Авалис поднялась, ступая осторожно, будто пол мог предать её, и снова вышла в коридор.

Она остановилась на пороге в гостиную. В пустоте стало слышно собственное дыхание. Дом казался слишком большим, слишком мирным. Одиночество навалилось тяжело, почти физически.

Она сделала несколько шагов вперёд и увидела Ронара. Он не ушёл далеко. Спина его была прямой, плечи напряжёнными, словно он продолжал прислушиваться к каждому шороху. Он стоял так, словно не позволял себе расслабиться, пока опасность окончательно не исчезнет.

Авалис остановилась в нескольких шагах от него. Губы приоткрылись, но слова не сразу нашли выход. Просьба казалась лишней, почти детской. Однако держать всё внутри больше не получалось. Авалис сжала пальцы, заставляя себя говорить.

– Можешь… – голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, собирая остатки храбрости. – Можешь поспать со мной?

Фраза повисла в воздухе неровная, простая, слишком откровенная. Она поняла это сразу. Но отступать было уже поздно.

Глава 10. Ошибка или знак?

Плечи его на мгновение застыли, дыхание стало глубже, словно он прислушивался к чему-то внутри себя. Затем он медленно повернулся к ней. Взгляд задержался на её лице дольше, чем требовалось, скользнул к пальцам, вцепившимся в ткань платья.

– Да, – сказал он после короткой паузы. – Идём.

Он не прибавил ни слова. Спокойствие в его голосе звучало ровно и глухо, без оттенков. Он направился к коридору размеренным шагом. Доски под ногами отзывались тихо. Он не оглядывался, но шаги его оставались неторопливыми, словно он чувствовал её присутствие за спиной. Авалис пошла следом. Тело двигалось медленно, но она не отставала.

Они вошли в комнату. Занавесь на окне была опущена, но ткань едва заметно колыхалась. За стеклом оставалась плотная темнота.

Она подошла к кровати и села на край. Матрас мягко прогнулся. Она легла и подтянула одеяло к подбородку, чувствуя тяжесть ткани на плечах. Пальцы сжали край, удерживая его, словно это имело значение. Тело вытянулось, но мышцы оставались напряжёнными.

Ронар остался стоять посреди комнаты. Он медленно прошёл к стене. Взгляд его скользнул по полу, по стулу, по огню. Он задержался на мгновение, потом повернулся к ней. Ронар не был уверен, где ему сесть.

В комнате стало тихо. Слышно было только слабое потрескивание углей и ровное дыхание, которое постепенно выравнивалось.

Авалис приподняла край одеяла со свободной стороны и негромко похлопала ладонью по простыне. Движение вышло неловким, непривычным. Она сама это заметила и на мгновение задержала руку, чувствуя под пальцами прохладу ткани.

– Пожалуйста, – произнесла она тихо, не отводя взгляда. – Я не хрупкая. И… мне просто так будет спокойнее.

Голос её звучал ровнее, чем дыхание. Внутри всё спуталось, грудь оставалась напряжённой, будто каждый вдох приходилось проталкивать через узкую щель.

Ронар не шагнул сразу. Брови его сдвинулись, лицо стало сосредоточенным. Он стоял неподвижно, словно слушал не её слова, а собственную решимость. Пальцы, лежавшие на спинке стула, медленно разжались.

– Это не… – начал он.

– Я знаю, – перебила она быстро, почти на выдохе. – Я просто не хочу быть одна.

Слова прозвучали негромко, но твёрдо. Лицо её оставалось спокойным, только пальцы под одеялом сжали край ткани сильнее.

Он выдохнул, глубже прежнего, и прошёл к кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом. Он лёг ближе к краю, оставляя между ними расстояние. Рука его легла поверх одеяла, на уровне груди, неподвижно. Плечо не касалось её, одежда не задевала ткань на её боку. Одеяло между ними осталось натянутым ровной полосой.

В комнате стало тихо. От мужчины рядом исходило тепло. Оно ощущалось через воздух, через матрас, через тонкую прослойку ткани. Это тепло не расслабляло, в нём чувствовалась собранность. Мышцы под одеждой оставались напряжёнными, дыхание мерным.

Авалис лежала неподвижно. Плечи её оставались приподнятыми, будто она всё ещё ожидала рывка. Сердце билось неровно, удар отдавался в висках. Она закрыла глаза, стараясь удержать дыхание ровным.