Анна Кон Д. Рассвет крови (#3)

Глава 12. Решение.

Ронар проснулся до рассвета. Тело подняло его само, как поднимало всегда, ещё до того, как город решал открыть глаза. В комнате держалась ночная прохлада, плотная, ровная, без сквозняков. За окном не звучало ни шагов, ни голосов. Где-то внизу вода лениво стекала по каменным желобам. Этот звук оставался спокойным и привычным, хотя ночь успела изменить дыхание Винора.

Авалис спала рядом. Он не посмотрел на неё сразу. Её присутствие ощущалось не взглядом. Тепло под одеялом, ровное дыхание, лёгкое движение плеча, когда она перевернулась во сне. Она спала глубоко. Слишком глубоко для человека, который стоял так близко к границе, о которой не говорят вслух. Ронар сжал пальцы. Костяшки побелели.

Ночь осталась не только в памяти. Она осела в теле. Мышцы вдоль спины тянуло, под кожей держалось напряжение. Он помнил момент, когда шаг вперёд мог стать другим шагом. Это было осознанно. И не случайно. Он не называл случившееся ложью. Но слишком хорошо знал цену словам, сказанным тогда, когда воля ещё не выровнялась. То, что тянуло их друг к другу, не было простым желанием. И потому тревожило.

Он медленно сел, стараясь не задеть её плечо. На мгновение замер. Не из опасения разбудить. Он знал: если задержится ещё на один вдох, останется. Утро требовало движения.

Ронар поднялся и вышел, осторожно прикрыв дверь. Дом ещё спал, однако не был безжизненным. По коридорам двигались слуги, мягко, почти бесшумно, не поднимая взглядов. Винор умел выглядеть спокойным. Даже в дни, когда внутри что-то надломлено.

Он вышел на улицу, где солнце едва-едва встало, и глубоко вдохнул. Воздух был свежим. В нём чувствовалась зелень садов, влага из каналов, и тонкий металлический привкус, который оставался после ночи. Террасы ловили первые лучи солнца. Вода в мраморных чашах ещё казалась чистой. Но кое-где на светлом камне проступали тёмные разводы. Их уже смывали.

Ронар шёл медленно. У одной из площадей женщина накрывала тканью тело у стены. Делала это аккуратно, поправляя край, словно тот, кто лежал под полотном, ещё мог почувствовать неловкость. Чуть дальше двое мужчин уводили детей, разворачивая их лица прочь. На углу кто-то с усилием тёр камень щёткой, раз за разом проводя по одному месту, будто стремился стереть не только кровь, но и саму ночь.

Город не кричал. Никто не метался. И это настораживало сильнее.

Ронар смотрел на Винор внимательно. Не из праздного интереса. Он видел в его открытых террасах ту же доверчивость, что всегда отличала этот город. Он строился не как крепость. Здесь верили, что свет и красота способны удержать беду. Свет остался. Беда тоже.

Здесь было красиво. Мысль пришла к Ронару без усилия, как приходит признание очевидного, от которого не легче. Город умел выглядеть невиновным.

И именно здесь Авалис захотят использовать первой.

Он остановился у одного из мостов, перекинутых через узкий канал. Перила были тёплыми на ощупь, солнце успело коснуться их раньше, чем воды. Ронар опёрся ладонями о камень и посмотрел вниз. На поверхности колыхались узкие блики, лёгкие, прозрачные. Ничто в этом движении не напоминало о ночи.

Если бы Авалис сейчас вышла сюда, она бы задержалась на середине моста. Он знал это так же ясно, как знал собственную походку. Она смотрела бы жадно, не моргая, впитывая каждую деталь, будто боялась, что всё это исчезнет. В её взгляде была бы скорбь, от которой она не умеет защищаться, и желание понять, почему красота не спасает. И потому Винор был ловушкой.

Ронар медленно выпрямился. Утро уже набирало силу, и город начинал звучать иначе: открывались ставни, где-то стукнуло ведро о камень, на соседней улице кто-то негромко переговаривался. Всё это складывалось в ощущение безопасности, которое нельзя было потрогать, но легко принять за правду.

Он перебрал варианты без спешки. Мысли двигались чётко.

Остаться здесь означало выиграть время. Несколько дней, возможно, неделю. Стены, знакомые лица, привычный порядок. Но туман не отступит от того, что город красив. Он вернётся. И в следующий раз ударит туда, где больнее.

Бежать наугад означало лишить её последнего основания под ногами. В неизвестности у неё не будет имени, не будет защиты. Она станет добычей быстрее, чем успеет понять, куда попала.

Оставался один путь. В Эхис.

Ронар произнёс это про себя, будто пробуя слово на вкус. Эхис был суровым. Узкие улицы, камень без украшений, холодные залы, в которых власть ощущалась не через свет, а через тень. Там Авалис будет в опасности иначе. Не из-за тумана, а из-за людей. Но там у неё будет имя. Там её назовут принцессой. Там был брат, связанный с ней кровью и долгом.

Он сжал челюсть так, что на виске дёрнулась мышца. Если Ломар окажется таким же, как её отец, если страхи Авалис окажутся правдой, если за её спиной снова захлопнут двери… Ронар медленно выдохнул. Тогда он решит это по-другому. Он не позволит повториться тому, что уже однажды случилось. Сначала этот путь должен быть проверен.

Он оттолкнулся от перил и повернул обратно. Город продолжал просыпаться.

Когда Ронар вернулся и вошёл в комнату, Охори не спал. Он сидел на кровати, босые ноги опущены на пол, пальцы сцеплены в замок. Русые волосы были растрёпаны, на лице застыло выражение человека, которого подняли раньше, чем он хотел, и который не намерен делать вид, будто это его не задело. Взгляд был ясным и холодным.

Ронар остановился у двери на долю секунды, прежде чем закрыть её за собой. В комнате ещё держался ночной воздух, и тишина между ними не требовала слов, чтобы стать ощутимой.

– Ты рано, – буркнул Охори, не поднимая взгляда. Он потянулся к кувшину на столике, налил воды в чашу и сделал глоток, будто надеялся смыть остатки сна.

Ронар закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Дерево было прохладным. В комнате ещё держалась утренняя свежесть, и свет, проникающий сквозь занавешенное окно, ложился бледной полосой на пол.

– Привык к кошачьему режиму, – ответил он спокойно.

Охори хмыкнул и наконец посмотрел на него внимательнее. Сон с его лица исчез быстро. Взгляд стал сосредоточенным, настороженным.

– Что случилось?

Ронар прошёл вперёд и сел напротив, положив руки на колени. Он не стал тянуть.

– Нам надо уходить.

Охори не вздрогнул. Он лишь слегка наклонил голову.

– Куда?

– В Эхис.

В комнате повисла тишина. Охори выдохнул через нос и кивнул, словно подтверждая мысль, которую давно примерял к себе.

– Я так и думал.

Ронар прищурился. В груди стало чуть легче.

– Правда?

Охори провёл ладонью по волосам, откидывая их со лба.

– Дамир действует мне на нервы, – сказал он без раздражения, просто констатируя. – И Винор больше не место, где можно переждать бурю.

Ронар кивнул. Он слышал за окном далёкий плеск воды, шаги во дворе, тихие голоса.

– Туман останется, – произнёс он. – Он не уйдёт сам по себе. И здесь мы не удержим её в безопасности.

Охори скривился, потёр переносицу.

– Если останемся, всё закончится плохо.

Они оба понимали, что стоит слухам о даре Солнца разойтись шире, и страх сделает людей слепыми. В отчаянии они начнут хвататься за любую надежду. В Эхисе страх будет другим. Там за спиной Авалис будет имя и стены, которые умеют защищать.

Ронар опустил взгляд на свои ладони. Пальцы были сжаты слишком сильно.

– Там её труднее будет достать.

Охори посмотрел на него внимательно.

– Труднее, но не проще для неё.

Ронар коротко кивнул. Он знал.

В комнате стало тише. Солнечный свет медленно полз по полу, касаясь ножек стола.

– Уговорить её будет сложнее, чем собрать вещи, – сказал Охори спустя несколько секунд.

Ронар вспомнил выражение её лица у Шейриды. Упрямство, смешанное с виной.

– Я знаю, – ответил он негромко.

Охори откинулся назад, упёрся ладонями в край кровати.

– Тогда не дави. Не превращай это в приказ.

– Я не собираюсь, – сказал Ронар.

Они договорились быстро. Без споров и лишних слов. Всё было ясно. Теперь оставалось сказать об этом Авалис. И именно это было самым трудным.

Она вышла в общую часть дома, когда солнце уже поднялось над крышами и свет стал плотным, тёплым, настоящим. Лучи ложились на стол, на пол, на стены, вычерчивая чёткие тени.

Волосы у неё были распущены, пряди спадали на плечи, ещё немного спутанные сном. Она моргала чаще обычного, словно свет казался слишком ярким после темноты комнаты. В движениях оставалась мягкость недосыпа.

– Доброе утро, – сказала она и потянулась к кувшину с водой.

Керамика тихо звякнула о край чаши. Она налила себе и сделала несколько жадных глотков, задержав воду во рту дольше, чем нужно, будто собиралась с мыслями.

– Как ты? – спросил Охори слишком быстро.

Она замерла на секунду, затем повернула к нему голову.

– Нормально… наверное.

Взгляд её скользнул к Ронару. Он стоял чуть в стороне, руки опущены вдоль тела, плечи напряжены сильнее, чем требовала обычная утренняя беседа. Он смотрел на неё внимательно, почти пристально, и от этого внутри у неё что-то сжалось.

– Вы какие-то странные, – сказала она, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла неровной. – Что случилось?

– Ничего, – ответил Охори слишком поспешно. Он отвёл взгляд к окну. – Просто ночь была тяжёлая.

– Для всех, – добавил Ронар.

Слова прозвучали спокойно, но под ними чувствовалась твёрдость. Они ещё немного говорили о пустяках. Разговор тянулся, распадаясь на короткие фразы, и в нём не было ни одной настоящей мысли.

Авалис слушала и ощущала подвох кожей. Слишком осторожные взгляды. Слишком ровные голоса. Эти двое не умели притворяться беспечно.

Она поставила чашу на стол.

– Ладно, – сказала она тише. – Говорите.

Ронар вдохнул глубже. Воздух вошёл тяжело.

– Мы идём в Эхис, – произнёс он. – Сегодня.

Тишина будто осела на плечах.

– Нет, – ответила Авалис сразу. Слово вырвалось без паузы, без раздумий. – Нет.

Охори шагнул ближе.

– Послушай…

– Нет, – повторила она, и в голосе прозвучала не капризность, а твёрдость. – Я туда не пойду.

Она смотрела не на них. Сквозь них. В глазах мелькнуло воспоминание, которое не нуждалось в словах: длинные коридоры, тяжёлые двери, тень отца, обещания, от которых не отказываются.

– Винор не защита, – сказал Ронар мягко. – И ты это знаешь.

– Знаю, – отрезала она. – Но Эхис тоже не защита.

Охори сжал пальцы на спинке стула.

– В Эхисе тебя не тронут. Здесь попытаются.

Она усмехнулась без радости.

– А там меня просто закроют. Или выдадут замуж. Или снова сделают ребёнком, которому решают, когда говорить и когда молчать.

В комнате стало тесно. Даже свет казался резче.

– Сейчас это единственное место, где ты не станешь добычей, – сказал Ронар. Он не повышал голос. – Мы не оставим тебя с Ломаром, если он окажется опасен.

Она посмотрела на него пристально, сжав губы так, что побелела кожа вокруг них.

– Твои слова ничего не значат, если Ломар захочет иначе, – сказала она тихо.

Ронар выдержал её взгляд.

– Я обещаю, что не позволю ему.

Обещание прозвучало без колебаний. Оно вышло раньше, чем он успел взвесить последствия, но в нём не было сомнения.

Молчание тянулось. За окном кто-то крикнул, проехала повозка, и звук колёс по камню прозвучал слишком громко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.