- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Анна Кейв Ресторанчик «Тыквенный фонарь»
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Аманда перевернула фото, надеясь увидеть подпись на обороте, но ее не было. Вместо этого она сама оставила отметину на снимке – крошечный алый мазок крови.
– Ты поранилась, – встревоженно заметил Крис и забрал из ее рук фотографию. Он выпрямился и кивнул на закусочную: – Тебе нужно обработать порезы.
Поднявшись с корточек и по-прежнему сжимая свечу, Аманда взялась за ручку двери и обернулась, наблюдая, как Крис сметал в ведро последние осколки.
– Не выбрасывай их, – попросила она.
Он поднял на Аманду понимающий взгляд и кивнул:
– Разумеется. Занесем с собой, оставим на втором этаже. Я найду у бабушки контакты реставратора и свяжусь с ним.
Поежившись от порыва ветра, Аманда скрылась в закусочной. Она пересекла зал и зашла на кухню за аптечкой. Ее тут же обволок успокаивающий аромат свежей выпечки.
Только сейчас Аманда поняла, что все еще сжимала в руке огарок свечи. Отложив его, не глядя, на стол, она открыла шкафчик с красным крестом и потянулась за «экстренным набором при порезах» – Лидия лично рассортировала все необходимые мелочи по контейнерам и зип-пакетикам. Только Аманда вытащила бутылек с антисептиком, как услышала предупреждающий вскрик Николь:
– Полотенца!
Переведя взгляд, Аманда заметила, как по рулону бумажных полотенец пополз огонь. Не дожидаясь, когда языки пламени охватят его полностью и перекинутся на деревянные разделочные доски по соседству, она плеснула на рулон молоко из мерного кувшина. Аманда выхватила его прямо из-под руки Вильяма. Тот с сожалением поморщился, застыв с сотейником, в котором смешивал растопленное сливочное масло с мукой:
– Сливочный соус…
Николь тут же сунула ему новую бутылку молока:
– Ничего страшного, нальешь еще. Привыкай, на кухне случается всякое, нужно быть готовым ко всему.
Аманда виновато поджала губы и взяла огарок, так неосторожно оставленный рядом с бумажными полотенцами. Тот был мокрым из-за попавшего на него молока, но на кончике фитиля все еще теплился крошечный огонек, который Аманда не сразу заметила. Она была уверена, что свеча потухла еще во время урагана, когда фонарь разбился. Но огню, по всей видимости, был не страшен ни ветер, ни влага.
Аманда попыталась украдкой затушить огонек – задуть, растереть пальцами. Но она лишь обожгла кожу на подушечках, а огонек разгорелся и, словно ожив, начал становиться все ярче и горячее.
Она завороженно уставилась на крохотное пламя, ощущая, как ее охватывает странное волнение, перемешанное с недоумением. Казалось, этот огонь обладал собственной волей. Николь, заметив, что подруга не сводит глаз со свечи, подошла ближе.
– Что с ней не так? – она наклонилась, но стоило попытаться коснуться свечи, как огонь чуть подрос и дерзко лизнул ее пальцы, будто не хотел, чтобы свечи касалась чужая рука. Свеча позволяла к себе прикасаться только Аманде.
Та прищурилась, постепенно осознавая, что было в этой свече что-то потустороннее. Это точно не простая незатухающая свеча из магазина фокусов.
– Мы с Крисом… – начала Аманда, но не успела договорить, как пламя вдруг потянулось к ее руке, по-прежнему сжимавшей черный огарок. Она почувствовала жжение на запястье и поспешила избавиться от свечи, установив ее на блюдце.
Крис заглянул на кухню и обвел выразительным взглядом Аманду, Николь и Вильяма. Не дав другу заговорить, Аманда взяла набор, блюдце с пресловутым огарком свечи, и поспешила к нему, бросив за спину:
– Мы с Крисом ненадолго поднимемся в мою комнату, скоро вернемся.
Не задавая лишних вопросов, тот проследовал за Амандой в ее спальню. Когда за ними закрылась дверь, Крис сгрузил ведро возле старого деревянного комода и вытащил из кармана пальто фотографию. Положив ее на тумбочку рядом с блюдцем, он на мгновение задержал взгляд на свече, но тут же переключил внимание на ладони Аманды. Те были испещрены крохотными тонкими порезами, из которых слабо сочилась кровь. Крис почувствовал легкое головокружение, которое всегда испытывал при виде крови.
– Я справлюсь, – мягко проговорила Аманда, помня, как в седьмом классе Крис упал в обморок на физкультуре, когда их однокласснику случайно разбили нос баскетбольным мячом. То же происходило всякий раз, когда Крису приходилось сдавать кровь в больнице.
– Неудобно обрабатывать раны одной рукой, – резонно заметил он и потянулся к перекиси водорода и вате. Смочив ее, нежно провел по ладоням Аманды, с особой тщательностью проходясь по порезам.
Ее ладонь напряглась из-за пощипывания. Крис, уловив на лице Аманды нахмуренный от неприятных ощущений взгляд, улыбнулся и успокаивающе погладил ее запястье большим пальцем.
– Потерпи, – попросил он, – обещаю, что буду аккуратен.
Аманда кивнула, но от его низкого проникновенного голоса напряжение, напротив, усилилось. Только теперь не в ладонях Аманды, а между ней и Крисом…
Он принялся осторожно промывать каждый порез, чуть наклонив голову, стараясь избегать лишний раз смотреть на кровь. Длинные тонкие пальцы скользили по ее ладоням, пропитывая вату, отчего на той проявлялись красноватые пятна.
Время от времени он отрывался от рук Аманды, чтобы выбросить использованную вату и взять новый кусочек. Когда все порезы были обработаны, Крис потянулся к бинту, развернул его и, приподняв ладонь Аманды, начал медленно и бережно обматывать ее тонкими слоями марли, прочно, но не слишком туго, чтобы девушке было комфортно.
Аманда с интересом наблюдала за Крисом, заметив легкий румянец на его щеках и как он упрямо прикусывал губу, стараясь не причинить ей боли.
– Знаешь, ты уже совсем не похож на того мальчишку, который падал в обморок при виде крови, – приглушенно произнесла она, чуть склонив голову к плечу. – Смотри, как ты хорошо держишься.
– А я уже и не мальчишка, почти мужчина, – несмело пошутил Крис, завязывая последний узел на бинте. Следом за левой ладонью он начал перевязывать правую.
Пожевав нижнюю губу, Аманда отвела глаза от Криса и опустила их на свою забинтованную ладонь. Почему-то именно сейчас ей не хотелось пересекаться с ним взглядами.
Они были не просто лучшими друзьями. Не просто друзьями детства. Они были по-настоящему близки друг с другом, могли доверить все тайны и секреты, поделиться переживаниями и поговорить о наболевшем, не боясь столкнуться с насмешками или непониманием.
Когда-то Аманда точно так же, как Крис сейчас, бинтовала ему стертые в кровь ладони, локти и колени. Он часто падал, когда только осваивал скейт. А Крис приносил ей любимые сладости, когда она болела и пропускала школу. Это всегда казалось Аманде по-дружески милым, но сейчас воспринималось совсем иначе, оставляя на душе непривычный осадок. Приятный, но непонятный.
Крис же продолжал увлеченно накладывать бинты, временами едва касаясь ее запястья.
Она осмелилась украдкой рассмотреть его лицо. Аманда привыкла к тому, что Крис всегда рядом, но не думала о нем в каком-то другом смысле. И теперь, когда они стояли так близко, только вдвоем, что-то в ней шевельнулось, как будто она вдруг увидела его иначе. Это ощущение можно было сравнить со вспышкой – неожиданной и слепящей.
– Все, готово, – произнес Крис, завязав последний узелок, и взглянул на нее с той самой мягкой улыбкой, которая была знакома ей с самого детства. Вот только в глазах плясали какие-то новые искры, будто Крис тоже уловил этот момент и посмотрел на нее другим взглядом.
Порывисто отдернув ладони, Аманда решила, что будет лучше спрятать свои чувства. Сейчас был совсем не подходящий момент думать об этом. Не сейчас, когда пропала бабушка. Не сейчас, когда на ее тумбочке горит свеча, пламя которой невозможно затушить. Не сейчас, когда до открытия закусочной осталось совсем немного времени, а у Аманды появилось больше вопросов, чем ответов.
Крис заметил ее жест и задумчиво нахмурился, но ничего не сказал. Вместо этого ободряюще сжал ее плечо и погладил по спине, как всегда делал, когда Аманда о чем-то переживала или была огорчена из-за плохой оценки за школьный тест.
Она отвернулась от Криса, беря в руки фотографию с помявшимися в кармане пальто уголками.
– Значит, наши бабушки раньше дружили, – резюмировала Аманда. – Затем что-то случилось, что привело к их ссоре. Может, если мы узнаем, кто третья девушка, – докопаемся до сути?
– Это имеет значение? – непонимающе выдохнул Крис, щекоча своим дыханием шею Аманды.
– Имеет, – отрезала она. – Моя бабушка исчезла, мы должны понять, что происходит.
– Почему ты в этом уверена? Может, она отошла по срочным делам и скоро вернется? – успокаивающим голосом проговорил Крис, словно убеждал маленького ребенка, что мама точно заберет его из школы.
Аманда повернулась к Крису и вперилась в него хмурым обеспокоенным взглядом:
– Тетя Эбби, папа, мама. Улавливаешь логическую связь? Бабушка не вернется. Нет смысла сидеть и ждать, нужно действовать. Раньше я была маленькой, но сейчас… Мне надоело это неведение. Я хочу во всем разобраться!
Крис предпринял последнюю попытку внять голосу разума:
– Давай хотя бы проверим, не оставила ли Лидия записку. Вдруг мы зря наводим панику?
– Хорошо, пойдем, – согласилась она, поднимаясь с кровати. – В моей комнате ничего нет, значит, если бабушка что-то и оставила, то в своей спальне.
Глава 7
Начало расследования
Они вышли в коридор и, пройдя мимо Мадам Жирок, лениво катающей звенящий мячик, остановились напротив двери. Аманда и без осмотра бабушкиной спальни знала, что никакой записки они там не найдут, но пошла на это исключительно ради того, чтобы убедить Криса в своей правоте.
Она взялась за дверную ручку и, тихо вдохнув, надавила на нее, приоткрывая комнату. Та встретила гостей холодным полумраком: шторы оставались закрытыми, свет с трудом пробивался сквозь них. Легкий запах чайной розы наполнял воздух, смешивался с запахом льняных простыней и старых книг. В детстве Аманда утверждала, что в спальне бабушки пахнет косметичкой с рассыпанной пудрой. Так пахли любовь и уют.
Спальня была заставлена дубовыми шкафами и комодами. Бабушка хранила в них вещи, которые давно пора выбросить или унести на мансарду. Туда же следовало отправить освободившиеся комоды и шкафы, которые только загромождали комнату. Но бабушка упорно откладывала это дело, смеясь, что на старости лет ей не нужна перестановка. Рядом с кроватью на тумбочке лежала стопка классических книг в потрепанных обложках с полустертыми названиями. Страницы давно пожелтели и, казалось, даже погрубели, но бабушка отказывалась менять книги на новые издания – считала это излишним расточительством, хотя ее нельзя было назвать чрезмерно экономной. На кровати с тяжелым балдахином был отогнут уголок пухового одеяла в мелкий цветочек, а подушки были примятыми. Будто бы бабушка встала совсем недавно и скоро должна вернуться, чтобы заправить постель и взбить подушки.
На стене напротив кровати висело старое зеркало в тяжелой раме и мелкими царапинами на поверхности. В детстве Аманда считала, что рама из чистого золота, но это оказался всего лишь металл с позолотой. Рядом с ним на комоде стоял небольшой пузатый телевизор – бабушка всегда отмахивалась, когда Аманда предлагала поменять его на плоский, как у нее в комнате.
Все здесь было знакомо Аманде с детства. Кроме конверта на комоде, который не сразу бросился ей в глаза. Возможно, то были счета или выписки из банка. Или же ответы на ее вопросы. Аманда незамедлительно вскрыла конверт и вытащила сложенные вдвое бумаги. С первого взгляда стало ясно, что это не записка. Никто не пишет послания по типу «Ушла в магазин, скоро вернусь» на несколько страниц. Бегло изучив содержимое, Аманда села на кровать, прикрыв рот перебинтованной ладонью.
– Что там? – настороженно спросил Крис.
Оторвавшись от бумаг, Аманда подняла на него взгляд, полный нескрываемой печали и безнадеги.
– Это документы о передаче в собственность закусочной и коттеджа. Бабушка все переписала на меня. Ты понимаешь, о чем это говорит? Она знала, что мы больше не увидимся. – Помолчав, Аманда резко поднялась и направилась к выходу. – Мы должны рассказать все Николь и Вильяму.
Спустившись в закусочную, они застали Николь за мытьем пола перед открытием. Аманда забрала у той швабру и попросила привести Вильяма.
Устроившись за столиком на четверых, Аманда сцепила пальцы в замок и обвела взглядом их компанию. Слова, застрявшие в горле, было тяжело произнести.
Наконец, она выдавила:
– Лидии больше нет с нами. – Заметив огромные глаза Николь и Вильяма, Аманда поправилась: – Она исчезла. Пропала без вести. И да, я в этом уверена. Поверьте, я бы не стала зря наводить панику. С такими вещами не шутят, поэтому давайте обойдемся без вопросов, откуда я это знаю, почему так решила и не стоит ли подождать еще часик или два, прежде чем бросаться подобными словами.
На лицах обоих отразилось облегчение оттого, что на втором этаже, в спальне, не лежит бездыханное тело. Но оно тут же сменилось тревогой.
Вильям запустил пальцы в светлые волосы и оставил на них муку:
– Хорошо, если это точно… Ты уже сообщила в полицию?
– Нет. – Аманда мотнула головой. – Мы не будем обращаться в полицию.
– Но это необходимо, – возразил он.
Аманда стиснула зубы и процедила:
– Мы не будем обращаться в полицию.
Николь сочувственно положила руку на ее тонкое запястье и осторожно сжала, зацепившись взглядом за бинты:
– Это из-за слухов о проклятии?
Вильям непонимающе уставился на подругу:
– Каком проклятии?
Аманда выпрямила спину и пояснила:
– Вы с родителями тогда еще не жили в Лостшире. До бабушки пропали без вести мои родители и тетя. – Она вкратце пересказала события последних лет и в конце устало потерла переносицу. – Нет смысла обращаться в полицию. Они не найдут бабушку так же, как не нашли их. А учитывая, что я еще не достигла совершеннолетия, мне начнут подбирать другого опекуна, кого-то постороннего, потому что кроме бабушки у меня не осталось родственников. Поэтому мы не можем в открытую заявить о ее пропаже. Придется делать вид, что бабушка… на кухне или уехала по делам.
Сидящие за столом напряженно переглянулись. До них начала доходить вся серьезность положения, в котором оказалась Аманда. Николь неуверенно вставила:
– Но рано или поздно придется во всем сознаться.
– Лучше поздно, – отрезала Аманда. – Скоро мне исполнится восемнадцать, можно попробовать дотянуть до этого момента. В это время мне нужно выяснить правду об исчезновениях и понять, как это остановить. Если слухи о проклятии верны, а я в этом уверена, то следующей должна исчезнуть я. Я последняя из рода Фелтрамов.
Повисла тишина. Не такого разговора ждали этим утром. Николь нервно сглотнула, не решаясь встретиться взглядом с Амандой, и обвела глазами остальных, будто ища того, кто выскажется первым. Ее пальцы побелели, сжимая краешек салфетки.
–Аманда,– наконец нарушил молчание Вильям, неуверенно почесывая затылок.– Ты правда веришь… в это? В проклятие?
Он пытался скрыть сомнение в своем голосе, но у него плохо это получилось. «Проклятие» – слишком громкое заявление. Оно не укладывалось в рамки логики.
Николь кивнула, подхватывая его вопрос. В ее глазах плескалась тревога – не то за Лидию, не то за душевное состояние Аманды.
– Да, Аманда… Люди не исчезают бесследно. Должно быть объяснение. Может, сходить к соседям или позвонить в больницу?
Аманда грустно усмехнулась, не отрывая взгляда от своих сцепленных пальцев.
– Если бы все было так просто, вы думаете, я бы сидела здесь и пугала вас страшилками о проклятии? – Печально спросила она. – Вы мои друзья. Я бы очень хотела, чтобы это было просто совпадение… но нехорошее предчувствие не дает мне покоя. Я не могу больше закрывать на это глаза. Во всех этих исчезновения есть что-то странное, что еще никто не смог объяснить, – предположения комиссара не в счет, он просто хотел закрыть дела. И, как бы ни было парадоксально, самое правдоподобное решение всего этого – проклятие. Я должна разгадать тайну.
Снова наступило неловкое молчание. Николь и Вильям обменялись выразительными взглядами. Страх Аманды перекинулся на остальных за столом. Но поверить в проклятие было слишком сложно. Они же не герои мистической книжки из библиотеки! Крис тактично молчал, хмуро выглядывая в окно. Верил он в проклятие или нет – понять было сложно.
Николь опустила плечи и, все еще не глядя на Аманду, произнесла, стараясь подобрать нужные слова:
– Знаешь… Окажись я на твоем месте, тоже поверила бы в проклятие. И была бы напугана еще больше. Так это или нет, но мы не оставим тебя. Я так уж точно. Какой бы ни была правда, мы ее выясним. Если тебе что-то угрожает, мы найдем способ, как этому противостоять. Можешь на нас рассчитывать. Да, Вильям?
Парень нерешительно кивнул, не до конца понимая, на что соглашался. И дело было отнюдь не в языковом барьере.
– Я в деле, – согласился он, но при этом посмотрел на Аманду с тем же скепсисом, что и ранее. Помолчав, обдумывая последующую фразу, он произнес: – Попробуем выяснить, куда и почему исчезла Лидия и… остальные Фелтрамы. Но если полиция не смогла ничего сделать, то… Аманда, я сделаю все, что от меня зависит, но ты же понимаешь, что шансов узнать правду мало?
– Понимаю. Но стоит попробовать, ведь так? – Напряжение с плеч немного спало, когда она заручилась поддержкой друзей. Пусть они не до конца верили в проклятие и свои силы. – Спасибо, что не бросаете. Мы сможем положить этому конец, если будем заодно.
Крис, наконец, обрел дар речи и предложил:
– Можем начать с фотографии. Раз на ней изображена моя бабушка, значит, подсказки нужно искать у нас дома. Бабушка хранит старые фотоальбомы в своем кабинете, и у нее есть привычка подписывать каждый снимок. Возможно, нам удастся найти еще одно фото с третьей девушкой и узнать, кем она была. Возможно, она все еще живет в Лостшире, и нам удастся с ней поговорить. Только идти нужно прямо сейчас, пока бабушка еще спит. По выходным она встает не раньше десяти.
Аманда встрепенулась. Несмотря на свой запал разгадать родовое проклятие, она не знала, с чего начать. Теперь же у них была не просто зацепка, но еще и реальная возможность начать распутывать клубок семейных тайн.
– А что за фото? И девушка? – деловито уточнила Николь, готовая сорваться куда угодно.
Поднявшись из-за стола, Аманда сказала:
– Мы потом все расскажем. Вам с Вильямом нужно открыть закусочную. Ничто не должно вызвать подозрений, поэтому работаем, как работали. Как только я освобожусь, сразу приду помогать.
–Мы, – поправил ее Крис, вставая следом и подхватывая скейт. – Я тоже буду помогать с делами закусочной. На кухне или в зале – без разницы.
Аманда покачала головой:
– Крис, твоя бабушка…
Он перебил ее:
– Моя бабушка как-нибудь переживет. Ну что, пойдем вламываться к старушке Элинор?
Глава 8
Элинор Дейкворт
Аманда не могла назвать Элинор Дейкворт совсем уж плохим человеком, но было в ней что-то пугающее. В детстве она всерьез думала, что Элинор – старая ведьма. Впрочем, не она одна так считала. Эта байка ходила среди младших школьников наравне со страшилками о Мжути – хвойном лесе, который обрамлял восточную часть Лостшира.
Бабушка Криса была невысокой женщиной с сутулыми от бесконечной работы плечами. Она была едва ли выше Николь, но все равно вселяла страх в каждого, кто имел честь с ней познакомиться. В молодости ее длинные худые пальцы, что унаследовал Крис, наверняка были изящными, но сейчас их покрывали черные узловатые суставы.
Больные суставы давали о себе знать и в ногах, поэтому Элинор никогда не расставалась с элегантной тростью с черным турмалином. Именно из-за этой трости Аманда когда-то решила, что бабушка Криса – настоящая ведьма. Ведь в книгах и мультфильмах они всегда опирались на подобный посох.
Кожа на лице Элинор была слишком морщинистая даже для ее возраста. Будто кто-то скомкал страницу, а затем постарался разгладить. В последние годы она и вовсе стала походить на старую змеиную кожу. Казалось, одно неосторожное прикосновение, и она слезет с лица Элинор.
Седые волосы старушка обычно собирала старомодным гребнем, но несколько тонких прядей все же выпадали, обрамляя осунувшееся лицо. Это делало ее похожей на старую растрепанную куклу, которая когда-то была красивой, но годы на чердаке взяли свое и покрыли лицо трещинами, а некогда яркие живые глаза выцвели до ледяного голубого оттенка.
Однако при всем ее болезненном виде, во взгляде Элинор не было той старческой усталости, что присуща даже энергичным Фреду и Патрисии. Поговаривали, что она способна видеть людей насквозь. Элинор не смущалась разглядывать каждого долгим тяжелым взглядом, от которого становилось не по себе. Она всегда смотрела свысока, любого заставляя чувствовать себя ничтожеством.
Но хуже всего, по мнению Аманды, был ее голос. Он напоминал девушке натужный скрип кресла-качалки, в котором бабушка устраивалась с вязанием по вечерам. От этого голоса волосы вставали дыбом.
Элинор Дейкворт недолюбливала людей и не скрывала этого. Даже ее манера речи была ядовитой и озлобленной. Одного ее надменного колючего взгляда было достаточно, чтобы из антикварной лавки сбежал любопытный приезжий, заблудший в Лостшир по ошибке или выбравший этот городок для того, чтобы переночевать и продолжить свой путь. Скрипучий голос Элинор бурчал в спину, выпроваживая:
– Это антикварная лавка, а не музей. Нечего тут пялиться.
Местные же, привыкшие к скверному характеру Элинор, держались чуть дольше.
Но что всегда оставалось загадкой для Аманды, так это причина ненависти Элинор к ее семье. Она могла бы понять, если бы все началось после несчастного случая с сыном Элинор – Мэттью Дейквортом, отцом Криса. Однако еще задолго до трагедии, словно предчувствуя беду, Элинор запрещала Мэттью общаться с Логаном Фелтрамом и его родными.
Когда Крис и Аманда подружились, оказавшись в одном подготовительном классе, Элинор начала возражать и против их дружбы. Мэттью и Логан давно привыкли к ее странным запретам, но их жены – Шарлотта и Сьюзан – встали на сторону детей, прося оставить их в покое. Для Элинор же эти просьбы были всего лишь пустым звуком.
Как-то Крис поделился с Амандой, что подслушал разговор бабушки и матери. Шарлотта пыталась объяснить Элинор, что старая ссора с Лидией не должна касаться детей и внуков. Элинор молча выслушала ее и коротко ответила:
– Вы не понимаете, Шарлотта. Это не просто старая ссора.
– Тогда что же?!
– Вам не дано этого понять.
На этом разговор был закончен. Элинор никогда не вдавалась в подробности, как и Лидия. И несмотря на то, что причина ненависти была неясна, Аманда чувствовала, что под этим скрывалось нечто большее, чем банальная неприязнь. Любые ссоры со временем истончаются и забываются, находя если не прощение, то равнодушие. И если Элинор и Лидия за столько лет к этому не пришли, значит, в прошлом случилось что-то по истине серьезное.
В особенности ненависть Элинор обострилась спустя три года после исчезновения Эбигейл Фелтрам – после того самого дня, когда отец Аманды пропал без вести, а отца Криса обнаружили без сознания на лостширских болотах Вад. Он провел в коме больше двух месяцев, а когда вышел из нее и открыл глаза, мир вокруг оказался для него чужим и страшным.
Вначале врачи говорили, что это временно, что Мэттью просто требуется время на восстановление после черепно-мозговой травмы, полученной той роковой ночью на болотах. Но с каждым днем его поведение становилось все более странным. Он рассказывал о голосах в голове, но никогда не говорил, что именно они нашептывали. Зато постоянно повторял, что его кто-то ждет. Комиссар полиции поначалу предположил, что Мэттью говорит о Логане, и пытался выяснить, где того искать. Но вскоре он убедился, что это всего лишь бред больного человека.
Врачи пытались успокоить семью Мэттью, убеждая, что это лишь побочные эффекты травмы. Однако со временем стало ясно, что дело не только в травме головы, но и в психическом состоянии, которое, как предполагали, пошатнулось из-за сильного стресса. Мэттью стремительно лишался рассудка. Когда его организм окреп, он начал бросаться на врачей и пытался сбежать из больницы, требуя, чтобы его вернули на болота, туда, где его «ждут».
Из-за вспышек агрессии и паранойи врачи констатировали у Мэттью серьезное психическое расстройство и поместили его в психоневрологическую больницу-интернат на окраине Лостшира. Успокоительные, которые ему прописали, уняли вспышки агрессии и вместе с этим загнали Мэттью блуждать в закоулках помутневшего сознания.
