- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Анна Кейв Ресторанчик «Тыквенный фонарь»
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Первые дни Гренка старалась не отходить от миски дальше, чем на несколько дюймов. Кошка быстро округлилась и стала походить на тыкву. Тогда-то к ней и прицепилось ласковое прозвище Мадам Жирок.
Дойдя до кошачьих апартаментов, Аманда дождалась, когда Мадам Жирок втиснется в свою дверцу. Ту несколько раз приходилось увеличивать под размер питомицы, но она все равно периодически застревала. Зайдя следом, Аманда высыпала в миску бисквитики из тихоокеанского лосося, с которых Мадам Жирок начинала каждое утро. Для нее они были своего рода как кофе – без бисквитиков кошка весь день ходила раздраженная и показывала собственное недовольство. Будучи в плохом настроении, Мадам Жирок нарушала единственное установленное правило – не спускаться в закусочную. К удивлению Аманды и бабушки, она понимала его и принимала условие, но стоило им забыть купить новую упаковку бисквитиков в зоомагазине, как Мадам Жирок начинала прохаживаться мимо столов, запрыгивать на колени к гостям и проскальзывать на кухню.
Никто из посетителей не жаловался. Мадам Жирок умела очаровывать, несмотря на суровый и чуточку наглый взгляд янтарных глаз. Но это не отменяло того, что кошке не место ни в зале, ни тем более на кухне. «Тыквенному фонарю» не хватало только проблем с санинспекцией!
Аманда вернулась в свою комнату и укуталась в одеяло, но сон больше не шел. Проворочавшись с полчаса, она потихоньку вышла в коридор, чтобы не разбудить Николь. По этой же причине не стала переодеваться и осталась в клетчатой пижаме. Заправив штанины в угги, она спустилась в ресторанчик. До открытия оставалось около двух часов, торопиться было некуда.
Включив радио, Аманда занялась паштетом для Мадам Жирок.
«Ураган, обрушившийся ночью на Лостшир, повредил несколько линий электропередач и повалил десятки деревьев, – сообщил голос из приемника. – Экстренные службы начали свою работу еще ночью. По предварительным данным, обошлось без жертв».
По коже Аманды пробежали мурашки. Она поежилась, словно от холода, хотя кухня никогда не успевала выпускать жар, скопившийся за день от плит и конвектоматов. Она переложила в блендер кусочки отварной печени и настроила другую частоту. Когда из приемника полилась классическая музыка, Аманда расправила плечи. Лучше симфонический оркестр, чем заунывный голос ведущего, нагоняющий тоску и тревогу.
Дверь кухни распахнулась, и к Аманде присоединились Николь и Вильям. Они, как и всегда, выдернули ее из мрачных мыслей.
– Как удачно, что мы остались на ночь. – Николь буквально излучала энергию, непонятно откуда взявшуюся в такую рань. Она взяла Вильяма за руку и провела к дальнему столу. – Покажу тебе, как замешивать разные виды теста. Очень важно сделать утренние заготовки, чтобы потом не отвлекаться. Обычно тестом занимается Лидия, но, когда у меня выпадают смены на утро, я тоже включаюсь в процесс.
Вильям повязал фартук и закатал рукава:
– Много нужно теста?
Николь развела руки, демонстрируя стол, заставленный нержавеющими мисками разных объемов.
– Мы должны наполнить их все. – Заметив округлившиеся от шока глаза Вильяма, она рассмеялась: – Не пугайся, это не так сложно, как кажется. Начнем с простых рецептов – тыквенного хлеба с семечками и тыквенных булочек.
Аманда переложила паштет из блендера в керамическую миску и, не сомневаясь ни секунды, оставила Николь с тестом – оно было в надежных руках. Кроме того, бабушка должна была проследить за всем процессом заготовок, а у Аманды оставалось немало дел по подготовке зала. Они еще ни разу не открывали ресторанчик, не протерев заранее столы и не вымыв пол. Нужно было проверить, все ли на местах: провести ревизию салфетниц, досыпать соль, перец и сахар, наполнить соусники ароматным маслом, кетчупом и сладкой горчицей.
Поставив перед Мадам Жирок ее второй завтрак, Аманда прошла к себе и переоделась из пижамы в рабочую одежду. Собрав волосы в хвост, она вышла в коридор и вслушалась в тишину. Аманду пробрала неясная дрожь, и она обхватила себя руками. Не было слышно ни звука, даже за окном. Если бы еще несколько минут назад она не стояла на одной кухне с Николь и Вильямом, всерьез решила бы, что весь мир исчез, оставив ее в семейном доме Фелтрамов наедине с кошкой.
Подойдя к бабушкиной спальне, Аманда припала ухом к двери. Раньше – когда ей становилось слишком одиноко и страшно – она вбегала в ее комнату и забиралась на кровать. Став старше, Аманда начала считать это глупостью – она ведь уже не маленькая девочка! Поэтому в такие моменты, как сейчас, она подкрадывалась к двери и вслушивалась в звуки за ней. Шум телевизора, шелест страниц, покашливание, легкий всхрап или любой другой шорох всегда успокаивали Аманду.
Но впервые за семь лет она не услышала за дверью даже скрипа половиц.
Постучавшись, нетерпеливо заглянула в спальню. Ей было важно увидеть бабушку, убедиться, что та рядом.
Кровать, как и комната, была пуста. И не заправлена. Бабушка никогда не оставляла кровать не застеленной, приговаривая, что порядок везде – порядок и в голове.
– Бабушка? – с легкой паникой в голосе позвала Аманда. Когда никто не отозвался, она проверила ванную комнату, но и та оказалась пуста.
Аманда мысленно приказала себе успокоиться. Наверняка бабушка просто пошла привести в порядок комнату Вильяма.
Однако, проверив весь второй этаж и даже заглянув на мансарду, Аманда затревожилась еще сильнее. Бабушки нигде не было. Спустившись вниз, Аманда влетела на кухню в надежде, что они с бабушкой всего лишь разминулись и та уже месит чуть оранжевое воздушное тесто. Но вместо бабушки в миску погрузил руки Вильям, в то время как Николь тонкой струйкой подливала в нее растопленное сливочное масло.
– Бабушка не заходила? – встревоженно спросила Аманда, переводя обеспокоенный взгляд с Вильяма на Николь.
– Нет еще, – качнула головой Николь, не отрываясь от процесса. Вылив последние капли масла, она посоветовала: – Старайся вымешивать не ладонью, а кулаком. Нет, Вильям, не надо его бить, это же тесто, а не груша!
– Груша? – переспросил он, хмурясь.
– Боксерская груша, – пояснила та, и на лице Вильяма отразилось понимание. Наконец, Николь повернулась к Аманде и заметила ее нескрываемый испуг: – Что-то случилось?
Закусив губу, Аманда снова обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и найти рациональное объяснение. Она выдавила:
– Бабушки нигде нет.
Вильям перестал избивать тесто и, нахмурившись, предположил:
– Может, она пошла проверить сад?
– Точно! – подхватила Николь. – Такой ураган был, как бы теплицы не унесло. Наверняка Лидия, когда проснулась, сразу пошла оценивать ущерб. Она скоро вернется, не переживай.
Судорожно закивав, Аманда ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но внутри нее уже не просто разрасталось, а вовсю бушевало знакомое чувство. То же она испытывала, когда пропала тетя Эбби, а затем и родители.
Тяжелый ком в горле не позволил Аманде вымолвить ни слова. Николь и Вильям продолжили суетиться на кухне, но их голоса стали отдаляться, словно кто-то вставил в уши Аманды беруши. Паника ворвалась в ее сердце, пробравшись холодными щупальцами вдоль позвоночника и заполнив душевную пустоту страхом.
Аманда постаралась убедить себя, что это просто совпадение, но очень уж сильно все походило на знакомый сценарий. Когда исчезли родители и тетя Эбби, тоже казалось, что все объяснимо, что они вот-вот вернутся… Ведь люди не пропадают бесследно ни с того, ни с сего! Она не раз говорила об этом с Крисом. Всему есть объяснение, нужно его всего лишь найти.
Вот только исчезновение Фелтрамов так никто и не смог объяснить. По крайней мере, убедительно, а не байкой о побеге с байкерами. Крис тоже терялся в догадках. Он перебирал вместе с Амандой разные версии, но каждый раз все сводилось к одному и тому же – либо Фелтрамы перебежали дорогу кому-то очень влиятельному, либо их похитили пришельцы.
Аманда передернула плечами. Она не имела права поддаваться панике. Она больше не была беспомощной маленькой девочкой – пришло время встретиться со страхом лицом к лицу, а не отступать перед ним.
Бабушка была ее последним близким человеком. Если с ней что-то случилось… Аманда не позволила себе закончить эту мысль.
Она решительно подошла к двери черного хода, сорвала с крючка бабушкино пальто и, не откликаясь на зов Вильяма и Николь, направилась в сад – хотела проверить все сама.
Порыв ветра – холодный, но не такой резкий, как вчера, – ударил в лицо и хлопнул дверью за спиной Аманды. Она замерла, внимательно всматриваясь, во что превратился их тыквенный сад.
Он раскинулся перед Амандой в неприветливости пасмурного утра. Ночной ураган оставил свои преступные следы. Поломанные ветви, прилетевшие на их территорию с других участков, были раскиданы по земле, листья с тыквенных плетей хаотично разбросаны, а крупные оранжевые тыквы, казалось, стали еще ярче на фоне взрыхленной черной земли.
Некоторые тыквы были треснувшими, с каплями свежей дождевой воды, сверкавшей на рваных краях. В воздухе ощущался аромат влажной земли, смешанный с тонким запахом перегнивших листьев и удобрений.
Теплицы тоже пострадали. Полиэтилен, накрывавший их, был почти полностью сорван, оголяя посадки с редкими сортами, требовавшими бережного ухода. Стебли и плети угрюмых от непогоды тыкв безвольно свисали, так и не найдя защиты от стихии.
Бабушка всегда бережно относилась к своим теплицами и тыквенным грядкам, призывая к этому и Аманду, и работников. Теперь же сад выглядел заброшенным и неухоженным, как будто ураган отобрал у него душу. Это зрелище лишь усилило гнетущее ощущение тревоги.
Аманда подошла ближе к теплицам, вглядываясь в оранжевые силуэты крупных и маленьких тыкв, разбросанных по мокрой земле, пытаясь найти хоть какой-то знак того, что бабушка была здесь. На влажной земле должны были сохраниться ее следы – такие же, какие оставила за собой Аманда. Но их не было.
Внезапный удар колокола заставил ее вздрогнуть. Для воскресной службы было еще рано.
Тягучий медный звон нарастал, стелясь по Лостширу, и Аманда поморщилась – совсем как бабушка, когда слышала его. Она всегда замирала, стоило звонарю ударить в колокол, и однажды призналась, что этот звук ее пугает. Почему – толком объяснить не смогла. Лишь сказала, что считает его предвестником беды. В ее детстве колокол часто созывал горожан в церковь, чтобы объявить важные новости. И, как правило, они были дурными.
Аманда невольно посмотрела в сторону церкви, надеясь, что сегодня колокол звонит лишь для того, чтобы поддержать жителей Лостшира этим тревожным утром. Наверняка от урагана пострадали не только их тыквенный сад и линии электропередач.
Аманда запахнулась в шерстяное пальто и вернулась в закусочную. Стоило догадаться, что она никого не найдет в саду. Бабушка бы не вышла из дома без верхней одежды.
– Ну что там? – поинтересовалась Николь, не переставая взбивать венчиком яичные белки.
Аманда прислонилась спиной к двери и, прикрыв глаза, выдохнула:
– Полный разгром – и ни следа бабушки.
Сунув руки в карманы пальто, она что-то нащупала. Вытащив предмет, Аманда уставилась на бабушкин телефон. Та вечно оставляла его где ни попадя, а потом безуспешно пыталась найти, пока к поискам не подключалась Аманда.
– Где ты видела его последний раз? – снова допытывалась Аманда. – Вспомни, куда после этого ты пошла? Что делала? Что надевала? С какой сумкой ты выходила?
Все это приводило ее прямо к цели. Бабушка, беря в руки телефон, чтобы снова его где-то потерять, говорила внучке:
– Ты у меня молодец – всегда находишь то, что искала.
Может, сейчас Аманде предстояло найти бабушку?
Услышав музыку ветра в зале, все трое встрепенулись. Вильям недоумевающе посмотрел на часы:
– Мы еще закрыты.
– Бабушка… – с облегчением пробормотала Аманда и, скинув пальто, в котором стало порядком жарко из-за работающих конвектоматов, стремглав выбежала из кухни.
Вот только это была не Лидия.
Глава 5
Осколки памяти
Посреди закусочной стоял Крис Дейкворт, одной рукой сминая шапку, а второй придерживая скейт, который видел слишком многое за свою жизнь и едва держался на колесиках.
– Крис? – разочарованно поприветствовала его Аманда, совершенно забыв о том, что они собирались сегодня встретиться. Правда, немногим позже – после завтрака.
– Решил заскочить пораньше, узнать, как вы, не нужна ли помощь, – проговорил он, глядя прямо на Аманду. Он лишь на секунду оторвал от нее взгляд, чтобы кивнуть Николь и Вильяму за ее спиной.
Плечи Аманды поникли, но только на мгновение. Собравшись, она сощурилась:
– Как ты вошел?
Крис с недоумением выгнул густую черную бровь, которая была такой же четко очерченной, как и прямой нос, выделявшийся на лице, будто высеченный из белого мрамора или слоновой кости.
– Через дверь, – как само собой разумеющееся, ответил он.
Аманда судорожно кивнула:
– Конечно, должна была догадаться. Садись, – махнула она в сторону столиков и, развернувшись, направилась к стойке. – Сварить тебе кофе?
Крис заскользил легкими шагами по мозаичному полу. Темные волосы мягко спадали на лоб, создавая контраст со светлой кожей и яркими голубыми глазами.
– Кофе нам всем сейчас не помешает. – Он поставил скейт у стены и занял ближайший к стойке стол. Шапку бросил рядом с собой на диванчик. – Как прошел вечер?
Аманда нахмурилась, вспоминая события прошедшего дня и пытаясь найти в них какую-то подсказку. В который раз она мысленно воскликнула: «Не могла же бабушка просто испариться!» Только не она. Только не сейчас, когда у них все, казалось бы, наладилось! Может, Лидия упоминала о своих планах, а Аманда невнимательно слушала? Может, бабушка собиралась в соседний город или на ферму к поставщику?
– После пяти никто не заходил, нам пришлось пораньше закрыться. Чувствую, за завтраком у нас будет аврал. После урагана, как всегда, все соберутся, чтобы обсудить происки стихии, – рассеянно ответила Аманда, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Криса. – Ты как? Скейт, я смотрю, еще держится? Каждый день мне кажется, что у него отвалятся колесики, и надо же – он до сих пор на ходу!
Последние слова показались ей до несуразности нелепыми. Аманда мысленно выругалась. Ну какой скейт? Надо было спросить, как пережил ураган дом Дейквортов, не пострадала ли их антикварная лавка. Впрочем, Крис не любил говорить о ней так же, как и сам семейный бизнес.
Крис улыбнулся, уголки его губ слегка приподнялись, смягчая суровые черты лица.
– Все еще не развалился, хотя, наверное, пора бы ему на покой. – Парень легонько похлопал по скейту со стертым принтом.
Аманда поставила перед Крисом чашку крепкого кофе – без сливок и сахара. В свою же чашку кинула сразу три кусочка и влила щедрую порцию карамельного сиропа. Кофеин и сахар – вот что ей сейчас было нужно.
Обведя взглядом пустой зал, она поняла, что даже не заметила, как Николь и Вильям вернулись на кухню. От их деликатности ей захотелось улыбнуться, но кончики губ лишь задрожали. Аманда отхлебнула кофе следом за Крисом и хмуро уставилась на парня. Что-то в их разговоре не давало ей покоя. Она прокрутила его в голове – он был слишком формальным, будто Крис не хотел о чем-то говорить.
Впрочем, Аманда и сама пока так и не призналась ему в своих опасениях по поводу бабушки.
Бабушка!
Аманда слишком резко вернула чашку на стол, так, что кофе выплеснулся через край и растекся по круглой джутовой салфетке оранжевого цвета. К каждой такой салфетке бабушка лично связала зеленый хвостик, делая их похожими на тыквы.
– Как ты вошел? – глухо переспросила она.
– Через дверь, – напомнил Крис, сводя угольные брови к переносице. – Аманда, у вас что-то случилось? Ты… Если честно, ты меня пугаешь.
– И она была открыта? – проигнорировала вопрос Аманда.
Он пожал плечами:
– Да, была. Я хотел тебе позвонить, чтобы ты меня впустила, потом увидел табличку «Открыто», дернул дверь… и зашел. Я еще удивился, что вы решили так рано открыться.
Аманда дернула головой:
– Мы еще закрыты.
Она быстро встала из-за стола, чтобы перевернуть табличку на двери. Впервые за долгое время ей не хотелось поскорее принять гостей на завтрак. Тем более раньше открытия «Тыквенного фонаря».
– Наверное, бабушка вчера забыла ее перевернуть, – сказала она, возвращаясь за стол. В ее памяти вспыхнуло, как Лидия подошла к кассе за ключами, затем уронила их и, подняв, пошла к двери… Да, табличку она не тронула. Но вот что бабушка точно не забыла, так это дернуть ручку, чтобы проверить, закрыта дверь или нет. Аманда вперилась взглядом в Криса и снова спросила: – Так ты говоришь, дверь была открыта?
– Да, Аманда, дверь была открыта, – чуть ли не по слогам повторил Крис. Он напряженно сжал ручку чашки. – Разве ты еще не выходила на крыльцо?
– Нет, только в сад, – покачала Аманда головой, а внутри нее все похолодело.
– А сейчас, когда ты подходила к двери, ничего не заметила через стекло?
– Н-нет… Я не выглядывала на улицу.
Она почувствовала, что именно по этой причине – той, что ждала ее за порогом «Тыквенного фонаря», – их разговор с Крисом был похож на пустой диалог из учебника по иностранному языку.
Он сжал губы в тонкую ниточку. Аманде захотелось тут же сорваться и выбежать из закусочной, но взгляд Криса буквально пригвоздил ее к месту. Наконец, парень нарушил молчание:
– Ваш фонарь разбился. Видимо, его сорвало ветром. Осколки по всему крыльцу. – Он помолчал и глухо добавил: – Чуть подошвы ботинок не пропорол. Их бы… смести?
Эти слова, как острые осколки стекла, вонзились в сердце Аманды. Она уставилась на Криса, не в силах сразу осознать услышанное. Горло перехватило, и в глазах застыла слезная пелена.
– Разбился… – одними губами повторила она.
Все это было похоже на кошмар, стоило лишь проснуться, чтобы он закончился. Но реальность была слишком сурова к Аманде: не жалела ее ни в детстве, ни сейчас.
Крис отхлебнул кофе, тактично давая девушке время переварить новость. Аманда закусила губу и отвернулась, чтобы скрыть от него свои чувства, но это было бесполезно. Крис знал ее слишком хорошо, чтобы не заметить, как тяжело ей сейчас.
Ресторанчик без тыквенного фонаря казался Аманде неправильным. Он пережил столько бурь, столько ураганов, казался таким бессмертным, пусть и потрепанным… А теперь его нет.
Надежда внутри Аманды стремительно рассыпалась в прах.
– Прости, – мягко сказал Крис, опустив взгляд на чашку и проведя кончиком пальца по ее ободку. – Я не хотел быть гонцом с плохой вестью. Кажется, так говорит миссис Эпплби?
Аманда медленно выдохнула. Нужно было что-то делать. Стоило только начать, и, как ей казалось, все разрешится. Она может и дальше сидеть над остывающим кофе, но время тогда будет тянуться бесконечно, а плохие мысли завернут ее в кокон так, что и не дернуться.
– Пойду посмотрю, – тихо проговорила она, тяжело поднимаясь. Тело, скованное дурным предчувствием и тревогой, казалось, не слушалось.
Крис мгновенно вскочил.
– Только осторожно, не наступи на стекло. Угги сразу вспорет.
– Хорошо, – безэмоционально отозвалась она.
Выйдя на крыльцо, Аманда сразу заметила осколки, сверкающие в робких лучах рассвета. Останки фонаря лежали на крыльце, подобно разбитым тыквам из сада. Она присела и принялась собирать осколки в ладони.
– Может, получится как-то склеить, отреставрировать? – предложил Крис, положив ладонь на плечо Аманды.
Она подняла на друга отрешенный взгляд:
– Может, получится склеить, – повторила за Крисом, крепче сжав осколки в руках, не обращая внимания на порезы.
– Мне очень жаль, – поморщился Крис и присел рядом, помогая Аманде собирать осколки. – Я думал, вы с Лидией уже видели. Кстати, где она? На кухне?
В его голосе прозвучали нарочито ободряющие нотки, будто бы разбившийся фонарь – самое плохое, что принес ураган. Глядя на осколки, которых, казалось, было сотни, Аманда осознала: фонарь разбился не просто так. Наверняка из него утекла жизнь, потому что он был связан с бабушкой. Именно этого Аманда так боялась. Исчезновение бабушки и разрушение символа их закусочной – это не совпадение. Осколки фонаря подтверждали ее страшную догадку – бабушка исчезла.
Холод пронзил Аманду до самого сердца. Теперь она была уверена: семью Фелтрам снова настигло старое проклятие.
– Она не на кухне, – чужим голосом ответила Аманда. – Бабушка пропала.
– Что? – У Криса поползли брови на лоб. – Подожди… как это – пропала?
Осколки из его ладоней высыпались обратно на темные доски крыльца.
– Если бы я знала… – пробормотала Аманда.
Крис изучающе всмотрелся в ее лицо и переспросил:
– Пропала, как… остальные?
У Аманды задрожала нижняя губа. Она знала, что если произнесет хоть слово, то сорвется на рыдания. Пока хранила молчание, ей удавалось сдерживать рвущийся плач.
Крис тоже знал об этом, поэтому решил отложить разговор. Вместо этого с готовностью произнес:
– Нужно убрать здесь все до открытия. Где у вас ведро и совок со щеткой? А, ладно, сам найду.
Он оставил Аманду на промозглом крыльце, наедине с останками фонаря. Девушка с грустью провела ладонью по осколкам, будто те лежали перед ней россыпью проклятых пиратских монет. Когда среди них показалось что-то темное, Аманда нахмурилась и принялась отбрасывать куски стекла в сторону.
Глава 6
Находки
Дверь хлопнула, и рядом с Амандой появилось пластиковое ведро.
– Свеча? – удивился Крис, глядя на ее находку.
– Нашла в осколках, – рассеянно протянула Аманда. Ей удалось перебороть приступ плача, пока друг искал инвентарь для уборки.
– Я думал, в фонаре лампочка.
–И я так думала,– пробормотала Аманда, держа в ладонях черный, будто выточенный из арабского оникса[14], огарок свечи с прожилками сухоцветов и трав. Он завораживал своей блестящей поверхностью, несмотря на многочисленные подтеки.
Крис принялся сметать куски стекла.
– Стой! – вскрикнула Аманда, заставив его вздрогнуть.
Сжимая в одной руке свечу, второй она потянулась к ведру. Из осколков торчал уголок, похожий на фотографию. Крис присел рядом и помог вытащить черно-белый снимок.
– Как здесь оказалось фото? – нахмурился он.
Аманда повела плечом:
– Видимо, было внутри фонаря.
Крис скептически хмыкнул:
– Внутри фонаря, рядом с зажженной свечой? Оно бы давно сгорело. Посмотри, оно же… совсем как новое.
Они склонились над фотографией. На ней были запечатлены три девушки, обнявшись, словно были лучшими подругами. Улыбаясь, они смотрели прямо в объектив.
– Это же ты, – показал на девушку слева Крис.
– Это моя бабушка, – поправила его Аманда. – Я очень похожа на нее.
– Логично, – сглотнул Крис. – Ты не могла быть на этом снимке, он годов семидесятых или восьмидесятых.
Они задержали взгляд на юной Лидии – те же чуть вьющиеся волосы, что у Аманды, слегка наклоненная голова и знакомая улыбка. Крис провел кончиком пальца по образу девушки справа – с короткими темными волосами и серьезным выражением лица. Даже сдержанная улыбка не смягчала ее суровый и до боли знакомый взгляд.
– А это уже моя бабушка, – прохрипел он внезапно осипшим голосом.
– Они дружили?! – опешила Аманда.
Сколько Крис и Аманда себя помнили, между их бабушками всегда были, мягко говоря, натянутые отношения. Бабушка Криса – Элинор Дейкворт – испытывала не просто неприязнь, а настоящую ненависть к Лидии и всей ее семье. Лидия замыкалась, когда Аманда принималась расспрашивать ее об Элинор и выяснять причины такого поведения. Ни одна, ни вторая так и не выдали тайны своего прошлого, в которых крылся источник враждебности.
Третья девушка стояла между юными Лидией и Элинор, прижимаясь плечом к бабушке Аманды. Ее лицо было немного размыто из-за света, падающего сзади, но все равно виднелись мягкие черты и ясные пронзительные глаза, а в руках она держала небольшой букетик полевых цветов. Она выглядела чуть младше остальных и казалась немного скромнее, прижавшись к подруге и ссутулившись, словно не привыкла быть в центре внимания. Прямо как типичная школьная скромница, которую застали врасплох, решив сделать ее снимок для выпускного альбома.
– Ты знаешь, кто она? – спросил Крис, не отрывая взгляда от снимка.
Аманда пожала плечами:
– Нет. Я никогда не видела ее раньше. Может, бабушка упоминала ее имя, но внешне… даже предположить не могу, кто это.
