Анна Хансен Синдром первокурсника

Глава 24. Страсти по Вересаю

Саундтрек главы: Lumen «Дыши»

Прозвучал сигнал будильника. Вересай набрал sms Мартынюк, что его не будет в универе, и лег обратно спать. В следующий раз он проснулся только в полдень. Встав с кровати, Саша поспешил к зеркалу и вскрикнул, глядя в него. Вокруг его правого глаза красовался здоровенный лиловый синяк.

«Кошмар! Позор!» — думал он, пряча лицо в ладонях. — «Гончий никогда мне этого не просит! Они все сделают, чтобы отчислить меня, если я сорву это дурацкое выступление!»

Цепочка несчастий, которые с ним произошли за последние дни, началась с семинара по археологии у декана в понедельник.

Интересно, что Льва Всеволодовича Окунева и его семинары даже первокурсники воспринимали как нечто несерьезное. У декана была подпольная кличка Кот Баюн. Лекции по этнологии он читал таким усыпляющим голосом, что под конец пол аудитории спало, а он ни разу даже замечания не сделал. По рассказам старших декан всегда был добр по отношению к студентам, только иногда поругивался, чтобы держать марку.

Но на этом треклятом семинаре все пошло по другому сценарию то ли оттого, что Окунев почувствовал запах халтуры, исходивший от студентов группы, то ли из-за преданной гласности истории с Хансен.

Лев Всеволодович озвучил первый вопрос и замер в ожидании ответа, обводя историков не самым доброжелательным взглядом. Возникла заминка, и декан начал проявлять недовольство. Вересай чувствовал, как сгущается напряжение. В этот момент прилетела sms от старосты.

Мартынюк : Вересааааай! дафай отвечай!

Саша Вересаев : с какого это?

Мартынюк : с такого, что это ты у нас вк отвечаешь за подготовку к архэ, детко!!!

Саша Вересаев : мне нечего сказать, я уж говорил в тот раз… пусть еще кто то

Мартынюк : дафай уже наболтай что нить! ты че не мужик шо ли всех так подставлять?!

Параллельно Ангелина третировала сообщениями Чернокнижа, но тот был калач тертый и не поддавался ни на какие провокации.

Окунев заметил, что Вересай отчаянно с кем-то переписывается.

— Батенька, раз вы так самоуверенны, что занимаетесь своими делами, — начал Лев Всеволодович, — извольте нам рассказать о юридических аспектах археологических исследований.

Вересай мысленно материл Ангелину, когда к нему обратился Окунев, а потому не сразу собрался с духом, чтобы начать ответ. Со стороны могло показаться, что он говорит красиво и глубокомысленно, но все собравшиеся понимали, что несет он полную дичь и совсем не раскрывает сути вопроса.

Краем глаза Вересай видел, как доброе лицо декана понемногу искажается. Окунев несколько раз хотел прервать его ответ, но Саша не дал ему это сделать, продолжая активно задвигать свой спич. Лев Всеволодович был вынужден дослушать его до конца. Но что было после этого! Наверное, никто на истфаке ПГУ не слышал, чтобы этот добрый, снисходительный человек так кричал.

— Если я еще хоть раз поймаю на том, что не готовитесь не только к моим занятиям, но и к семинарам других преподавателей, пеняйте на себя, ироды! Господин Вересаев будет наказан за чушь и отсебятину, которую он нес. Нет, это ж надо!.. Остальным также советую ждать репрессий. Мало никому не покажется!

Вересай чувствовал, что его лицо приобрело пунцовый оттенок, а от давления вот-вот взорвется голова. В шестнадцать у него выявили гипертонию, прописали какие-то таблетки и на том успокоились. Во время медосмотра Саша шокировал универскую врачиху давлением 160 на 100. Она долго причитала, внося это в карту вместе с направлением в спецгруппу по физре. На самом деле Вересай с детства ненавидел врачей, оттого и разнервничался.

«И как меня накажут? Отчислят?!.. Весь семестр отвечал, старался, один раз сплоховал и сразу репрессии», — думал перепуганный Вересаев, слушая, как другие отвечают Окуневу.

Одногруппники предусмотрительно почитали учебник, пока он распинался. Все старались как могли, но Лев Всеволодович никак не мог успокоиться, продолжал разносить группу и нещадно гнобить отвечающих. Особенно досталось Мартынюк, которую он все же вызвал, и Костику. В конце пары Окунев подозвал Вересая.

— Жду вас завтра в 12.00 своем кабинете. Будем решать вашу судьбу, — холодно сказал он и покинул аудиторию.

После этого в течение суток Саша не мог ни пить, ни есть. Он предпочел бы, чтобы разговор с Окуневым состоялся немедленно. Для Вересая не было хуже пытки, чем ожидание отложенной расправы. Бесили и одногруппники с их притворным сочувствием, особенно Мартынюк, которая взволнованно сообщила ему, что Окунев уже собрал на него досье.

«Вот для чего ему знать, в какой школе я учился, в каких конкурсах участвовал?! Конечно, он планирует от меня избавиться!» — с отчаянием думал Александр. Мысленно он уже себя отчислил раз триста или даже больше.

В назначенный час Вересай подошел к кабинету декана. Окунев принял его сразу. Пока шел разговор, вся группа паслась под дверьми, пытаясь подслушать, что там происходит. Большая часть уже попрощалась с Вересаем, ведь декан его не простит и точно отчислит! Другие, в том числе Соня, говорили, что нельзя так просто изгнать из универа хорошего студента, который всего раз облажался. И пусть это произошло перед деканом. Ведь должна же быть какая-то справедливость на свете!

Разговор длился довольно долго. Наконец, дверь открылась и из кабинета выполз Вересаев. Он был почти в обмороке, словно видел приказ о своем отчислении. Одногруппникам пришлось тащить его до лавки. Он долго молчал и пил воду огромными глотками.

— У меня штрафное задание от Льва Всеволодовича, — вымолвил Вересай, когда немного пришел в себя. — Я должен выполнить его, иначе выметусь из универа.

Все выдохнули. Как ни насиловала расспросами Мартынюк, Саша так и не пояснил, что за задание. Он передал одногруппникам пламенный привет от декана и пожелание впредь готовиться ко всем семинарам, зачетам и экзаменам добросовестно. Настырную старосту, желавшую подробностей, Вересай послал далеко и надолго приличными словами и ушел. Немудрено, что на ближайшем семинаре по археологии историки блистали во всем великолепии и всеготовности.

На следующий день после этого случился разнос Гончаренко на тему порно с Хансен. Если бы на этом неприятности закончились…

В четверг после пар Саша поехал к отцу. Папа жил в коттедже на Рублевке со своей гражданской супругой или, как выражалась Светлана Афанасьевна, пассией. В маршрутке Вересая колотило мелкой дрожью, самочувствие было преотвратное. Но он не смог отказать отцу, просившему помощи в установке спутниковой тарелки.

После развода родителей они с папой долгое время не общались. Когда Вересаю было пятнадцать, отец наконец-то вышел на связь. Он жил уже не один, а с Ксенией. Отцова гражданская жена довольно быстро привязалась к Саше. Это было неудивительно, ведь руки у парня росли из правильного места, и он никогда не отказывался помочь с мелким ремонтом или наладить электронику. А для Ксениного отпрыска, забитого бледного подростка лет тринадцати, Вересай был настоящим кумиром.

Странной формы дом, архитектором которого была сама Ксения, каждый раз удивлял Сашу. Конструкция напоминала разъехавшийся кубик Рубика с гранями, выкрашенными в цвета металлического оттенка.

Внутри дом выглядел совершенно иначе: интерьер в стиле прованс, никакого модерна, в каждом углу – по иконе. Вересая приветливо встретили, накормили вкусным жаркое с можжевеловыми ягодами и напоили белым чаем с восточными сладостями.

Время неумолимо бежало вперед, пора было приниматься за дело. Пока тучный, напоминавший Обеликса отец тащил провода на улице, Саша, высунувшись из окна второго этажа, прикидывал, как установить собранную из отдельных пластин тарелку на фасад дома. Ему казалось, что он поймал равновесие.

— Мряя-ааа-у! — раздалось вдруг в соседнем дворе.

Это был всего лишь звук кошачьей драки, но его хватило, чтобы Вересай упал на одну из граней кубика-рубика. Благодаря травяной крыше, смягчившей падение, было почти не больно.

— Са-а-ша-а! Ты жив?! Са-аша-а! — слышал он еле различимый испуганный шепот Захара. Паренек этот не отличался выразительностью реакций. Вересай ни разу не слышал, чтобы Ксенин сын кричал или громко смеялся.

— Я в порядке, Захар, — поспешил успокоить его Саша. — Ты это… никому не говори, я сейчас обратно влезу.

Захар протянул свою худую полупрозрачную руку и дружелюбно прошипел:

— Дегжись, бгат!

Вересай был тронут, но предпочел вернуться в дом без Захаровой помощи. Конец этой спецоперации застали отец с Ксеней, которые предсказуемо разволновались, забегали с аптечкой, хотели даже врача вызвать. Еле удалось отговорить их.

— Что вы кгичите! Если бгат говогит, что не поганился, значит это так и есть! Загоготали-то! — убежденно произнес Захар. Он явно гордился своей ролью в этой истории.

Отец испугался ни на шутку. Икая и утирая пот с лысой головы, он все причитал, что зря привлек единственного сына к опасным работам.

— Ну а ты молчи, безголовый всадник! — наставлял Вересаев-старший развоевавшегося Захара. — Опасность – это страшное дело! Я десять лет под пулями ходил в славной милиции, а потом в инкассации. Может быть так: есть ты, а потом сразу – нет тебя или ты инвалид на всю жизнь!

Ксеня окропила всех святой водой и предложила подвезти Сашу до дома. Вересай думал отказаться, а потом согласился, чтобы его подбросили до метро.

— Саша, мы все тебя очень любим! Что стало бы с Захаром и с твоим отцом, если б ты разбился? — ласково укоряла Вересая Ксеня под цокот поворотника.

Кареглазая и худосочная, она была полной противоположностью его неврастеничной пухловатой матери, которая брала себя в руки только для того, чтобы отыграть роль учителя в школе. Вересай был совсем не удивлен, когда Ксения поделилась, что у них с его отцом будет ребенок и они планируют оформить отношения.

— Я только рад, Ксеня. Вы уже хорошая семья, — стараясь казаться спокойным, ответил Саша. Его все еще трясло после падения, но он понимал, что не стоит волновать беременную.

— А у тебя есть девушка на примете? Леша говорит, что с прошлой ты расстался после выпуска, — внезапно поинтересовалась Ксения. Раньше она никогда не лезла к Саше в душу.

— Знаешь, есть одна. Но имени я называть не буду, боюсь сглазить. Мы с ней в одной группе, — поделился Вересай.

Ксения подмигнула и высадила его у метро.

Двадцать минут в подземке пролетели незаметно. Насвистывая, Вересай шел по своему району, как вдруг за углом послышался глухой стон. Осторожный по натуре Саша замер и прислушался. Вроде тишина. Можно идти дальше.

— Выпусти-и-и-т-е!.. Сейчас закри… — все также глухо, но вполне отчетливо произнес женский голос. Девушка смолкла на полуслове. Видимо, ей заткнули рот.

«Вот бля… Насилуют!», — подумал Вересай.

Он был совсем не трус, но прекрасно понимал, чем закончится его вмешательство. Хотелось уйти, но неведомая сила притянула его обратно.

«Нет… не могу! Не тварь же я дрожащая! Будь что будет», — пронеслось в Сашиной голове, когда он шагнул за угол. Неизвестность впрыснула в него превеликую дозу адреналина.

— Что здесь творится? — почти не думая, произнес Вересай.

Воспользовавшись Сашиным появлением, девушка вырвалась и пустилась наутек. Вересай даже лица ее не успел разглядеть, как его уже взяли в оборот характерные гопники.

— Э! Ты че такой дерзкий-то, а?! — с вызовом кинул мелкий шкет в мешковатой куртке и характерной кепке. Он играл роль заводилы. Потом в дело должны были вступить два огромных быка, недовольных срывом рандеву.

«Все, мне пиздец!» — с тоской подумал Вересай.

Вокруг никого не было, кроме низкорослого дедка, который, увидев эту сцену, припустился наутек изо всех сил.

— Ну?! Че делать будем, а?! — продолжал писклявый гном.

— С чем? — усталым голосом спросил Вересай.

Он решил потянуть время, все еще надеясь на появление прохожих.

— Что ты, гнида, нам охоту сорвал! Что ты, парашник, сучара, нам задолжал!! — с диким лицом врубился на Сашу один из быков.

Ни одна мысль не успела мелькнуть в Вересаевой голове, когда его полоснула резкая боль. Это второй бык ударил кулаком в скулу. Саша устоял. С трудом. Из его носа текла кровь.

— Ва-ас, зацени этого гомопеда!! Я его ток ущипнул, а он скопытился весь! — слова гопника утонули в хохоте ему подобных. Они смеялись как гиены и упивались своей властью над жертвой.

— Че зыришь, жоханый?! Долг свой гони!

«А вот и гоп-стоп подоспел», — подумал Саша.

На Последнем звонке они с классом пели песню с аналогичным названием авторства Розенбаума. Тогда было весело. Сейчас не очень. Бык схватил Вересая, чтобы шкет обыскал его. Пришло время попрощаться с новенькой Nokia N95. Шкет визжал от счастья, получив столь крупную добычу.

Вдруг раздался спасительный звонок.

«Отец!» — догадался Саша.

— Еба! Кто тут домогается нашего лохопера?! А?! Батя лохов?! Щас поговорим! — заливал шкет на радость осклабившимся быкам.

— Можешь попробовать. Батя мент. Он будет чертовски рад с тобой побазарить, — все тем же тоном заметил Вересай.

— Да ну! Врешь, лошара! — без прежней уверенности вскрикнул писклявый. Напряглись и быки.

Звонок прервался.

— Лучше ему ответить, а то он определит меня по геолокации и наряд вызовет.

Мелкий гопник дрожащей рукой вернул Вересаю телефон.

— Алло, пап! Привет! Да, я уже на районе, — уверенно произнес Саша. — Скажи, а дядя Митя еще работает в СБ? Может он мобилу по сигналу пробить?

— Да, но зачем ты спрашиваешь?! Саша, в чем в дело?! Скажи толком! Где ты?! Что с тобой?! — голос отца срывался от беспокойства.

— Да так, ничего. Встретил знакомых пацанов и заспорили просто, — с притворным равнодушием ответил Вересай.

Отца не убедила его отговорка. Он продолжал психовать и требовать правды.

— Если что-то случилось, только скажи!! Я приеду и разберусь! Какие гниды… Са-ша!!!

Вересай громко шмыгнул. Его родинка подпрыгнула вместе с разбитой губой. Хотел бы он успокоить папу, да не мог.

— Бать, я потом все объясню, — выдавил Саша и положил трубку. Надо было доиграть чертову сцену с быками и их выкидышем шкетом.

— Ну я пошел, ребята? — вежливо поинтересовался он у застывших гопо-артистов. — Вот только на районе вам пока лучше не тусоваться. Батя мстительный. Он на вас всех ментяр знакомых натравит и дядьку моего из СБ.

Трусоватых гопников как ветром сдуло. В следующем кадре Саша был один. Он смеялся, трогая разбитый нос и горящую скулу. У него опять зазвонил телефон.

— Пап, извини, сейчас до дома дойду и все объясню, — кратко ответил он орущему отцу и положил трубку.

Никогда еще путь от соседней многоэтажки не казался таким долгим. Дома будет ждать мать, которую до его прихода уже успеет накрутить отец. Она допросит с пристрастием, чтобы перезвонить отцу и продолжить скандал. И все это вместо сочувствия и первой помощи.

Так и случилось. Пока родаки дистанционно метали друг в друга гром и молнии, Саша пытался понять, что у него с лицом. Он щурился от электрического света в ванной.

— Это все Рублевка твоя!!! Покупаете его шмотками и телефонами, а мне потом разгребать! — надрывалась мать. — И все на деньги пассии своей! У самого ни гроша за душой!! Растишь такого же…

Вересай почти не чувствовал боли, однако в его разум вселился страх. Страх оказаться покалеченным, изуродованным.

«А вдруг глаз поврежден?! Что ж они орут-то все?! Как проверить?!! Я могу потерять зрение!» — чуть не плача думал несчастный Саша.

— Маа-ам! Чем мазать: Бадягой или Живителем?!

Не получив ответа, Вересай заорал уже истерично:

— Маа-ать!! Да заткнись же ты!!! Я не вижу ничего, а ты все орешь!! Я ос-леп!

Этот ультразвук заставил Светлану Афанасьевну бросить трубку и прийти на помощь валявшемуся на полу сыну.

Глава 25. Загнанный олень

Саундтрек главы: Cranberries " Animal instinct"

Гибкая фигура Эльфийки скользнула в противоположную сторону. Может, это от того, что она нажала Esc для отмены цели, а может просто захотела на время усыпить Андрееву бдительность. Чтобы выяснить, дружественна она или нет, придется навести на нее мышь. Если мышь превратится в кинжал ярко-красного цвета, значит, Ильина на самом деле враждебна и с ней надо держать ухо в остро. А это еще один минусик к карме.

Середина ноября. Dark Dragon как и все первокурсники уже ощущал приближение сессии. Он проходил бесконечный квест в катакомбах универа, населенных всевозможными мобами: безразличными девицами из деканата и кафедр, наглыми старшими преподавателями, которым приходилось сдавать работы, а также уважаемыми профессорами и доцентами, относившимися к касте высших мобов. Во всей этой кутерьме Андрей пытался закрыть долги, пересдать случайные «двойки». Паровозик из мобов как в игре не соберешь, а значит, с каждым придется бороться по отдельности…

Ильина, преследовавшая Шумана подобно персонажу из клана противника, постоянно отвлекала его и в универе, и по вечерам в ICQ. Она будто специально выделывала всевозможные штучки-дрючки для того, чтобы вымотать Андрея, а потом нанести внезапный удар.

andrew 33 : сорри у мну завтра колоток( не до этого

Lele 4 ka : По мну так ты загоняешься))))) Дафай расскажи мне тупую шутку, над которой ты смеялся, но тебе самому стыдно было 😊

Шуман сделал фейспалм в полумраке кухни и ничего не ответил. После этого Эльфийка сменила тактику и начала расспрашивать про колоток, что в переводе со студенческого означает коллоквиум. Пришлось тратить время и рассказывать ей про стремные запросы Аврутова. Иногда Ильина давала дельные советы и делилась полезными материалами, но по большей части общение с ней сводилось к бессмысленному и беспощадному флуду.

Таней смотрел на Шумана волком. В последнее время они толком не разговаривали. Андрей ничего не понимал. По его расчетам Саня уже должен был с легкомысленной Эльфийки переключиться на более глубокую Муравлеву. Однако у его друга по ходу было не одно, а как минимум пара сердец.

«Саня просто лупень! Он что не видит, что я динамлю его Лелечку как могу?!» — обиженно думал Андрей, когда ему в очередной раз пришлось ехать домой одному.

Хорошо хоть можно занять себя бесконечными преобразованиями трехэтажных линейных уравнений в лаконичные записи. Благо, этого добра в их универе еще на сто лет хватит, за всю жизнь не перерешать.