- Рейтинг Литрес:4.6
Полная версия:
Анна Хансен Синдром первокурсника
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Ну как, на ваш взгляд, Софья? Мне кажется, что и не видно совсем, в чем я вашего друга всю дорогу убеждаю. До свадьбы все равно заживет… Но не действует совсем! — пожаловался Гончий, с сожалением глядя на Сашу.
Наклонившись к самому уху Сони, он громким шепотом добавил:
— Софочка, полагаю, вы в данном случае больше подходите на роль утешителя, чем я. Слова, сказанные красивой девушкой, гораздо весомее слов старого бурдюка вроде меня. То, что за руку взяли, прекрасно! А теперь проводите его до аудитории. Вы же все тут знаете! По дороге станьте для него …эм-м-м… музой, женой декабриста. В общем, включите ваши женские ресурсы! Это очень нужно сейчас для нашего университета. И не забудьте: сегодня его зовут Никита.
Соня смущенно кивнула и тихо произнесла:
— Я постараюсь, Михаил Юрьевич.
— Вот и славно, — быстро отозвался Гончаренко. — А теперь, молодые люди, оставляю вас. К одиннадцати часам прошу быть в аудитории 112 на своих местах. Честь имею!
Последняя фраза Гончего заставила Соню улыбнуться, хотя в целом посыл замдекана чрезвычайно смутил ее. Она повернулась к Вересаю и застенчиво улыбнулась ему. Ее беспокоило то, что Саша никак не отреагировал ни на слова замдекана, ни на ее улыбку. Он стоял словно молнией пораженный и не двигался с места.
— Саш, если хочешь, можем пойти и подретушировать фингал, — тихо сказала девушка, заглядывая застывшему парню в глаза. — Времени до начала еще достаточно.
Вересай кивнул, но остался стоять на том же месте. Соня оказалась в затруднительном положении. Что же делать? Необходимо что-то предпринять. Теперь это не только моральный долг перед Вересаевым, но и задача от университета!
Немного подумав, Софья взяла Сашу за ледяную руку и настойчиво потянула за собой в здание Гумки. Вересаев послушно следовал за ней по запутанным темным коридорам университета – эдакому лабиринту Минотавра. В определенный момент он ощутил сильное беспокойство, остановился и спросил у Сони слабым голосом:
— Скажи, пожалуйста, куда мы идем?
Софья обернулась и поразилась паническому выражению лица Александра. Он выглядел так, словно только что в проходе столкнулся с привидением. Его холодная рука в ее теплой ладони еле заметно дрожала. Видимо, она своей неуместной инициативой лишь напугала парня вместо того, чтобы вдохновить и направить, как просил ее Гончаренко.
Соня посмотрела в большие испуганные глаза Вересая и ответила:
— У нас есть два варианта. Мы сейчас можем пойти в туалет в левом крыле, чтобы я помогла тебе подретушировать фингал, как ты просил, а можем сразу двинуться в зал. В любом случае мы будем вовремя. У меня неплохо с навигацией тут.
В ответ Саша еле слышно произнес:
— Тогда, если можно, давай подретушируем. Я взял тот крем.
После этого они продолжили путь по красивым, обитым резными деревянными панелями коридорам Гумки, которые давили на Вересая своим величием. В одном из атриумов, через которые они проходили, на стенах красовались роскошные гобелены, а лестницы, которые вели на другие этажи, были выполнены из темного дерева наподобие дуба. Созерцая по ходу движения всю эту роскошь, Вересай невольно чувствовал себя чужим на предстоящем в этих стенах празднике науки. Его поражало, как Соня легко ориентируется в этих катакомбах и как органично она себя здесь ощущает, в отличие от него.
Наконец, они дошли до женского туалета в дальней части здания. Вересай остановился и вопросительно посмотрел на Соню. Она смущенно улыбнулась и прошептала:
— Извини, другого места, кроме этого, я не придумала. Тут никого не бывает, есть хорошее освещение и большое зеркало.
После этого они зашли в предбанник женского туалета, Соня включила свет и принялась доставать из своей сумочки какие-то большие кисти, салфетки. Саша поправил воротник рубашки и галстук. Он посмотрел на свое отражение в зеркале и остался неудовлетворен, так как пиджак с выпускного был ему очевидно мал в плечах и это бросалось в глаза.
Соня попросила его сесть на неизвестно откуда взявшийся стул и дать ей тот самый загадочный тональник. Вересай машинально достал его из своей сумки и передал одногруппнице. Он чувствовал себя потерянным, потому что ощущал запретность этого места. Это заставляло его поминутно оглядываться по сторонам, словно вот-вот кто-то войдет и пропалит их подозрительную активность в женском туалете. Да, следовало признать, что дурацкая была идея! Он просил помощи Сони с маскировкой фингала, чтобы не нервничать, но из-за того места, где она все это затеяла, он нервничал вдвойне. Но, с другой стороны, где еще они могли этим заниматься, если нужно зеркало?
— Саш, ты не нервничай так. Я быстро управлюсь, — успокаивала его Соня, протирая руки спиртовыми салфетками.
«Хотелось бы верить», — подумал про себя Вересай, но не осмелился произнести это вслух.
После этого Софья взяла его на подбородок и принялась придирчиво осматривать правую половину его лица. Когда их глаза встретились, Саша ощутил странное волнение. Как будто кровь в его теле, застывшая ранее, пришла в бурное движение, отчего руки и ноги моментально согрелись, а в голове закружились мысли и образы.
Пока Соня колдовала над ним, легонько прикасаясь кончиками пальцев то к носу, то к правой щеке, Саша наблюдал за выражением ее лица и движениями рук. Ему нравилось, как она закусывает губу от усердия, как поправляет челку, которая лезет ей в глаза, как хмурится ее переносица. Ее легкие прикосновения казались парню такими сексуальными, возбуждающими, что он боялся не совладать с собой и поцеловать ее в губы.
«Какой он красивый даже с разбитым лицом!» — думала Соня, стараясь бесстрастно и быстро совершать свои манипуляции.
Вблизи она видела все несовершенства внешности Вересаева, например, темные круги под его голубыми глазами, черные точки на носу, небольшой шрам на нижней губе. Но в ее глазах это лишь придавало сидящему перед ней парню очарования.
«Глаза у него безумно выразительные! Почему одеколон, которым он пользуется, так дурманит? Пора заканчивать! Я обещала Саше, что мы успеем к одиннадцати», — подумала Соня, нанося последние штрихи.
— А теперь посмотри, — обратилась она к Вересаю.
Саша нехотя встал и подошел к зеркалу, придирчиво осмотрел себя и поразился тому, что действительно ничего не заметно. Как это возможно? Она просто фея!
Вересай подошел к Соне очень близко. Он намеревался всего лишь поблагодарить ее, но тело само двинулось вперед, сокращая дистанцию между ними. Их лица оказались на одной линии, но очарование момента было нарушено вторжением в помещение технички.
— Ишь, ты погляди! Сексы тут всякие устраивают! Совсем стыд потеряли уже! — проворчала эта чудная круглая женщина, громыхая ведром и шваброй.
Вересай готов был убить эту старую ведьму, но вместо этого сказал:
— Пойдем, Соня.
Девушка засуетилась, забирая свои приспособления. В неловком молчании они покинули женский туалет.
— Куда теперь идти? — спросил Вересаев.
Соня указала направление рукой, и они двинулись в эту сторону. При этом Александр поспешил вернуть статус-кво и взять девушку за руку. Его ладонь уже не была такой холодной, пальцы не дрожали, как отметила про себя Соня. Едва ли ему теперь нужна была ее рука, он мог двигаться и самостоятельно, но ничего против его инициативы она не имела.
Глава 27. Преступление эпохи неолита
Саундтрек главы: Korn " Coming Undone"
Проходя второй раз через атриум, Соня услышала, как кто-то зовет ее по имени, обернулась и увидела свою одноклассницу Лику Бердникову. Они вместе учились в лицейском классе и не особенно дружили. Сейчас Лика училась на юридическом факультете Гумки.
— Сколько лет, сколько зим! Очень рада видеть тебя в наших краях, Соня! — с фальшивым дружелюбием воскликнула Лика, глядя при этом не на свою одноклассницу, а на стоявшего за ее спиной парня.
Соня натянуто улыбнулась и ответила:
— Да, Лика, я тоже очень рада тебя встретить. Ты на конференцию?
— Типа того, — произнесла одноклассница, не спуская глаз с Вересаева. — Скажи, а это что твой парень?
Соня немного смутилась, понимая, что привело к такой интерпретации ее отношений с Вересаевым. Они все еще держались за руки.
— Не совсем, — после небольшой заминки ответила она. — Это Никита с третьего курса. Ему сегодня выступать с докладом на конференции, а мне как знающей внутреннее расположение универа было поручено его проводить до аудитории.
Лика явно не поверила Сониному объяснению, как это часто бывало и в лицейские дни, и бестактно заявила:
— Да ладно скромничать-то! Ты лучше скажи, откуда ты берешь таких классных парней? Помню, в начале десятого класса к школе приходил красивый такой высокий блондин, чтобы разобраться с Лешим. В одиннадцатом мы тебя часто со Стасом видели из экономического. Сейчас уже с симпатичным старшекуром встречаешься! В чем твой секрет?
Соня нутром чувствовала, что Вересаеву подобные откровения о ее прошлом совсем не нравятся, как и приписанный ему статус ее парня. Он выпустил ее руку и смотрел на девушек с явным недовольством.
— Да, в начале десятого класса приезжал Андрей, но он мой друг детства, а не парень, мы с ним с двух лет знакомы. Я попросила его помощи и здорово, что он не отказал, — торопливо говорила Соня. — А со Стасом мы просто на конкурсы вместе ездили.
Ее пассаж предназначался большей частью не Лике, а Вересаеву, который явно на что-то злился. Одноклассница посмотрела на нее как на блаженную и сказала:
— Все понятно. Не буду вас больше задерживать. Пока, Соня!
— Пока, — отозвалась Соня и протянула руку Вересаеву, но он ее жест проигнорировал и молча пошел рядом.
В напряженном молчании они дошли до 112-й аудитории. Соня мысленно ругала одноклассницу, которая подставила ее неуместными догадками по поводу отношений с Вересаевым. Наверное, именно это его так разозлило. Парни не любят, когда им поспешно приписывают романтические отношения с кем-либо по факту совместного времяпровождения.
При входе в аудиторию они столкнулись с Мартынюк, которая должна была руководить группой поддержки Вересаева с плакатом. Увидев их вдвоем, Ангелина двусмысленно улыбнулась и сказала:
— А вот и Саша с Соней! Наконец-то!
Чуть помолчав, она драматичным шепотом добавила:
— Скажите, ребята, вы, пока шли по темным коридорам Гумки, предохранялись?
Соня была обескуражена этим вопросом, но Вересаев ответил за обоих:
— Конечно и всенепременно, Ангелина! Не можем же мы подвести Михаила Юрьевича!
Мартынюк рассмеялась, а потом, взяв Соню за руку, сказала Саше:
— Саша! Ой, прости! Никита… Пиджак поправь. Он тебе явно маловат.
Вересаев обиделся, закусив губу, ответил:
— Он с выпускного. Я в плечах раздался.
Ангелина усмехнулась и дружески хлопнула его по плечу:
— Хорошо, что не в талии! Смотри, Гончаренко ждет тебя вон там! Иди к нему. Соню я забираю, наша группа будет сидеть там. Во время твоего выступления мы развернем плакат, скандировать, конечно, не сможем, но поддержим искренне и изо всех сил!
Саша улыбнулся одними губами (глаза его при этом остались печальными) и произнес:
— Спасибо за поддержку! Я, честно, даже не ожидал.
— Удачи, Никита! — с запинкой на имени сказала Соня. — Все будет хорошо!
Вересай улыбнулся чуть искреннее, но выглядел все таким же печальным.
— Спасибо, Соня! — сказал он и пошел к Гончаренко.
Софья поднялась вместе с Мартынюк на верхние ряды, предназначенные для студентов-зрителей. Она обменялась приветствиями с одногруппниками и похвалила плакат, который они нарисовали после пар. На нем на латыни (во славу Хансен, видимо) было написано с ошибками Veresay, ignosce nobis! coetus tuus, что означало «Вересай, прости нас! твоя группа».
Конференция стартовала в 11.30. Выступления на ней были по большей части скучнейшие. Спикеры перечисляли никому ненужную цифирь, относящуюся к давно канувшим в лету феодальным хозяйствам, долго и нудно рассказывали о происхождении какого-то слова. По наблюдениям Сони частота зевков одногруппников увеличивалась в два раза с каждым следующим выступлением.
Все немного оживились только во время представления исследования студентки Гумки о сексуальных практиках в среде русской интеллигенции начала 20-го века. Соне показалось, что девушка специально произносит сексологические термины с таким придыханием и замирает в ожидании реакции аудитории, которая следовала неизменно. Даже старички-преподаватели в жюри нет-нет, да усмехались в кулак, не говоря уже о студентах-зрителях.
«Дешевый приемчик! Да и ценность самого исследования сомнительна!» — подумала Софья как знаток представляемой темы. — «Ну как можно делать вывод о сексуальных практиках целого социального слоя по откровенным дневникам 5–10 людей?»
После этого выступления ведущий конференции провозгласил:
— А теперь нас ждет, как говорится, continuatio!
Соня усмехнулась. Не в первый раз этот странный ведущий пытался вставить в свою речь латинские словеса. Она не видела никакого смысла в том, чтобы говорить на мертвом языке.
— Вам, amicis, предстоит познакомиться с исследованием студента исторического факультета Педагогического университета Никиты Александровича Обознева «Некоторые аспекты погребальной культуры эпохи неолита на основе данных раскопок поселения около станицы Раздорская». Никита Александрович, quaeso!
Вересай ощутил, что Гончий толкает его в бок. Он успел забыть, что находится тут не в качестве зрителя, как и то, что сегодня он Никита. Александр нехотя поднялся и на ватных ногах направился к трибуне.
«Бедный Саша! Он так ненавидит трупоположение и трупосожжение, а сейчас ему придется с этим выступать, да еще и от чужого имени», — подумала Соня.
Вересай уже толком не понимал, что происходит, старался не думать о том, что все собравшиеся сейчас пристально на него смотрят. Ему оставалось надеяться только на то, что его и в этот раз не подведет навык публичных выступлений. Слишком много эмоций и со знаками «плюс» и «минус» пришлось испытать накануне.
Стоя перед аудиторией, Саша включил привычный в таких ситуациях близорукий режим, когда лица сидевших в зале сливались для него в сплошное пятно и не отвлекали его от заданной роли. Так он делал и когда играл театральную роль, фокусируясь только на партнере по сцене, и когда защищал проектные и исследовательские работы на конкурсах.
Вересай набрал воздуху в легкие и с вдохновением заговорил:
— Знаете ли вы, что сегодня нам с вами предстоит раскрыть убийство, которое произошло несколько тысяч лет тому назад? Но как мы это сделаем? Какие доказательства мы сможем привести, чтобы хотя установить тот факт, что смерть человека, останки которого вы видите сейчас на экране, была насильственной?
По залу пробежала волна удивления, присутствующие уставились на скрюченный человеческий скелет на слайде презентации, как будто вместе с Сашей искали признаки насильственной смерти этого человека.
Глядя на одногруппника, сосредоточенно и эмоционально говорившего с далекой трибуны, Соня трепетала от восторга. Она не могла даже подумать, что банальную археологическую находку можно представить как первую точку расследования. Это было настолько круто, что ей даже не верилось!
Вересай перечислил цель, задачи и методы исследования и перешел к обещанной детективщине, которую с нетерпением ожидали не только студенты-зрители, но и преподаватели, сидевшие в зале и в жюри. Среди них Соня увидела Тугаринова из ПГУ и Дорофееву.
— Вы, конечно, заметили, что умерший лежит в странной позе. Он похоронен лицом вниз, а руки его сложены за спиной. Какие ассоциации это у вас вызывает? Выглядит так, будто у него были связаны руки. Еще один аргумент в пользу того, что смерть этого мужчины была насильственной. Согласитесь, что не так часто мы падаем лицом вниз на дно канавы с завязанными руками! Так что история эта потенциально ужасная…
После этого Вересаев увлеченно рассказывал о том, как археология порой разрушает идеальные представления о жизни, которую вели древние люди. В качестве примера он привел данные с раскопок захоронений в Тальхайме (Германия), где были обнаружены останки 34 человек, восемнадцати взрослых и шестнадцати детей, погибших насильственной смертью. Эти люди были атакованы, убиты (некоторые – ударами в спину), а потом «заботливо» уложены в могилу с погребальными дарами.
«Он сам подобрал эти факты! В первоначальном исследовании их не было, только описание одинокой могилы», — подумала потрясенная речью Александра Софья.
— Среди убитых преобладали подростки одиннадцати лет, которые воспринимались в то время как взрослые члены племени, — после этого шокирующего факта Вересаев выдержал паузу, дав девушкам в зале поахать, и продолжил: — вернемся к нашему делу. Сколько лет нашей предполагаемой жертве? Результаты исследования гласят, что ему было шестнадцать примерно, как мне.
Саша осекся. Он совсем забыл, что ему как третьекурснику Обозневу должно быть двадцать. Но слушателям было плевать на мелкую неточность: они готовы были внимать его монологу дальше.
— Результаты исследования ДНК говорят нам о том, что этот человек не приходится родственником жителям поселения. Он чужак! Взрослый чужак в неолитическом поселении. Кем он мог быть? Пленником? — продолжал расследование Вересай. — А теперь обратимся к результатам исследования его костей. Следов погрызов животных нет, следовательно, тело умершего не валялось непогребенным. Нет и предсмертных травм, характерных для ситуации, когда жертва оказывает сопротивление: обороняется или пытается бежать. Обращаем внимание и на предметы, положенные в могилу. Начинает напрашиваться вывод о том, что нашего чужака принесли в жертву вместе с этими дарами. Он, к превеликому сожалению, не сопротивлялся.
«Боже, как возбуждает его голос и манера аргументировать! Однозначно, я – сапиосексуал», — вертелось в голове у пораженной в самое сердце Софьи.
Никто из сидевших рядом одногруппников даже подумать не мог, какого рода фантазии носятся в голове этой тихони. Даже когда уверенный голос Вересаева смолк и на пост заступил следующий спикер, Соня продолжила мечтать о нем. Она не раз слышала Сашины ответы на семинарах, наслаждалась интеллектуальным троллингом в его исполнении. Однако никогда раньше он не казался ей таким прекрасным и желанным, как в тот момент, когда стоял на кафедре Гуманитарного университета в светло-голубом пиджаке, еле налезавшем на его плечи.
— Сонька-а-а, сейчас уже результаты готовятся объявлять! — ворвалась в Софьины мысли Мартынюк. — Наш Вересайчик всех уделал! Ему стопудово первое место дадут!
— Какие места? Это же конференция! — с авторитетным видом заявила Запольская.
Она по Сониным наблюдениям была неглупа, но редко проявляла это на парах.
Мартынюк фыркнула:
— Стала бы я говорить не зная! Мне Гончий сказал, что места будут и некое поощрение от спонсоров.
Святослав Медяк присвистнул. Другие парни тоже выглядели несколько опешившими.
— Конечно! У нас же все, в том числе и конкурсы, строится по принципу «добро пожаловать отсюда!», — с горечью заметил Родион Звонарев. — Ты ни за что о них не узнаешь, а если и узнаешь, то будет уже поздно!
— Даже если он победит, он сделает это от имени Обознева, а не от своего, — отрезала Соня.
Ее фраза поставила жирную точку в завязавшейся было дискуссии. Тем временем жюри заканчивало обсуждение итогов конференции. Можно было предположить это, судя по тому, как усердно его члены инструктируют бестолкового ведущего. Наверное, все боялись, что он имена участников перепутает и расстроит партона.
— Внимание! Мы готовы объявить итоги конференции Homo novus. Члены жюри благодарят участников за iter historicum…
Пафосный ведущий еще долго с апломбом рассуждал о торжестве науки и приводил всевозможные цитаты из античных авторов. Соня не раз поймала его на неправильном произношении латинских слов. Все участники конференции были единодушны в том, что ему как конферансье из булгаковского Варьете пора оторвать голову.
Когда из студенческой части зала последовали реплики вроде «короче, Склихасовский!» и «сколько можно уже!», дурак-ведущий перестал тянуть резину и перешел, наконец, к главному.
— Но, как говорится: Labores gigunt hanores! Вы понимаете, что я намекаю на почести для умнейших из умных!.. Ита-а-ак… Первое место в нашей конференции занимает Александра Зазымина, историко-филологический факультет ГГУ. Прекрасное исследование сексуальных практик России начала 20-го века!
Коллективный вздох разочарования был испущен историками из ПГУ. Несмотря ни на что, они желали победы своему Вересаю. Особенно огорчилась Ангелина, у которой даже плакат из рук выпал.
«А я не удивлена, что чествовать будут эту дуреху! Просто знаю Гумку с ее неолиберализмом», — с печалью подумала Софья, глядя на широкие плечи Вересая.
Он беспокойно ерзал рядом с Гончим. Его выступление было во сто крат интереснее, но он не упомянул ни один сексологический термин и не был студентом ГГУ.
— А второе место..хм-м.. по нумерации, а не по значению получает Никита Обознев, исторический факультет ПГУ…
— Да-а-а-а!!! — орали историки, заглушая велеречивые комплименты дуро-ведущего. — Вересай, ура-а-а!!
Громогласные и бедно одетые, они сильно выделялись на фоне облаченных в брендовые шмотки манерных студентов ГГУ. Но Соня была счастлива. Если бы она не пролетела в Гумку и МГУ, она бы никто не узнала, как это здорово быть частью сплоченной группы. А еще она радовалась за Сашу. Он получил то, что заслуживает.
— Но это еще не все! — продолжал интриговать ведущий после объявления третьего места.
— Что же еще? Есть еще четвертое место? — иронично поинтересовался Родион.
— Участники, занявшие призовые места, удостоятся, так сказать, hanores от нашего учредителя! Domina Александра и dominus Никита… хм-м… получат по 75 тысяч рублей. Это тот случай, когда быть вторым не хуже, чем быть первым! Браво! Magnificus Тимофей получит 50 тысяч рублей. Gratulationes нашим победителям: двум рыцарям и даме науки! Виват!
«Еще бы здоровые чеки на сцену вынесли», — с насмешкой подумала Софья.
Она представляла, какая драма сейчас творится в душе подставного Никиты.
«Твою мать! Что же мне так не везет! И кем я проклят?! За что?!» — промелькнуло в голове у Вересая, сидевшего рядом с потиравшим руки замдекана.
Гончий вынудил Александра подняться и подойти к членам жюри, которые, пожали ему руку и забросали вопросами. Особенно старалась Дорофеева. Она была самая говорливая.
— Сонь, спустись-ка к Гончему. Он зовет, — позвал Чернокниж, с недавних верный паж замдекана.
Отстукивая каблуками при спуске с галерки, Соня гадала, зачем она понадобилась Юрьевичу. Главным героем сегодня был Вересаев, а не она.
— Софьюшка, тут коллеги из ГГУ собрались вас вместе с Обозневым перевести к себе на бюджет. А я говорю, что не отдадим, — сахарным голосом обратился к ней Гончаренко.
Соня смущенно посмотрела на замдекана и пожала плечами. Она не знала, что и сказать на такое. Потом она общалась с Дорофеевой и с Фурцевым, который вел в лицее историю отечественной культуры. В это время подоспели одногруппники.
— Саша, да ты у нас герой! — на всю аудиторию грянула Мартынюк, подходя к Вересаю.
Она поняла, что сказала, лишь минуту спустя. Ее неловкое «ой!» уже не могло спасти ситуацию. Напряглись все: историки, Гончаренко и его коллеги-преподы из ГГУ, но больше всех сам несчастный Александр.
— Я немного не пойму… Вы же, кажется, Никита? — недоверчиво переспросила Дорофеева, внимательно разглядывая Вересая.
— Конечно, его зовут Никита, как в том фильме… Правда, там это… ее зовут Никита! Ну да Бог с ней, с этой Никитой! — бессвязно трындел Гончаренко, размахивая руками как курица. — А Саша — это его… Муравьева, подскажите, как это у вас зовется?
— Никнейм, — напряженно выдала Соня, не отрывавшая глаз от Вересаева, который, по ее предположениям, был близок к обмороку.
— Да, точно! Ах уж этот ваш сленг!
Вересай тоже смотрел на Соню. Его лицо было бледным, а щеки пылали как у снегиря. Когда подозрения немного улеглись и преподы полностью переключились друг на друга, Соня решилась, наконец, заговорить с Вересаем.
— Знаешь, я считаю, что ты необыкновенно выступил, — начала она. — Ты был словно лидер языческого культа.
— Серьезно? — спросил Саша, который вдруг почувствовал себя свободнее. Сравнения Сони всегда зачаровывали его.
— Да, как будто ты стоял в центре капища, — Соня кивнула на кафедру, — и пробуждал древние силы.
— Спасибо за твою помощь и приезд сюда. Я ценю это.
Не успел он сказать это, как к ним подошла Лика Бердникова. Она сидела на первом ряду и, судя по всему, уловила все перипетии событий.
