Анн Кō Грехи небожителей

Чистый и взбодрившийся, он высушил волосы горячим воздухом из шумного рожка. С трудом расчесал их найденной в шкафу щёткой и разделил на пряди.

Над нарядом пришлось немало потрудиться: Змай не должен был догадаться, что текстиль и декор из его «чертога» пошли на новое одеяние и заколку-гуань. При этом Юань Лун отдавал себе отчёт: облачаться вычурно не стоит, но и представать рядовым просителем тоже не подобает. Лучше явить собой загадку.

Из тёмно-зелёного плюшевого покрывала он наколдовал безрукавный халат, из кремового постельного белья – нижние одежды, из коврика – пояс-фартук. Заколку-гуань сотворил из медного светильника, украсив её бусинами из тёмного стекла, прежде служившего пепельницей.

Юань Лун скрутил пряди и собрал в пучок. Перевязь бежевой ленты скрыл медной заколкой. Облачившись, он придирчиво оглядел себя. Из зеркала на него смотрел сынок низкорангового чиновника, явно недоедающий из-за того, что досточтимый папаша спускает жалование в весёлом доме. Но лучше так, чем явиться к Праматери всех змей в лохмотьях. Старое одеяние он преобразовал в простыню и укрыл ею постель.

Из того, с чем он переступил порог «Змаева Чертога», неизменной осталась только шпилька-меч со следом пламенной сущности. Юань Лун долго избегал смотреть в её сторону. Теперь же, завершив приготовления, нерешительно взял шпильку в руки.

Какая обжигающе холодная…

«Больше у меня ничего нет, – оправдывался он. — Разве что нефритовые кости…»

Но это сокровище он отдать не мог.

Юань Лун спрятал шпильку на груди.

Наконец явился Змай, пригласил отзавтракать на террасе. По пути он то и дело поглядывал на одеяния Юань Луна, а тот изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид.

— Брат мой нынче краше солнца, – елейно произнёс Змай уже наверху и бросил шутку своим девицам: — Смотрите, как бы этот обольститель не похитил ваши сердца!

Жар прилил к щекам Юань Луна, кончики ушей загорелись.

«Неужели заметил? Или просто потешается?»

Змай выглядел совершенно довольным собой, будто происходящее искренне его забавляло.

Хозяин «чертога» продолжал выказывать любезность: предложил печёные яблоки, маринованный редис и салаты из речной травы. Остальные гости угощались беззубками и рыбой, жареной на углях.

Юань Лун к еде не притронулся – кусок не лез в горло.

Змай налил ему вина из одуванчиков. Видать, решил, что причина плохого аппетита – похмелье. Отказаться было уже неприлично.

В полдень обитатели «Змаева Чертога» сошли на берег и двинулись вверх по склону. Девы-вилы в лёгких одеждах – местные феи, как объяснил Змай, – порхали среди полевых трав словно бабочки и стрекозы. Они собирали цветы и на ходу плели венки. Молодцы неторопливо шагали следом, напевая дружным хором. Одни несли кувшины, источавшие запах ракии, – Юань Лун держался от них подальше, иначе его начинало мутить; другие тащили корзины с дарами для Праматери к грядущему солнцестоянию.

Вскоре всё шествие достигло рощи.

Юань Лун заметил выступающее из почвы мшистое каменное кольцо. Корни деревьев оплетали древнюю кладку, будто пытались утащить её под землю. Возле этих руин Змай велел сделать привал.

— Что это такое? – поинтересовался Юань Лун.

— Верхушка башни, – ответил Змай. — Десять веков тому назад здесь сошла сель и накрыла крепость. Люди покинули это место. Спустя пятьсот лет Праматерь всех змей путешествовала по Дунаю, заприметила его осталась здесь.

— Так, где же она? Под землёй? – Юань Лун с изумлением разглядывал попираемую корнями стену.

Змай усмехнулся:

— Впереди будет ещё одна башня. С тайным входом. Туда мы и спустимся на закате. А сейчас самое время порезвиться с сёстрами. Может, тебя чем-нибудь ещё украсят.

Он поймал одну из вил, игриво отобрал у неё венок и, смеясь, возложил Юань Луну на голову.

Тот настороженно замер.

От венка тянуло нагретыми на солнце душистыми травами. Дикий горошек спадал на лоб и щекотал кожу.

Юань Лун понятия не имел, что означал подобный жест у местных существ.

Шутку?

Благословение?

Или же цветами украшали жертву перед возведением на алтарь?

Он поднял руку к венку, но тут же остановился. Заметил, вилы одаривали венками и других молодых людей. Некоторым доставалось даже по два.

Снять украшение сейчас означало бы нарушить некий неписаный обычай, смысла которого Юань Лун не понимал. Поэтому он лишь опустил руки и сделал вид, будто принимает происходящее как должное.

— Вот и славно! – воскликнул Змай.

Он поднялся на выступающую верхушку башни и крикнул: — Друзья мои, айда на поляну!

Вила, у которой он отобрал венок, тут же подхватила Юань Луна под локоть.

— Идём!

— Куда? – он было упёрся.

— Веселиться, конечно!

Не дав возразить, она потянула его за руку вслед за остальными.

Они вышли на просторную поляну. Там, среди лисохвоста и лютиков, вилы и молодцы взялись за руки и закружились в хороводе. Затянули песнь на разные голоса.

Поначалу Юань Лун держался в стороне. Наблюдал за кружением. Участники праздника разрывали круг, ныряли под поднятые руки и вновь соединялись. Они сталкивались, смеялись, перебрасывались шутками, а потом неожиданно разбили строй и затеяли новую игру.

— Чего стоишь деревом? – окликнула его та самая вила. — Давай с нами!

И, прежде чем он успел придумать отговорку, схватила за руку и втянула в игру.

Юань Лун едва не споткнулся.

Раздался смех. К его удивлению, не издевательский и не злорадный.

Его удержали от падения, хлопнули по плечу.

— Давай, брат, с нами! В ручеёк! – подбадривали со всех сторон.

Он встал рядом со своей вилой, позади остальных. Настороженно наблюдал, пытаясь понять правила. Игра оказалась простой: как только тебя разлучали с партнёршей, нужно было выбрать себе новую пару. Если выбор был дружеским – целовали в щёку, если возлюбленную – в губы. После этого такая парочка отделялась от ручейка и сбегала в чащу.

Юань Лун про себя молился Небу, чтобы его не выбрали, и поначалу их пару милосердно пропускали. Но тут вмешался Змай, уведя у него вилу. Юань Лун прошёл в конец ручейка и двинулся по течению, под аркой поднятых рук.

«Этим девицам веры нет. Очаруют и утащат в чащу…»

«Кого же выбрать?»

В смятении Юань Лун схватил за руку какого-то парня. Тот изумлённо вскинул брови. Все дружно захохотали.

— Брат, ты точно понял смысл игры? – спросил его избранник.

Юань Лун дернул плечами.

— Братайтесь уже! – кричали им из ручейка. – Только в губы не целуй!

Они лишь слегка соприкоснулись щеками. Уже через миг всеобщее внимание переключилось на новую парочку, а об оплошности Юань Луна позабыли. Игра вошла в привычное русло.

Его выбрала чернобровая вила, потом другая. Приходилось выбирать и ему. Поначалу он робел, но никто не пытался его околдовать. Всё происходило легко, играючи. Юань Лун и сам не заметил, как начал улыбаться.

Он больше не искал тайного смысла в жестах, не настораживался от брошенных на него взглядов. Не гадал о замыслах Змая и не думал о скорой встрече с Праматерью. Он почти позабыл о шпильке, спрятанной на груди, и лишь раз проверил, на месте ли она.

В следующей игре он уже сам вызвался водить и, с завязанными глазами, с азартом гонялся за вилами, пытаясь поймать хоть одну.

Тревоги отступили. Словно ему позволили ненадолго забыть, кто он такой и почему здесь оказался. В этот короткий миг беззаботности он был почти счастлив.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, песни затихли и игры прекратились.

Кто-то отправился готовить подношения.

Кто-то вернулся из чащи со своей парой и теперь с лёгкой тоской приводил себя в порядок.

Кто-то просто отдыхал на траве.

Юань Лун присел на поваленное дерево. Коснулся колоска лисохвоста. Волшебная безмятежность рассеивалась, а ему так хотелось удержать её хотя бы мгновение.

— Ну что, брат? – Змай пристроился рядом. — Как тебе среди наших?

«Наших?» – Юань Лун поднял брови, поглядывая на вил и молодцев.

Странный народ. Беспечный и шумный. Совершенно непохожий на тех, среди кого он прожил большую часть жизни. Их простота в обращении, отсутствие ритуалов и чёткой иерархии приводили его в замешательство и в то же время располагали. Никто не осуждал его за чувства и порывы, которым он понемногу начал давать волю.

Он улыбнулся Змаю, не находя правильных слов для выражения своих переживаний.

— То ли ещё будет! – подбодрил Змай. — Впереди большой праздник – летнее солнцестояние! Непременно возьмём тебя с собой!

На закате они вернулись к крепости. Каждый разобрал свою долю подношений. Юань Луну вручили кувшин с ракией.

— Пора, – объявил Змай.

Свита двинулась вслед за ним вдоль стены.

Впереди и впрямь оказалась башня. Из холма торчали её руины. Между камней виднелся узкий проход, едва различимый под ежевикой.

Первыми вошли Змай и молодцы, запалили факелы. Следом двинулись вилы и Юань Лун.

Внутри стоял терпкий запах сырой земли. Воздух здесь был влажным и холодным. Покатый спуск уводил в глубь подземелья. В свете факелов Юань Лун различил стены, покрытые сетью корней. Каменная кладка поблёскивала влагой. Кое-где по ней стекала вода. Почва под ногами была мягкой, мшистой. Иногда попадались мелкие камушки – хрустели под ногой.

Юань Лун крепче сжал кувшин. Глиняное горлышко скользило под ладонями. Веселье, случившиеся наверху, теперь казалось далёким сном. Лица его спутников стали серьёзными, почти торжественными. В эхе шагов и гуле факелов Юань Луну слышалось нечто зловещее.

Наконец коридор вывел их в подземный зал. Это место напоминало храмовый павильон. Каменные колонны подпирали свод, намертво оплетённый корнями.

Посреди зала лежала длинная каменная плита. Не то стол, не то древний алтарь.

Подле него ожидала женщина.

Юань Лун сперва принял её за статую: она стояла неподвижно. Сизые волосы были уложены в причёску из тугих кос. Мшистые одежды спадали с плеч до самого пола. Ни морщинки – кожа как монолит. И всё же лицо её не выглядело молодым.

Она открыла мутные, белёсы глаза, и все тут же склонились перед ней.

Змай приблизился первым. Не произнося ни слова, он возложил дары на жертвенник. Затем опустился на колени и коснулся губами её руки. Она приложила ладонь к его челу и что-то пробормотала. Змай поблагодарил и отступил.

Его примеру последовали остальные. Каждый по очереди оставлял подношение и склонял голову. С кем-то Праматерь беседовала долго, кого-то даже не удостаивала прикосновением.

Юань Лун внимательно наблюдал за происходящим и, чем дольше смотрел на Праматерь, тем сильнее его пробирала дрожь. Подобное он испытывал лишь при встречах с отцом и Небесным Владыкой.

Вся Змаева свита прошла. Остался один Юань Лун. Он перехватил кувшин и осторожно выступил вперёд. Напрягся, сдерживая волнение: этот дар приготовил не он, и древняя сущность наверняка это поймёт.

Он поставил кувшин на алтарный стол. Опустился на колени и почтительно склонил голову.

Праматерь подняла его подбородок и всмотрелась в лицо. Глядя в незрячие глаза, Юань Лун занемел. Дух Шэнь перестал ему подчиняться, затрепетал. Пришло ясное осознание: от Праматери ничего не удастся скрыть. Она всех видит насквозь.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем Праматерь медленно подняла руку и едва заметно шевельнула пальцами.

Шорох шагов – и тишина.

— Встань, – разлетелся по залу низкий голос Праматери.

Юань Лун поднялся, быстро огляделся: вокруг никого. Только они двое.

Праматерь неторопливо обогнула алтарный стол.

— Откуда ты такой взялся, мальчик? – спросила она мягко, почти насмешливо.

— Потомок драконов из Небесных Сфер посмел побеспокоить вас. Имя недостойного – Юань Лун, – представился он, стараясь говорить ровно, с достоинством, несмотря на трепет под рёбрами.

— Вот как! – она растянула губы в подобии улыбки. — Из Прави и без небесных даров?

Юань Лун поколебался на миг и протянул шпильку, моля Небо, чтобы след огненной сущности не угас. Это было всё, что он мог предложить в надежде заслужить её благосклонность.

Праматерь взглянула на шпильку так, словно ей преподнесли случайный сучок, подобранный у дороги. Она всё же приняла подношение, не спеша ощупала и тихо усмехнулась.

— Вот кто наделал шума в Великой Топи.

Юань Лун склонился ещё ниже:

— Если сей недостойный причинил неприятности, прошу милостивейше простить. Не по своему почину здесь оказался.

Она хмыкнула, отложила шпильку на алтарный камень и отвлеклась на другие дары.

Юань Лун не смел заговорить вновь. Он ждал, когда Праматерь сама нарушит молчание, но она со скучающим видом перебирала амулеты, сплетённые из ивовой коры и выделанной кожи.

Отбросив их, Праматерь перешла к жемчужницам. Её длань скользила по раковинам, пока не остановилась на одной. Праматерь раскрыла её и извлекла оттуда белую перламутровую жемчужину, похожую на фасолину.

— Неправильная форма, – пробормотала она. — Это к хаосу...

Затем перевала взгляд на Юань Луна:

— А ты, мальчик, свою потерял, не так ли?

«Её украли!» – бессильная злость кольнула Юань Луна, но произнести эти слова вслух он не смог, словно кто-то удержал его за язык. Он лишь быстро кивнул.

— Есть в мире вещи, которые вернуть нельзя, и есть те, которые можно, – отстранённо произнесла Праматерь.

Юань Лун неотрывно смотрел на жемчужину, которую она перекатывала в костлявых пальцах.

— Вижу, очень уж ты жаждешь получить свою назад, – произнесла она, пряча драгоценность в кулаке.

— Разве это возможно?

— Оказался бы ты здесь, будь оно иначе? – Праматерь усмехнулась, вернула жемчужину в раковину и закрыла её.

Юань Лун невольно дотронулся до ребра. Раны после небесной кары затянулись, но кости всё ещё болели. Порой – так остро, что он готов был вынуть их добровольно.

Он понял: она его дразнит. Ждёт, когда он спросит, как заполучить жемчужину обратно, и потребует что-то взамен. Огненная сущность, похоже, её нисколько не заинтересовала. Чем же тогда подкупить?

Он прибегнул к грубой лести и попросил совета, как взрастить новую жемчужину.

— Сия забава для тех, кому отпущен долгий срок, – вымолвила Праматерь. – А у тебя, мой мальчик, времени почти не осталось.

У Юань Луна по хребту пробежали мурашки.

«Как не осталось?»

Праматерь взяла рачью клешню и указала на те места, куда его поразила молния во время небесной кары, куда впились твари Великой Топи.

Юань Лун отшатнулся.

Быть этого не может…

Он всё ещё способен творить магию, достаточно силён, чтобы обращаться драконом. Но он начал чувствовать усталость, увечья заживали всё хуже, а нефритовые кости…пошли трещинами.

Юань Лун коснулся ладонью лба и ощутил испарину.

«Поди, теперь и запахи источаю, как смертный…»

Праматерь бросила клешню на стол и отвернулась. Погладила пузатый глиняный кувшин, сорвала с висевшей на горлышке связки дольку сушенного яблока. Надкусила. Гость как будто перестал её занимать.

Юань Лун, напротив, жадно ловил каждое движение. Ждать ли от неё помощи? Навряд ли… Какая ей выгода? Он, слабый и никчёмный, всего лишь эпизод в её вечной жизни. И предложить ему нечего, кроме нефритовых костей…

Припрятанная до поры небесная мантия ему не принадлежала. Если он отдаст её, то уподобится вору, осквернит небесный артефакт, и мантия лишится своих магических свойств. Этим он только разгневает и Небеса, и Праматерь.

Он почти сник, когда Праматерь вновь взяла шпильку и провела пальцем по клинку. На мгновение металл озарился тёплым светом.

— Ваши судьбы связаны. Знаешь об этом? – произнесла она вкрадчиво.

Юань Лун подавил надсадный вздох. Да, он уже догадался.

— Приведи её с собой на солнцестояние. В Джаволя Варош, – Праматерь вложила шпильку ему в ладонь. – Может, и увидишь того, кто держит жемчужину.

Юань Лун сжал шпильку. Рёбра меча впились в кожу, но не ранили. Сам он одеревенел. Не мог ни слова вымолвить, ни даже кивнуть.

От него словно и не ждали ответа. Праматерь махнула рукой, и незримые потоки вынесли Юань Луна из зала.

Он оказался в тёмном подземелье. Факелы уже погасли. Запах сырости обрёл тлетворный оттенок. Юань Лун ступал медленно, водя рукой перед собой.

«Что ждёт меня в посмертии? Такая же тьма?»

Он наткнулся на стену, но, дотронувшись до скользких корней, тотчас отдёрнул руку. Прекрасный склеп, чтоб быть в нём похороненным.

Некоторые низвергнутые божества древности становились земными царями. Их чествовали при жизни и погребали с достоинством.

Но…с чего бы ему этим утешиться?

Юань Лун яростно рванул коренья – те не поддались, только мелкие камни осыпались из кладки.

Внутри всё клокотало. Ещё миг – и он непроизвольно обратится драконом, разнесёт этот узкий проход.

Кто…?

Кто та тварь, что тайно удерживает его бессмертие и божественную силу? Почему Небеса попускают такую подлость?

Он с трудом удержал себя в человеческом облике. Перевёл дух.

Как славно, что спутники Змая ушли вперёд. Как славно, что никто не видит его сейчас!

Юань Лун добрёл до конца тоннеля.

Снаружи поджидал Змай.

— Долго ты, – сказал он с лёгкой завистью. – Узнал, что хотел?

— Вполне, – уклончиво ответил Юань Лун и отвернулся. Беззаботный вид названного брата нестерпимо его раздражал.

Вдвоём они проследовали в «Змаев Чертог» тем же путём, каким пришли. Через луг, где днём резвились вилы. Теперь здесь не было ни души. Лишь лютики, брошенные венки да истоптанный лисохвост.

Юань Лун ускорил шаг. Видеть свидетельство ещё недавней беспечной радости оказалось невыносимо. Как он позволил себе отвлечься на подобные пустяки?