Андрей Гросс Его Рабыня

Звук тяжёлых шагов затих, за ним последовал скрип и стук массивной двери. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями и прерывистым дыханием других девушек.

Долгое время никто не произносил ни слова. Я лежала, прижавшись щекой к скамье, и слушала, как вокруг меня стонут другие рабыни. Воздух был пропитан запахом секса и пота, и я слышала, как время от времени жидкость капала на каменный пол под нами.

Наконец тишину нарушил неуверенный шёпот. Слова были по-французски, слишком тихие и быстрые, чтобы я могла их разобрать. Я напряглась, пытаясь уловить смысл, но слова были за пределами моего ограниченного понимания повседневной речи моих сверстников. Во мне закипело разочарование. Мне нужно было понять, установить связь с другими девочками, которые разделили со мной этот странный, пугающий опыт.

Собравшись с духом, я откашлялась и заговорила на своём ломаном французском, который преподавали в колледже. «Пожалуйста, говорите медленнее и чётче. Я плохо понимаю».

На мгновение воцарилась ошеломлённая тишина. Затем раздался резкий от гнева голос Кристины. Она говорила по-английски с сильным акцентом, но гораздо более плавно, чем я могла бы говорить по-французски. «Ты! Ты смеешь говорить с нами? Ты, которая явно знакома с нашим похитителем?»

Я вздрогнул от яда в её голосе. — Нет, я…

— Не ври! — выпалила Кристина, переходя на английский, словно чтобы пристыдить меня. — Мы все видели, как он на тебя смотрел, как с тобой разговаривал. Ты с ними заодно, да? Ты полюбому их… сообщница!

От её обвинений у меня на глаза навернулись слёзы. «Нет, это неправда! Клянусь вам… я не…»

— Кристина, прекрати! — вмешался другой голос — более мягкий, нежный. Амели. Она говорила по-французски медленно. — Будь добрее. Разве ты не видишь, что она так же напугана, как и мы?

Я услышала, как Кристина усмехнулась, но замолчала. Снова раздался голос Амели, на этот раз медленнее и чётче. «Мы обсуждали викингов, Мария. Их связь с этим… этим безумием».

— Мерси, Амели, — с благодарностью сказала я. — Я… я не понимаю, что происходит. Пожалуйста, скажи мне, что ты хотела сказать.

Голос Амели звучал задумчиво, когда она объясняла: «Мы говорили о нормандском наследии викингов. Как это может быть с этим связано».

Эти слова задели во мне какую-то струнку, напомнив о каком-то полузабытом уроке. «Наследие викингов?» — повторил я, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты знаний, всплывающие в моей голове.

Снова раздался голос Кристины, полный презрения. Она снова заговорила на своём английском с сильным акцентом, ещё более явно насмехаясь над моим непониманием из-за того, как медленно она произносила слова. «Это читается в названии, невежественная американка. Норман. Норт-мен. Вас что, ничему не учат в ваших американских школах?»
Я почувствовала, как мои щёки покраснели от смущения, но Амели снова заговорила, прежде чем я успела ответить. «Норманны изначально были датскими викингами, — терпеливо объяснила она. — Они разграбили Париж, напали на город Шартр. В конце концов, в 911 году Карл Простой отдал им земли, которые стали Нормандией, чтобы остановить их набеги».

Пока Амели говорила, в моей голове начали складываться кусочки мозаики. Лекции Алена о скандинавской культуре, древний корабль, к которому мы были привязаны, разговоры о рабах и Одине… По моей спине пробежал холодок, когда мне в голову пришла ужасающая мысль.

— Вы думаете… — нерешительно начал я, — вы думаете, что они занимаются этим… веками? Похищают девушек и… и… ну, вы понимаете…?

— Трахаться с ними? — спросила Кристина, словно возмущаясь тем, что я не могу произнести это слово или, может быть, не знаю его по-французски.

— Но, — возразил я, потрясённый догадкой, — им бы это не сошло с рук, не так ли? Не в течение столетий. Кто-нибудь бы заметил, остановил их.

Кристина резко рассмеялась. Когда она заговорила снова, её английский стал ещё более нарочитым, каждое слово сочилось презрением к моей очевидной наивности.

— Нет, если только они не очень могущественны, — сказала она. — Мы все девушки из буржуазии, но они сделали так, чтобы всё выглядело так, будто мы утонули и нас унесло в море. Для этого им нужно контролировать правительство, по крайней мере в этом департаменте.

От её слов у меня по спине пробежал холодок. Я вспомнила сотрудника университета, которого узнала среди наших похитителей. Насколько глубоко заходил этот заговор? Сколько людей было вовлечено в этот… этот культ?

— Но ведь кто-нибудь обязательно заметит, — слабо возразила я. — Наши семьи, наши друзья…

— Подумай об этом, — резко бросила Кристина, снова переходя на французский. К моему облегчению, я поняла её, теперь, когда у меня был контекст для её слов. — Сколько девушек пропадает каждый год? Сколько тел так и не находят? Было бы легко инсценировать нашу смерть, обставить всё как трагический несчастный случай.

Как бы мне ни хотелось это отрицать, я знала, что она права. Кусочки продолжали складываться в картину, слишком пугающую, чтобы её даже обдумывать. Я подумала о своей ситуации — я студентка по обмену, далеко от дома. Сколько времени потребуется, чтобы кто-то понял, что я действительно пропала, а не просто не выхожу на связь?

— Но почему? — мягкий голос Амели прервал мои сумбурные мысли. — Зачем все это? Почему имено мы?

— Власть, — мрачно сказала Кристина. — Контроль. Те же причины, по которым мужчины всегда стремились доминировать над женщинами.

Я содрогнулась, вспомнив, как Ален смотрел на меня, с каким собственническим блеском в глазах он заявлял о своих правах на меня. В этом взгляде было что-то древнее, что-то, говорившее о многовековых традициях и ритуалах.

— И… и всё, что связано с сексом, — нерешительно сказала я, краснея. — Это тоже часть этого, верно?

— Конечно, — ответила Кристина с горечью в голосе. — Что может быть лучше для утверждения власти, чем контроль над нашими телами, над нашими удовольствиями?

Я неловко заёрзала на скамейке, остро ощущая боль между ног, липкое свидетельство моего собственного нежелательного возбуждения. Меня охватил стыд, когда я вспомнила, как моё тело реагировало на прикосновения Алена, как я умоляла о большем, даже когда мой разум в ужасе отшатывался.

— Но это нечто большее, — задумчиво произнесла Амели. — Ты видела резьбу на стенах? Ритуалы, песнопения… Дело не только в сексе. Дело в… в…

— Сила, — закончил я за неё, осознавая происходящее. — Они верят, что подключаются к какой-то древней силе.

— Совершенно верно, — согласилась Амели. — Мужская сила. Как будто… как будто они хранят верность старым обычаям, старым богам, чтобы их мужественность не угасала, как это происходит во многих других местах.

К своему огорчению, я услышала в голосе Амели восхищение. Я нахмурилась, пытаясь понять, как к этому относиться, учитывая, что такое же чувство, казалось, таилось и во мне, глубоко внутри, в моём сердце и теле.

— Фу, — сказала Кристина. — Ты ещё хуже чем Амели.

Другая девушка, та, что стояла рядом с Кристиной, заговорила. Может, дто была Софи? Да, и она принадлежала воину по имени Аксель, я помню.

— Не притворяйся, что тебе было не так же хорошо, как остальным, Кристина, — сказала она с тихим напором, от которого у меня расширились глаза. — За своё неповиновение ты получишь только взбучку от своего господина.

АЛЕН

В банном зале эхом разносились шутливые хвастовства моих братьев-викингов. Гордость наполняла мою грудь при виде смеси воинственного превосходства — даже высокомерия — и нежности к их новым постельным рабыням.

Из большого бассейна с солёной водой поднимался пар, когда мы погружались в его тёплые объятия, расслабляя мышцы после бурного занятия любовью на нашей новой кровати. Запах морской соли наполнял воздух, навевая мысли о долгих путешествиях по бурным морям.

— Клянусь бородой Одина, ты слышал, какие звуки издавала моя маленькая Амели? — хвастался Хенрик, и его голос перекрывал тихий плеск воды. — Должно быть, она думала, что я разорву её пополам, когда впервые вошёл в неё, но к концу она уже умоляла меня не останавливатся!

Вокруг бассейна раздался смех — хор низких мужских голосов, наслаждающихся нашим общим завоеванием. Я улыбнулся, вспомнив сладкие стоны моей Мария, когда я овладел её девственным телом. Её рыжие волосы сверкали, как огонь, в свете факелов, а бледная кожа покраснела от возбуждения, которое было вызвано не только страхом.

— А что с твоей Кристиной, Эрик? — спросил я, поворачиваясь к своему брату-щитоносцу. — Смерила ли она свой дерзкий нрав?

Эрик ухмыльнулся по-волчьи и ответил: «О, сначала она притворялась, что сопротивляется, и ругалась на своём прекрасном французском. Но когда я трахнул её во второй раз, она стонала моё имя, как молитву».

Зал наполнился новым смехом, добродушными насмешками и шутками. Мы передавали друг другу рога с медовухой, поднимая тосты за наш успех и за благословение Одина.

Когда первоначальное волнение улеглось, мы заговорили о предстоящем метафорическом путешествии. После завершения ритуала очищения мы вскоре должны были вернуться к нашим рабыням, чтобы приступить к следующему этапу их обучения.

— Не могу дождаться, когда почувствую эти мягкие губы на своём члене, — задумчиво произнёс Аксель, его глаза затуманились от вожделения. — Рот Софи словно создан для того, чтобы сосать член.

По группе прокатился одобрительный ропот. Я кивнул, представляя полные, пухлые губки Марии и воображая, как они будут выглядеть, обхватывая мою мужскую плоть.

— Помните, братья, — предупредил я, и мой голос приобрёл властные нотки лидера, — дело не только в нашем удовольствии. Мы должны научить их не только доставлять удовольствие, но и мыслить так, как мы хотим: именно их разум, а не только тело, отправит их в рай.

Остальные мужчины торжественно кивнули, понимая всю тяжесть нашей ответственности. Мы не просто использовали киски, рты и — когда пришло время — задницы наших новых рабынь. Эти интимные действия, при всей их непристойности, представляли собой древнюю традицию, которая превращала молодых женщин, привязанных нами к скамьям для гребцов, в нечто гораздо большее.

Я почувствовал, как мой член напрягся при этой мысли, представляя, как у Марии слезятся глаза, когда она пытается принять меня во всей красе. Да, я бы хорошо её обучил, превратил в искусную любовницу — и, как я надеялся, и в нечто большее.

Когда мы выбрались из бассейна, и вода стекала по нашим мускулистым телам, я заметил слабое красное свечение в дальнем углу купального зала. Я нахмурился, поняв, что это сигнальная лампочка на нашей единственной уступке современным технологиям здесь, в ритуальных пещерах, — панели управления, которая соединяла наше древнейшее святилище с внешним миром.

— Братья, — позвал я, и мой голос эхом отразился от каменных стен. — Продолжайте готовиться. Мне нужно кое-что сделать.

Они кивнули, демонстрируя понимание важности моей наследственной роли лидера. Я зашагал по влажному полу, оставляя за собой мокрые следы. Подойдя к панели управления, я почувствовал, как у меня засосало под ложечкой. Мы редко получали сообщения по этому каналу — он предназначался только для экстренных случаев.

Я ввёл код доступа, и экран ожил. Мои глаза расширились, когда я увидел источник оповещения: «Северная группа». Наши предполагаемые союзники в корпоративном мире, хотя я всегда с подозрением относился к их истинным мотивам.

Сообщение было коротким, но содержательным:

Срочно: обнаружена крупная строительная площадка Преторианской гвардии вблизи Полярного круга. Возможная угроза нашим общим интересам. Требуется немедленное обсуждение.

Я нахмурился, проведя рукой по влажным волосам. Преторианская гвардия долгое время была для нас бельмом на глазу, их псевдоримская идеология противоречила нашим скандинавским традициям, из-за чего порой было трудно собирать необходимую информацию, не раскрывая себя. Однако нам удавалось скрываться от них, даже когда они работали против наших союзников. Что они могли планировать, что привлекло бы внимание «Северной группы»?

Я оглянулся на своих братьев, которые всё ещё смеялись и готовились к следующему этапу нашего ритуала. Они заслужили эту ночь триумфа, этот праздник наших древних обычаев. Но долг звал меня, и я, как их лидер, не мог его игнорировать.

Тяжело вздохнув, я напечатал краткий ответ:

Принято к сведению. Мы свяжемся с вами в течение двадцати четырех часов для обсуждения.

Я выключил терминал, и в голове у меня уже проносились возможные варианты. Что бы ни задумала Преторианская гвардия, это не сулило ничего хорошего Сынам Одина. В ближайшие дни нам нужно будет действовать осторожно.

Однако на данный момент я отодвинул эти заботы на задний план. Сегодняшний вечер был посвящён тому, чтобы подчинить себе наших рабынь, продолжить традиции, которые поддерживали нас на протяжении более тысячи лет. Завтрашний день принесёт свои испытания.

Я повернулся к своим братьям, натянув на лицо улыбку. «Идёмте, — позвал я. — Нас ждут новые рабыни. Давайте покажем им, каково это — служить Сынам Одина».

* * *

Уважаемые читатели, пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора! Книга написана полностью, буду выкладывать проду через день!