Тысячелетний путь литературы

Анатолий .Юрьевич Козлов
Тысячелетний путь литературы

I. На благодатной почве

1.

Да, пора – «начяти старыми словесы» и разобраться, действительно ли русская литература имеет свои отличительные особенности, помимо самого языка, и в чём принципиально они заключаются, какие духовно-нравственные ценности составляют её основу и что происходило с ними на протяжении истории литературы?

Почему, говоря о духовно-нравственных ценностях, речь прежде всего идёт о литературе? Думается, потому, что она является главным носителем этих ценностей, а чтение родной литературы, её лучших, высокодуховных образцов – является спасительным как для отдельного человека, так и для России, в целом. Целительным не только для душ людей, но и для науки и для экономики. Кстати, следующую книгу нужно будет посвятить русской экономике, её особенностям – не только климатическим, но и отношению русского человека к потреблению, накоплению и торговле. Однако вернёмся к литературе.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906–1999) в своей книге «Развитие7 русской литературы X-XVII веков» говорит о национальном характере любой литературы вообще и отмечает особенности исторического пути литературы, развивающиеся взаимоотношения с действительностью, меняющееся положение литературы в обществе. Тем не менее, говорит он и о национальном своеобразии литературы, выделяя постоянные признаки содержания и формы, отличающие её от других национальных литератур: неизменные идеи, настроения, эмоциональный строй, моральные качества. Вне всякого сомнения, русская литература имеет свои индивидуальные особенности, заключающиеся в её духовной направленности, в стремлении постичь высшую правду.

Попытки сформулировать цели и задачи литературы возникали и возникают постоянно, по крайней мере, вопросы: «Кто виноват?» или «Что делать?» – задаёт себе не один начинающий, исполненный честолюбивых замыслов и желающий докопаться до истины литератор. В наше бурно протекающее «революционное» время вопрос этот стоит как никогда остро, и дискуссии по этому поводу отнимают порой значительно больше энергии и здоровья, чем сама литературная деятельность непосредственно. Современная литература буквально захлёбывается в бесчисленных попытках поисков новых средств выражения, что само по себе закономерно и неоспоримо, если бы эти попытки не переходили в посягательства на пересмотр вечных ценностей, то есть основ и фундамента человеческого существования. Именно поэтому и возникает желание показать в простой и ясной форме позицию русской литературы с момента её появления с точки зрения официальной исторической науки, то есть с конца X – начала XI веков с тем, чтобы объяснить, откуда она черпала вдохновение. Тем самым хочется ещё раз напомнить, что Русская литература высочайшего духовного уровня возникла, вопреки расхожему мнению, не в XIX и даже не в XVII веке, а намного раньше. Франсуа Лесур в своей работе, посвящённой Д. С. Лихачёву, писал: «… Русская литература, предшествующая литературе XVII века, известна очень мало… Этот пробел – если не в фактах, то в нашем знании – не следует, по правде говоря, вменять в вину только западным читателям. Российскому читателю до недавнего времени было свойственно такое же безразличие… Русская литература XIX века, достижения которой получили широчайшее признание, порой кажется возникшей из ничего, и в то же время уже с XVII века она оказывается полностью готовой к тому, чтобы занять своё место рядом с западными литературами, опыт которых насчитывал к тому времени несколько столетий…».

Вот что говорит об этом сам академик Д. Лихачёв: «… число грамотного населения во всех слоях общества в XI-XVII вв. вовсе не было столь малым, как это представлялось в XIX в. Открытие берестяных грамот отчетливо продемонстрировало наличие грамотных крестьян, грамотных ремесленников, не говоря уже о грамотных купцах и боярах. Что духовенство было в основном грамотным, сомневаться не приходится. Степень грамотности населения зависит от уровня его благосостояния».

Удивительно, но порождённый советской эпохой миф о том, что вся Русская литература вышла из сказок бабушки Арины Родионовны – няни А. С. Пушкина, до сих пор многими воспринимается как историческая реальность. Можно допустить, что не без помощи этой доброй русской женщины вырос наш великий поэт и прозаик. Общение с русской крестьянкой, возможно, и сделало Пушкина истинно русским душой, научило понимать Россию, которую критическим «умом не понять», а можно только почувствовать духовно. Однако зачем же умалять заслуги Александра Сергеевича, его энциклопедические знания древнерусской литературы, жития Русских святых, святоотеческой литературы? Литературы, созданной не дилетантами, а как сказали бы нынче, специалистами, образованными не только с точки зрения филологии, но достигшими вершин духовного развития. Важно помнить, что, так же, как к писанию икон допускались только самые достойные, подготовленные не только технически, но прежде всего, нравственно, так и к написанию текстов подходили с внутренним трепетом, со страхом Божиим, с постом и молитвою, с особым благословением, с осознанием высочайшей ответственности за каждое слово. Всё образование древней Руси (как и в средневековой Европе) сосредотачивалось в лоне церкви и исходило оттуда. Монастыри были центром просвещения. Именно потому этот восьмисотлетний(!) период в эпоху борьбы с религией был откинут в сторону и заменён мифом о незначительности древней литературы, о её несущественном влиянии на Русскую литературу XIX и последующих веков, о её значении только для специалистов. Но «культуру, если это подлинная культура, нельзя отбросить без потерь для дальнейшего её развития… Честный взгляд на поколения, воспитанные на основе христианской морали, соединённой с общинными народными обычаями, позволяет говорить не о худших человеческих качествах – доброте, способности к самопожертвованию ради ближнего и Отечества, совестливости, милосердии, кротости, правдивости». («Духовный смысл русской культуры» 2006, А. А. Корольков) Именно благодаря Православию – его существующей системе духовно-нравственных ценностей и возможно было не только само появление таких величин Русской литературы, как А. Пушкин, М. Лермонтов и т.д., но и феномена раннего развития их творчества. Православная духовность способствовала раннему духовному созреванию и формированию личности, потому что дети с малых лет учили и читали молитвы, изучая и познавая родной язык таким, на каком говорили их деды и прадеды.

Стоит ли говорить о том, сколь высоким и изящным, но точным и одухотворённым языком написаны молитвы, какие чувства и помыслы они воспитывают с детства. Дети очень рано усваивали устойчивую четкую и ясную систему духовно-нравственных ценностей и твердо знали, что можно делать, а чего нельзя. Нынче – в XXI веке не каждый современный взрослый человек знает определенно: что такое – хорошо и что такое – плохо. Не случайно в наше время современные дети вовсе не спешат перенимать от своих бабушек культуру и образование. Скорее, можно наблюдать обратный процесс. Сегодня нет языковой связи поколений.

Думаю, то, что наше изобразительное искусство и наша литература до эпохи Петра Великого принципиально отличались от западных образцов, не даёт повода говорить об их отсталости, неразвитости и примитивизме, поскольку мы говорим, напоминаю, о развитии, имея в виду духовную составляющую. Тем не менее, даже подразумевая приёмы и технику, древнерусское искусство нельзя считать примитивом .

Взять, к примеру, такие шедевры, как: «Слово о полку Игореве», «Поучение» Владимира Мономаха, «Моление» Даниила Заточника. Их просто нельзя сравнивать с европейской литературой, используя привычные критерии потому, что для их оценки требуются принципиально иные подходы. Если только с аналогичными по жанру вроде «Диоптры» – сочинением византийского монаха XI века Филиппа Монотропа («Пустынника»)8. Более того, при действительно профессиональном подходе сравнение может оказаться не в пользу западного искусства. Произведения древнерусской литературы во многом носят поучительный и назидательный характер – передачи духовного опыта, практического руководства – особенно в духовной сфере. Но при этом они не лишены вдохновенной поэтичности, образности, изящности, лёгкости слога. Вот отрывок из «Слова о полку Игореве» (в переводе на современный язык): «О Боян, соловей старого времени! Вот когда бы ты, соловей, эти полки щекотом своим воспел, скача словом по древу мысли, умом летая под облаками, свивая славу давнего и нынешнего времени, волком рыща по тропе Трояновой через поля на горы! Так бы тогда пелась слава Игорю, Олегову внуку: «Не буря соколов занесла через поля широкие, галок стаи летят к Дону великому». Или так зачалась бы она, вещий Боян, внук Велесов: «Кони ржут за Сулою, звенит слава в Киеве. Трубы трубят в Новегороде, стоят стяги в Путивле»«. При всём несовершенстве литературных приёмов того времени и способов передачи событий мы не можем не восхититься лиричностью и напевностью стиля, сочностью и точностью образов и, что особенно ценно, ясностью мысли, а также существованием различных стилей. Может ли современная поэзия в большинстве своём хотя бы приблизиться к этому? Предвижу – найдутся «знатоки» и возразят, что история происхождения «Слова» весьма туманна – ни даты точной, ни авторства. Любители докопаться до «истины» возразят, что и авторов, возможно, несколько. Однако как мы увидим дальше, ко многим произведениям на исторические темы, авторство которых известно доподлинно, можно предъявить не меньшие «претензии», особенно что касается толкования, интерпретации и подлинности событий.

 

Последние исследования писателя-историка Алексея Ивановича Умнова-Денисова говорят о более ранних версиях происхождения «Слова». Вот что он пишет об обнаруженном им одном из произведений: «СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЯ, (ОЛЕГА) ВЕЩЕГО, ПАСЫНКА СТЮРЛАУГА ЛЮБИМОГО ВНУКА, ДИРА ПЛЕМЯННИКА».

«В 1875 году, в Румынии, во время возведения хозяйственных построек для монастыря, построенного в 17-м веке на месте древнего Ведического капища, было обнаружено около четырёхсот золотых пластин с древними письменами. Они получили название Сантии Даков. Румынский король Карл I приказал переплавить большую часть этих пластин, чтобы пополнить свою пустую казну. Перед переплавкой он приказал сделать точные свинцовые копии переплавляемых золотых пластин-страниц. Благодаря этому, до наших дней дошли не только избежавшие переплавки золотые пластины, но и свинцовые копии переплавленных. В настоящее время из четырёхсот пластин для изучения доступны порядка ста, мной дешифровано 50 табличек. Свыше 300 штук мне недоступны. Таблички хранятся в различных румынских музеях и спецхранах. При дешифровке выяснилось, что язык текстов славянского извода близок к древнерусскому.

Капище, которому принадлежали золотые пластины, это Трансильванское головное капище Балканских славян, обитавших в провинциях Мезия, Норик и др., осуществлявшее духовную власть во всех областях славян. Время деятельности капища от V в. до н.э. до IX в. н.э. Таблички содержат историческую хронику от времён царствования бога Рамы. Представлен додинастический Египет, раздел походов племён Ариев, строительные циркуляры, т.н. «Мадарского всадника», известного архитектурного памятника в Болгарии. Литературный памятник, о котором пойдёт речь, стоит особняком, это пока единичный случай.

Изложим своими словами перевод пластины, поскольку в подстрочном переводе он труден для понимания. Перед нами предстаёт Слово о полку Игореве, но не Игоря Святославовича XI в. которое мы хорошо знаем, а «Слово о полку Игореве Олега Вещего пасынка..», это произведение IX в. По древнеславянски текст звучит так: «Оущащ а полуку Иехориоу Оущии поиниу». Как видим, язык произведения архаичен «юз – «Оу» – ещё не перешёл в звук «в». Первое слово звучащее, как «оущащ» это более позднее «вещащ»-вещать-вещаю, что переводиться, как вещать, говорить слово, отсюда и термин «оущии» – это вещий, стало быть речь о князе Олеге Вещем. Итак, памятник «Слова» датирован. В нем имеются записи, что он записан повелением Болгарского царя Михаила-Бориса, принявшего христианство около 865г. Пластинка является первым листом золотой книги и анонсом будущего сказания. На данной табличке-листе много графики. Изображён герой сказания, начиная от малолетнего Игоря. Здесь же изображение хана болгарского Михаила-Бориса, и Венды, матери князя Игоря и Дира, и другие. Текст не выдержан построчно и располагается, как параллельно, так и вертикально. Отсюда, и прочтение может быть по желанию сказителя.

Письмо произведения не соблюдает никаких грамматических правил, резко отличается в этом плане от Килилло-Мефодьевской письменной традиции. Как раз об этом говорит и черноризец Храбр в своём произведении «О письменах». В плане знаков это письмо относится к прото-кириллице с некоторыми отклонениями.

Но вернёмся к содержанию. Кроме того, что мы узнаём из первой строки, что это слово о полку Игоря Олега Вещего пасынка, узнаём далее, что это сказание составлено по типу древнейшего волхования Гизскому. Стало быть, авторы произведения сразу определяют связь древних славян с древним Египтом, ибо Гиза – это древнейшая область в Египте, она же долина фараонов. Составлено же произведение троянцами. Земля Трояни, в «Приникании» (А. И. Умнов-Денисов. Приникание. М., 2010) – это один из эпитетов древней Руси. Отсюда вывод, что произведение о Полку Игореве Олега Вещего пасынка, записанное во времена первого болгарского царства, это древнерусское произведение. Одним из авторов этого произведения является также и Олег Вещий. Узнаём, что он потомок самого Аттилы, царя гуннов. Олег также сотрапезник скандинавского царя Олова, героя скандинавских саг. Повествование в основном идёт от имени малолетнего князя Игоря, он внук датского конунга Стюрлауга Трудолюбивого и племянник князя Дира. У Дира есть сестра Венда, а её мать, стало быть, бабушка по материнской линии князя Игоря-Нерусса. Отец же Игоря Витал Налетатель, что близко по значению к князю Вадиму Храброму. Все вышеперечисленные персонажи являются потомками народа Атлантов, в тексте дословно «Отлосо», стало быть, другая транскрипция атлантов-атласы. Называются так же предки героев повествования, это – Моде, прародитель народа Гуннов и Моравит, основатель государства Моравия, жившего на рубеже V-VI вв. Хану болгарскому Михаилу-Борису этот род является своим и бывал часто и заботливо к нему призываем, как входящие в правящий дом Болгарии. Далее авторы слова углубляются ещё более в родословную князя Игоря: говорится, что мать его является внучкой болгарского хана Крума III. Термин звучит, как «Урити хрм» – это диалектная передача термина-числителя «третий», как урити, встречаемый и в наше время в южных говорах славян. Термин «хрм» чередование «х»-»к» не вызывает сложности. Здесь можно прочесть этот термин и как «Крум» и как «Корым». Хан Корым или Крум уже до описываемых событий давал военную помощь с области Мёзия русам.

Подтверждение этому мы находим в «Приникании» – там говорится, что около 840 г. у Ладожан была война с соседними племенами Литов, в результате город Ладога был сожжён, а русы изгнаны с этой территории. Тогда русы обратились за помощью к болгарскому хану Круму III и тот дал им войско во главе со своим сыном Будимом, который является отцом княгини Венды и князя Дира, стало быть, он является и дедом Игоря по материнской линии.

Далее авторы углубляются в седую древность, доходя до времён египетских. Строка номер 10 звучит так: «С Лепого, он ещё Крит, по вывесившейся выведены». Здесь называется остров Крит и его же протославянское название «Лепий» что означает «красивый-прекрасный», но и термин «Крит» в переводе с латыни имеет тоже значение «красивый». Это надо понимать так, что пращуры Игоря Старого в глубокой древности вышли с острова Крит или Лепия из-за «вывесившийся». Что это за «вывеска» такая? Об этом говорится в «Приникании». Около 1440 г. до н.э. над островом Крит случилась космическая катастрофа, в результате, значительная часть острова погибла. Этот факт в истории известен. Население, оставшееся в живых, остров покинуло, в их числе были и племена Ариев – протославян. Далее авторы сообщают, что некогда предки протославян проживали в древнем Египте, занимали крепость Нехен, это среднее течение реки Нила, и были изгнаны из Египта с появлением Хаповцев. Хаппи – это верховный бог древних египтян. Здесь речь идёт о междоусобной религиозной войне древних протославян на территории Египта, поскольку они, как утверждают авторы, равные нильцам, т.е. египтянам.

Обосновывается родство князя Игоря с иранским народом через римского Императора Маврикия. Известно, что одна из его жён была потомком персидского царя Дария. И, самое главное сообщение – из-за чего вспыхнул государственный переворот в Новгороде в 862 г. Когда образовалась государство Русь в начале IX в., племена, её образовавшие, приняли концепцию мирного существования, т.е. не грабить соседние племена. Но не все племена это положение соблюдали, в частности, племена литов, у которых гетманом был князь Бус. Ограбленные бусовцами не оставались в долгу и наносили ответные удары по всей Руси. (Наводили поганых на землю русскую) Тогда Новгородское правительство издало указ снести оборонительные стены этим племенам и засыпать рвы. Пусть сами страдают от своих «подвигов». Что и было исполнено. «Варягам» это не понравилось, и они подняли восстание с целью отстранить Вадима от власти. Этой междоусобицей воспользовался Дир и нанёс уже свой удар по Новгороду. Вмешались в конфликт и другие заинтересованные военные силы. Здесь предстаёт истинная роль Рюрика. Этот князь был предводителем варяжских дружин, занимающихся несением военной службы по найму. Князь Рюрик был приглашён новгородцами для разделения враждующих сторон, когда одна часть населения Новгородской республики встала за свергнутого Игоря, вторая – поддержала это свержение.

Когда князь Вадим Храбрый погиб, власть автоматически осталась за Рюриком, устраивающим всех. Венда с Игорем бежала на остров Рюген. В борьбу за возвращение трона Игорю вмешивается Олег Вещий, призывая на свою сторону готского короля Лотаря, войска из Паннонии и румуньё, т.е племена даков. Воинскую силу Олегу Вещему даёт и Дания. Но не бескорыстно, плата за помощь – это вхождение Новгорода в состав Дании, в тексте дословно «..смешаться с галлами, быть (им) дочерним народом» с главенством Новгорода. В табличке озвучиваются обязательства перед племенами гетов – приходить сражаться за них, когда зовут. В Мёзии и Моравии обязанностью руссов становится служба на заставах.

Фабула произведения заключается в том, чтобы поднять болгарские племена на борьбу с князем Диром, потому что мать князя Игоря болгарка Венда, дочь хана Будима, сына хана болгарского Крума III-го. Стало быть, князь Игорь по материнской линии болгарин. Отсюда вывод: ликвидация болгарской династии на Руси – это удар и по Болгарии. Итак, перед нами литературное произведение древней Руси IX в, рассказывающее о событиях в Новгороде 862 г. и последствиях его. Обнаруженный литературный памятник является национальным достоянием России» (фрагмент предоставлен А. Умновым-Денисовым).

Таким образом, происхождение «Слова» имеет ещё дохристианские корни. Когда мы пытаемся «дешифровать» одну из версий «Слово о полку Игореве», то, естественно, сталкиваемся с множеством толкований текста, рассчитанного автором на то, что читателю известны основные мотивы, возникшие в предшествующих произведениях, и тесно соединившего в себе, как минимум, несколько исторических периодов, сплетённых воедино «две» Руси – Русь языческую и Русь христианскую. Причём ранние тексты представляют не меньшую литературную и художественную ценность, что говорит о высоком уровне литературы предшествующих периодов. Поэтому считаем целесообразным смотреть на литературные тексты как на законченные произведения и читать то, что в них написано, а всё остальное оставить в области предположений.

Возьмём другой пример: митрополит Киевский Илларион (1051–1054) «Слово о законе и благодати»: «Так и совершилось. Ибо вера благодатная простёрлась по всей земле и достигла нашего народа русского. И езеро закона пресохло. Евангельский источник, исполнившись воды и покрыв всю землю, разлился и до наших пределов. И вот уже со всеми христианами и мы славим Святую Троицу, а Иудея молчит; Христос прославляется, а иудеи проклинаются; язычники приведены, а иудеи отринуты. Как говорил пророк Малахия от лица Господа Саваофа: нет благоволения Моего к сынам Израилевым, и жертвы от рук их не прииму, ибо от востока же и запада славится имя Мое среди язков и на всяком месте имени Моему приносится фимиам, ибо велико имя Мое между народами. И Давид: “Вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе”. И ещё: “Господи, Г о с п о д ь наш, как величественно имя Твое по всей земле” «И уже не идолопоклонниками зовёмся, но христианами, не без упования ещё живущими, но уповающими на жизнь вечную. И уже не капища сатанинские воздвигаем, но церкви Христовы созидаем; уже не друг друга бесам закалаем, но Христос за нас закалаем, закалаем и раздробляем в Жертву Богу и Отцу. И уже не как прежде, жертвенную кровь вкушая, погибаем, но, пречистую Кровь Христову вкушая, спасаемся» (перевод А. И. Юрченко).

Вот такие слова Владимира Мономаха весьма поучительны: «Ибо как Василий учил, собрав юношей: иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово господне: «Еде и питью быть без шума великого, при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, без лукавства беседуя, а побольше разуметь; не свирепствовать словом, не хулить в беседе, не много смеяться, стыдиться старших, с непутевыми женщинами не беседовать, и избегать их, глаза держа книзу, а душу ввысь, .... Если кто из вас может другим принести пользу, от Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насладится».

 

«Больного посетите. Праху мертвеца поклонитесь, ибо все мы смертны. Не проходите мимо человека, не обратившись к нему с приветом и добрым словом. Жен своих любите, но не давайте жене власти над собою. Леность – мать всех пороков. Не ленись ни на что доброе, а особенно не будьте ленивы к церкви. Да не застанет вас солнце в постели. Узрев солнце, прославьте Бога и садитесь думать с дружиною, или судить людей, или поезжайте на охоту» Владимир Всеволодович Мономах (1053–1125) «Поучение детям».

«Моление Даниила Заточника» и «Слово Даниила Заточника» (XII или XIII в.): «Вострубим, как в златокованные трубы, во все силы ума своего, и заиграем в серебряные органы гордости своею мудростью. Восстань, слава моя, восстань в псалтыри и в гуслях.…Как пчела, припадая к разным цветам, собирает мед в соты, так и я по многим книгам собирал сладость слов и смысл их собрал, как в мех воды морские». «Коли пожрет синица орла, коли камение восплывет по воде, коли свиния почнет на белку лаяти, тогда безуный уму научится». «Хорошая жена – венец мужу своему и беспечалие, а злая жена – горе лютое… Червь дерево точит, а злая жена… дом своего мужа истощает… Злая жена всю жизнь своего мужа погубит». «Девица губит красоту свою блудом, а мужчина мужество – воровством». «Как псам и свиньям не надо злата и серебра, так глупому – мудрых слов».

Какая удивительная поэтичность слога в этих словах! Какой сложный художественный язык, но при этом удивительная точность и понятность восприятия не только интеллектуального, но духовного, образного. Как мудро и точно, и приводит в порядок ум. А написано почти тысячу лет назад, и почти девятьсот лет было практическим руководством к действию, а не просто изящной словесностью. Но разве теперь устарели эти истины хоть на секунду? Разве в наше время не следует трезво осознавать действительность?

«Корни творчества Пушкина, Державина, Толстого, Некрасова, Горького и многих, многих великих и малых русских писателей не случайно восходят к древнейшим слоям русской литературы»,пишет Д. С. Лихачёв.

Нельзя, конечно же, не вспомнить, как часть литературного наследия – русские народные эпические песни – былины. Сам термин «былины» не народного, а литературного происхождения. Об этом замечательно написано в книге «Русская симфония» митрополита Иоанна Снычева. Тут только надо заметить, что отношение к этому жанру порой является пренебрежительным как к «дохристианскому», «языческому», «мало» литературному, «примитивному», «несовершенному» – что, дескать, может сочинить простой «малограмотный» народ? Позволим себе не согласиться с этой точкой зрения. Во-первых – большинство былинных сюжетов посвящены Илие Муромцу. Преподобный Илия Муромец почитается на Руси как святой и его мощи находятся в Киево-Печерском монастыре. А это говорит о том, что в большинстве своем сюжеты былин об Илие Муромце – это духовная переработка библейских сюжетов. Для примера возьмём отрывок из книги митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна Снычева (1927–1995) «Русская симфония» (1995): «Сюжетом, в котором явственно отражена мысль о харизматической преемственности богатырства, является сюжет былины об Илье и Святогоре, которая называется еще «Смерть Святогора». Происхождение образа Святогора очень сложно, и вряд ли может быть однозначно определено. Любопытно, однако, что в нем есть черты сходства со святым великомучеником и Победоносцем Георгием. Содержание былины следующее: Святогор и Илья находят гроб. Для Ильи гроб велик, а Святогору как раз. Он ложится в гроб, крышка закрывается, и открыть ее Илья не может, как ни старается. Святогор остается в гробу, а силу свою передает Илье.

Как только не пытались объяснить появление этого сюжета! Его истоки искали в египетских мифах об Озирисе и даже в повествованиях Талмуда о Моисее и Аароне. В действительности дело гораздо проще и «православнее».

В своем послании к Галатам апостол Павел говорит: «Я умер для закона (имеется в виду закон фарисейского иудейства), чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу…»….

Заключаясь, как в гробу, в себе самом, оставшись наедине с совестью, этим обличителем и судией грехов наших, монах трезвенно, сосредоточенно и благоговейно рассматривает себя – все ли в нем приведено в соответствие с требованиями Заповедей Божиих?». Можно пояснить еще доходчивее – прощание Руси христианской с Русью языческой – навсегда. Передача, как эстафеты русской богатырской силы. Также символичны имена: имя Святогор – языческое, имя Илья – христианское.

Почти полное отсутствие в русской литературе громких имён, так же, как и в древнерусской живописи (совсем немного дошло до наших дней) говорит лишь о нашем современном представлении искусства как индивидуального, личного, воспитанного на самовыражении отдельных гениев. И если неизвестен нам автор (авторы) «Слова о полку Игореве», то это, скорее всего, лишь следствие нашей национальной традиции. И яркий тому пример – собор Покрова Богородицы в Москве, известный более, как Собор Василия Блаженного, построенный в 1552 году в честь победы войск Ивана Грозного в войне за покорение Казанского и Астраханского ханства. В самом центре Москвы, на Красной площади, стоит один из самых ярких и знаменитых памятников древнерусской архитектуры. Но имя архитектора мы не можем назвать наверняка до сих пор и довольствуемся лишь легендами. И это не безалаберность и не наплевательство а, скорее всего, исконная русская привычка трудиться во славу Божию. Потому, что для православного мышления земная слава – прах и тлен по сравнению с жизнью вечной, дарованной после смерти.

Далее речь пойдёт только о национальных особенностях нашей литературы, отличии её от западной без какой либо качественной оценки, которую дать, в конце концов, подчёркиваю, и невозможно, и не нужно. Это разные явления по своей природе.

Основной задачей Русской литературы, целью её существования были поиски истины. Но поиски не в смысле – в чём состоит истина, не истины как таковой, а пути к истине, оно же поиск правды, оно же смысла жизни «…благодати и истине, в Иисусе Христе явившихся…» («Слово о законе и благодати» Илариона – киевского митрополита).

Другими словами это можно назвать вечным решением проблемы борьбы добра со злом. Попутно решался вопрос что есть добро, и что есть зло? То есть, в конечном счёте – что такое «хорошо», и что такое «плохо»? Что полезно человеку – с духовной точки зрения, с точки зрения морали и нравственности, а что нет. Что полезно душе человеческой, в первую очередь – для сохранения её чистоты, а главное – для её спасения.

Отсюда ещё для раннего периода русской литературы характерны – жанры «поучение», «наставление» и т. д. Вплоть до XXI века, русская литература занималась разоблачением зла, идущего в ногу со временем, маскируемого соответственно эпохе всё более хитроумными декорациями, и утверждала извечные основы добра, прописные истины, преподнося их нередко в новой форме, но с неизменной сутью-содержанием.

7Термин Д.С. Лихачёва. Предлагается понимать как «развитие» нового качества литературы – христианства.
8«Душезри́тельное зерца́ло» (др.-греч. «Διόπτρα» – зеркало) – Основу сочинения составляет разговор Души-госпожи и служанки-Плоти.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru