Ana Levaski Алгоритм любви

Ника сглотнула, хотела все-таки задать свой вопрос, но покачала головой. Заставила себя улыбнуться:

— Ты зовешь меня на свидание?

Илья громко хохотнул:

— Почти. С Егором.

— Да, я поняла. Ты мог не спрашивать. Все мое время на ближайшие полгода ваше.

— Ну, не так жестко, конечно. Но, было бы очень хорошо, если бы ты хотела прийти. Желательно, в хорошем настроении. Служба безопасности подстрахует, если что.

— Илья, я приду. Спасибо, что спросил. — После небольшой паузы добавила, — И за заботу тоже.

— Хорошо, тогда машина будет у тебя в половине пятого.

— Угу.

Громов отключился. Ника подошла к штативу, настроила объектив на фото в стиле «романтично пью кофе и думаю о нем». Сделала три кадра. Передвинула штатив. Еще два. Наконец-то получилось что-то нормальное. Секунду подумала перед публикацией, отметила неактивную страницу Егора, добавив сердце. Ее собственное этот момент сжалось. «хилый уродец, спотыкающийся и падающий на каждом шагу».

Ника глотнула остывающий кофе, прибрала разбросанные листья протеи. В голове снова тишина. Мысль о том, что Илья предложил приставить к ней охрану приятно согревала изнутри. Ника мелко задрожала, вспоминая тот день. Она лукавила, когда говорила, что все в порядке. И сейчас пыталась отогнать отголоски липкой паники и удушливости, появившееся от одной только мысли.

Телефон звякнул спасительным уведомлением. Капелька пота, стекающая по внезапно похолодевшей спине, мгновенно высохла.

— Ты дома, девочка. Все нормально. «Соберись», — сказала сама себе. Бросила взгляд на вазу, где последние пару недель стояла ее новая подруга, но вспомнила, что та в шкафу.

Взяла телефон в руки, который приветливо отозвался загоревшимся экраном. Бросила взгляд на строку уведомлений и замерла. Чашка, которую она держала в руке, едва не выпала. Кофе выплеснулся на пальцы, капал на ноги в бежевых махровых носках.

* e . chernov опубликовал ваш пост в сторис*

Ника тупо уставилась в экран. Моргнула. Еще раз. Оповещение не исчезало. Нажала на него. И правда. Егор опубликовал ее фото в сторис. Без подписи.

+1, +2, +1, +3, +5 Увеличивались ее подписки. Это, казалось, длилось нескончаемо. Зажмурилась на секунду. Снова открыла ту самую сторис. Сделала скрин. Нахмурилась.

— Мудак.

Намеренно оставила телефон на столе.

— Нет, ну, мог бы хоть поинтересоваться. Хотя зачем? Я ж тут насрано! — прошла в ванную, доставала баночки с уходовой косметикой из тумбочки, с силой опуская их на раковину, — Можно же было спросить, как лучше выложить? Когда? Какую подпись сделать? — фаянс предупредительно звенел под стеклянными баночками, но Ника этого как будто не слышала. — Нет, давайте сделаем бесполезную сторис, которая пройдет мимо. И теперь придет не тысяча, а сто подписчиков. А виновата буду я.

Собрала волосы, нанесла увлажняющую маску на все лицо. Оперлась на раковину, приблизившись к зеркалу почти вплотную.

— Постоянно приходится работать с идиотами, — выдохнула. Прикрыла глаза.

Маска подсыхала, отдавая коже все питательные вещества. Ника продолжала смотреть своему отражению в глаза.

— Ладно. Выложил и выложил. Кого это вообще волнует? — желудок протестующе свернулся в клубок.

Мерседес Егора подъехал, как всегда, без опозданий. Ника выбежала из подъезда, путаясь в подоле длинного платья. Едва не упала у самой двери. Это уже начинает входить в привычку.

Машина подъехала к галерее буквально за десять минут. Ника даже не успела закончить переписку с Катей, когда почувствовала, как они остановились. Водитель не вышел из машины, чтоб открыть дверь. Ника удивленно нахмурилась. Нащупала свой черный клатч на кожаном сидении, ухватилась за ручку, но дверь резко потянули с другой стороны. Она почти вывалилась из машины, едва не рухнув в ноги мужчины. Но ухватилась рукой за его бедро. Хотела было уже нелестно отозваться о такой вежливости, подняла взгляд и наткнулась на черный, тяжелый взгляд Чернова. Тот улыбался одним уголком губ, а глаза сияли.

«Ржет, скотина» - промелькнуло в голове. Ника почти успела поделиться этой мыслью, но ее перебили, поймав за руку.

— Милая, ты торопишься. Тут же люди.

Ника почувствовала, как шея становится горячее и этот жар начал переходить на щеки. Упрямо подняла подбородок. Перекинула ногу через порог, как бы случайно пнув Егора в голень. Удовлетворенно хмыкнула, когда он резко выдохнул.

Элегантно, как минимум надеясь, что элегантно, Ника встала рядом с Черновым, ощутив тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья на пояснице.

— Милый, тебя что-то беспокоит? Ты как будто застонал, — сладким голосом проворковала Ника, прислоняясь губами к его щеке у самого уголка губ. Захотелось уткнуться носом в эту бархатистую кожу и вдыхать аромат геля после бритья и духов. Внутренне закатила глаза. "Женщина, держи себя в руках" — одернула себя.

— Все в порядке, дорогая. Выглядишь неплохо, — рука на пояснице немного сжалась, сминая тонкую ткань.

Ника ответила тычком под ребра, улыбнулась проходившей мимо паре. Егор повел ее в зал галереи через широко раскрытые стеклянные двери. В холе, залитом теплым светом, сновали официанты с закусками и бокалами с шампанским. Егор взял два бокала, передал один Нике.

Распорядитель вышел на сцену ровно в тот момент, когда Ника заприметила на подносе одного из официантов тарталетки с рыбой. Потянулась было к подносу, но Егор перехватил ее руку, развернув лицом к паре. Началась длинная приветственная речь, которую, как казалось со стороны, никто не слышал. Люди разговаривали, подходили друг к другу, разговаривали, улыбались. Распорядитель надрывался в благодарностях, а Ника следила взглядом за официантом, унесшим ее тарталетки. Слежка прекратилась, когда мужчина с круглым красным лицом и плотным телосложением встал прямо напротив нее. Его спутница, женщина средних лет, мягко улыбнулась материнской улыбкой, кивнула.

— Николай Валентинович. Какая приятная встреча, — Ника отметила напряженные нотки в голосе Егора. Собралась, выпрямила спину еще сильнее. Попыталась незаметно поймать Егора за руку.

— Чернов, не начинай. Представишь меня своей спутнице? — Он пристально смотрел на Нику, сдвинув брови на переносице. Казалось, даже не моргал. От его холодного тона пробежали мурашки по спине. Первой реакцией было вырвать руку и скрыться подальше от этого человека, но Егор держал ее крепко. Непроницаемое лицо. Натянутая улыбка. И только желваки едва заметно дрогнули.

— Конечно. Ника, это Николай Валентинович Костров. Главный инвестор «Феникса». — Крепче сжал ее руку. Ника сориентировалась мгновенно, натянула на лицо ту самую отработанную улыбку. Положила руку на грудь Егора, прислонившись к нему немного ближе. Сердце мужчины под ее пальцами отбивало бешеный ритм.

— Приятно познакомиться, — быстрое рукопожатие, холодный кивок с ослепительной улыбкой, — Так это вы тот самый Николай Валентинович, на которого равняется мой Егор?

— Ваш Егор? — Костров улыбнулся одними губами, взгляд, напротив, стал еще жестче.

— Все благодаря моему гению, — вернула руку на его грудь, поглаживая большим пальцем. Егор обнял ее за талию, больно впиваясь пальцами, а Ника смотрела на него, улыбаясь. Надеялась, что удалось заставить глаза загореться.

— Егор, я зайду к тебе завтра. К девяти утра будь на месте. — Слегка наклонил голову. — Хорошего вам вечера.

Мужчина со спутницей исчезли в толпе. Ника ощущала пальцами, как успокаивается ритм сердца Егора.

— Хе, испугался? — по-дружески похлопала его по груди, отстранилась на безопасное расстояние.

Егор остановил официанта с закусками, кивнув на Нику. Та сразу же занялась выбором еды. Наконец-то распорядитель закончил приветственную речь, открыв выставку.

Они двигались медленнее толпы. Переходили из комнаты в комнату молча, останавливаясь у каждого экспоната. Медленно шли по залу вдоль стен. Ника старалась не отставать, готовая в любой момент схватить Егора за руку и смотреть на него влюбленными глазами.

— Ты любишь современное искусство?

— Иногда.

— Ты эксперт? — Ника игриво повела бровями, ловя взгляд Егора. Тот усмехнулся. Горячей ладонью коснулся спины и легко подтолкнул к картине. Полотно на пол стены. Синий фон, черные пятна. И огромное желтое пятно с потеками в самом центре.

— Что думаешь?

Ника нахмурилась, разглядывая картину. Наклонила голову вправо, потом медленно влево. Прикусила нижнюю губу. Смущенная улыбка тронула ее губы, едва заметное качание головой.

— Ну солнечно.

Егор посмотрел на табличку. Смешок вырвался из его груди, привлекая внимание Ники.

— «Агония». Художник изображал собственную депрессию.

— Ну... все равно солнечно.

— Велесова.

— Что?

— Ты только что назвала чужую агонию солнечной.

— Я имела в виду цвет. — Она повернулась к нему. Егор смотрел на нее с тем самым выражением: чуть приподнятая бровь, уголок губ.

— Не смотри на меня так.

— Как?— Как будто я сказала что-то глупое.

—Ты назвала агонию солнечной.

— Это интерпретация.

Ника приподняла подбородок и прошла вперед. Егор следом, засунув руки в карманы брюк. Ее быстрые шаги гулко отражались от стен, он шел бесшумно.

Следующий зал, там остановилось больше людей. Все оборачивались на них. Ника делала вид, что ей до этого нет дела, иногда улыбалась особо наглым персонам, которые пялились без стеснения.

Скульптура. Человеческая фигура, согнутая пополам, лицо спрятано в коленях. В ногах – книги, карандаши, кисти и краски.

— А вот это страшно, — сказала Ника.

— «Концентрация», — прочитал Егор задумчиво, поднял глаза к скульптуре. — Художник говорит, что это про медитацию.

— Это явно про человека, которому очень плохо. Посмотри. Он корчится от боли.

— Пять минут назад агония была солнечной. Теперь медитация - боль.

— Не нужно этого снисходительного тона. Я глупая, но не тупая.

— Последнее, что я могу о тебе сказать, что ты глупая, — почти улыбнулся, она поймала это боковым зрением, но решила не комментировать.

Третий зал был погружен во мрак. Только куб с водой посередине, внутри медленно растворялось что-то белое. «Постоянство».

Ника прочитала табличку. Прикусила себе язык, воздерживаясь от комментариев, которые немедленно будут высмеяны. Как завороженная смотрела на падающие на дно белые хлопья.

— Ну? — спросил Егор, выдержав длинную паузу.

— Я молчу.

— Почему?

— Жду, когда ты скажешь что-нибудь умное.

— Это про то, что все растворяется. — Он помолчал. — Но автор называет это постоянством. Потому что процесс не останавливается.

Ника искоса посмотрела на него. Потом снова на куб.

— Это было... неожиданно.

— Я многогранен.

С противоположной стороны зала кто-то негромко кашлянул. Ника повернулась. Вздрогнула, увидев на его шее фотоаппарат. Почувствовала, как воздуха становится меньше. Почувствовала движение за спиной, Егор обхватил ее плечи. Пальцы поглаживали похолодевшую кожу, посылая горячие импульсы к замершим кончикам пальцев.

— Это наш. Контролируем контент.

Ника скорее услышала, а не почувствовала, как воздух громко вышел из легких. Оказывается, она совсем не дышала. Сглотнула ком, застрявший в горле. Кивнула.

Они подошли к арке между залами. Свет здесь был мягче, золотистый. Фотограф поднял камеру, указывая на место у изгороди из мха. Ника подошла к стене. Подождала Егора, поправила ему бабочку.

— Встань сюда, — чуть разворачиваясь к нему плечом.

Егор послушно встал рядом. Его рука легла на ее талию. Ника смотрела в объектив. Улыбнулась подготовленной улыбкой, остро ощущая мужчину каждым сантиметром своего тела.

— Голову чуть ко мне, — попросил фотограф. Вспышка. Еще одна.

Ника повернулась, вставая в кадр боком. Егор оказался ближе, чем она рассчитывала — плечо касалось его лацкана.

Вспышка.

— Можно еще один кадр, более... — фотограф сделал неопределенный жест рукой.

Егор посмотрел на него. Потом на Нику. Она почувствовала, как его пальцы чуть сместились на ее талии.

— Наклонись ко мне, — прошептала почти в самое ухо. Повернула голову в сторону, взгляд приковало к картине на стене в первом зале. Агония.

В следующую секунду его губы коснулись ее голой ключицы. Губы клеймили, поцелуй ощущался горячим воском, разлившимся по коже. Невыносимо. Стон почти вырвался из груди. Мурашки побежали по спине, рукам к самому низу живота.

Щелчок затвора. Вспышка. Ника не шевелилась. Смотрела на картину — синий фон, черные мазки, желтое пятно в центре.