Amaury Shadow Искра для стаи

Я шагнула к нему ближе и очень тихо произнесла:

— Послушайте, вы можете быть трижды высокотехнологичным космическим чудом, но паническая атака не лечится тем, что над женщиной нависают четверо очень больших мужчин с хвостами. Отойдите на два шага. Дайте дышащее пространство.

Его уши слегка прижались. А сзади кто-то из женщин нервно хихикнул. Трещина в панике — уже начало.

Я направилась к девушке, которая задыхалась у стены. Совсем юная, белая как полотно, зрачки расширены, дыхание слишком частое.

— Эй. На меня смотри. Не на потолок, не на дверь, не на этого красивого бедствия с ушами за спиной. На меня.

Она судорожно втянула воздух.

— Я не могу... не могу...

— Можешь. Просто пока ты дышишь как загнанный кролик, твой организм решил, что нас уже едят. А нас пока ещё даже не загрузили на корабль. Так что работаем. Вдох на четыре. Со мной.

Я подняла руку, считая, и она начала ловить ритм — дёргалась, сбивалась, плакала, но уже дышала. Дар я пустила совсем тонко, едва заметно, только чтобы проконтролировать тахикардию.

— Вот так, — сказала я мягче. — Не умираешь. Уже отличный старт для межзвёздного путешествия.

Рядом снова кто-то фыркнул сквозь слёзы. Я обернулась.

— Кто ещё на грани обморока — поднимаем руки. Не стесняемся, сегодня у нас клуб очень тревожных женщин.

Несколько рук поднялись почти сразу. Я кивнула и принялась распределять: кого усадить, кому воду, кому просто твёрдый тон вместо жалости, кому — сесть рядом и дать выплакаться без лишних слов. Я двигалась от одной к другой почти автоматически, боковым зрением отмечая эларийских врачей. Они были хорошими — я видела, как быстро они реагировали на физиологические показатели. Но они пытались лечить тела, пока рушилось пространство вокруг этих женщин. Им не хватало понимания, что паника — это не только пульс и давление.

— Меня тошнит, — прошептала одна девушка.

— Потому что ты три часа не ела и решила бояться на пустой желудок. Это неконструктивно.

— Я не могу улететь, у меня отец больной...

— Значит, ты уже улетаешь с чувством вины, которое не помещается в багаж. Сейчас сначала не падаем, потом будем думать.

— А если они... — она покосилась на эларийцев и запнулась.

Я проследила за её взглядом.

— Очень высокие? С ушами? Выглядят так, будто легко перекусят переборку? Да, заметила. Но пока никто никого не ест. Более того, они ужасно стараются быть деликатными. Просто деликатность у двухметровых хищников выглядит немного угрожающе. Придётся потерпеть.

Женщина всхлипнула и вдруг улыбнулась сквозь слёзы.

Минут через двадцать зал уже дышал иначе. Плач не исчез, но перестал быть всеобщим. В одном углу я посадила троих наиболее стабильных и велела им просто разговаривать со всеми, кто начинает уходить в панику.

— О чём угодно, — приказала я. — О погоде, о еде, о том, как вы ненавидите эту программу. Главное — не молчите.

— Вы умеете командовать, — заметил тот самый эларийский врач, подойдя чуть ближе.

Я смерила его взглядом.

— Я хирург. У нас это профессиональное.

— Ваши методы... эффективны.

— Я польщена. А теперь скажите своим коллегам перестать так драматично стоять по периметру. У некоторых женщин уже развилась боязнь очень крупных теней.

— Они обеспечивают безопасность.

— А заодно выглядят как элитный отряд похитителей невест. Уберите хотя бы половину.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на искру веселья. Совсем крошечную.

— Я передам.

— Прекрасно. И ещё... хвостом не дёргайте так резко, вы нервируете группу.

Он замер.

— Простите?

— Вот это. — Я изобразила рукой короткое резкое движение. — Сразу возникает ощущение, что сейчас кого-то поймают и утащат в вентиляцию.

Позади меня снова рассыпался смех. Уже совсем живой.

Я как раз собиралась идти к женщине у окна, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Доктор Валенс.

Сейлар. Высокий, спокойный, в светлой медицинской форме, с планшетом в руке и тем самым выражением лица, которое можно было читать по-разному. То ли он только что увидел катастрофу, то ли узнал, кто именно её уже успел возглавить. Его хвост был почти неподвижен — сосредоточен.

— Ваши люди опять недооценили человеческую панику, — сказала я, вытирая ладони о брюки.

Он окинул взглядом зал: воду, расставленные стулья, моих случайно образованных помощниц, врачей, которые теперь двигались по моей логике.

— Я вижу, вы тоже времени не теряли.

— Кто-то же должен был. Иначе через десять минут вы грузили бы на борт пятьдесят истерик, три обморока и один коллективный бунт.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Благодарю.

— О, как официально. Я ожидала хотя бы медаль за спасение репутации вашего медотсека.

— Медаль можно обсудить позже. — Он сделал шаг ближе, но остановился ровно на той границе, где профессиональная дистанция ещё сохранялась. — Вы помогли больше, чем кажется. Им просто нужен был кто-то свой. Кто-то, кто понимает, что происходит с телом, когда тебя вырывают из привычного мира.

Я не отвела взгляда, хотя его слова задели сильнее, чем хотелось.

— Что дальше?

— Посадка уже начинается. Остальных распределят по секциям постепенно. А вас я хотел бы отвести в каюту раньше.

— Думаете, я выгляжу вымотанной?

— Я думаю, что ваши вещи уже доставлены. — Он говорил спокойно, но в его голосе звучала та особая врачебная логика, с которой невозможно спорить. — И если вы останетесь здесь ещё на полчаса, женщины начнут искать вас вместо медицинского персонала. Вам нужно выйти из роли опоры до того, как вы сами рухнете.

Я медленно выдохнула. Чёрт. Он был прав — я чувствовала, как дрожат пальцы, как тяжелеет затылок и как шум зала всё ещё гудит под кожей.

В этот момент я поймала взгляд той самой девушки у стены, которой помогала дышать. Она не смотрела на меня как на спасительницу. Скорее — как на что-то устойчивое в комнате, где всё остальное шаталось.

— Ладно, — сказала я, отводя взгляд. — Ведите. Пока я не решила окончательно захватить ваш корабль.

— Я именно этого и боялся, — ответил Сейлар с безупречно спокойным лицом.

Коридор посадочного шлюза был длинным, прозрачным и тихим. После зала это почти оглушало. Лайнер впереди раскрывал входной сектор, мягкий золотистый свет струился по гладким стенам, воздух пах чем-то свежим, прохладным и едва уловимо древесным.

— Это нормально, что у вас даже корабли пахнут лучше, чем большинство земных мужчин? — спросила я, пока мы шли.

Сейлар не сбился с шага.

— Не уверен, что это корректный медицинский критерий.

— А жаль. Я бы многое по нему пересмотрела.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Вы устали.

— Да.

— И потому особенно язвительны.

— Нет. Это моя стабильная личностная черта.

На борту всё было просторно, красиво и до раздражения продуманно. Широкие коридоры, мягкий свет без видимых источников, панели из тёплого металла и полупрозрачного камня, живая зелень в нишах стен — у меня до сих пор не укладывалось в голове, что это корабль, а не дорогой отель, случайно научившийся летать между звёздами.

Навстречу нам проходили эларийцы экипажа. Все — безупречно собранные, вежливые. Некоторые смотрели на меня с уважительным любопытством, некоторые деликатно отводили взгляд. Видимо, статус «чрезвычайно ценного гостя» здесь действительно не был пустой формулировкой.

— Честно? Меня немного пугает, насколько у вас всё комфортно, — сказала я.

— Почему?

— Обычно, когда человека хотят куда-то увезти против воли, интерьер бывает хуже.

Сейлар на секунду прикрыл глаза.

— Вы способны испортить любую дипломатическую формулировку.

— Это талант.

Мы остановились у двери в жилом секторе. Сейлар протянул мне тонкий гибкий браслет.

— Временный идентификатор. Достаточно для доступа в каюту, медицинский сектор и основные зоны отдыха.

— И это уже половина моего нового гражданства?

— Пока только дверь и базовая безопасность.

— Разочарована. Я надеялась хотя бы на небольшой кусочек межзвёздной власти.

Дверь скользнула в сторону. И я замолчала.

Каюта была больше моей старой квартиры. Светлая, с мягкими тёплыми оттенками, панорамным окном во всю стену и видом на далёкую Землю. Большая кровать, зона отдыха с диваном, встроенный шкаф, живая зелень, рабочий стол, отдельная ванная. На столике стоял поднос с водой, чаем, фруктами и маленькой карточкой приветствия на двух языках.

— Это каюта или апартаменты какого-нибудь высокопоставленного кота? — спросила я.

— Стандартная каюта первого сектора для участниц программы, — ответил Сейлар, оставшись у двери.

— Вы ужасно разбаловали своих будущих невест.

— Мы предпочитаем термин «гости».

Я подошла к окну. Земля отсюда была уже не миром под ногами, а видом — красивым, далёким, молчаливым.

— Остальные тоже будут размещены по одной?

— Да. Каждой выделена личная каюта. При желании вы сможете общаться в общих зонах, но пространство у вас будет своё.

Я кивнула. Это было важно.

— Через два часа начнётся мягкая адаптационная встреча. Без формальностей, просто знакомство с правилами корабля. До этого можете отдыхать. Если понадобится врач — вызывайте сразу.

— Вас?

— В том числе.

Я наконец обернулась. Он стоял спокойно, как всегда собранный, только в глазах была та усталая внимательность, которая делала его не функцией, а живым человеком.

— Спасибо, — сказала я уже без иронии. — За то, что не попытались меня остановить.

Сейлар посмотрел на меня несколько секунд.

— Вы были там нужны.

Простая фраза. Но от неё у меня на миг перехватило дыхание. Потому что после смерти матери я слишком часто чувствовала себя не нужной, а просто полезной. Это похожие вещи, но совершенно не одинаковые.

— Отдыхайте, Мириэль, — сказал он. — У вас был тяжёлый день.

— У меня тяжёлый месяц.

— Тогда начните хотя бы с вечера.

Он развернулся к двери, потом вдруг остановился.

— И ещё. Женщины внизу действительно стали спокойнее после вас. Они будут это помнить.

— Это плохо. Я не люблю производить впечатление героини.

— Не думаю, что у вас есть выбор.

После его ухода дверь мягко закрылась, и в каюте стало тихо. Настояще тихо. Не больнично, не пусто, не мёртво, как в квартире после мамы. А бережно — словно пространство здесь изначально было создано так, чтобы человек мог выдохнуть.

Я медленно сняла пальто, поставила чемоданы у стены. На кровать легли мои вещи, на стол — папка с документами. На подоконник у окна я положила уродливый амулет старика и мамин рецептник с рыжей лисой на обложке. Потом достала кардиган и накинула на плечи.

Только тогда стало чуть легче.

Я села на край кровати и уставилась в окно. Где-то там, по кораблю, уже расходились другие женщины — испуганные, измотанные, злые или, наоборот, упрямо собранные. Впереди был месяц перелёта, новый язык, новая планета, досье на стаи, встречи, выбор. Семья.

Я медленно выдохнула и откинулась назад. Семья. После матери у меня её не было. После бывшего — тем более. Я вообще не была уверена, что умею строить нормальные отношения. А теперь мне предстояло вписать в собственное будущее не одного мужчину, а целую стаю — несколько огромных, хищных, инопланетных существ с ушами, хвостами и очень сложным мнением о том, как должна выглядеть их женщина.

Я закрыла лицо ладонями и тихо застонала.

— Замечательно, Мириэль. Ты даже с одним земным идиотом не справилась, а теперь попробуй построить счастье с целым отрядом крупных космических самцов.

Тишина в каюте, к счастью, не возражала.

Я уронила руки и снова посмотрела на Землю. Она была далеко. Уже слишком далеко, чтобы до неё дотянуться, но всё ещё достаточно близко, чтобы болело.

Я встала, подошла к окну вплотную и положила ладонь на прозрачную панель.

— Ладно, — сказала я едва слышно. — Попробуем. Не великую любовь, не судьбу, не красивую сказку. Просто попробуем выжить. Не потерять себя. Не позволить этому новому миру сломать меня под удобную форму. И если получится — однажды действительно создать что-то похожее на дом.

Я невольно усмехнулась, разулась, села на кровать с ногами и натянула кардиган плотнее. За окном Земля медленно, почти незаметно, становилась меньше. А всё, что я смогла унести с неё, лежало рядом: два чемодана, уродливый амулет, мамин рецептик и кардиган, пахнущий домом, которого больше не было.