Алина Аркади Аус

Глава 3

Артём объявился утром и виноватым голосом оповестил, что телефон разрядился, а рабочая машина сломалась, поэтому пришлось заночевать на трассе за городом. Объяснение меня почти устроило. Почему почти? Да потому что я радовалась и злилась одновременно. Радовалась, что он жив и здоров; злилась, что в очередной раз заставил меня волноваться. Пора сесть и поговорить о более внимательном отношении к друг другу, в частности, и об их развитии в общем.

У меня странное ощущение: словно он рядом, но мысленно всегда в другом месте. И если первые месяцы всё было хорошо, только последние три он отдалился. Короткие ответы, отсутствие объяснений, частые задержки и нежелание делиться сведениями о работе — наводят на мысли о другой женщине. Ещё и трекер… О нём я не спросила, желая побеседовать лично.

Но меня заинтересовала тема приспособлений для слежки. Лезу в интернет, найдя множество вариантов подобных трекеров с разными функциями. Их можно свободно приобрести, а настройка не требует особых навыков. Это что, получается можно следить за кем угодно? И пока ищу сведения, мне выскакивает реклама с предложением прослушки телефона любого пользователя.

Телефон… О нём я не подумала. А что, если и в нём что-то установлено? Нервно сглатываю, перебирая в памяти все разговоры за несколько месяцев — ничего противозаконного. Но теперь хочу проверить. Нахожу множество лайфхаков проверки в домашних условиях, но все они не дают результата. Тут же имеется информация, что некоторые программы отслеживания являются сложными и недоступны для поиска обычным пользователем. Поэтому задаюсь другим вопросом: где найти знающего человека с необходимыми навыками?

И такой есть. Точнее, по найденным данным, целое агентство. И находится оно по пути в мой офис. Прикидываю, что встреча в двенадцать, а я успею заехать в нужное место. И пусть опоздаю, но я должна знать, что могу общаться без опасений.

Спустя полчаса на первом этаже торгового центра попадаю в нужный офис. Небольшой, с одним работником, который обложен телефонами и сосредоточен на одном из них.

— Добрый день. — Парень лениво поднимает голову. — Я нашла вас в интернете. Мне нужно проверить свой телефон на предмет прослушки. Это возможно?

— Возможно, если отслеживание производится с помощью программы, если же установлен дополнительный элемент в корпус телефона, вам в другое место.

— Ага… — не совсем понимаю, это «да» или «нет», но не ухожу, ожидая хоть каких-то пояснений.

— Телефон давайте.

— Я пробовала простыми методами, — протягиваю красный смартфон. — Ничего не показало.

Парень ухмыляется, всем видом показывая, что перед ним любитель, воспользовавшийся советами из интернета. Затем подключает мой телефон к проводу и приступает к работе. Только сопит и порхает пальцами по клавиатуре ноутбука.

— Есть! — восклицает победоносно.

— Что есть?

— Программа для прослушивания. И непростая. Устанавливал человек понимающий.

Я до последнего надеялась, что не являюсь объектом чьей-то заинтересованности. Неприятно и мерзко от мысли, что кто-то слушал, о чём я говорю и чем делюсь с близкими людьми.

— А что можно просматривать с помощью этой программы?

— Почти всё: звонки, сообщения, переписку в мессенджерах, запросы в поисковиках.

— А галерею?

— В том числе.

— А можно её удалить?

— Можно, но проще купить новый телефон.

— Почему?

— Потому что она настроена на самоудаление, в комплекте с которым идёт сброс телефона до заводских настроек. Советую сохранить данные в хранилище, приобрести новый аппарат и скачать информацию.

Понимаю, что парень только что озвучил самый простой выход, но сути проблемы это не решает. Где гарантия, что новый аппарат останется чистым? И вообще, как и когда её установили?

— А когда она была установлена?

— В сентябре прошлого года. И да, это не быстро, то есть у специалиста должен был быть в запасе как минимум час.

Судорожно вспоминаю, что происходило в моей жизни в сентябре, отметив лишь одно нововведение — Артём. Вместе мы ещё не жили, но стабильно раз в неделю он оставался ночевать у меня. Кроме него, доступа к моему телефону никто не имел. И да, теперь «скрытый» отпадает автоматически.

— Скажите, а можно узнать данные скрытого номера? — Парень кивает. — Там во входящих два дня назад. Посмотрите.

И он смотрит, снова сосредотачивается на экране ноутбука и щёлкает по клавиатуре.

— К сожалению, помочь не могу. Это симка-минутка.

— Ч-что?

— Незарегистрированная. Её вставили в телефон, сделали звонок и выбросили. Или же воспользовались коммутатором, который перенаправляет сигнал.

— Звонки с неизвестного номера поступают мне раз-два в неделю.

— Значит, ваш собеседник каждый раз использует новую сим-карту.

— А так можно?

— Для человека, который разбирается, это не является проблемой.

— Спасибо. — Забираю свой телефон и протягиваю ему деньги.

— Кстати, — окликает меня, когда я практически покидаю помещение, — единственное, на что не реагирует программа отслеживания — звонки со скрытых номеров.

— Почему?

— Видимо, тот, кто устанавливал, считал, что таковых не будет.

— Ещё раз спасибо.

Выскакиваю на улицу и делаю несколько глубоких вдохов. Это однозначно Артём. Больше некому: он имел доступ к моему телефону и машине. Мой сталкер отпадает, так как первый звонок со скрытого номера был примерно в ноябре. Но уточнение мастера меня радует: никто не знает, что несколько месяцев я делилась переживаниями с неизвестным человеком. Ничего особенного в моих рассказах не было, и всё же приятно осознавать, что меня слушал только он.

Направляюсь в офис, погружённая в собственные мысли. Однозначно предстоит разговор с Артёмом. Чем он закончится? Вряд ли полным принятием его объяснений. Но есть и другой вариант: слежку организовал не он. В этом случае появляется знак вопроса. И ответа у меня нет.

Встреча проходит штатно, но радости по поводу продажи я уже не испытываю, потому что в моей жизни нарисовалась более существенная проблема. Остаток рабочего дня проходит спокойно, и я, отпросившись у Марковны, ухожу на час раньше.

Бреду в парк, сажусь на лавочку и думаю. Кто и зачем? И чем больше прикидываю варианты, тем омерзительнее себя чувствую. Какой-то человек или группа людей слушала мои разговоры и читала переписки, а ещё смотрела фото, заметки… Погано-то как.

В кармане вибрирует телефон, к которому я почти весь день не прикасалась. «Номер скрыт». Хочу сбросить звонок, но вспоминаю слова мастера и понимаю, что человек, набирающий мой номер раз-два в неделю, единственный, кому я могу выговориться.

— Привет, — вздох, сопровождающийся стоном, удивителен даже для меня. Но я жду привычного щелчка, который не заставляет себя ждать. — У меня кое-что случилось… — начинаю несмело, сомневаясь, что могу с ним поделиться. А с кем вообще тогда? — Вчера машина за городом сломалась, заехала по пути в СТО, а мастер нашёл GPS-трекер под капотом. А сегодня я побывала в салоне, и мне сказали, что в моём телефоне установлена отслеживающая программа. Нет-нет, ты не переживай, она на скрытые номера не настроена, — спешу успокоить собеседника, хотя сомневаюсь, что ему это нужно. — Я не знаю, что теперь делать. Единственный человек, кто мог всё это установить — Артём. Больше некому. Хочу спросить у него, но не знаю, стоит ли. Как думаешь? — Привычная тишина и вопрос в пустоту. — Вот и я не знаю, — отвечаю сама себе. Уверена, если бы диалог был полноценным, вряд ли незнакомец решился ответить однозначно. — Я только не понимаю зачем. Если бы я давала повод для сомнений или же имела особый вид деятельности, а так, просто риелтор. Не самый лучший, кстати. Но дом вчера продала. Даже не свой, а Светкин, представляешь? Она попросила показать объект, а я продала. Иногда так бывает… — выдыхаю, сейчас не ощущая привычной лёгкости после исповеди незнакомцу. Слышу оповещение о входящем на второй линии, смотрю на экран, отмечая, что звонок с городского номера. — Так посоветуешь что-нибудь? — Усмехаюсь собственному странному вопросу, словно мой рассказ заставить заговорить того, кто молчал пять месяцев. — Не посоветуешь. — Заключаю и вновь смотрю на экран: мне всё ещё пытаются дозвониться. — Я с тобой прощаюсь, мне пытаются дозвониться, вдруг вопрос по какому-нибудь объекту. Телефон я поменяю, как посоветовал мастер, номер останется прежним. Береги себя.

Отключаюсь, но одновременно с этим завершается входящий на второй линии. И как только собираюсь перезвонить, снова вызов.

— Слушаю.

— Осокина Вера Николаевна?

— Да, я.

— Подполковник Павленко Андрей Витальевич, следственный комитет. Вы не могли бы подъехать ко мне, чтобы ответить на несколько вопросов?

Теряюсь, не понимая, по какой причине меня вызывают к следователю. Что я сделала?

— А по какому вопросу? — Спрашиваю осторожно.

— Серия ограблений домов, которые были проданы через агентство «Ваш этаж». Остальные сотрудники тоже будут вызваны на допрос.

— А я могу отказаться? — Глупый вопрос, конечно, но я хочу получить время, чтобы обдумать новую проблему. Будто уже имеющихся мне недостаточно…

— Не советую.

— Хорошо. Когда мне нужно явиться к вам?

— Если возможно, сейчас.

А затем он диктует адрес, а я прикидываю, что ехать минут пятнадцать.

— Буду у вас в течение получаса.

Звонок завершается, а я сжимаю в руке телефон, медленно принимая то, что сейчас услышала. Может, это мошенники? В новостях постоянно говорят, что они представляются сотрудниками правоохранительных органов, чтобы запугивать рядовых граждан. Поэтому звоню Мартовне, которая подтверждает, что она, девочки и Соломенко должны явиться на допрос до конца недели. Что удивительно, она спокойна. Или мне кажется?

Еду в назначенное место, перемалывая запрос следователя. Ограбление дорогих особняков, которые были проданы через наше агентство. Ни о чём подобном я не слышала, по крайней мере, никто из бывших клиентов не звонил мне или кому-то из сотрудников. Или я не в курсе? Возможно, к Соломенко обращались, но нас он не оповестил.

На проходной объясняю, к кому и по какому вопросу пришла. Меня пропускают, указав этаж и номер кабинета, в который я стучусь через несколько минут.

— Войдите, — слышится низкий мужской голос.

— Осокина. Вы мне звонили около часа назад.

— Проходите. Присаживайтесь. Паспорт давайте.

Простой, небольшой кабинет с минимальным количеством мебели. И пока следователь снимает копию с документа, рассматриваю его. Передо мной мужчина: около сорока лет, худощавый, угловатый, но довольно симпатичный. Форма отсутствует, одет в чёрные джинсы и водолазку с высоким горлом, которое визуально делает его шею бесконечной.

— Как долго вы работаете в агентстве «Ваш этаж»?

— Чуть больше двух лет. Дату трудоустройства можно уточнить у руководства.

— Сколько объектов в неделю вы продаёте?

— По-разному. Иногда два дома, а иногда месяц ни одного.

— Посмотрите, пожалуйста, — выкладывает передо мной фотографии, — какие из этих домов числились за вами?

— Этот, — указываю на особняк из белого камня, — и эти два.

— А остальные?

Рассматриваю картинки, но не уверена, что представленными объектами занималось наше агентство.

— В нашем каталоге я их не видела. Если только, они не из недавно выставленных.

— Хорошо, тогда поговорим об этих трёх, — оставляет лишь те, на которые я указала. — Эти дома были ограблены поочерёдно, один за одним с промежутком в несколько дней. Схема одна: сигнализация выведена из строя, дверь не взломана, точно знали, что брали.

— А что брали?

Смотрю вопросительно на мужчину, который не спешит отвечать.

— Предметы искусства, украшения, деньги. Сейф либо вскрывали, либо выносили полностью. Мы считаем, что грабители получали наводку.

— От кого? — Вполне логичный, на мой взгляд, вопрос. Он лишь склоняет голову набок, едва заметно улыбаясь, и я, наконец, понимаю… — Вы думаете, от меня?

— Риелторы имеют доступ к объектам.

— Ну знаете, — возмущённо прыскаю.

— Вера Николаевна, вы делились с кем-нибудь информацией о продаваемых объектах?

— С коллегами и начальством.

— Может, с подругой?

— Моя подруга живёт за границей, и её мало волнуют нюансы моей работы. А те, с кем я общаюсь, находятся со мной в одной кабинете ежедневно.

— То есть, никому постороннему вы информацию не передавали?

— Нет.

— Подумайте, возможно, это произошло случайно, но значения вы не предали.

— Повторяю — нет.

Чего он добивается? Признания, что я наводчица? Зачем мне это? К тому же эти дома были проданы давно…

— А когда совершены ограбления?

— Три недели назад.

— Тогда странно… — перекладываю фотографии. — Эти дома были проданы больше полугода назад. Даже если бы я передала кому-то код охранной системы, где гарантия, что за шесть месяцев хозяин его не сменит? Я больше скажу, у меня был случай, когда через десять минут после подписания договора, на купленном объекте уже работала компания по установке охранных систем. И они заменили всё, даже камеры, которые в замене не нуждались.

— А ваше агентство сотрудничает с охранными организациями?

— Нет. Новый хозяин сам решает, к кому обращаться.

— Вера Николаевна, дело в том, что потерпевшие указывают на вас, точнее, на агентство, в котором вы работаете. С ними связывалась некая фирма, занимающаяся установкой охранных систем. Якобы они работают от вашего имени и готовы сделать работу со значительной скидкой.

— Повторю: мы ни с кем официально не сотрудничаем. Неофициально тоже.

— А вы знаете кого-то, кто работает в подобной организации?

И пока он собирает фотографии, складывая в папку, понимаю, что могу назвать только одного человека.

— Да. Мой парень. — Ловлю на себе заинтересованный взгляд следователя. — Но никакой информацией я с ним не делилась.

— Вы уверены?

— Да, я могу разделить с ним радость после завершения сделки, сказав, что получу хорошие комиссионные, но не более. Да он даже никогда не интересовался, что и где я продала.

— Неужели ему неинтересно, чем вы занимаетесь?

— Интересно. В общих чертах.

Мужчина откидывается на спинку офисного кресла, сцепив руки на затылке.

— Как зовут вашего парня?

— Люманский Артём Олегович.

Записывает данные, видимо, чтобы проверить Артёма, как и всех сотрудников нашего агентства.

— Как называется фирма, в которой он работает?

— «Безопасность без границ».

— Давно он там работает?

— Около двух лет.

— А как давно вы состоите в отношениях?

— Девять месяцев. Точнее, три встречались, а потом стали жить вместе. У меня.

— Номер телефона Люманского продиктуйте. — Открываю контакт и называю цифры, чтобы следователь отметил у себя данные. — Спасибо, Вера Николаевна. Вы можете идти.

— Это всё? — Не двигаюсь, оставаясь на месте.

— Пока да. Если у меня возникнут вопросы, я вас вызову.

— До свидания.

Медленно иду к двери, а когда оказываюсь в коридоре, выдыхаю, наконец, понимая, в чём меня обвиняют. И мне эти обвинения не нравятся, как и намёки следователя, что я наводчица.

Еду домой, перемалывая беседу со следователем. Не знаю, кто указал на наше агентство, но Артёму я действительно никогда ничего не рассказывала. Общие фразы и впечатления без деталей. А если мой телефон прослушивали именно по этой причине? Надо было рассказывать следователю о трекеры и прослушке. Или нет? Тогда он точно решит, что ограбления произошли по моей вине.

Нужно посоветоваться с Артёмом. Но прежде спросить о прослушке. И неважно, он это или нет, я хочу знать, что происходит. И вообще, пора поговорить о наших отношениях, которые заметно охладели. Может, он увлечён другой женщиной, а рядом со мной остаётся, потому что не может признаться?

Не о том ты думаешь, Вера. У тебя проблем по горло. Удивительно, но все они чудесным образом образовались за несколько дней. А началось всё с обычной поломки машины…