Алика Бауэр Выбрала Демона

Глава 8

— Здравствуйте. Столик на имя Владислава Евсеева.

Хостес улыбается той отточенной улыбкой, за которой чувствуется хороший оклад и ежедневные тренинги. Но мне плевать. Сегодня я хочу верить, что все улыбки искренни.

— Следуйте за мной.

Девушка отодвигает тяжелую бархатную синюю штору, и я делаю шаг внутрь.

Это странно… Нет, сразу отгоняю это слово — неправильно. Заменяю на другое: необычно, нестандартно. Сначала согласиться на брак, а только потом идти на первое свидание. Сначала надеть кольцо на палец, а потом узнавать мужчину, который это кольцо подарил.

Ресторан, о котором говорит чуть ли не каждый второй в соцсетях. Попасть сюда чуть ли не сложнее, чем на закрытый показ Dior. Говорят, столик бронируют за месяц. Здесь все в черно-синих тонах, глубоких, как ночное море. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Стены, вдоль которых нас ведет хостес, кажутся из льда, но это обман. Красивая имитация.

Я ожидаю увидеть переполненный зал, томный шепот, звон бокалов, музыку, пробивающуюся сквозь гул голосов. Но когда мы входим…

Зал пуст. Совершенно, абсолютно пуст. Каждый столик накрыт черной скатертью, и на каждом букет красных роз. Алые пятна на черном фоне, как вспышки. А в центре, у круглого стола, освещенного холодным светом, стоит Влад. В руках у него точно такие же розы — огромный, пышный букет.

За черным, отполированным до зеркального блеска роялем сидит седовласый мужчина в безупречном смокинге. Его пальцы плывут над клавишами, и комната наполняется чем-то тягучим, сладким. Прекрасной музыкой.

Я иду к Владу. С каждым шагом бабочки в животе бьются все сильнее, и я боюсь, что он услышит их трепет. Улыбка расползается до ушей, и ничего не могу с этим поделать. Полностью перестаю себя контролировать рядом с ним. Словно на подсознании готова доверить ему контроль над своим телом.

Как вообще можно не доверять такому мужчине, как он? Статный, уверенный в себе, невероятно красивый. Владислав не изменяет своей любви к костюмам. Порой мне кажется, что он в них спит, но сегодня он все же изменил свою привычку, надев вместо однотонного пиджака, пиджак в клетку.

Непривычно, но стильно.

Как в такого можно не влюбиться раз и навсегда?

И скоро, он будет мой.

— Ты выкупил половину ресторана? — выдыхаю, оглядывая столики в поисках хоть одного свободного от цветов.

Влад наклоняется. Я чувствую его дыхание на своей щеке. Мягкое, теплое, с легким оттенком мятной свежести. Его губы касаются моей кожи почти невесомо, целомудренно, но внутри меня каждая клеточка уже пылает. Я готова прижаться к этим ледяным стенам, иначе просто растаю, растекусь лужицей счастья по черному мраморному полу.

— Вообще-то весь, — произносит он с гордостью. — Половина - это компромисс, а я в вопросах, касающихся тебя, не люблю идти на компромиссы.

— Влад… это безумно дорого!

Он вдруг смешно морщит нос, пока отодвигает для меня стул, и мы присаживаемся на свои места.

— По задумке это должно было выглядеть романтично. Черт. В следующий раз, наверное, надо больше розового. Свечи. Сердце из лепестков роз. И, может быть, шары в виде сердец? Золотые? Или серебряные?

Когда он заканчивает этот абсурдный перечень, мы уже оба смеемся. Я - звонко, он все же сдержанно, но в уголках его глаз собираются теплые лучики морщин. Готова расцеловать каждую из них.

— Прости, — выдыхаю, пытаясь поймать воздух губами. — Мне правда все очень нравится. Ты… ты невероятный.

— Ну вот, наконец ты улыбаешься. — Влад смотрит на меня так, будто я – это нечто что-то невероятное. От этого сердце заходит в тахикардии. Он берет мою руку, переворачивает ладонью вверх и целует костяшки. Медленно, не отрывая от меня взгляда. — У меня самая красивая невеста в мире. Даже этот бриллиант не сравнится с твоим блеском.

— И каково это? — шепчу, чувствуя, как кожа под его губами покрывается мурашками. — Быть обладателем такой драгоценности?

Он задерживает мою руку в своей еще на секунду. Потом отпускает, но его пальцы продолжают гладить мое запястье.

— Волнующе, — отвечает он тихо, и это звучит как признание.

В этот самый момент, когда целый огромный мир, вся вселенная сужается только до нас двоих, к нам подходит официант.

— Готовы сделать заказ?

— Мы пока выбираем. — Влад даже не смотрит в меню. Его взгляд по-прежнему на мне. — Принесите бутылочку вашего самого лучшего шампанского даме. А мне воду без газа. Благодарю.

Официант исчезает так же бесшумно, как появился.

— Знаешь, — признаюсь я, утыкаясь в меню. Так проще. Без зрительного контакта слова выходят легче, не спотыкаются о смущение. — Я много раз представляла наш первый вечер вдвоем. Без родителей, без ощущения, что за нами наблюдают. Только ты и я.

— И как? — в его голосе улыбка. Я слышу ее, даже не глядя. — Совпадает?

Я поднимаю глаза.

— Все намного лучше.

Мы делаем заказ. Я почти не вслушиваюсь в названия блюд. Влад выбирает за нас обоих, и это кажется таким естественным. Его голос течет ровно, уверенно, и я позволяю себе просто плыть по этому течению.

— Я понимаю, что эти дни были сумбурными, — говорит он, когда официант отходит. Его пальцы снова находят мои, переплетаются. — Переезд, новости об отце, все эти разговоры о безопасности… Я хочу, чтобы ты знала: для меня важно не просто выполнить договоренности наших отцов. Для меня важно, чтобы ты была счастлива.

Улыбка на моих губах, которая должна была быть весь вечер самой легкой и безупречной, вдруг на миг гаснет.

— Я… я счастлива, Влад. Правда. — Я сжимаю его ладонь в ответ. — Просто иногда кажется, что все слишком быстро. Что я не успеваю осознать, что происходит. Послезавтра уже едем выбирать ресторан. Кстати, в четыре. Ты же сможешь?

Приносят горячие салаты. Мы оба берем столовые приборы, и на секунду тишину нарушает мелодичный звон металла.

— Пока не могу обещать этого на сто процентов, — Влад аккуратно разрезает утиную грудку, — а пустыми обещаниями я разбрасываться не привык. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Но имей в виду: я полностью тебе доверяю. Бери в помощницы двух мам. Они в этом деле советчицы лучше меня.

— Может, и так, — я откладываю вилку, аппетит вдруг уходит, — но мне бы хотелось, чтобы ты тоже принимал в этом участие. Чтобы ты был рядом в этот момент.

Сжимаю губы. Они вдруг начинают дрожать.

Влад замирает. Поднимает на меня взгляд. Цепкий, внимательный.

— Ева? Что-то случилось?

«Он тебе изменяет».

Нет, эти страшные слова открыто не звучали, но именно эту мысль до меня пытался донести кое-кто…

В момент переезда к Евсеевым я ощущала себя не в своей тарелке. Было страшно и ужасно грустно прощаться с домом, но я пыталась успокоить себя тем, что после свадьбы я бы всё равно съехала из родительского гнезда.

Первый вечер прошел за приятным ужином в семейном кругу. К слову, Руслан не присутствовал, что не могло не радовать. Владислав постоянно находился рядом. Я просто надышаться не могла его присутствием. Хотелось постоянно к нему прикасаться, что я и пыталась сделать. Робко, нечаянно. И когда на следующий день он с Иваном уехали по делам, внутри образовалась пустота.

Днем, после универа, меня дома с нетерпением ждали мамы. Вся малая гостиная была в альбомах и журналах с примерами свадебных платьев, тортов, декора. Казалось, этим женщинам хотелось обсудить всё и сразу. Меня затащили в этот организаторский водоворот слишком стремительно. К счастью, из него меня спас Влад, который приехал на ужин. Не то чтобы мне не нравилось готовиться к свадьбе, просто я себе это иначе представляла. Как минимум то, что мы это будем делать с моим женихом. Вместе просматривать журналы со свадебными трендами этого года, что-то бронировать, смотреть локации, спорить насчет выбора ведущего и приходить к общему решению. А получается так, что уже два вечера этим занимаюсь я одна. Мамы… они не то чтобы помогают, они больше запутывают, предлагая всё больше и больше вариантов. А я не знаю, что выбрать, потому что понятия не имею, что из этого понравится Владу.

Я ждала вечер, второй, третий. Радовалась, как собачонка, подбегала к нему, когда он возвращался, и чуть ли не скулила от тоски, когда вновь уходил. Потому что деловые встречи, потому что партнеры.

— Не переживай, принцесса. Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что, — заявил как-то Руслан, заметив мои пустые глаза после ухода Владислава.

— Ты это к чему?

Он равнодушно пожал плечами.

— Да так, просто Достоевский вспомнился.

Но с тех самых пор невидимые, но колючие ниточки ревности стали пробираться под кожу.

Поначалу я думала, что это лишь зависть и глупая обида. Владислав сейчас много работает, потому что в последнее время ему это приходится делать еще и за нас с мамой. Я не собираюсь устраивать какие-то скандалы по этому поводу. Я всё прекрасно понимаю. Ему нелегко. Но слова, брошенные демоном, заронили во мне странное, нездоровое зерно сомнений, от которого у меня никак не получается избавиться.

Смотрю на Влада и понимаю: нет, не мог он так со мной поступить. Если бы у него кто-то был, тогда он бы точно не стал делать предложение мне. Его никто не принуждал к браку. Он сделал это, исходя из собственных желаний.

— Нет, прости.

— Ева, — его голос становится мягче, но настойчивее, — не закрывайся от меня. Если тебе страшно, если ты сомневаешься — говори. Я хочу быть не просто твоим мужем. Я хочу быть тем, кому ты доверяешь больше всех.

Я молчу. Слова застревают где-то в горле, комком непролитых слез. А потом прорываются:

— Я благодарна твоей семье за заботу, за защиту, которую вы нам с мамой предоставили. Но порой мне просто… невыносимо одиноко. — Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. — Всё, что обсуждается в доме, — это свадьба. И я, конечно же, безумно счастлива, но обсуждать это 24/7 просто невозможно. Едва твоя мама видит меня, у нее сразу возникает миллион вопросов, на которые я не знаю ответа, потому что совершенно не представляю, что ты об этом думаешь. Сколько гостей? Какой формы столы? Скатерти? Цвет свадьбы? Вкус торта? А сколько ярусов? — Я перевожу дыхание, чувствуя, как щиплет в носу. — Я даже не знаю, какого числа состоится само торжество!

— Двадцать третьего мая, — отвечает Влад спокойно.

— Что? — моргаю, выбитая из колеи.

— Дата нашей свадьбы. — Он откидывается на спинку стула, но моей руки не отпускает. — Уже точно будет тепло, но не слишком жарко. Яркие цвета я не люблю, лучше что-нибудь пастельное. Сладкое я не ем, так что главное, чтобы торт понравился гостям. А насчет места — можно подумать о каком-нибудь загородном комплексе. В «Зеленой волне», например, отличный банкетный зал.

Я смотрю на него, и внутри медленно гаснет разгоревшийся пожар.

— Ох, Влад… — выдыхаю. — Прости за мою истерику. Я, наверное, сейчас выглядела как капризный ребенок.

— Ты выглядела как человек, который устал быть сильным в одиночку. — Он подносит мою руку к губам, целует в то самое место, где бьется пульс. — Я знаю, тебе сейчас тяжело. Но ты сильная. Твоя мама — олимпийская чемпионка, ты выросла с примером несгибаемой женщины. Но даже чемпионам иногда нужен тот, кто подставит плечо. Особенно когда судья нечестен, а лед трещит под коньками.

Я поднимаю глаза. В его взгляде — абсолютная серьезность, смешанная с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

— Я не хочу чувствовать себя обузой для кого-то, — шепчу я. — С детства ненавижу это чувство.

Старые травмы, даже когда порой кажется, что они забыты, всё же находят нас.

В детстве я боялась темноты. Жутко. До криков. Родители что только не делали, но, устав бороться, разрешили оставлять в комнате приглушенный свет, который я, как только они уходили, делала на максимум. Так и засыпала спокойно. Беда была с теми, кто оставался спать со мной в одной комнате. Когда мне было пять лет, у нас еще не было огромного дома с бесконечным количеством комнат для приезжих родственников. Часть детей размещали у меня. И даже их я приучила спать с включенным светом. Это было лучше, чем спать под мой бесконечный плач.

С тех пор во мне живет это чувство. Что я со своими проблемами могу для кого-то стать обузой. Поэтому у меня для всех всегда всё идеально. Я должна быть идеальной. Без проблем, всегда в хорошем настроении.

— Ты так и не проработала это с психологом? — звучит с долей заботы, но так, словно меня родитель отчитывает. Удивительно, как Влад сразу понял, о чем речь. — Ева… ты обещала.

— Боюсь, что меня заставят избавиться от ночника.

Он улыбается.

— Напомни, как его звали? Хрюня?

— Да-а! — вырывается у меня радостное, почти детское. — Ты помнишь! Совенок по имени Хрюня.

— Я все помню, Ева. — Он наклоняется ближе, и его голос становится тише, интимнее. — И я все понимаю. Тебе тяжело. Но и я не могу бросить отель и выбирать цвет салфеток на свадьбу. — Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза. — Я выбрал себе в жены девушку с потрясающим, утонченным вкусом. Поэтому, даже если салфетки будут ярко-оранжевые в клеточку, я это переживу.

Я смеюсь, и ком в горле наконец отпускает.

— Кстати, о работе. Завтра в первой половине дня тебе нужно будет заехать в офис. Подписать кое-какие бумаги.

— А это как-то можно решить без меня? — морщусь. — У меня завтра важный зачет. Грымза Олеговна не прощает прогулов.

— Ева, некоторые вещи я не могу решить один даже с моим отцом. Нужна именно твоя подпись как наследницы. Может, договоришься с преподавателем? Сдашь первой и потом подъедешь в офис?

— Нет, так не получится. — Я качаю головой. — Ты не знаешь эту Грымзу: если пытаться с ней о чем-то договориться, она сразу решит, что у меня какой-то план. Будет валить на каждом вопросе. Может, можно еще что-то придумать?

Влад задумчиво проводит пальцем по ободку своего бокала.

— Если бы у меня была доверенность на распоряжение собственностью, капиталами и активами…

— Без проблем! — перебиваю с облегчением. — Я подпишу.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивает.

— Хорошо. Завтра попрошу подготовить бумаги на подпись и пришлю к тебе своего человека.

— Я правда не знаю, что бы мы с мамой без тебя делали, — вырывается у меня. — Мне нравится гостиничное дело, то, чем занимался папа. Но эта документация пока вгоняет меня в тупик. Я очень боюсь где-то накосячить, а потом вам с Иваном Дмитриевичем придется это разгребать.

— Ева, твой папа ушел, зная, что ты под защитой. — Его голос ровный, твердый, без тени сомнения. — Я не дам этому доверию быть напрасным. Я не заменю его. Я даже не пытаюсь. Но я обещаю тебе: пока я рядом, с тобой ничего не случится.

Я смотрю на него сквозь пелену выступивших слез. И верю. Каждому слову. Как я вообще могла хоть на секунду в нем усомниться?

Потому что он — Влад. Идеальный. Настоящий. Мой.

Глава 9

Зимний воздух такой холодный, что, кажется, каждая снежинка режет щеку. Но я ничего не чувствую. Ни мороза, ни ветра. Только его губы на своих. Только его дыхание, смешивающееся с моим в белом облачке пара.

Это наш первый поцелуй.

Настоящий. Осознанный. Тот, которого я ждала столько лет, что уже перестала верить, что он случится.

Влад целует меня медленно, бережно, будто я — хрусталь. Его ладонь лежит на моей щеке, большим пальцем гладит скулу, стирает с нее снежинки, согревает.

Губы у него теплые, несмотря на мороз. Мятные от леденцов, что лежат у него в машине. Я чувствую этот вкус и хочу запомнить его навсегда. Каждое прикосновение. Каждую секунду. То, как он губами осторожно размыкает мои, прижимается, вкушает. Дает себе и мне прочувствовать этот момент.

Мое сердце бьется где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, которые вцепились в его пальто и никак не могут разжаться.

Я боюсь, что если отпущу — он исчезнет. Растворится в этой белой ночи, как сон.

Он не позволяет себе, нам многого. Лишь чувственные движения губами, легкое прикосновения языка, но лишь кончиком. И этого достаточно… Меня и так топит теплом, но хочется большего. Потому что я знаю, как может быть по-другому.

Еще. Мне нужно еще немного, чтобы задохнуться от счастья в эту секунду.

Но Влад не исчезает. Он отстраняется сам. Слишком рано, слишком быстро. По влажным губам мажет холодом. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах темнота, подсвеченная фонарями.

— Беги в дом, — его голос низкий, чуть хриплый. — Продрогла уже вся.

— А ты? — мой шепот почти беззвучен. — Ты разве не…

— Нет, — он улыбается, поправляет съехавший на плечо воротник моей шубы. — Я вернусь позже. Обещаю.

То тепло, что согревало изнутри каждую клеточку моего тела, куда-то делось. На его месте снова та самая дыра. Настоящая бездна.

— Но сейчас десять часов вечера, — смотрю на него снизу вверх, и в моем голосе отчаяние, которое я даже не пытаюсь скрыть. Слишком устала. — Неужели в это время вообще законно работать?

— Меня ждет бильярд.

— Вот как…

— И господин Устинов, — его пальцы чуть крепче сжимают мои. — Один из важных и постоянных гостей нашего отеля. И для того, чтобы он таким и оставался, приходится иногда проводить вот такие неформальные встречи.

— В бильярдной? — стараюсь, чтобы голос звучал легко. Не получается.

— Бывают даже сауны.

— Надеюсь, исключительно мужские.

— Ева, — Влад берет мое лицо в ладони. На миг я прикрываю глаза, наслаждаясь тем теплом, что он мне дарит, пока еще рядом со мной. — Я не хочу тебя обманывать. Поэтому говорю, как есть. Но если тебе будет так спокойнее, я могу никуда не ехать…

— Нет, — качаю головой, чувствуя, как сердце разрывается. Не хочу его отпускать. Не в такой вечер. — Я все понимаю. Правда. Не волнуйся.

Он молчит секунду.

— В очередной раз убеждаюсь, — тихо говорит, — что сделал правильный выбор.

Целует меня снова. Коротко, жарко, но в эту секунду волна тепла и любви накатывает на меня настолько, что обижаться на него уже не получается.

Двигатель его машины урчит. Влад закидывает в рот еще одну мятную конфетку и срывается с места. Стою и смотрю, как красные огни исчезают за поворотом. В руках тяжелый букет. Я даже не помню, когда он успел вручить мне его. Наверное, в тот момент, когда мир сузился до размера его зрачков.

Иду к дому медленно. Снег приятно скрипит под ногами.

Крыльцо не освещено. Я нащупываю ступеньку ногой, как вдруг замираю.

Струйка дыма. Тонкая, сизая, выпущенная в морозный воздух с ленивой грацией.

Только этого не хватало для идеального вечера.

— Я не хочу ничего слышать, — бросаю, даже не глядя в ту сторону. Голос звучит зло, устало.

— А я и не собирался.

— Ага. Как же.

Руслан сидит на перилах, затягивается, глядя куда-то в сад. В темноте не видно его лица, только очертания: широкие плечи, расслабленная поза, пальцы, держащие сигарету.

Когда поднимаюсь, он протягивает пачку, предлагая мне присоединиться.

Морщусь. Какое нахальство. В жизни эту гадость в рот не возьму. Он хмыкает с зажатой между губ сигаретой и убирает пачку обратно в карман.

Молчим.

Я должна зайти в дом. Там тепло, там мама. Там безопасно.

Но за порогом меня ждут вопросы. Где Влад? Почему одна? Как прошло свидание? И мне снова придется улыбаться и врать, что все идеально. Или не врать и тогда они увидят, как мне на самом деле одиноко.

Я остаюсь на крыльце. Мне нужно еще немного время. Время на себя, где я могу не притворяться. Правда в секунду меня поражает тот факт, что сделать это получается рядом с Русланом, и от этого напрягаюсь вновь, как струна.