Алика Бауэр Крепче виски. Слаще колы.

Глава 1

«Стас ещё сильнее прижал её к стене, навалившись на неё девушку так, что между их телами не осталось свободного места. Легкая усмешка коснулась тонких губ парня, тем самым показывая и так очевидную вещь. Он – повелевает этой ситуацией король этой ситуации.

Его пальцы медленно стали поглаживать её ребра, когда она попыталась вдохнуть, мешая ей этим. Словно насмехаясь. Он всегда это делал. Это доставляло ему удовольствие. Тело приятно задрожало, когда его рука скользнула ниже, пробираясь под юбку и пальцы остановились у кромки не пышной юбки. Всего пару сантиметров вверх, и он почти сорвался её дыхание участилось, а его улыбка стала еще шире.

Он прижался к её шее губами, прокладывая дорожку неторопливых поцелуев к глубокому декольте, что весь вечер сводило парня с ума. Губы были мягкими удивительно теплыми, и девушка издала негромкий стон неосознанно прикрыла глаза.»

Я осмотрела вымученный текст и поняла, что это катастрофа. Не конец света, но первые звоночки катаклизма уже были на лицо. Еще пару недель назад набросать такие строчки с меньшим количеством помарок, с более ярким и красочным описаний деталей и событий было для меня дело пяти минут. Сейчас же я корпела над несчастными абзацами минут 40 и все равно до конца не была довольна результатом.

Суховато. Однообразно. Заезжено.

Я готова была взвыть вместе с главной героиней. Она от того, что её герой-любовник уже несколько глав пытается пробраться под юбку. А я от того, что у меня, кажется, наступил творческий кризис.

Это финиш, господа.

Что побудило меня к писательству? Скорее всего, это бурная фантазия с историями в голове, которые постоянно требовали развития сюжета, достаточно свободного времени и потребность в деньгах. Ведь благодаря двадцать первому веку писателю необязательно стучаться в двери крупных издательств, чтобы заработать на кусок хлеба. Достаточно иметь обычный ноутбук и немного терпения, чтобы изучить все правила распространения электронной книги.

Опубликовала первую главу скорее от скуки с долей интереса. Над псевдонимом «Леди Си» не особо задумывалась и вообще не возлагала каких-либо надежд на успех, чтобы потом было не так обидно.

Какого было мое удивление, когда уже на следующее утро я обнаружила на своем авторском аккаунте больше тысячи просмотров и не один десяток подписчиков.

Как говориться: искра, буря, безумие.

Мое хобби, мое творчество нашло отклик в чужих сердцах, и я получала каждый день обратную связь в виде хвалебных комментариев. Ну и бонусом денежное вознаграждение, которое стало очень кстати, когда я решила поступать на филологический факультет. Как бы я не блистала своими знаниями и отличными оценками, но бюджетных мест нет, а учеба стоит немалых денег, которые родители не имеют возможности мне давать.

Все, что как по маслу: я выкладывала продолжение с частой периодичностью, получала деньги за свой труд и оплачивала ими учебу. И совершенно не чувствовала дискомфорт при написании эротических романов с очень откровенными сценами. Мой небольшой сексуальный опыт, а именно первый раз по-быстрому под одеялом, пока не пришли родители, не мешал моей извращенной фантазии описывать сцены секса.

До этого момента.

Конечно, настоящий автор никогда не будет доволен своей работой до конца. Но самокритика была здесь не причем. И мои опасения подтверждала статистика сайта, на котором четко было видно, что новые главы уже не так «заходят» читателям.

Я выдохлась. Исчерпала свой заряд сил и энергии. И, похоже, муза от меня сбежала тоже. Парня у меня нет, а из ежедневного окружения бесконечные конспекты да ноутбук по вечерам. Где взяться источнику вдохновения?

Хотя один все же имелся.

Мне стоило только поднять взгляд, чтобы в поле зрения попал объект моих (и не только) бесстыжих фантазий и даже прототип нескольких романов.

Наш преподаватель по современной литературе, как обычно, во время экзамена по своему предмету следил с особой внимательностью за всей аудиторией. Не то, чтобы сочинение на заданную им тему можно было списать с телефона, которые мы сдали еще до начала, но, возможно, ему просто доставляло удовольствие смотреть, как шестеренки в наших головах начинают свою активную работу, и мы пытаемся связать хоть пару предложений во что-то похожее на сочинение. К слову, мое было написано за полчаса, и все остальное время я могла пытаться выдавить из себя еще хоть пару строчек для своего романа.

Прозвучал голос самого сексуального мужчины нашего университета, оповещающий нас о том, что до конца лекции оставалось пятнадцать минут.

Ох, и все же он дьявольски красив.

Высокие, статные, широкоплечие брюнеты с голубыми глазами всегда были в моде и являлись объектом воздыхания девушек в любом столетии. Только от одного вида его кипенно-белой рубашки на подтянутом теле можно истечь слюной, а особо впечатлительным испытать эстетический оргазм. Этот мужчина вообще понимал, какое влияние он оказывает на студенток своими очками в тонкой золотой оправе? Но готова поклясться, что носит он их явно не для зрения.

Я помню, как еще в начале года, после первого знакомства с нашей группой, что состояло в основном из его монолога об учебных планах на год, уже тем же вечером, за преступно короткое время родилось несколько глав, полных грязных подробностей, читая которые мне самой становилось отчасти стыдно за написанное.

Многие первокурсницы и даже молодые преподавательницы падали ниц перед его харизмой. Но, несмотря на огромное количество томных улыбок в его сторону, каблуков и коротких платьев, и других женских атрибутов обольщения, он оставался все также учтив, вежлив и холоден.

Я пробежалась взглядом еще раз по своему сочинению, уместившееся на двойном листке, внося последние поправки.

Две минуты до окончания пары. В голову приходит мысль о развитии сюжета в моем романе, которую пытаюсь быстро запечатлеть на бумаге, воодушевленная внезапным приливом вдохновения.

Строчка за строчкой выходят из-под шариковой ручки без какого-либо усилия и пыхтения над текстом. Пытаюсь сокращать слова, экономя место и время, стараясь не упустить ту самую нить, за которой так бегло скользит рука по листку.

«Её стоны… Они дурманили его голову, наполняя чем-то напоминающее вату: сладкую и воздушную. Он был готов ласкать тело Аделины не один час, лишь бы слышать это звук как можно дольше, как можно чаще и громче…

— Сучка… — сквозь зубы прошептал он, еле сдерживая свое возбуждение.»

Хм… А не слишком ли грубо? Нет, оставлю так. Девочки любят дерзких мальчиков. Хихикнув от своих же мыслей, продолжила писать.

— Василиса?

От неожиданно прозвучавшего голоса совсем рядом я слегка подпрыгнула на месте, обронив ручку на пол. Я машинально нырнула за ней под стол и увидела перед собой черные ботинки. Натертые до блеска и дрожи по позвоночнику знакомые черные ботинки.

— Василиса, —вежливо кашлянув, повторил преподаватель, и я тут же вынырнула из-под стола, попутно ударяясь затылком о деревянную поверхность.

— Простите, я вносила последние поправки.

— Думаю, в этом не было нужны и ваша работа и так прекрасна. В прочем, как и всегда, — уголок его рта еле заметно приподнялся, напоминая подобие улыбки. — И все же время истекло и нужно сдать работу. Я дал вам и так дополнительные пару минут на ваши… поправки.

Я оглядела уже пустую аудиторию, и щеки залились румянцем от смущения.

— Ох, конечно, Павел Александрович, — затараторила я и протянула двойной листок с уже давно готовым сочинением.

Разве могут быть глаза человека настолько голубого, светлого оттенка? Но, несмотря на их чистоту, в них все же на мгновение промелькнуло нечто темное, опасное, что обычно будоражит девичье сознание и мою фантазию сейчас.

— Не смею вас больше задерживать, — сказал он вежливо и осторожно потянул мою работу на себя, которую я все еще продолжала держать в руке.

Поймав себя на этом, я быстро отпустила проклятый листок, собрала вещи со стола и пулей вылетела из кабинета.

И вот долгожданная последняя пара на сегодня – лекция по культурологии подходила к концу, но все это время не давало какое-то странное, надоедливое, гложущее чувство внутри, что что-то не так. Но так и не смогла понять в чем дело помучавшись полтора часа. И уже даже сумев немного успокоить себя, что это просто мои внутренние тараканы решили повеселиться, стала старательно укладывать тетради с ручкой в сумку. Только вот на глаза почему-то не попадался альбомный лист, на котором я писала свой роман.

Так и замерла с полуподнятыми руками, пытаясь судорожно вспомнить тот момент, когда я его прятала в сумку. Но … его не было. Черт!

Я неслась по коридорам университета так быстро, что все окружающее превращалось в размытые цветные пятна. Заглянув в аудиторию, на мое счастье, за преподавательским столом Павла Александровича не оказалось, осталось надеяться, что его не будет в кабинете, что раньше был бывшей лаборантской и находился буквально за стенкой.

Проскользнув в следующую дверь, во мне поселилась надежда, что еще никто не успел прочитать то, что предназначалось совсем не для его глаз. Я дернулась к столу, отыскала стопку листков с фамилиями нашей группы и дрожащими пальцами перебирала работы, ища свою.

— Земцова? — донесся до меня удивленный голос.

Кажется, на несколько секунд сердце с перепугу пропустило несколько ударов, отказываясь работать в таких стрессовых ситуациях. Не оборачиваясь, я выпрямилась, все еще надеясь придумать оправдание. Мозг подкинул только идею о лунатизме и, раздосадовано тяжело выдохнув, я медленно повернулась.

Дыхание резко сперло, когда я увидела высокую фигуру преподавателя, застывшего в дверном проеме. Сложив руки на груди и чуть склонив голову вправо, он принялся внимательно изучать меня. Но чего я никак не ожидала, так увидеть сейчас его широкую улыбку.

— Или мне лучше называть вас Леди Си?

________________

У меня вышла новиночка!

в тексте есть: обаятельный грек, острая на язык героиня, фиктивный брак

https://litnet.com/shrt/_mX1

— Ты сейчас серьезно предлагаешь выйти за тебя?
— Для тебя это интересный опыт. Для меня — восстановление репутации.
— Это абсурд. Между нами ноль процентов химии.
— Так давай притворимся.

***
Когда твой лучший друг, с которым вы не виделись почти десять лет, делает тебе предложение, первая мысль: это розыгрыш.
Денис Астериадис — блестящий акушер-гинеколог, привыкший быть лучшим. Его имя всегда было синонимом профессионализма и доверия. Пока один грязный скандал не разрушил все.
Теперь его репутация висит на волоске. А единственный способ ее спасти — фиктивный брак.
Но чем чаще нам приходится притворяться влюбленными, тем труднее понять, где заканчивается игра

Глава 2

Законы джунглей гласят, что от хищника ни в коем случае нельзя отводить взгляд. Лучше вообще не моргать и не дышать, если получится, конечно. Но самый верный способ остаться в живых – нападение. В моем случае отрицание. Поэтому сейчас, расправив плечи и гордо вскинув подбородок вверх, я твердо и уверенно заявила:

— Я не понимаю, о чем вы.

— Давай пропустим эту бессмысленную игру, — сказал Павел Александрович абсолютно будничным тоном, заправляя руки в карманы брюк. — И прекращай косить под дурочку. Тебе не идет,—он снова прошелся по мне оценивающим взглядом, от которого хотелось сжаться до размеров атома. — Это что, бабушкино платье?

И почему он вдруг решил перейти на «ты»?

— Н-нет. Просто люблю винтаж, — процедила сквозь зубы.

— А также писать грязные рассказы, — он, наконец, оторвался от дверного косяка и спокойно направился к своему столу, обходя меня стороной.

— Вообще-то это роман!

— До романа еще нужно дорасти, — он выдвинул верхний ящик и достал из него уже знакомый нам обоим альбомный лист, кладя тот на стол.

Этот мужчина словно намеренно растягивал каждое движение и взгляд, упиваясь моим безвыходным положением. Наверное, такие люди, как он, любят смаковать власть, а уж власть над бедной и несчастной студенткой – и подавно!

В голове мимолетным кадром пролетела картина, как уже на следующий день в меня будут тыкать пальцем все кому не лень, насмехаясь, крича в спину гадкие шуточки под руководством одного болвана из группы. Готова поспорить, что он будет встречать меня с транспарантом «Грязная девственница» или «В тихом омуте черти пошлые» каждое утро. А потом меня просто выкинут из универа за неподобающее поведение.

Я пробежалась по своему черновику глазами и увидела на нем замечания, сделанные яркой красной пастой. Да это просто неслыханно! Он просто насмехается надо мной!

— Вы проверили его?

В горле пересохло, и сейчас просто хотелось провалиться сквозь землю.

— Это моя работа, — не торопясь, он сел в свое кресло и посмотрел на меня снизу-вверх, блеснув своими очками.

— Это только черновик, — зачем-то начала оправдываться я. — Как вы вообще узнали о моем псевдониме?

— Я похож на глупого человека?

— Нет, но… — я пожала плечами.

— Взглянув на твой рассказ, в котором присутствовали имена и даже какое-то развитие сюжета, я предположил, что это вырванный отрывок или продолжение. Сейчас, к сожалению, или к радости, все и всё выкладывают в интернет. Вбив в поисковую часть пару написанных тобою строчек, мне выдали несколько романов с похожими именами действующих лиц. Ну, а твою стилистику написания я узнаю из тысячи работ.

На языке крутились только одни непристойные ругательства. Шерлок Холмс сейчас бы перевернулся в гробу и сделал сальто, если, конечно, не был бы вымышленным персонажем.

— Я могу забрать работу?

— Нет, — он расслабленно откинулся на спинку кресла, вызывая каждым своим действием у меня нервоз.

— Вы пойдете с нею в деканат? — до боли сжимала кулаки, боясь услышать свой приговор.

— Василиса, я задам тебе несколько вопросов, а потом уже решу, что с тобою делать, — он понизил голос, и в его глазах пронеслась чертовщинка с долей коварства.

Похоже, моё унижение так быстро не закончится. Но дело было даже не в смаковании страха, которым сейчас разило от меня… На его лице был некий интерес, понятный только ему самому.

— Почему ты начала писать?

Что же… достаточно безобидный вопрос. Я почувствовала, как напряжённые плечи стали плавно опускаться вниз, словно с них сняли неподъемную ношу под названием опасение.

— Потому что мне это всегда нравилось, и мне захотелось увидеть истории, придуманные мной на листке бумаге.

— Почему именно эротический жанр? — он не сводил с меня напряженного взгляда.

— Потому что сейчас это самый читаемый и продаваемый жанр в соц.сетях. А деньги мне нужны, чтобы оплачивать учебу, — нехотя пояснила я.

— Итак, ты Леди Си.

Я мрачно кивнула, не понимая куда он клонит.

— Я просмотрел несколько твоих работ. Признаюсь, «Горький шоколад» достаточно неплох. Но последняя, — он отрицательно закачал головой, цокая языком, — просто ужасна.

От возмущения я открывала и закрывала рот, как рыба, не в силах подобрать нужные слова, и в итоге просто закричала:

— Что?! Да как вы можете?

Я прикусила губу, останавливая себя. Нет, сейчас я совершенно не в том положении, чтобы истереть и качать свои права.

— Попробуй возразить и сказать, что твой последний роман пользуется такой же популярностью на ровне с первым и делает хорошие продажи.

— У меня действительно сейчас некие трудности с вдохновением, — чуть замявши, пробурчала я.

— О чем я и говорю. И эти чудовищные размеры, — он развел ладони в стороны перед собой, наглядно показывая, что имел в виду. —Ты вводишь заблуждение невинные юные умы.

— Прошу, перестаньте, — взмолилась я, прикрывая горящее лицо от стыда руками. — Может, просто переместить роман из эротического жанра в фантастический, и вопрос о размерах отпадет само собой?

Павел Александрович глухо рассмеялся, но облегчения я от этого не почувствовала. Отняв руки от лица, я увидела, что преподаватель уже открыто забавлялся данной ситуацией. Просто прекрасно.

— Ты встречаешься с кем-то?

— А какое это имеет значение? — я вскинула брови и усмехнулась, сложив руки на груди.

— Самое прямое. Как я уже говорил, твоя последняя книга ужасна. Она достаточно сухая, неинтересная. Сцены и диалоги заезжены. Все это уже было. Тебе нужно…

— Вдохновение, — я обреченно вздохнула. — Я знаю.

— Сцены эротического содержания писать не просто. Одной фантазии может быть не достаточно, — говорил он, растягивая слова. — Особенно если её ничем не подпитывать. Поэтому я спрошу еще раз. Ты встречаешься с кем-нибудь или может, у тебя есть половой партнер?

— Нет, у меня никого нет.

Пока я краснела и сгорала от стыда, мой преподаватель встал с кресла и двинулся в мою сторону.

— На мой взгляд, — Павел Александрович подошёл совсем близко, пользуясь моей несобранностью и задумчивостью в данный момент, и наклонил голову, — тебе не хватает немного практики.

— Практики? — повторила я, подняв глаза.

Мужской взгляд был сосредоточен, словно он объяснял чрезвычайно важные вещи, к которым имел непосредственное отношение.

— Думаю, что мог бы помочь. Побыть твоим вдохновителем.

Ни тени насмешки, ни один мускул на его идеальном лице, с такими, черт его дери, острыми скулами, не дрогнул, выдавая несерьезность своих слов.

Я затаила дыхание.

— И вы предлагаете…

— Ничего такого, о чем твой почти девственный мозг уже успел подумать. Есть столько вещей, о которых ты еще не упоминала в своих романах, и я могу тебе рассказать об этом. Научить, — произнес он медленно и улыбнулся зловещей и в то же время обольстительной улыбкой.

Несколько долгих секунд или минут я стояла в оцепенении. А мужчина, нависший надо мной, словно коршун, кажется, и не думал меня торопить, терпеливо ожидая моего ответа.

— Зачем вам это?

— Я преподаю современную литературу, и просто непозволительно с моей стороны допустить, чтобы один из лучших студентов потока писал и выкладывал в сеть…

— Поняла! — слишком громко воскликнула я, не в силах больше слушать унижения моего кропотливого труда, и чуть тише добавила, — не надо оскорблять мои работы.

— Даже и не думал, — он пожал плечами и отступил от меня на шаг, опираясь бедрами об стол. — Романы не плохие, но им нужна доработка, только и всего.

— Если я соглашусь, то могу забрать свои наброски?

— Нет, —с еле заметной ухмылкой сказал он, —они останутся у меня. Но не переживай, о твоем прибыльном хобби никто не узнает. По рукам?

Я смотрела на его протянутую руку и пыталась узреть настоящую причину, почему этот человек будет жертвовать для меня своим временем, рассказывая мне о прелестях половой жизни, и курировать в дальнейшем мой роман. Не найдя подвоха и в целом причин отказываться от такого предложения, я с опаской, но все же вложила свою ладонь в его, слегка пожимая.

Заворожённая, я наблюдала, как мужчина чуть перехватывает запястье и подносит тыльную сторону моей ладони к своему лицу, не сводя с меня голубых глаз. И тихо охнула. Когда горячие и сухие губы дотронулись до моей кожи. Это вывело меня окончательно из равновесия, что я почувствовала, как колени задрожали и подкосились.

—Как будет готов черновик, приноси его в мой кабинет. Я буду ждать, — он словно промурлыкал последние слова, и от этого по спине пробежала дрожь.

Я выдергиваю свою руку и бросаюсь прочь, не оглядываясь.

Ох, на что я только что подписалась?

Глава 3

Я решила писать новый роман, на время заморозив предыдущий для чистоты эксперимента. Начинать первые строчки всегда волнительно, ведь именно от них ты в дальнейшем будешь отталкиваться, чтобы продолжить ту или иную мысль. Но мне было вдвойне волнительно и даже боязно, ведь я знала, что глава попадёт под анализ не только критиков из интернета, а в первую очередь моего преподавателя.

Целую неделю я рожала своё детище, отчасти в пытках и агонии, стараясь угодить одному претенциозному мужчине и доказать, что мой талант всё же имеет место быть.

Я собиралась зайти в его кабинет с высоко поднятой головой, чуть задрав курносый нос, и положить перед ним на стол лист с новой главой, посмотрев при этом на него с долей высокомерия.

Но план провалился ещё на стадии, когда я только подходила к его аудитории. До его кабинета ещё с десяток метров, а у меня уже вспотели ладошки и затряслись руки.
Стук костяшками пальцев по двери больше напоминал азбуку Морзе, выбивающие "Помогите".

О Боже, да, да, я подписалась на идиотскую авантюру и теперь вынуждена чувствовать на своих щеках настоящий пожар каждый раз, когда наши взгляды с Павлом Александровичем пересекались, отчего-то чаще обычного, в коридорах университета.

Итак… описать секс – задача не из простых, особенно для таких, как я – по пояс деревянных и не имеющих разнообразного и обширного опыта для этого.

С каждым разом удивить читателя становится все труднее. Приходится подключать все свое мастерство к детальным описаниям анатомических особенностей. С воображением проблем у меня нет, а вот, чтобы назвать вещи своими именами… Язык просто не поворачивался. Поэтому я старалась заменять пикантные названия на более поэтичные.

Например, женская грудь – холмики, полушария, спелые дыньки, девочки, бюст, холмы возбуждения. У мужчин еще хлеще. Кроме очевидного фаллоса и нефритового стержня, сюда можно было добавить: младший приятель, длина, каменное возбуждение, дубинка, гигант, мужское естество.

Глаза преподавателя бегают по строчкам и как обычно, на его лице абсолютно бесстрастное выражение, которое неимоверно начинает раздражать. Моя нижняя губа уже искусана до крови, и я не понимала, насколько сильно нервничаю, пока не ощутила на языке солоновато-металлический вкус.

Но тут из его груди вырывается короткий смешок, а уголок рта приподнимается в нечто напоминающее улыбку.

И это при прочтении сцены эротического содержания!

Это провал, милая. Полнейший.

— Можете не продолжать, — вздохнула я, с прискорбием вспоминая о зря потраченном времени. — И так понятно, что не справилась.

Павел Александрович отложил в сторону лист и, сняв очки, посмотрел на меня, откидываясь на свое кожаное кресло.

— Если ты планировала написать юмористический роман с возрастным цензом 18+, то тебе удалось.

— Хорошо. Я перепишу, — тянусь за своей очередной неудавшейся рукописью и уже почти коснулась пальцами листа бумаги, как на него резко опускается ладонь преподавателя, мешая.

— Как ты думаешь, в чем твоя главная ошибка? — спросил он, все также не поднимая руки, не позволяя мне взять свою работу.

Мне потребовалось пару секунд, чтобы собраться с мыслями и произнести, отводя взгляд:

— Видимо, в отсутствии опыта в этом самом плане и возможно, не знание всех деталей во время самого процесса.

Слова довались с трудом, заставляя уже в сотый раз за минут десять, что я нахожусь в его кабинете, пожалеть обо всем и проклясть тот момент, когда отвлеклась и сдала свой черновик романа вместе с сочинением.

— Василиса, — многозначительно протянул Павел Александрович, — ты же будущий филолог, а изъясняешься, как студент ПТУ.

Я молчу, признавая его правоту. Прелюдии мне давались обычно с легкостью. Ведь можно очень красочно описать, как руки подрагивали, пока она, смущенная до предела, расправлялась с пуговицами на черной рубашке. Как его прокаченные мышцы живота напрягались, стоило ей задеть их подушечками пальцев…

Но вот описать сам секс со всеми названиями анатомических частей тела, да и просто произнести это слово из четырех несложных букв в слух – было проблемой.