- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Александра Ивнева Дневник последней королевы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Эй, Эрис. Я для тебя придумал кое-что. Иди сюда. Сегодня будем тренировать твою ловкость.
Вздохнув ещё раз, Эрис поплелась в его сторону. Как назло, и Милли сегодня не было: они с Гудой уходили куда-то в лес и, видимо, ещё не вернулись.
— Как можно тренировать то, чего нет? — донёсся откуда-то сбоку шёпот и тут же противное хихиканье. Эрис даже не стала поворачиваться, лишь покрепче сжала кулаки.
Когда девочка подошла, мужчина протянул ей совсем тонкую маленькую палочку, раза в четыре меньше тех, что были у остальных. Сзади раздался уже откровенный смех.
— А ну цыц, гадёныши! — гаркнул Карон и повернулся обратно к Эрис. — Чего надулась? Руки у тебя пока ещё слабые, тренировать и тренировать. А с этой палкой будешь развивать свою ловкость и скорость. Сначала делаешь обычные упражнения, а как устала — берёшь её и вот так вращаешь. — Он показал на своём оружии. — В одну сторону, потом в другую. Потом опять упражнения. Поняла?
— Да, поняла, — пробормотала Эрис, беря в руки палку, больше похожую на детскую игрушку.
— Повеселее давай! Я её специально для тебя делал, старался, понимаешь. Так что побольше вдохновения, лиса, — усмехнулся Карон, сразу напоминая, что он сын Гуды и чувство юмора у них похожее.
Эрис так и не поняла, знает ли Карон, кто она такая. Он, как и все в таборе, относился к ней по-простому. Но в то же время смотрел всегда очень внимательно и к её тренировкам подходил совсем бережно, как будто точно знал, что ничего тяжелее книги Эрис в руках не держала. Это напрягало. Эрис казалось, что своим мягким отношением он как будто подчёркивает её неумелость.
Когда мужчина отошёл к остальным, девочка приступила к упражнениям. Когда очередь дошла до новой палки, та как назло постоянно падала и выскальзывала из рук.
— Мне кажется, королевишне нужно вон ту хворостинку дать, может, хоть с ней справится.
— Справится? Да она чихнуть без чужой помощи не может.
— Чихнуть, думаю, сможет, а вот сопли вытереть — это уже вряд ли.
Мерзкие шепотки со всех сторон злили неимоверно. На секунду Эрис почувствовала, как слёзы выступили на глазах, и ей захотелось убежать. Но в голове всплыла строчка из дневника: «...сестра всегда была для меня нерушимой скалой, мир рухнет, а она выстоит...» — и девочка сжала зубы. Она не будет бежать, как трусиха. Она научится обращаться с этой дурацкой палкой и обязательно настучит ею всем своим обидчикам.
Только эти мысли и помогли Эрис, продолжавшей методично ронять своё оружие, продержаться до конца тренировки.
Когда Карон раздал последние указания и отправился обратно в табор, не все ребята разошлись. В центре как обычно была троица Вальта, Шико и Руса, которые, кривляясь, пытались двумя пальцами удержать свои палки, попеременно роняя их в самых нелепых позах.
Эрис постаралась с достоинством пройти мимо, но Шико выдернул мелкую палку, подаренную Кароном, из её рук.
— Что ж ты такая безрукая то? — захохотал он, крутя черенок.
— Она у нас королевна, палку в руке держать не обучена, — тут же подхватил кто-то ещё нарочито заботливым тоном.
— Да какая из неё королевна, ты помнишь, в каком виде она сюда припёрлась, вся в дерьме! — добавил новый голос.
— Как какая? Дерьмовая! — заорал во всю глотку Вальт, выпрыгивая вперёд и тыча в Эрис пальцем.
Окружившие Эрис мальчишки взвыли от хохота. Тут и там кто-то повторял: «Дерьмовая королева!», «Тьма, да это даже лучше крысиной», «Ох, не могу».
У Эрис потемнело в глазах. Сжав кулаки и вскинув голову, она рявкнула каким-то совсем незнакомым грудным голосом:
— Молчать! Я Эрис Виридия Солрийская, урождённая княжна. Сброд и отребье вроде вас не смеет открывать рта в моём присутствии!
Ни проклятие, ни жизнь в таборе не могли отменить всего, что Эрис впитывала с детства. Осанка, голос, взгляд... Даже самый недалёкий человек не принял бы её слова сейчас за шутку. А дети, выросшие в страхе и осторожности, были совсем не глупы.
Веселье тут же стихло, большая часть присутствующих слегка отодвинулась назад, на поляне установилась вязкая тишина.
Эрис чувствовала, как колотится сердце в груди, и тяжело дышала. Но злость медленно начала отступать под давлением паники. В голове всплыли слова Гуды: «Трепись поменьше — спать будешь спокойнее». Она не должна была говорить. Но сказала. И что теперь будет?
В центр поляны медленно вышел Берт. Он встал за спиной у Вальта, так и продолжающего стоять напротив девочки, и положил руку ему на плечо.
— Простите наше недостойное поведение, Ваше Сиятельство! — сказал он медленно, с лёгким поклоном. Это были его первые слова, обращённые к ней с момента их встречи на поляне, но лучше бы он так и молчал. — Дабы не оскорблять Ваш взор, отребье немедленно убирается, не извольте больше гневаться.
С этими словами он отобрал у Вальта палку Эрис и положил ее на землю. Потянув парнишку за собой, он ушёл с поляны, а остальные ребята потянулись следом. Эрис осталась совсем одна. Ощущения победы не было.
***
— Гуда, ты сошла с ума? Я до последнего не верила... Как ты могла, как могла подвергнуть нас всех такому риску!
— А я-то думаю, какой тьмы вы все сюда припёрлись. И чего так долго шли? С духом собирались?
С момента срыва Эрис на поляне прошло шесть дней. Долгих, тихих и очень одиноких.
В тот день она убежала с поляны, забралась в кибитку и всё-таки разрыдалась. Гуда и Милли вернулись только спустя час, и подруга тут же кинулась её утешать. Старая ведьма только очень внимательно и тяжело посмотрела на девочку, покачала головой и вышла.
Сбиваясь и всхлипывая, Эрис рассказала, что произошло на поляне, не став скрывать ничего. Когда рассказ дошёл до «сброда и отребья», Милли нахмурилась и отстранилась. Как она ни старалась скрыть свои чувства, было видно, что эти слова её задели.
— Я на самом деле так не думаю! Правда! Мне просто хотелось ударить побольнее, хотелось, чтобы они замолчали наконец, понимаешь? — со всхлипами пыталась объясниться Эрис.
— Понимаю. — Голос подруги оставался спокойным, но Эрис чувствовала печаль за ним. — Но знаешь, Эрис... когда бьёшь стекло, осколки почти наверняка полетят в тебя. И я даже затрудняюсь представить, что за осколки будут у твоего поступка. Жаль, что меня там не было, конечно, но рано или поздно это должно было случиться.
Когда позже Эрис спросила совета у Гуды, та лишь махнула на неё рукой и отрезала:
— Всё, что могла, ты уже сделала, теперь кушай большой ложкой. Ничем я тебе не помогу, сама напортачила, самой и исправлять придётся. Решение будет. Всегда бывает. Главное — разглядеть суметь.
Больше старуха тему эту поднимать не давала.
Уже на следующее утро Эрис почувствовала осколки, о которых говорила Милли. Табор неуловимо изменился. Сначала некоторые его обитатели, а к вечеру почти все, стали тише и задумчивее. Девочка то и дело ловила на себе настороженные взгляды. Многие выглядели ошарашенно. Будто только разглядели что-то, чего не замечали раньше.
В тот день не было ни тёплых посиделок у костра, ни навязчивой заботы всех окружающих. Тётушка Фро не позвала её помогать с обедом, как делала все последние дни. Дед Межик прогнал её от лошадей.
— Ты иди, иди, дев... в смысле... Ох. Давай я сам сегодня! — Под конец он совсем сбился, сморщился ещё сильнее и спрятался куда-то за телегу, где хранилась вся упряжь.
Когда Эрис поделилась с Милли, та лишь вздохнула и увела подругу в лес, собирать травы.
С каждым днём напряжение становилось всё плотнее. Шепотки — тише. Взгляды — острее. И вот к Гуде пришла целая компания из старших табора.
Девочки, возившиеся в огороде за кибиткой, были не видны пришедшим. Стараясь, чтобы это так и оставалось, они приблизились к задней части телеги, где было окно, и начали прислушиваться.
— Оставь, пожалуйста, свои шутки, мама! Это серьёзно, — раздался голос Карона. — Ты не стала объяснять ничего с самого начала, и, хоть я и понимал, что Эрис не простая девочка, но доверился тебе и твоему дару. Но княжна?! Да ещё, тьма побери, Солрийская?! Ты понимаешь, какие последствия могут быть для табора, если её тут найдут?!
— Да, Гуда! Да нас здесь сожгут вместе со всем табором! Узнай её кто — и решат, что мы её похитили. А у нас у всех свои дети! Что бы там ни было, как мы можем рисковать ими?! — этот женский голос девочки не узнали.
— Теперь я понимаю, что ты гнала нас всех в Солрию за ней. И я даже понимаю, почему не предупредила. Но я хочу, чтобы ты чётко объяснила свои видения, это касается всех! — это был голос кружевницы Калики.
— И верно, Гуда. Эрис хорошая девочка, мы все принимали её как дорогую гостью... Но теперь... Я не знаю, как вести себя с ней теперь. И ради чего всё это? Чего ты молчишь?!
— Мне кажется, это очевидно, — после некоторой паузы сказала Гуда. — Я жду, пока вы выговоритесь и заткнётесь, чтобы никто больше не стал меня перебивать.
Ожидаемо, в ответ на эту фразу опять поднялся ропот, но на этот раз он стих почти сразу, как только Карон буркнул: «Тихо».
— Объясняй, мы ждём.
— Ага. Вижу. — Гуда прокашлялась. — Ну вот и слушайте внимательно.
Девочки под окном затаили дыхание, как, наверное, и все, кто был внутри кибитки, — такая тишина наступила.
— Обло́митесь, голуби! Не доросли пока, чтоб я перед вами отчитывалась да оправдывалась. Я этот табор вела ещё до того, как вы, умники, на свет родились и в пелёнки гадить перестали. И уж получше многих это делала. Из такого дерьма порой за уши доставала, что и самой страшно вспомнить. Не правда ль, Макуш? — Эрис ещё не слышала от Гуды такой интонации. Она пробирала до самых костей и сразу напоминала, что рядом с ними не просто сумасшедшая старуха, а самая сильная ведьма материка. — Будет всё как будет, и не ваша то забота, чтоб табор наш сохранить, а моя. Так что собрали сопли и шуруйте отсюда, борцы за правду. Тьфу!
— Но, Гуда... — нерешительно раздался тот же женский голос, что говорил о похищении.
— А ты мне лично расскажешь, как неправа я была, сюда девчонку приведя. В три дня придёшь и расскажешь, — зловеще прохрипела Гуда. — А теперь брысь все, пока не прокляла чесоткой!
Раздались шаги, пришедшие спускались из кибитки. Кто-то в открытую ворчал про «спятившую ведьму».
— А ты чего стоишь, думаешь, тебя пожалею? — раздался уже более привычный голос Гуды.
— Мама, пожалуйста, скажи мне, что ты всё предусмотрела.
— Тебя как будто не я рожала и столько лет воспитывала... — устало выдохнула ведьма. — Нельзя всё предусмотреть, Карон. Но будущее без неё для нас было бы куда хуже. Так что угомони народ. Почти два месяца жили нормально, не зная, а тут всполошились, как курята. — Гуда сделала паузу и вдруг выкрикнула звонко: — А вы, две крольчихи ушастые, если с прополкой не закончите до того, как выйду, будете до завтрашнего ужина руны чертить!
Подскочив, девчонки споро отбежали обратно к грядкам.
— Милли, что они такое говорили? Я не позволю никому сжечь табор, даже если меня найдут! Да и родители ни за что не стали бы так поступать. — Конец прозвучал совсем не так уверенно. Внезапно вспомнилась фраза отца про «вычистить это крысиное общество с материка», и по спине пробежали мурашки.
— Ты сама уже всё понимаешь, Эрис, — устало ответила Милли. — Мы всегда крайние и виноватые. И таборы горели за куда меньшее... Если тебя и вправду найдут, никто не спросит ни тебя, ни нас.
Некоторое время Эрис молчала, пытаясь осознать услышанное.
— Милли, мне очень нужно отвлечься. Мы можем сегодня вечером опять почитать дневник?
— Я уж думала и не попросишь, — проворчала подруга совсем как Гуда.
Глава 8
Алисия бездумно водила пальцем по обложке своего дневника, глядя при этом в оконце возка. Мимо проплывал густой лес, сквозь который и шёл эдарский кортеж.
Это была четвёртая неделя пути, и Алисия вымоталась до предела. Двигаться старались быстро. Хоть большое число возков и подвод замедляло путь, всем без исключения хотелось как можно скорее добраться до цели и выполнить тяжёлый долг. Прямо за королевским возком шла большая крытая подвода, на которой были закреплены урны погибших в ущелье эдарцев. По древнему обычаю тела их были преданы огню, символу Первородного Света на земле, дабы души могли легче найти свой путь на перерождение. Но прах следовало развеять над родной землёй, а для королевской семьи и вовсе необходимо было устроить всеобщее прощание. Вот и торопились все, подгоняемые нелёгкими думами.
Алисии постоянно казалось, будто тёмная тень стоит за спиной. Она не могла ни нормально спать, ни есть, поэтому горячо поддерживала стремление старших кортежа доставить её в Эдар как можно быстрее. Вот и ехали они почти без остановок день за днём, разбивая лагерь только на ночь.
Компанию принцессе составляли две фрейлины королевы Сании и согласившаяся на переезд вместе с хозяйкой камеристка Алисии. Она была самой близкой душой для девушки во всём кортеже, поэтому принцесса настояла, чтобы Дилана ехала рядом с ней.
Фрейлин звали Листа и Кария. Листа была молодой девушкой лет двадцати, с пушистыми светлыми волосами и большими наивными глазами. Её взяли в свиту королевы буквально перед отъездом в Джедар. Она умела играть на виуэлле и знала какое-то бесчисленное число историй, легенд и баллад. Видимо, поэтому её и пригласили — чтобы скрасить долгое время в пути.
Кария, темноволосая женщина около тридцати лет, была в свите давно. Она очень хорошо знала как саму королеву, так и третью фрейлину, сопровождавшую Её Величество в Джедар и погибшую в ущелье. Сама Кария тоже была на плато и даже полетела вниз, когда то начало рушиться. Повезло, что в момент её падения некоторые маги уже успели опомниться и начали подхватывать падающих. Она выжила, но руки её до сих пор иногда начинали дрожать, а в тёмных волосах отчётливо выделялась белая прядь.
Кария ещё до отъезда предупредила Алисию, что не сможет остаться на своей должности и будет выполнять обязанности фрейлины только до приезда в Эдар. Принцесса и не настаивала. Бедную женщину вполне можно было понять, а самой Алисии, по большому счёту, было всё равно — одно незнакомое лицо будет рядом или другое. В пути Кария почти не разговаривала, помогала принцессе хоть и бережно, но сухо и формально. Впрочем, порой она одёргивала Листу, начинавшую болтать слишком много. И за это Алисия была ей очень благодарна.
Листа явно решила во что бы то ни стало поднять настроение будущей королевы и как-нибудь её развлечь. Возможно, девушка просто хотела произвести хорошее впечатление, а может, это было её способом пережить страшные события. Но болтать она начала, когда кортеж ещё не успел отъехать от дворца.
— Я очень люблю читать, Ваше Высочество! И у меня превосходная память, поэтому я могу пересказать почти любую из прочитанных мною книг. Специально перед поездкой я изучила летописи и легенды материка, в частности всё, что касается дарийских королевств. Поэтому я могу вам рассказать...
Алисия только вежливо улыбалась в ответ. У неё не было сил отказаться, хоть слушать совсем не хотелось. Всё, чего ей хотелось, — это оказаться обратно в своей спальне Джедарийского дворца и чтобы никто не трогал её следующую вечность... Но реальность предлагала только Листу с её легендами. Впрочем, некоторые из них были действительно интересными, и девушка даже записала парочку в свой дневник.
Она всё же забрала дневник с собой и решила теперь записывать в него всё мало-мальски интересное, что будет происходить. В первые же дни она описала историю смерти родителей, похороны, прощание, вечер коронации и отъезд. Сначала ей совсем не хотелось портить дневник и единственное тёплое воспоминание, что было в нём, страшными событиями недавнего прошлого. Но потом вдруг вспомнилось, как несчастна она была, когда мама заставила сделать первую запись. И как тепло, хоть и тоскливо, было перечитывать её сейчас.
«Что, если меня ждёт такое будущее, в котором перечитывать сегодняшние события будет в радость? Буду читать и вспоминать, как хорошо было когда-то?» — иногда задумывалась она с долей иронии. Но тревожно было от этих мыслей.
Дневник стал одним из немногих развлечений в пути, и почти на каждой остановке она добавляла туда небольшие события, произошедшие за день, посетившие в дороге мысли или особенно запомнившиеся истории Листы.
Первой такой историей стала легенда о Сером ущелье, проходившем прямо на границе Джедара. Это ущелье отделяло страну от княжеств, и пересечь его можно было только по Лунному мосту — единственному пути из Джедара и в него.
Это был вечер первого дня пути, когда кортеж переходил по мосту, и Листа, не пропускавшая ни одной достопримечательности, начала рассказ.
— Это ущелье также называлось раньше Дарийским, а всё потому, что появилось оно во время пришествия великих дарийских магов, ваших предков, из-за моря. Страна Дария, по хроникам, располагалась далеко на севере и была так велика, что занимала собой целый материк. «Дария», что в переводе означает «Врата жизни», считается колыбелью человечества, ибо именно там, согласно дарийским летописям, появились первые люди, которые позже расселились по другим землям, — вдохновенно рассказывала Листа. — Никто точно не знает, что сподвигло дарийцев покинуть свою землю, но они пришли на материк и основали тут свою империю. Магия их была так велика, что местные жители без борьбы приняли новую власть, и дарийцы стали заботливыми хозяевами этой земли. Собственно, считается, что как раз это ущелье было демонстрацией могущества великих магов прошлого. Расколов землю одним прикосновением, Боргус Первый Дарийский убедил местных князей принести ему клятвы верности без войны и кровопролития.
— Я слышала, что Боргус Первый был настолько могуч, что в одиночку воздвигал горы и мог опускать целые города под землю, — восхищённо прошептала тогда Дилана, впрочем тут же смутившись от всеобщего внимания.
— Всё верно, именно Боргус Дарийский окружил материк великой скальной грядой, превратив его в защищённую со всех сторон долину, — подтвердила Листа тоном учёного мастера. — И оставил только два выхода к морю: на севере и на юге. Именно он назвал эти государства Северными и Южными Вратами — Джедаром и Эдаром. Джедар он взял под свою руку и стал править там, сделав его столицей своей империи, а Эдар передал младшему брату Полию. И завещал, чтобы странами этими всегда правил один род, как...
— А про мост ты можешь что-то рассказать? — Алисии очень захотелось поговорить о чём-то другом в тот момент.
— Конечно! — воодушевилась Листа и защебетала с новой силой. — Боргус и его сыновья могли создавать из камня совершенно невероятные вещи. Весь Джедарийский замок был буквально выращен первыми дарийскими магами из скалы. И примерно в то же время они создали этот мост, ширины и длины, никогда ранее невиданной на этих землях. Центральную опору для моста специально поднимали с самого дна ущелья! И ни камешка не было заложено тут вручную. Исключительно работа великих магов прошлого, сохраняющая веками свою прочность и незыблемость. Как плато... — Девушка осеклась.
— Спасибо, Листа, но, думаю, все хотят отдохнуть, — вмешалась тогда Кария. Тему плато никто не желал поднимать.
И до самой остановки воцарилась тишина, в которой Алисия пыталась вспомнить всё, что слышала на уроках истории и о пришествии дарийцев, и об ущелье, и о Лунном мосту.
Нужно признать, Листа знала своё дело. Часто она рассказывала вещи, которые Алисия совсем уже позабыла или вовсе не знала. Поэтому слушать её, несмотря на немного кичливый тон, было интересно. Пела и играла она получше многих менестрелей, а песен знала чуть ли не больше, чем легенд. Да и вообще она была очень отзывчивой и искренней девушкой, всегда готовой прийти на помощь. Но, несмотря на всё это, стать близкой для принцессы за время пути Листа так и не сумела. Она казалась Алисии слишком... живой. И откровенно неуместной в этом траурном кортеже.
Ещё одним человеком, который вознамерился развлечь Алисию вне зависимости от её на то желания, стал князь Миртский. Мирта была самым южным из княжеств, ближайшим соседом Эдара. А князь Легос Миртский был единственным из князей юга, кто решил посетить празднования по случаю свадьбы кронпринца Джедара. Дорога была длинной, и большая часть южных владетелей ограничились делегациями с подарками, но Легос, кажется, был дальним родственником невесты. Возможно, именно поэтому он и решился поехать лично.
В Джедар он путешествовал вместе с королевским кортежем Эдара, а теперь с ним же возвращался обратно домой, попутно надоедая Алисии каждую доступную минуту. Он то предлагал прогулки, то приносил чай, то ехал рядом с возком, развлекая принцессу беседой. По крайней мере он был уверен, что развлекает. Князь был из тех людей, кто точно знает ответ на любой вопрос и по любому поводу имеет собственное, абсолютно верное, мнение. Поэтому обычно, спустя пятнадцать минут беседы, Алисии хотелось бесцеремонно задёрнуть шторы перед его носом. Жаль, воспитание не позволяло.
— Ах, мне так жаль Их Величеств короля Теора и королеву Санию, король был моим добрым другом, да и с королевой мы сблизились за время пути, — часто повторял он. — Потрясающие люди, так жаль, так жаль...
Но говорил он это таким сухим тоном, что даже наивная Алисия не смогла бы разглядеть за ним искренности.
А ещё у него были очень неприятные руки, какие-то костлявые и некрасивые. Девушка каждый раз внутренне передёргивалась, когда он помогал ей выйти или предлагал локоть на остановках, когда она разминала затёкшие ноги.
Единственное, что успокаивало Алисию, — это возможность прятаться от него в возке большую часть времени. Туда он не позволял себе садиться, а после резкого замечания Карии и в оконца заглядывать тоже перестал.
Впрочем, будем справедливы: один раз у него действительно получилось угодить принцессе. Где-то в середине пути он подарил ей небольшой пергамент, на котором была довольно подробная карта материка со всеми княжествами и центральным трактом, по которому они ехали. Карта так понравилась Алисии, что в порыве благодарности до самого вечера девушка пыталась не раздражаться на князя. Она аккуратно вшила пергамент в свой дневник и теперь периодически разворачивала её и рассматривала, размышляя, когда же они наконец будут на месте. Жаль, благодарности не хватило слишком надолго, и уже на следующий день общество Миртского опять начало тяготить.
Слава всем Пресветлым, что они почти доехали до Мирты и совсем скоро надоедливый спутник отправится домой и оставит её в покое.
***
— Ваше Высочество! Я прямо настаиваю, чтобы вы со спутниками остановились погостить в моём скромном замке. Хотя бы на несколько дней. Это был невероятно сложный и длинный путь, Вы нуждаетесь в передышке и не спорьте!
Алисия так опешила, что не могла выдавить ни одного слова.
Вот она — благословенная развилка, которую она так ждала последние дни. Именно тут нудный костлявый князь должен был откланяться и ускакать вдаль. И в какой момент что пошло не так?
Принцесса как рыба открывала рот и мямлила что-то нечленораздельное, попутно ненавидя себя за мягкотелость и неспособность напомнить нахалу о приличиях. Какие гости? Какой отдых, когда над всеми ними довлеет долг как можно быстрее доставить в Эдар прах погибших?
— Ваша забывчивость не делает вам чести, Ваша Светлость. Вы правы, путь был длинным и сложным. И не иначе как от усталости вы позабыли о первейшем долге Её Высочества и всего кортежа, из-за которого мы все так спешим, — холодным тоном отчеканила Кария, чем-то напомнив Алисии маму в гневе. — Впрочем, мы все вас понимаем и желаем быстрой и лёгкой дороги к вашему замку, где вы сможете отдохнуть.
В этот момент Алисия впервые по-настоящему пожалела, что Кария покинет её свиту совсем скоро. Вот именно так ей и следовало ответить. И в рамках приличий, и прямым текстом сказала, чтобы ехал своей дорогой наконец. Вот Морана точно смогла бы ответить как-то так. А сама Алисия никогда не была сильна во всех этих политесах. Она предпочитала молчать, а придумать искромётный и подходящий ответ могла только спустя некоторое время, когда он уже никому не был нужен.
Когда Миртский и его люди наконец удалились, а кортеж продолжил путь, Алисия решила всё же задать Карии вопрос, который её так беспокоил.
— Мне кажется, князь вёл себя как-то странно весь наш путь. Но с этим предложением погостить, конечно... Вообще ни в какие рамки. Почему столько внимания ко мне? Что ему от меня нужно?
— Вы одна из самых завидных партий на всём материке. Вторая, если быть точной, после вашей сестры. Вам следует привыкать к мужскому вниманию, это лишь первая ласточка.
— Я только что потеряла родных. О каких партиях может идти речь? — Алисия предполагала, что речь зайдёт о политике, о каких-то договорах с предыдущим королём, которых Миртский боялся лишиться. Ответа про мужское внимание и матримониальные планы она никак не ожидала. Да и от кого? Девушка даже скривилась при такой мысли.