Александр Королёв Memor.ai

Когда Энтони сказал мне, что все же решился на свою первую татуировку, я не поверил. Еще год назад он говорил такой же юношеско-максималистичный бред, как моя первая тату-идея: «Тело – это храм моей души, оно должно остаться чистым до конца», «Господь меня снабдил всем необходимым», бе-бе-бе. Этот бред развеялся, и тогда я понял, что мой мальчик повзрослел. Мы как-то сразу с ним поняли, что его первая татуировка будет сделана у Темного Мага. Осталось определиться с идеей. Для Энтони это было несложным, он точно знал, чего хочет: медведь гризли.

Тони до отъезда в Америку несколько лет активно развивал и продвигал свою собственную любительскую футбольную команду. Он был капитаном, который уверенно наставлял своих игроков, воодушевляя их на новые победы. Команда называлась «Гризли». То ли потому, что капитан был тем самым Калифорнийским Бурым Медведем, то ли просто в честь этого медведя. И вот сейчас Энтони решил увековечить этого медведя на своей коже.

На часах было начало двенадцатого. Я открыл приложение Яндекс.Такси, поставил финальной точкой тату-студию и добавил промежуточной остановку у дома Тони. Нажал на «подтвердить» и увидел сообщение, что машина прибудет через 7 минут. Я быстро надел свои спортивки, футболку и толстовку сверху, зашнуровал кроссовки, вставил наушники и включил Belmont – Reflections, после чего спустился на лифте вниз и вышел из подъезда. Пройдя по территории дома, я подошел к шлагбауму на проходной и сел в желтую Шкоду Рапид. Через 10 минут мы были у дома Энтони.

В гостях в его новой квартире я еще не был. Всю жизнь Тони жил со своей семьей в съемной квартире рядом с нашей школой на Факультетском Переулке, но, когда он уехал в Америку, надобность в такой большой квартире для одной мамы с сестрой Энтони напрочь отпала, поэтому они переехали жить в соседнюю сталинку к бабушке и дедушке Тони. Когда же Энтони собирался ехать в Москву, он понимал, что ему нужно свое личное пространство и жить с родителями он не будет. Каким-то странным стечением обстоятельств от непонятных знакомых знакомых ему подвернулась заброшенная квартирка на улице 8 Марта за совсем небольшой, можно сказать символический прайс. Перед своим приездом он за свои деньги вызвал клининговую компанию, чтобы эту квартиру к его прибытию привели в пригодный для жизни вид.

Машина остановилась на улице Восьмого Марта рядом с домом Энтони. Через минуту мой друг показался из-за поворота. Походка Тони – это отдельный вид искусства. Он всегда одет по-крутому спортивно, на его ногах красуются здоровенные понтовые кроссовки – Джорданы, Найки или Адидасы. Когда он идет по улице, то почему-то всегда пружинит и немного горбится, как будто его постоянно качает рэп или он ведет баскетбольный мяч. Выглядит он звездно и уверенно. Иногда немного смешно – но только для меня, потому что я знаю его хорошо. Для посторонних он, безусловно, выглядит респектабельно. Энтони подошел к машине, открыл дверь и сел внутрь.

– Йоооооооу!

– Здаровааааа, чуваааааак!

Мы исполнили наше братское рукопожатие. Водитель спросил нас:

– Едем?

– Да, – ответили мы.

– Ну что, как тебе новая хата? – поинтересовался я у Энтони.

– Ну она не совсем новая, я в ней так-то уже полгода жил до твоего возвращения. А так вполне неплохая! – ответил он и, немного подумав, добавил: – Единственное, одному в ней оставаться иногда немного не по себе. Наверное, слишком большая для одного. Но со мной все равно большую часть времени Машка живет, так что норм.

– Ну крутяк тогда! Интересно посмотреть, как ты там обосновался.

– Обязательно зависнем у меня!

– Как ощущения перед сеансом? Страшно? Мандраж?

– Да если честно, то вообще не особо.

– Не удивительно. Шкуру Калифорнийского Бурого Медведя не так-то просто пробить.

– Лол.

– Ну а хоть приятное предвкушение есть?

– Это-то конечно! Давно хотел, а тут как-то бац и сложилось: и Темный Маг в Москву выбрался из Питера, и деньги есть, и идея уже точно окончательно созрела в голове. А то до этого все думал-думал, сомневался. Хорошенько меня на этих качелях покачало!

– Ну самое главное, что теперь уже наверняка определился. А вообще, знаешь, по-моему, много лучше не думать. Часто у людей есть проблема, что они все время только думают, а пока думают, жизнь проходит мимо. А еще бывает такое, что хочется-хочется, ты все думаешь и откладываешь, а потом уже и не хочется. Лучше делать тогда, когда хочется.

– Да, тоже так считаю. Вот я поразмышлял, все взвесил, но не настолько много, чтобы перехотеть. Поэтому, собственно, мы и едем сейчас в тату-студию, – улыбнувшись, сказал Энтони.

– Это точно, бро. В этом тебе респект. – С минуту мы помолчали, глядя в окно. – Кстати, знаешь, в чем еще я заметил вот этот момент с тем, что сначала хочется, а потом нет? – продолжил я.

– Ну?

– В еде. У меня какая-то глупая привычка в еде есть: я нахожу либо какую-нибудь кафешку, либо вкусное блюдо – и начинаю подряд все дни ходить в одно и то же место, либо заказывать одно и то же блюдо. Например, я могу попробовать сырный тост, он окажется божественным, а потом я буду есть этот сырный тост следующие два месяца, пока мне от него плохо не станет. – Водитель, краем уха подслушивая наш разговор, изредка бросал на меня взгляд через зеркало заднего вида. – Я сначала думал, что это ненормально – ну типа странно, что попробовал что-то новое и зациклилися на нем, отвергая все другое новое. А потом понял, что привык слушать свое тело. Если ему хочется этот долбанный сырный тост, то почему бы и нет? Хорошо же, когда что-то хочется.

– Да уж, чувак, хорошо, когда хочется, – с пониманием добавил Тони. – Я за собой тоже такое заметил, особенно в музыке. К примеру, добавлю себе новый альбом или трек и начинаю заслушивать его до дыр несколько месяцев подряд. А затем бац! – перестаю его слушать совсем. Ну либо изредка возвращаюсь к нему.

– Да-да-да! Все то же самое. Я для себя это объясняю тем, что музыка – это не самостоятельная единица жизни, а, скорее, дополнение к визуалу. То есть определенная музыка – альбом, песня, исполнитель – актуальна до тех пор, пока актуален визаул, к которому эта музыка привязана. Именно поэтому у меня есть сезонное музло, которое я могу слушать только зимой или летом. Если я включаю такой сезонный трек в неподходящее время, в голове начинается разлад, диссонанс.

– Точно. И еще есть не просто сезонная музыка, а эпохальная. Эпоха прошла, и музыка вместе с эпохой осталась в прошлом. Например, музло Снуп Дога для меня ассоциируется с седьмым классом школы. Если я сейчас включу его музыку, то она мне ничего не даст, кроме ностальгии. В современных реалиях эта музыка – артефакт прошлого. Звучание этого трека в ушах сравнимо с тем, как если бы перед глазами по улице вдруг внезапно поехала ретро тачка начала двадцатого века.

– Музыка, бро, это самый гнусный источник ностальгии из всех, что существуют в нашем мире. Ничто не вызывает у меня столько ежедневных слез, как картинки прошлого, всплывающие при прослушивании blink-182, Paramore, Nirvana, Linkin Park, Bring Me The Horizon, Eminem, Violent Soho, Thousand Foot Krutch, Pale Crow, Turbowolf, The 1975, +44, Lil Peep, Machine Gun Kelly, Red Hot Chili Peppers, Beach Bunny, FEVER 333, Slipknot, Papa Roach, Ed Sheeran, Oceans Ate Alaska, The Chainsmokers, The Story So Far, Knuckle Puck, As It Is, Rise Against. Этот список можно продолжать бесконечно… Когда я слушаю эту музыку, на душе становится одновременно как-то по-родному, но в то же время так чуждо и печально… Иногда кажется, что при прослушивании этих треков сейчас я окажусь в тех же самых временах, где была актуальна эта музыка, а на деле я остаюсь в той же жопе сегодняшнего дня с мыслями: «Как же было классно тогда». И самое смешное, что вот сейчас я говорю тебе все это, а до встречи с тобой у меня в наушниках играл Belmont – Reflections. И знаешь, в чем я ни на грамм не сомневаюсь?

– В чем?

– В том, что я забуду обо всех своих переживаниях сегодняшнего дня, когда через два месяца буду слушать Belmont – Reflections; перед глазами у меня будет только вот этот замечательный весенний день; перед глазами будет только то, как я под этот альбом еду от дома до офиса на велосипеде, еду на встречу с тобой; перед глазами будет вот это яркое солнце ранней весны и ощущение легкости этого времени. А что, если так и есть на самом деле? Что, если любое время в сущности легкое? Может быть, я сам омрачаю его себе каким-то лишними переживаниями? Может быть, надо просто отпустить все это дерьмо? Меньше заморачиваться по пустякам и просто жить. Жить, зная, что жизнь часто дарит печаль, но со временем на эту печаль можно будет посмотреть с улыбкой. А сегодня попробовать порадоваться тому, что у будущего меня все же будет улыбка на лице. Знаешь, как вклад в будущее. Обычно всякие мудрецы, любители саморазвития, говорят: «Что ты можешь сделать сегодня, чтобы ты завтрашний сказал себе “спасибо”?» Кажется, это именно то, что я сегодняшний могу сделать для себя завтрашнего – просто прожить этот день, вобрать в себя все впечатления, которые он дарит, поставить себе на репит какой-нибудь новый альбом – чтобы я завтрашний с улыбкой вспомнил это время при прослушивании этого альбома и подумал: «Эх, хорошо же было тогда».

– Наконец-то хоть какая-то надежда на хорошее слышится в твоем голосе. А то ты вечно ноешь.

– Я не виноват, что ты такое бесчувственное бревно, а я романтик.

Остаток дороги до тату-студии мы проехали, болтая о том – о сем. Ближе к двенадцати часам мы подъехали к зданию тату-студии недалеко от станции Марьина Роща, вышли из машины, поблагодарив водителя, и подошли к проходной. Охранник, контролируя ветхий турникетик, сказал нам: «Ребята, масочки надеваем». Мы надели масочки, как он распорядился, прошли через турникет и сразу же их сняли. Здание было большим, в нем располагалось несколько организаций. Соседний вход на первом этаже вел в бар. Однажды в этом баре мы с братом отрывались на презентации нового и последнего альбома группы The Barber – Black Friday. Валера – гитарист этой группы, татуировщик и мой друг – как раз работал в тату-студии в этом здании и, видимо, поэтому для презентации альбома своей группы выбрал именно это место, которое постоянно видит, выходя на перекур. Тату студия находилась на последнем этаже. Сначала мы прошли по длинному коридору вперед до лестницы. По пути мы остановились перед распахнутыми дверями какой-то дизайн-студии. Было интересно немного понаблюдать за тем, что обычно творится за закрытыми дверями, раз выпала такая возможность. Немного постояв, мы отправились дальше, чтобы не смущать людей. По пути было еще несколько конторок: небольшая типография, стретчинг-студия и изготовление ключей. Мы дошли до лестницы и поднялись по ней на последний этаж. Первым делом мы увидели пирсинг-студию, а за ней и вход в «RedRum». В предбанничке мы сняли уличную обувь, надели тапочки и оставили свои толстовки на вешалке, после чего шагнули через порог и оказались в тату-студии.

Помещение было просторным. На стенах не было ни одного живого места: все было завешено эскизами – уже набитыми или свободными, – разрисованными скейтовыми досками, пугающими масками и даже картинами маслом – эти картины были нарисованы одним крайне талантливым мастером по фамилии Машков, который сильно преуспел в творчестве, особенно в татуировке, и переехал в Нью-Йорк. Сейчас он настолько популярен и востребован, что свободные места на сеанс с ним надо занимать за год. Одной из картин маслом является портрет моего тату-мастера Валеры. Валера, наверно, очень гордится этой картиной. Почти каждый квадратный метр помещения был занят тату-мастером с его клиентом: суббота – самый популярный день для татуировки. Некоторые клиенты лежали на специальном столе, другие сидели, оперевшись о подставку. Кому-то набивали татуировку на запястье, кому-то на спине, а кому-то на ноге. В зале стоял гул работающих тату-машинок – родной до боли шум, слыша который, я чувствую себя на своем месте. Несмотря на то, что мне нравится этот шум, все же предпочитаю, чтобы мне делали работы почти бесшумными роторными машинками – шум индукционных меня одновременно и радует, и жутко пугает – иногда даже кажется, что такая машинка пробивает больнее. Когда мы вошли, некоторые тату-мастера бросили на нас взгляд. Обведя нас глазами, один из них повернулся к окну и сказал: «Никитос, это, наверное, к тебе». Темный Маг сидел на стуле перед кушеткой, повернувшись лицом к окну. На кушетке стоял его планшет – айпад про, на котором он рисует эскизы. В данный момент он что-то активно листал: возможно, референсы к предстоящей работе. Темный Маг обернулся, увидел нас, встал со стула и направился в нашу сторону.