Александр Королёв Memor.ai

2.

– Ностальгия, бро. Я говорю именно о ней. Это то, чем больше чем наполовину наполнены песни Эма, начиная с десятых годов, – поведал я в только что начавшемся телефонном разговоре. – Недавно я переслушивал альбом за альбомом, вслушиваясь в текста, и даже по колебаниям в его голосе, начиная примерно с «Relapse», это заметил. Сожаления о прошлом, сравнения с прошлым. Воспоминания. «Когда я был бедным белым парнем, работающим на заводе». «Когда Пруф был жив». «Все-таки мы с Ким друг друга любили, зря мы расстались». «Вот бы снова стать неизвестным и пройтись по улицам города простым горожанином». И все в этом ключе. Он просто читает о том, насколько хорошо было в прошлом. И знаешь, на какие мысли меня это натолкнуло?

– Ну? – поинтересовался Энтони.

– Думаю, что у каждого человека в жизни есть два периода. Период созидания и слез. В период созидания человек строит и генерирует себе всякого рода впечатления и воспоминания, по которым потом можно будет ностальгировать – в период слез.

– Хм.

– Это видно не только по Эму. Это видно практически по любому творчеству, по любой человеческой жизни. Ощущение, что у любого человека или создателя есть свой потенциал, который, к сожалению, очень даже исчерпаем. Например, когда ты на созидании, ты снимаешь «Гарри Поттера» – когда ты в слезах, ты снимаешь «Фантастических Тварей». Вроде тот же Гарри Поттер, да? А на самом деле даже рядом не стоял. Вот как так получается?

– Ну да.

– Это, кстати, очень даже относится к обычным человеческим жизням. Вот есть просто ощущение, что мы проживаем какие-то этапы жизни, в которые происходит много всего, а потом в другие этапы, когда ничего не происходит, сидим и плачем по тем временам, когда все было круто. Однако, это не все. Знаешь, что еще я заметил?

– М?

– Что на самом деле нет таких этапов, когда ничего не происходит. Точнее, наоборот, все этапы жизни – это именно те, когда ничего не происходит.

– Че?

– Блин… Как бы тебе объяснить… Короче, в любой этап жизни человек рыдает по прошлому. А потом, когда проходит время, в которое ты рыдал по прошлому, но все равно чем-то занимался параллельно этому рыданию, ты начинаешь снова рыдать по прошлому, в котором, как казалось в настоящем, ничего не происходило, а на самом деле, параллельно тому, как ты рыдал по прошлому, происходило много всего в настоящем, отчего ты рыдаешь сейчас.

– У тебя крыша поехала?

– Да нет, я серьезно говорю: ностальгия есть всегда. Если сегодня ты сидишь в ностальгии по вчера, то завтра ты будешь сидеть в ностальгии по сегодня.

– Но ты сказал, что в творчестве есть периоды подъема и спада, а в жизни, как будто, сплошной спад – или сплошной подъем?

– Хотя да, ты прав: все-таки в творчестве и в жизни это по-разному. В творчестве реально есть периоды, когда создатель воплощает в жизнь нечто абсолютно удивительное, уникальное и историческое. Это происходит настолько редко, что автоматически таким произведением искусства ставится крест на всем будущем творчестве: достичь подобной планки в будущем будет уже либо невозможно, либо неимоверно сложно. На примере: можно написать «Can’t Stop», а потом наивно играть тот же рифф в «Dark Necessities». Хотя все же даже в творчестве есть выход. Блин, а выход, кстати, тот же, что и в жизни! Просто переключиться на нечто новое. Создать что-то такое, что будет категорически отличаться от того, чем ты занимался до этого.

– Ну да, просто в настоящем заниматься не ностальгированием фуллтайм, а созданием новых поводов для ностальгии.

– Именно! Вот Linkin Park, например, в «Meteora» попробовал поностальгировать по «Hybrid Theory», сразу же понял, что это так себе заворушка, и что мы видим дальше? А дальше мы видим то, что ни один альбом не похож на предыдущий. Только истинный гений мог прийти от ню-метала к легкой поп-музыке через электронику, хардкор-панк и альтернативу.

– Эх… Говоришь про Линков, и у меня снова ностальгия наползает. Помнишь то лето 2017 года? Мы тем летом постоянно ходили играть в футбол на Панфик, и в середине лета произошла эта херня с Честером.

– Конечно, помню, бро. Еще помню, как тем вечером, 20 июля, мы с тобой встретились у калитки моего дома. Помню, как ты сообщил мне эту новость. Я сначала подумал, что это прикол, а потом оказалось, что все по-настоящему. Помню, как я почти лежал на земле в слезах, а ты меня успокаивал. А потом через два дня я сделал татуировку с лого Линков. Не верится, что уже почти 4 года прошло с тех пор, – со вздохом проговорил я.

– Да уж, – с таким же вздохом согласился Тони.

– В общем, в жизни все-таки все немного по-другому, чем в творчестве. Вся жизнь проходит в слезах в моменте, но с улыбкой в ретроспективе. Мы постоянно вспоминаем школьные времена. Я постоянно вспоминаю заграничные поездки с родителями. Постоянно вспоминаю, каким наивным и беззащитным был, когда устроился работать в Мейл. Все эти времена сейчас кажутся такими чистыми и незамороченными. Но все это вранье, если вдуматься.

– Почему?

– Потому что наш мозг – это подлая машина для выделения ностальгии. Он постоянно стирает воспоминания обо всем плохом, оставляя в памяти только лучшее. Он даже не пытается запомнить, как в каждый божий момент времени прошлого меня пожирали изнутри сожаления, неисполненные мечты, желание сделать так, чтобы все стало лучше, переживания за будущее и все в этом роде. Он просто запоминает, как я тогда обалденно играл в пинг-понг и кикер на обеденном перерыве и получал зарплату, а вечером катался на скейте и тусовался с друзьями. Он не запоминает, как я месяц провел в полном офигении от того, что первой задачей на работе мне выдали легаси-проект, в котором надо было отделить нашу логику от движка хромиума. Он не запоминает, как тогда параллельно я думал о том, как здорово было ходить беззаботно в школу.

– Ну так это же хорошо известный факт. Вроде как у ученых даже есть какое-то этому объяснение, типа что мозгу надо концентрироваться на хорошем, чтобы получать новый опыт, не утопать в печали. Наглядный пример у меня самого: когда я только переехал в Америку, было жестко. Помнишь, как мы постоянно созванивались, я думал о возвращении. Почему так было? Потому что мозг отказывался воспринимать мое настоящее, в котором я одинок, беззащитен, в почти неизведанном месте с непонятными поначалу законами жизни. Мозгу было проще уцепиться за то, как, например, я играл в футбол с пацанами на Щуке. И знаешь, в чем самый сюр? Сейчас я вспоминаю те времена, когда я только переехал в Америку, с ностальгией. С долбанной ностальгией. Сейчас мне видится, что тогдашнее время было окрашено какими-то необычными цветами и запахами, непривычными для жителя России. Передо мной открылось очень много всего нового, в чем надо было разобраться. Да даже, блин, то, что я работал курьером по ночам, чтобы заработать денег на жизнь, мне сейчас кажется романтичным и очень милым. Хотя тогда в моменте мне было нихрена не весело, когда я днем учился в колледже, а по ночам работал. Сейчас первым делом в памяти всплывают только огни ночного Лос-Анджелеса и дорога. Мда… – поставил точку Энтони.

– Да, бро, это просто жесть! Мы живем в вечной печали, вспоминая печаль прошлого как нечто радостное… И так было и будет всегда…

– Не хочу больше говорить об этом. Просто какая-то злая шутка.

– Да, согласен.

– Так, а что у нас по тату-сеансу завтра, во сколько встречаемся и где?

– Ну вы с Никитосом договорились на 12 часов в «RedRum»?

– Да.

– Давай тогда я на таксихе подкачу к твоему дому в 11:40, нам там ехать 15 минут.

– Окей. Тогда до завтра, на связи.

– На связи.

Я проснулся в 9 часов. В окно моей комнаты светило яркое московское солнце. Ранней весной подобные дни встречаются еще не так часто, поэтому на моем лице сразу натянулась улыбка. Я умылся и вышел на кухню. Первым делом, как обычно, поставил чашку в мою любимую кофе-машину Nespresso, положил капсулу, налил свежего молока и нажал на кнопку приготовления латте. Машина следом за мной проснулась, немного подумала, щелкнула и с привычным ей шумом приступила к приготовлению моего напитка. Молоко из капучинатора через трубочку стало проходить через пар, нагреваясь и становясь полувоздушным. Шотик эспрессо полился следом за молоком. Недавно мама научила меня выжимать из одной кофейной капсулы максимум, поэтому, как только машина закончила процесс приготовления моего любимого ванильного латте, я нажал на соседнюю кнопку для приготовления эспрессо, оставив старую капсулу. Во второй раз струйка кофе уже менее насыщенная, но все равно окрашена в темный цвет, а значит что-то да и выходит из этой капсулы. Когда весь процесс закончился, я насыпал одну ложку сахара и размешал. Первый глоток кофе по утрам с видом из окна с нашего двадцать восьмого этажа на просторы Москвы всегда дарит мне радость. Я поджарил себе яичницу из трех яиц. Съев все с большим удовольствием, я помыл посуду и вернулся к себе в комнату. До выхода из дома оставалось еще время, поэтому я решил немного поваляться в кровати, залипая в телефоне. Через час нам с Энтони выходить на его первый в жизни тату-сеанс. Я решил повспоминать, каким был первый сеанс у меня.

Когда я начал учиться на первом курсе института, мне было 17 лет. Мы с братом тогда очень сильно фанатели от московских андерграунд групп. Нашими любимыми были Pale Crow, The Barber и Cruel Tie. К сегодняшнему дню первые две, к сожалению, уже почили. А на концерт последней мы с братом как раз ходили две недели назад, они до сих пор дают жару, что является большой редкостью для андерграунд-группы. Тогда на волне восхищения я активно следил за нашими любимыми группами в социальных сетях, к некоторым отдельным участникам этих групп я даже добавился в друзья в ВК. Когда я добавился к Валере, гитаристу группы The Barber, я заметил, что он татуировщик, но на тот момент сам я татуировкой не увлекался, поэтому оставил его работы без внимания. Зимой перед новым годом у меня день рождения. Не помню, как и почему, но перед своим восемнадцатым днем рождения я ни с того ни с сего решил, что хочу себе татуировку. Поняв, что лично знаю только одного татуировщика, я сразу же зашел на страницу к Валере и стал разглядывать его работы. Тогда я не знал, что этот стиль татуировки называется Old School или Traditional. Я просто увидел, что он рисует картинки на человеческих телах, и решил, что буду делать у него.

Перед новым годом я написал Валере со своей совершенно тупорылой юношески-максималистичной идеей, на что он мне ответил: «Давай, может быть, что-нибудь простое и со вкусом сделаем?» и скинул свои свободные эскизы. В его словах был смысл, поэтому я сказал, что повыбираю в следующие дни. До нового года и первые несколько дней после у Валеры не было свободных дней, поэтому мы записались с ним на конец новогодних праздников. Все новогодние праздники я проходил с предвкушением того, что иду делать свою первую татуировку. Из готовых эскизов мне не то чтобы что-то сильно нравилось, поэтому от безысходности я решил выбрать скейтера-скелета. Он хоть как-то сочетался с моей любовью к скейтбордингу, хотя я, в отличие от него, еще был жив. Когда я поделился своим выбором тогда с Энтони, он сказал, что это полная дичь: «Чувак, нахрена тебе какой-то долбанный скелет? Первая татуировка должна быть нормальной. Давай вместе подумаем». Энтони тогда помог мне принять судьбоносное решение, размышляя вместе со мной над идеей, которая будет «не дичь». За день до назначенного сеанса, спустя некоторое время размышлений, мы поняли, что моей первой татуировкой должны стать барабанные палочки, что было бы очень символичным, ведь столько всего в моей жизни связано с музыкой, и к тому же где-то в этих же датах рядом с моим первым тату-сеансом у меня вторая годовщина игры на барабанах. Я написал об этой идее Валере, на что он ответил: «Круть! Я как раз хорошо рисую руки. Сделаю кисть, держащую барабанные палочки». Его слова привели меня в восторг.

На мой первый сеанс я поехал со школьным другом Никитой. Все время сеанса он вел фото- и видеорепортаж. Атмосфера тату-салона заставила меня тогда почувствовать себя о-о-очень крутым. Я сидел среди наглухо забитых дядек, они шутили, а я смеялся над их шутками, чувствая, как становлюсь причастным к тату-культуре. Работу Валера сделал мастерски – и вот уже через три часа на моей ноге красовалась пара барабанных палочек.

Сразу после сеанса, ужиная в кафешке, мне позвонил другой мой школьный друг Антон и сказал: «Вот ты пидор! Я думал, я буду первым чуваком из нашего класса с татуировкой, а им оказался ты! Красавчик! Завидую!» Я был на подъеме. Следующие несколько месяцев я не мог оторвать взгляда от моей первой татуировки. Я рассматривал ее постоянно. Было непривычно, что на теле появилась какая-то картинка. Было непривычно осознавать, что она со мной навсегда. Было странно наблюдать за тем, как этом месте снова отрастают волосы, которые сбрили перед сеансом. Было непривычно видеть, как через неделю кожа стала облазить и сбрасывать верхние слои краски. Помню тот запах чернил, который стоял в тату-салоне. Все это мне показалось настолько классным, что я сразу понял: на одной татуировке, которую я планировал изначально, я не остановлюсь. Все так и получилось: следующую татуировку я захотел уже через 5 месяцев – это как раз стал девиз нашей школы. Дальше я сделал следующую, за ней другую, а потом еще. Сначала татуировки «сос мыслом», потом, когда смыслы кончились, просто красивые картинки. Все эти татуировки я делал у Валеры. Мы с ним успели сдружиться, и каждый раз на очередном сеансе встречали друг друга с приветливой улыбкой со словами «Здарова, старик!»

Зимой 2018 года я захотел себе рукав. До этого я забивал только левую ногу. С рукавом получилось, опять же, судьбоносно. Как-то раз я сидел в офисе и вдруг внезапно осознал: хочу рукав по Гарри-Поттеру. Подходящего тату-мастера у меня тогда не было, а работы в стиле, в котором работает Валера, я хотел оставить только на ноге. Тогда одним зимним днем, сидя в Мейловском интранете, я увидел пост: «Посоветуйте тату-мастера, пожалуйста». Я зашел в комменты посмотреть, кого советуют люди, и тогда в одном из комментариев увидел рекомендацию Темного Мага. Темным Магом был питерский мастер по имени Никита. А Темным Магом он был потому, что в инстаграме у него ник – blck.wzrd – Black Wizard Tattoo. Проведя несколько дней в регулярном пересмотре всего портфолио Темного Мага, я без всяких лишних сомнений и раздумий написал ему, что хочу рукав по Гарри Поттеру. Его эта идея вдохновила, поэтому уже перед новым годом мы с ним встретились на первом из десяти тату-сеансов, начав рукав с изображения совы с письмом в клюве на моем плече. Темный Маг оказался талантливым мастером и крайне приятным в общении человеком, поэтому и с ним мы быстро сдружились.