Александр Королёв Memor.ai

Take your time, hurry up

Choice is yours, don't be late

Take a rest as a friend

As an old

Memor.ai

0.

Снова эта мысль в голове… черт, да как же ее… я о чем-то думал только что… Прям крутилось на кончике языка. Я пытался что-то вспомнить… Частенько пытаюсь вспомнить нечто очень важное, но все никак не получается. Что-то настолько важное, что, как мне кажется, является истиной. Причём не такой истиной, как 2 + 2 = 4, а нечто более значительное. Как будто ответ на все вопросы бытия… И это точно не 42, хотя, может быть, чем-то и похоже… Со мной такое в последнее время бывает часто. Мысль об истине как будто пытается меня догнать. Но я всегда быстрее ее. Удаляюсь от нее ровно на столько, на сколько она ко мне приближается. Хм… или эта мысль просто проходит по касательной моей орбиты? У нас с ней лишь одна мимолетная точка соприкосновения. Вот я уже созерцаю истину, и тут она берет и улетает себе дальше в бесконечную черную пустоту, снова оставляя меня ни с чем. Никак не могу вспомнить. Иногда думаю, что забыл все еще при рождении. Забыл себя, свою сущность, природу, происхождение. И теперь всю жизнь пытаюсь отыскивать небольшие фрагменты правды, чтобы потом наугад собирать этот пазл, прикладывая кусочки с разных сторон, перебирая все возможные комбинации. Не понимаю, где я, кто я и зачем я.

Abre los ojos… Открой глаза!

Яркий свет ударил в мои глаза и на несколько секунд ослепил меня. Я огляделся вокруг. За окном стоял тот самый день последних мгновений весны, который потом надолго остается в памяти: светлый, теплый, невозмутимый – предвестник лета. Такого лета, когда нет никаких забот и обязательств. Когда есть только футбол и баскетбол со школьными друзьями на площадке, компьютерные игры всю ночь до рассвета, катание на скейтборде по Парку Горького. Хоть друзья уже давно разъехались, а в компьютер играть я перестал (ведь играть в компьютерные игры, когда сам живешь в компьютерной игре – сомнительное занятие), все равно лето, как ни крути, – время волшебное. Даже работа не способна его никак омрачить, потому что летом день настолько длинный, что времени под солнцем хватит с лихвой на все – это уж точно.

Я ехал в вагоне поезда МЦК от станции Панфиловская. В наушниках у меня играл Eminem – Marshall Mathers LP – один из моих самых любимых альбомов в жизни. Лучи солнца пробивались через окна вагона, освещая лица окружающих меня людей. В поезде было людно, но не создавалось ощущения суеты, которое часто возникает в общественном транспорте. Так всегда в МЦК – думаю, поэтому я предпочитаю добираться именно этой веткой, когда есть такая возможность.

В весеннюю пору окружающие люди начинают выглядеть значительно более легкими и радостными. В лицах прохожих можно разглядеть их строящиеся планы на лето, предвкушение долгожданного отпуска, шашлыки на даче… В это время в общественном транспорте меня особенно забавляет то, как все кругом одеты вразнобой: кто в тапочках и шортах (как я), а кто в валенках и пуховике. Все люди едут по делам, но выглядят при этом чуть менее важно, чем всегда, не вызывая у меня обычного раздражения своим видом. Они хотя бы знают, куда едут, в отличие от меня. Ну или думают, что знают…

Почему-то так сложилось, что относительно недавно построенная новая московская артерия – МЦК, – соединяющая почти что окраинные станции, на самом деле объединяет собой стратегически важные точки. Первая, конечно же, – район, в котором я прожил последние 15 лет. Ну а дальше можно перечислять долго: родной торговый центр Метрополис, в котором я провел и продолжаю проводить счастливые часы со старыми друзьями, на станции Балтийская; любимый район Ходынского Поля, скейтпарк ЦСКА и Авиапарк на станциях Зорге и Хорошёво; Москоу-Сити – возвышающийся над всем городом гигант, в котором я был однажды на 54-ом этаже на собеседовании в одну крупную компанию, на станции Деловой Центр; необъятные просторы для прогулок в районе Парка Культуры на станции Лужники.

Разглядывая карту метро, я понял, что самые важные для меня станции – ближайшие станции к Панфиловской и находятся в левой части карты. Кажется, в правую часть я почти не выбирался. Могу только отметить станцию Локомотив, соединяющую МЦК со станцией метро Черкизовская. Это место мне запомнилось по одному занимательному мероприятию, имевшему место в прошлом. Школьная олимпиада по физкультуре…

Будучи учеником младшей и старшей школы, я не отличался особым умом. Мне, если честно, сейчас странно думать о том, почему я стал нормальным (относительно), или почему я выжил (обычно таких недоумков, как я, естественный отбор охотно забирает). В школьную пору я ненавидел учебу. Я не видел в ней смысла, относился «на отвали», домашку всегда делал наперекосяк. За всю школу я не прочитал ни одной книги по урокам литературы, а первой книжкой, которую я в принципе прочитал в своей жизни, стал Гарри Поттер – это произошло в 11-ом классе, когда я все-таки решил попробовать читать. Очень умно, да? Мои одноклассники читали Гарри Поттера классе в 3-ем, а я в 11-ом. Ну да ладно.

Так вот об олимпиаде по физкультуре… Наша любимая учительница физ-ры Татьяна Анатольевна с трепетом и заботой взяла меня под крыло: покладистый мальчишка, всю жизнь занимавшийся спортивной гимнастикой; просто алмаз, орел! Думаю, благодаря Татьяне Анатольевне о школе у меня осталось в 10 раз больше приятных воспоминаний, чем у всех моих одноклассников вместе взятых. Всегда этому удивляюсь, но мои друзья почему-то вспоминают школьные времена со словами «слава Богу, это закончилось», а я в своей жизни школьную пору считаю вообще лучшим этапом жизни, который уже вряд ли что-то переплюнет. Время после выхода из своей альма-матер я называю простым доживанием жизни, потому что иногда кажется, что все прекрасное осталось именно там. Еще до того, как я сильно увлекся забиванием своего тела красивыми – и иногда даже что-то значащими – картинками, над коленкой я набил девиз нашей школы: «Quien la sigue la consigue» – «Кто хочет, тот добьется». Во время учебы я не вникал в суть этих слов, но как и со всем самым значимым в моей жизни – осознание важности приходит намного позже. Так произошло и с этим тайным знанием: с задержкой я узнал, что всего в жизни можно добиться – нужно лишь захотеть. Причем, когда я говорю, что можно добиться всего, я имею в виду, что можно буквально стать кем угодно, научиться всему, обрести все. Сейчас я знаю, что человек, у которого есть воля, – Бог, способный создать Вселенную. Но единственная проблема тут как раз в том, что не у каждого найдется эта самая воля. Во мне она проснулась примерно сразу после школы. А может быть, она была во мне всегда, просто я воспринимал ее как свою глупость, отстраненность и неспособность. В любом случае, после школы мне захотелось стать нормальным, поэтому я взялся за ум. чтобы наверстать упущенное и все-таки выбиться в люди. Или хотя бы попробовать.

В школе Татьяна Анатольевна помогла мне ощутить хоть в какой-то мере свою полезность. Точнее говоря, помогла перестать ощущать бесполезность. На школьных, районных и окружных этапах каждый год, начиная с 8-го класса, мы с ней разносили наших конкурентов, а вот уже на городском этапе мы стабильно брали на клык. Хотя и можно было объяснить это все тем, что «все куплено», но в сущности было понятно, что даже в единственном, в чем я потенциально мог бы преуспеть – спорте, – я не лучший. На Черкизовской как раз и проходили городские этапы данного замечательного соревнования, и каждый год мы туда ездили с надеждой все же выйти на российский тур, но за 4 года, к сожалению, этого так и не произошло.

Татьяна Анатольевна, организовывая дни подготовок и тренировок, подарила мне много друзей – в чем-то таких же нелепых и странных, как и я сам. Одним из них стал Валя Даньяно… Ваня Дальяно… Даля Ваньяно… тьфу, блин, Даня Вальяно – мой брат близнец, с которым нас, видимо, разлучили в роддоме, скрыв от нас этот ужасающий факт. Каждый раз на всех выездных мероприятиях мы с ним вели себя как настоящие обезьяны, заливаясь гоготом по любому поводу. А однажды мы и вовсе провалялись 10 минут на полу в истерике, когда я явился на выступление по гимнастике с небритыми подмышками. Не, ну а че, нас заставляли выряжаться, как пидоров, в обтягивающие шортики и белые майки-алкашки, а мне еще с детства казалось странным, что я должен скрывать ужасающие тайны своего бренного тела, которые усердно рвутся показаться наружу, отрастая каждые несколько дней. Не знаю, снизили мне балл из-за небритых подмышек или из-за того, что я где-то не дотянул мысочки, но на российский этап мы снова не вышли. Зато это было очень смешно. Вот так, собственно, все и закончилось: я не оправдал надежд Татьяны Анатольевны выйти на Россию, получил уйму впечатлений, закончил школу и отправился дальше по жизненному пути – но мы навсегда остались с моей любимой учительницей по физ-ре родственниками, подарив друг другу надежду на лучшее и ощущение своей востребованности – она как хороший учитель, а я как послушный ученик. А Черкизовская для нас с ней осталась непреодолимым рубежом.

Сейчас я ехал в поезде в район, расположенный довольно далеко от дома, что для меня несвойственно. Почти всю жизнь я прожил, не выезжая за пределы уютного «Войковская – Сокол – Аэропорт». Раньше, оказываясь где-то за пределами этого королевства, меня поглощал страх. Страх перед агрессивно выглядящими людьми, угнетающими пятиэтажками. Когда я был подростком, несколько раз на улице ко мне приставали подозрительные личности. Ничем фатальным, благо, это не оборачивалось, но все равно каждый раз оставляло свой неприятный осадок и нежелание выезжать далеко от дома. Особенно тот раз, когда чувак зачем-то достал нож, грозно глядя на меня. Но с недавних пор мой страх куда-то ушел. Может быть, потому, что я забился татуировками и отрастил бороду, сам начав выглядеть как агрессивный дядька. А может быть, и потому, что стал просто много думать о жизни. Как я однажды услышал в лекции по философии, Мартин Хайдеггер сказал: «философия – это способ везде ощутить себя как дома», и я полностью с ним согласен.

Не так давно я стал понимать, что по сути-то ничего плохого с нами никогда и нигде произойти не может. Сложно объяснить это в двух словах, но в определенный момент наступает ясное осознание, что все есть как есть, а все страхи и переживания – сугубо человеческая слабость, существующая для того, чтобы создавать нарратив. Если бы не было страхов, то не было бы и нарратива, и тогда реалити-шоу «Земля» смотреть было бы просто скучно. Не было бы ни войн, ни интриг, ни скандалов, ни потугов добиться успеха и захватить мир. За последнее время я оказывался во множестве ситуаций, когда думал: «все, это конец», но почему-то я до сих пор жив, до сих пор все в порядке. Оказывается, что проблемы можно увидеть только в моменте, а есть они для того, чтобы был сюжет. Оглядываясь назад, легко заметить тот факт, что все проблемы, которые сопровождали нас на разных этапах жизни, незначительны. Просто нам свойственно придавать им излишнюю значимость в моменте, и из-за этого мы нередко остаемся слепыми к тому, что действительно важно.

Этот мир – в сущности просто психушка с мягкими стенами. Здесь нельзя расшибить себе голову, даже если очень и очень постараться. Все кругом рассчитано на самого тупого, прям как учеба в институте. Все обито поролоном и простелено ватой, чтобы никто из тех, кто себя считает взрослым, вдруг случайно не поцарапал свою коленочку и не убежал плакаться воспитательнице. Все проблемы и страхи здесь – это фейк. Они есть только для того, чтобы давать повод прожить сегодняшний день в очередном копошении, которое, объективно говоря, никого ни к чему не ведет, хотя многие этого не замечают. Когда я это понял, та воля к захвату мира, воля к жизни, которая появилась у меня после школы, взяла и куда-то затухла. Теперь моя воля – жить тихой и спокойной жизнью, занимаясь тем, что я люблю. И мне от этого хорошо. Хорошо от осознания, что я знаю, что мне нужно, и что мне не нужно. Страхи любят нас одолевать, любят заставлять впрягаться в жизнь, потому что без страхов нет сюжета. Просто страхи у всех разные. Кому-то страшно потерять свое материальное добро: телефон, машину, кроссовки; кто-то впадает в оцепенение от мыслей о том, что вообще не понятно, что делать дальше, куда идти и ради чего; кто-то убивается из-за прошлого, из-за того, что что-то не срослось и не получилось. А я стараюсь ничего этого не делать. Стараюсь любой сквозняк, залетающий ко мне в голову, называть по имени. Я часто думаю, что мы – это волны. Колеблющиеся гитарные струны.

Чтобы струна колебалась, у нее должно быть две точки крепления: на корпусе гитары и на грифе; рождение и смерть. Рождение изменить никак нельзя: оно в прошлом; а вот наша смерть, постоянно идущая за нами по пятам, поддается калибровке: можно подкрутить колки, натянуть-ослабить струну, настроить гитару, настроить свое звучание. Каждый из нас колеблется с разной частотой, но все мы вместе образовываем симфонию этой жизни. Да, в какой-то момент это, безусловно, полная какофония, но все же большую часть времени мы стараемся создавать благозвучия, входя в резонанс с другими струнами. То, что находится между точками крепления – рождением и смертью – и есть наша жизнь: бесконечные колебания. Нам не остается ничего другого, кроме как стараться не выбиваться из всего оркестра, не портить общую картину и впечатление. Кто-то может колебаться на высоких частотах, кто-то на низких (уу, здесь какой-то низкочастотный вайб, пойду-ка я отсюда), но это не меняет сути происходящего: каждый, каждый является участником этого концерта. Вайб тем выше, чем сильнее натянут колок. По-моему, в этом наблюдается прекрасная метафора: чем сильнее смерть тянет нас к себе, тем яснее становится сознание, не позволяя нам тратить и так короткое и мимолетное отведенное время в этой жизни на попросту бесполезные вещи. Осознание нашей временности и есть тот ключ к пониманию единственной важной вещи: ничего плохого произойти не может. Всегда надо помнить, что, если струну перетянуть, она лопнет. И как всегда, хорошо бы нащупать баланс: настроиться примерно на ноты второй октавы и жить себе спокойно.

Свой баланс я с недавнего времени наконец нащупал. Кажется, я вырос, стал взрослым. Понял я это относительно недавно, когда мои последние беспричинные страхи просто развеялись. Когда меня отпустила паранойя, невроз, когда я перестал сожалеть о прошлом, винить себя, гонять в голове мысли, пожирающие меня изнутри, когда стали уходить мои суицидальные мысли. Мне тогда было 22 года.

Теперь прошло около двух месяцев с момента моего возвращения из того рокового путешествия, кардинально изменившего всю мою жизнь. Прошлый год я провел на острове Бали в Индонезии, созерцая бездну человеческого бытия, в которую сам себя и засунул. Жалею ли я об этом? Нисколько. Конечно, в какой-то момент все это чуть не закончилось плачевно, когда мне уже буквально не хотелось жить, однако же я взял себя в руки и сказал: «Все. Я покупаю билет и уезжаю отсюда». Действительно наступил тот момент, когда я понял, что не остается ничего другого, кроме как хотя бы попробовать вернуться из отчуждения и затвора. А изначально уехал я потому, что не мог найти себя. Не мог увидеть себя в простой человеческой жизни с 9 до 5, с авто в кредит, ипотекой в Мытищах (или, как сказал мой брат, «ебатекой в Пиздищах»), стремной женой и двумя малолетними оболтусами. Да даже простая жизнь, какая у меня была, без всех этих искусственно созданных проблем, все равно меня постепенно перестала привлекать. Да, я хорошо зарабатывал, хорошо жил, все было отлично, но что-то все равно было не так. Я искал чего-то, что, как я теперь понял, было нечеловеческим. Однако, как показал опыт моего года жизни в отстранении и десятки книг и духовных практик, жить нечеловеческой жизнью тоже не особо-то получается, ведь «где заканчивается человеческое, заканчиваемся и мы сами». Каков компромисс? Жить на балансе.

Мой купленный билет Бали – Москва был лучиком света, пробивающимся в бездну. Видимо, я все же был недостаточно глубоко, раз смог разглядеть этот свет. Перелет был, как обычно, магическим. Три отрезка пути: Бали – Джакарта, Джакарта – Стамбул, Стамбул – Москва, сначала вызывавшие у меня страх перед долгой дорогой, в действительности подарили мне уют и тепло под пледом в не до конца заполненных самолетах. С каждым преодоленным километром, наблюдаемом на карте нашего полета на экране монитора в кресле спереди, меня посещало сладкое предвкушение городской жизни.

В начале апреля после восемнадцати часов в дороге я приземлился в аэропорту Москвы. Мой школьный друг Никита, узнав о моем возвращении, предложил забрать меня из аэропорта, чему я крайне обрадовался. И еще больше я обрадовался, когда узнал, что вместе с ним приедет и мой брат Никита. (Меня окружают одни Никиты.) Из иллюминатора самолета показался стандартный около зимний московский пейзаж: не пойми что лежит на земле, серая пелена натянута на небе. Я нисколько не расстроился от этого вида, потому что после года вечного лета на тропическом острове такое разнообразие даже за праздник.

Рукав протянулся к самолету, и все пассажиры, как обычно, суетно ринулись доставать свою ручную кладь с полок. Когда суетологи рассосались, я спокойно встал с кресла и достал с полки свой рюкзак. После этого я вышел из самолета и направился к паспортному контролю. Видеть русских людей в таком большом количестве было необычно, но в то же время приятно. Не знаю, почему, но каждый раз, проходя паспортный контроль, испытываю Кафкианский страх перед бюрократией и человеком с властью. У меня так было и есть всю жизнь: полиция, дпс, пограничники, все, кто с мундирами, вселяют в меня трепет и даже ужас. Ощущение, что на службу всегда избирают таких людей, глядя на которых начинаешь себя чувствовать виновным даже при том, что ты ничего не сделал. Наверно, из-за этого я всегда был законопослушным. Даже когда в детстве все друзья кичились тем, как воровали жвачки из магазинов, я не хотел допускать мыслей, что когда-то попробую нарушить закон. Есть такие люди, которым все сходит с рук: они могут и воровать, и обманывать всех подряд, находить лазейки, обходы и прочее; однако про себя я знаю точно: стоит мне хоть подумать о том, чтобы что-то нарушить, как меня поймают. Но в этот раз, как и во все прошлые, меня ни в чем не обвинили и дали спокойно пересечь границу. С облегчением я подумал: «Вот я и дома».

Подходя к багажным лентам, я вспомнил, как в детстве, когда мы много путешествовали с папой, мы с братом постоянно резвились и катались на этих лентах с багажом. Повезло, что нас тогда не раздавило чемоданом, вываливающимся на ленту. Опять везение, опять обыграли естественный отбор.

В этот раз багаж я получил довольно быстро. Мой чемодан был большим. Когда я только собирался в свою заграничную поездку, я думал о том, что привезу оттуда много вещей и одежды. Типичный совковый менталитет, желающий завезти чего-нибудь импортненького. Весь год я не покупал никакой одежды, но в конце не выдержал и затарился в дисконтном «Rip Curl», притарив вещичек в первую очередь для братика и для друзей (в основном, тишки с принтом «Bali»).

Когда я увлекся саморазвитием и минимализмом, мне захотелось, чтобы однажды все вещи, которыми я обладаю в жизни, поместились ровно в один средних размеров чемодан. Достичь этой цели было как раз одним из пунктов в моем списке дел на Москву. Хотелось сделать ремонт в комнате, выкинуть все лишнее, оставить только важное, чтобы в следующее свое путешествие я отправился с одним чемоданом, зная, что в нем все, чем я обладаю в жизни. Ну или хотя бы основная часть.

Взяв свой багаж с ленты, я пошел к выходу. Снова непонимающе посмотрел на надписи «Зеленый коридор» и «Красный коридор». Снова прошел в зеленый. И вот я в общей зоне. Вокруг было много маргинальных таксистов, которые не захотели входить ни в одну из каст современного онлайн-такси, считая, наверное, что Яндекс, ШитиМобил или ИнДрайвер – это от лукавого. Впереди оставались лишь автоматические двери, отделяющие меня от улицы. Я прошел в эти двери и сделал первый вдох холодного бодрящего воздуха в родной стране.

На улице было достаточно холодно: около 5-и градусов, но после года в ежедневных 30-и градусах – снова праздник. На мне были летние шорты, футболка и толстовка. Я не верю особо в привычки, но почему-то для путешествий у меня есть особенная футболка, которую последние 5 лет я всегда надеваю в дорогу: угольно-серая «Bodyguard». Возможно, я просто думаю, что не верю в приметы, но на подсознательном уровне все же верю, что в этой футболке мое путешествие безопасно. Теплых вещей я не брал с собой принципиально, потому что это лишний груз, который нужен обычно только для того, чтобы провести на улице каких-то несколько минут между такси и аэропортом – а в помещениях всегда тепло.

Я достал из кармана телефон. Телефон приконнектился к русской сотовой вышке, поймал сигнал, и я увидел СМСку от МТС: «Добро пожаловать в Россию». Про себя я им ответил: «Спасибо». Я набрал номер Никиты и услышал его голос:

– Ты у какого столба? Мы стоим пока за шлагбаумом, чтобы бабки за парковку не накапали.

– Тэк-с, сейчас гляну. Кажется, около восьмого.

– Отлично! Тогда заезжаем.

– Аааа, ребята, давайте быстрее, у меня паника, – я осмотрелся вокруг и увидел этот пугающий мир. Мне было весело и радостно, поэтому я истерическим голосом визжал в трубку: – А-а-а-а я вижу первый жигуль!! Боже, как я давно их не видел!! Мне страшно, давайте быстрее!

– Подъезжаем!

Я увидел подъезжающую тачку бизнес-класса, и понял, что это за мной. Никитос, который в своей жизни почти не работал на тот момент, каким-то образом умудрился выпросить у родаков Citroen C6. Как Никита постоянно всем говорит, на такой машине в свое время ездил сам Николя Саркози. Машина остановилась, я открыл дверь и прыгнул внутрь.

Видеть друга и брата спустя такое огромное количество времени казалось чем-то совершенно нереальным. В голове не укладывалось, что мы были все это время порознь, но у каждого все равно развивался свой сюжет жизни. И вот спустя время наши дороги снова пересеклись.

– Чувааааааки, как же я рад вас видеть, – радостным голосом сказал я другу и брату.

Мы все обнялись.

– Шикарно выглядишь! Похож на Тарзана! Загоревший какой! – осыпали меня комплиментами. – Как долетел? Как дорога?

– Да прекрасно все, как обычно. Кормили вкусно, фильмы были интересные. Почти и не заметил, как время прошло.

– Ну шикарно вообще. Погнали домой тогда? – предложил водитель бизнес-класса Никита.

– Да! Уже не терпится! – с предвкушением ответил я.

Машина тронулась с места, и мы поехали в сторону дома. Карта показывала, что ехать нам 40 минут. За окном бежали московские пейзажи – сначала загородные, потом городские. Какие-то места по пути я узнавал, какие-то – нет, но все же уже чувствовал, что нахожусь дома. По дороге мы с ребятами болтали и обменивались новостями, слушали новый трек, который на днях мой брат записал со своим творческим товарищем.

После прослушивания трека каждый из нас притих на несколько минут, погрузившись в свои размышления. Мой брат всегда пишет такую музыку, которая заставляет задуматься: меланхоличную, «сос мыслом». После паузы мы продолжили наш веселый разговор, и тогда я окончательно понял, что оставил свой прошлый этап позади, взяв от него лучшее, что он мог мне предоставить. Сейчас я тут, с друзьями и родственниками. Сейчас начинается моя новая жизнь, которую я выбираю во имя перемен в лучшую сторону.

Из динамика в вагоне объявили мою станцию. Задумавшись, я не заметил, как доехал. Я вскочил, окинул взглядом место, на котором сидел, убедившись, что ничего не забыл, и выскочил из вагона через закрывающиеся двери. «Если я еще куда-то спешу и опаздываю, значит, жизнь еще не кончена», – подумал я и немного улыбнулся, глядя в небо.

Хикари.

– Всем привет! – с широкой улыбкой сказала Хикáри и вошла в помещение.

Люди в комнате, которые долго пребывали в глубокой задумчивости, встрепенулись и подняли свои взгляды к Хикари. У нее создалось впечатление, что она отвлекла их от глубокой медитации или прогулок по просторам Астрала.

– Привет, – ответил ей один из присутствующих.

– Вам ведь пришлось пройти через все то же, что и мне, прежде чем попасть сюда?

Видимо, вопрос был лишним, потому что никто не ответил, все только молча поглядели на нее. Их глаза говорили все за них: они оказались здесь точно так же, как она, пройдя через эту же цепочку.

Люди в комнате были действительно слегка поникшие. Кто-то из них до сих пор не мог осознать все то, что произошло. То, что Хикари улыбалась, их нисколько не смутило: все они понимали, что в состоянии аффекта человек может смеяться даже после только что случившийся трагедии. Благо, ни у кого из них трагедии не произошло. Просто случился так называемый инсайт. Их подозрения и догадки вдруг оказались правильными и привели их к изменениям.