Александр Падей Изгой

Хват ожидал увидеть пыточную камеру, где его будут истязать за неизвестные ему грехи. Келья была мрачноватой, но на мастерскую палача не тянула. Как не тянул на пыточных дел мастера человек, напряжённо смотревший на посетителей. Вероятно, сам он был узником каменного мешка. Дверь за спиной хлопнула, и они остались один на один.

– Подойди поближе, юноша.

Хват шагнул вперёд.

– Ещё ближе, не бойся.

– Да я и не боюсь, – парень подошёл вплотную к узнику и, чуть помедлив, сел на край топчана, звякнув кандалами, руки положил себе на колени.

– Что ж это они наручные не сняли?! Всё боятся.

Как будто услышав его слова, дверь заскрипела, и старики явились вновь. Один всё так же, с копьём, второй держал в руках необъятный поднос со снедью. Как он умудрился спуститься с ним по лестнице, можно было лишь догадываться. Поставив поднос на лежанку, стражник промычал что-то дружелюбно, отомкнул ручники и, схоронив улыбку в усах, ушёл. Второй тенью последовал за ним. Запах от подноса шёл ну просто неописуемый. Хват искоса глянул на яства и судорожно дёрнул кадыком, проглотив слюну.

– А давай-ка мы с тобой поедим, пока не остыло. Ты располагайся поудобнее, насколько позволяет обстановка.

Хват не заставил себя просить во второй раз. Всё же голоден он был изрядно, его сосед тоже. Одним словом, с едой они расправились шустро. Сосед после сытной трапезы повалился на спину и, казалось, заснул. Хват, пользуясь случаем, постарался рассмотреть его получше. Одежда, скроенная из грубой ткани, не могла скрыть пугающую худобу узника. Широкий ворот рубахи обнажал костлявую грудь с выпирающими ключицами. Глубоко провалившиеся глазницы, острый нос, скулы, обтянутые пергаментом кожи. Про таких говорят, мол, краше в гроб кладут.

– Ну что, рассмотрел? – Не открывая глаз, спросил незнакомец.

– Рассмотрел.

– Тогда давай знакомиться, – узник открыл глаза и, потянувшись, с трудом сел и даже поморщился еле заметно.

– Итак, мой друг, меня зовут Фаттах. Как ты уже понял, я жилец этих каменных палат.

– Ну, а меня зовут люди Хватом.

– Нет, не Хват! Ты – Газван.

– Кто - о?

– Это узнаёшь?

Фаттах пошарил в изголовье постели и явил на свет амулет, держал его на вытянутой руке и с задумчивой улыбкой смотрел на парня.

– Узнаю. Он – мой!

– А откуда он у тебя, знаешь?

– Меня с ним нашли, когда я был совсем маленьким.

– Кто нашёл? Где? Впрочем, мы поговорим об этом после. Тебя, наверное, терзают тысячи вопросов.

– Да! Я в последнее время вообще ничего не понимаю, – Хват обиженно, как-то по-детски посмотрел на собеседника, обида сменилась надеждой, – ты знаешь, кто я? Ты знаешь, откуда у меня этот оберег? Расскажи!

– Ну, с амулетом всё просто, это моя работа. Я изготовил его ко дню твоего рождения. Чтобы мне как-то разъяснить остальное, наберись терпения. Это долгий рассказ. И прежде, чем начать его, я хотел бы вернуть тебе амулет. Наклони голову!

Узник выпрямился, торжественно надел на шею Хвата оберег и, отстранившись, с гордостью посмотрел на парня. Прозрачная слеза побежала по впалой щеке, но он быстро справился с накатившими чувствами.

– А теперь слушай, я начну издалека, – Фаттах прилёг, задумчиво глядя в потолок.

– Откуда мы начинаем свой род, не знает никто. Тайна эта теряется в глубине веков. По этому поводу существует много сказаний и легенд, но они не выдерживают никакой критики. Одно доподлинно известно: была великая цивилизация. Люди достигли многого. Они стали равны богам. Почти.

И был великий мор. Почему? Сейчас уже никто не знает. И знать не может, так, гуляют досужие вымыслы. Кто-то думает, что это наказание за гордыню, кто-то иначе рассуждает… Не будем сейчас об этом.

После великого мора те, кто сумел выжить, остатки великих племён, разбежались в разные стороны, подальше от страшного места. Эти несчастные были дики и беззащитны. Они позабыли знания своих великих предков, они утратили навыки и умения. Подобно диким животным бродили они под предводительством вожаков. Те недалеко ушли в своём развитии, такие же злобные и трусливые существа, может быть, чуть сильнее или хитрее соплеменников.

Постоянный голод и страх перед хищниками делали жалким существование людей. Особенно нашим предкам досаждали дикие псы. Собаки! Они мало в чём уступали людям, да что там говорить, во многом превосходили их. Собаки относились к людям с непонятной ненавистью. Казалось, цель, смысл существования собачьего рода были в одном – уничтожить людей. С чем они неплохо и справлялись.