Александр Иосифович Немировский История раннего Рима

Эта трактовка, отдающая расизмом, не может быть принята нашей наукой. Однако не следует отказываться от повсеместно принятого разделения населения Древней Италии по языковой принадлежности. Этот принцип необходим как система при изучении языковой пестроты Италии; он более удобен, чем, например, принцип географический, поскольку племена в эпоху военной демократии находились в постоянном перемещении. Может быть принят и сам термин «индоевропеизация», если его понимать как взаимодействие двух или нескольких языков, при котором победу одерживает язык индоевропейской системы.

Италия VI в. до н.э.

Эгейское население. Пеласги. Присутствие древнейшего доиндоевропейского населения выявляет топонимика Италии, изучение которой является заслугой современных итальянских исследователей[85]. В древних географических названиях средней и южной части полуострова имеются такие, которые чужды распространенным здесь в период греческой колонизации италийским языкам. Характерны названия с суффиксом – essos, – assos, обычные для Крита и стран Эгейского моря[86]. Некоторые названия имеют параллели и совпадения в восточной части Средиземноморья. Например, Tylessos – предгорье в Бруттии и Tylissis – город на Крите; Suessa – город в Кампании и Syessa – в Лидии, Syassos – во Фригии. В Кампании встречается Larissa, относимая Дионисием Галикарнасским к поселениям пеласгов (I, 21). Larissa – типичное эгейское название (ср. Larissa в Фессалии, Аттике и М. Азии)3. В Лукании имелся город Kolasarna. Ему находят параллель в Halasarne на острове Кос и Phalasarna на западной оконечности Крита.

Для Эгейского населения характерны и названия с суффиксами – nthos, – anthos, – ynthos (ср. Тиринфос, Коринфос). Географические названия с этим суффиксом встречаются и на Апеннинском полуострове. Например, в Бруттии имелся мыс Кокинф. Обращают на себя внимание также совпадения: Pellana – река в Бруттии и Pellene – город в Ахайе, sinus Amiclanus в Лациуме и Amyclai – в Лаконии.

Был высказан взгляд о принадлежности всех этих эгейских названий в Италии пеласгам[87]. О пеласгах как о населении Италии говорит Дионисий Галикарнасский (I, 23).

Часть из них, по словам Дионисия, была отнесена бурей к одному из устьев р. Пада, носившему название Спинет. Здесь они основали город Спину, достигли благосостояния и владычествовали на море, посылая в Дельфы десятину доходов от морской торговли. Однако позднее под натиском местных племен пеласги покинули Спину. Из другого отрывка, где приводятся различные версии о происхождении тирренов (Dion., I, 28, 29 и сл.), виден источник сведений Дионисия Галикарнасского о пеласгах. Это Гелланик Лесбосский, отождествляющий пеласгов с тирренами. По мнению последнего, пеласги были изгнаны эллинами за восемь поколений до Троянской войны, высадились в Спине, а впоследствии основали Тиррению.

Та же версия об основании Спины пеласгами из Фессалии (фессалийцами) известна Юстину (XX, 1). Юстин добавляет, что Спина основана в стране умбров.

Важнейшие памятники раннего железного века в Северной Италии. 1. Голасекка. 2. Варезе. 3. Комо. 4. Есте. 5. Вилланова. 6. Тосканелла-Иммолезе. 7. Вадена. 8. С. Лучия

В извлечениях из географического словаря Ἐϑνικά Стефана Византийского, представляющего собой компиляцию многих не дошедших до нас трудов, под словом χῖος мы узнаем, что Ἰταλιώται (очевидно, италики в узком смысле этого слова) покорили пеласгов и превратили их в рабов. Мы узнаем также, что пеласги жили в Лукании (Plin., N. Н., III, 71), Лациуме (Plin., N. Н., III, 71, Verg., Aen., VIII, 600), Северном Пицене (Silius Italic., Pun., VIII, 443). Несомненно, ареал распространения пеласгов в Италии преувеличен древними авторами. Возможно, что они называли пеласгами всех выходцев с Балканского полуострова – не греков, и под пеласгами следует понимать, например, япигов[88]. Однако нельзя полностью отрицать сведения о пеласгах, как это делал Модестов, относивший пеласгов к области греческой фантазии[89]. Наличие балканских неиндоевропейских элементов подтверждается данными топонимики, а длительная связь с Балканами – археологией[90]. Разумеется, вопрос о пеласгах в настоящее время не может считаться решенным. Следует ожидать, что дешифровка микенской письменности определит место пеласгов среди другого догреческого населения Балканского полуострова и поможет объяснить сведения о пеласгах в Италии.

Лигуры. В последнее время очень большой интерес вызывает проблема лигуров[91]. В римскую эпоху лигуры занимали берега Лигурийского залива и приальпийские области. Однако античным авторам было известно, что в древнейшую эпоху лигуры занимали более обширные пространства. Лигуры уже знакомы Гесиоду как один из народов Дальнего Запада (Strabo, VII, 3, 7). Более точные сведения о расселении лигуров появляются с V в. до н. э. Часть писателей знает о пребывании лигуров в Иберии[92]. Греческим географам и историкам было известно, что лигуры занимали Юго-Восточную Галлию[93]. Корсика, по мнению ряда поздних писателей, также принадлежала в древности лигурам[94]. Авиену, автору перипла «Ora maritima», были известны поселения лигуров на берегу Атлантического океана[95]. Сохранилось также известие, что лигурам принадлежала и Средняя Италия[96].

Подтверждение взгляду античных авторов на широкое распространение в доримское время лигурийского этноса современные исследователи находят в данных языка[97].

В сохранившейся надписи, точно датируемой 117 г. до н. э., о территориальном споре между жителями Генуи и ее соседями, имеется несколько географических названий на – asca. Поскольку суффиксы – asca, – esca и – usca не свойственны ни одному из древних известных нам языков и широко встречаются в тех местах, где, по свидетельствам античных авторов, обитали лигуры, они признаны остатком несохранившегося лигурийского языка[98]. В XIX в. часть исследователей видела в лигурах индоевропейский народ, опередивший своим приходом в. Европу другие индоевропейские народы[99]. Этот взгляд, казалось, получил подкрепление в найденных близ озер Комо и Лаго Маджоре надписях на языке индоевропейского происхождения. Эти так называемые лепонтийские надписи приписывались лигурам. Теперь их принято считать принадлежащими кельтскому населению, позднее, чем лигуры, занявшему этот район[100].

На основе исследований современных лингвистов, прежде всего итальянской школы, устанавливается неиндоевропейский характер языка лигурийского населения[101]. Вопрос о времени и характере процесса индоевропеизации лигуров остается спорным. Одни категорически отрицают начало этого процесса в эпоху, предшествующую кельтизации[102]. Другие приписывают индоевропеизацию лигуров влиянию латинов и сикулов, а впоследствии кельтов и оско-умбров[103]. Третьи объясняют индоевропеизацию лигуров влиянием иллирийцев. Особую гипотезу выдвинули Кречмер[104] и Лавиоза-Цамботти[105]. Индоевропеизация лигуров приписывается влиянию амбронов, вторгшихся в лигурийское пространство в конце бронзового и начале железного века.

Единодушно считая лигуров древнейшим слоем населения Северной Италии, исследователи в то же самое время расходятся при определении археологической культуры, которую представляют лигуры. Гельбиг, Пигорини и другие ученые, приписывавшие создание культуры бронзового века Северной Италии (террамар) переселившимся из-за Альп италикам-индоевропейцам, оставили лигуров без археологической культуры бронзового века. Предполагалось, что лигурийское население и в бронзовом веке продолжало жить в тех же пещерах и землянках, что и в эпоху неолита, и не знало техники металла.

Еще в 80-х гг. прошлого столетия Брицио подверг сомнению правильность мнения об италиках как строителях террамар и приписал лигурам создание культуры бронзы в Северной Италии[106]. Брицио исходил из того, что каменные орудия террамар представляют собой развитие неолитической техники, что в террамарах, как и в культуре «fondi di cappane» (основания землянок) предшествующей эпохи, встречаются одни и те же предметы. Взгляд Брицио встретил поддержку Эд. Мейера и Серджи[107]. Вопрос о принадлежности лигурам культуры бронзового века так и остался нерешенным, хотя никто из исследователей не сомневается в том, что лигуры заселяли Северную Италию в бронзовом веке. Более ясным представляется вопрос об археологической культуре лигуров раннего железного века. Французский археолог М. Луи в годы Второй мировой войны обнаружил в Провансе два различных типа погребений[108]. Первый из них, характеризующийся погребениями с трупосожжениями (necropoli a inzinerazione), близок к культуре раннего железа в Северо-Западной Италии (культура Голасекки). Другой, характеризующийся погребальными холмами (tumuli funerarii), сходен с гальштатской культурой. Поскольку известно, что в районе раскопок жили лигуры и кельты, то первый тип погребений относят к лигурам, а второй – к кельтам[109].

Для культуры Голасекки характерна кремация в качестве погребального обряда. Урна помещалась в простую круглую яму, обложенную мелкими камнями, или, позднее, в камеру, образуемую поставленными на ребро плитами[110]. Часть могил обводилась кругами из камней. Отдельные могилы этого типа имели одну урну. Урна обычно покрывалась глубокой чашей, заменявшей крышку. На костре вместе с покойником сжигались туши принесенных в жертву животных. Это видно по остаткам костей в пепле. Урну обычно сопровождал один небольшой сосуд, в котором, как предполагают, была какая-либо жидкость: вода, молоко или мед.

По орнаменту на керамике, формам сосудов и типам фибул различают три периода Голасекки[111]. На сосудах первого периода выцарапывались линии, заполнявшиеся белой краской. На керамических изделиях, относящихся ко второму периоду, проводились рельефные кольца, пространства между которыми покрывались красными и черными линиями в виде сетки. Дно сосудов второго периода имеет нацарапанный знак, обычно крестик. Сосуды второго периода Голасекки по своей конфигурации стройнее, чем в первый период. Для первого периода Голасекки характерны фибулы с простой дужкой, для второго – с трубкой, оканчивающейся утолщением, а также фибулы со змеевидной дужкой.

Похоронный инвентарь погребений Голасекки, особенно первого периода, беден. Кроме урны, покрытой чашей, находят всего лишь один сосуд или фибулу. Оружие встречается редко. В некоторых могилах первого периода имеются бронзовые наконечники копий. В могилах второго периода находят железные наконечники копий. Исследователи отмечают близость форм керамических и бронзовых изделий второго периода Голасекки и третьего – Есте (Эсте), что говорит о развитии обмена во второй период.

Культура Голасекки. Бронзовая ситула с крышкой. Около 590–490 гг. до н.э.

Среди памятников, приписываемых лигурам, особое место занимают наскальные рисунки в Приморских Альпах (Монте Бего), в Альпах Коттиевых (Alpes Cottiae) и в долине Val Camonica[112]. Это важнейший источник, характеризующий жизнь местного населения на протяжении длительного исторического периода от палеолита до начала железного века. Наскальные рисунки позволяют проследить изменения в материальной культуре, верованиях и социальных отношениях древнейшего населения лигурийского пространства. В Монте Бего насчитывается не менее 36 тысяч рисунков. Древнейшие, носящие схематический характер, относятся к палеолиту. Среди них профили женщин, в манере пещеры Романелли в Сицилии, очертания людей и животных, сходные по типу с рисунками испанского Леванта и той же пещеры Романелли. Отделенные от них значительным промежутком времени более поздние рисунки изображали быка (энеолит).

Более поздние рисунки (быки, выполненные уже в реалистической манере) относятся к бронзовому и началу железного века. Реалистические черты носит и изображение человека. Можно различить отдельные детали, например волосы, покрывающую тело длинную шкуру, поднятые вверх (в молитве?) руки.

О важнейших изменениях в экономике свидетельствуют изображения плуга и пахарей на скалах Монте Бего. Бык в это время использовался как тягловая сила. Его изображение вместе с плугом – свидетельство торжества новой отрасли хозяйства – пахотного земледелия, являвшегося делом мужчины. Неслучайно за плугом изображается мужская фигурка.

Для суждения об уровне общественного развития лигурийского населения следует также осмыслить отмеченные особенности погребального обряда; окружение нескольких могил кругами из камня и наличие отдельных обведенных камнем погребений. Сопоставляя этого рода погребения с коллективными могильниками бронзового века в Северной Италии, мы можем предполагать вторжение частнособственнических отношений, неизвестных родовому обществу. К выводу о кризисе у лигуров родовых институтов приходит Эмилио Серени, пользовавшийся данными лигурийской топонимики и сведениями традиции[113]

Примечания