А. Фламинго Лафа

Тарас постучал по какой-то деревяшке.

— Блядь… Он уже здесь… Давай быстрее ставь…

Войдя с Тарасом в комнату, они узрели суетящихся людей в мантиях. Из-за них очкарик завопил:

— Блядь, ну вы че издеваетесь что ли? Не могли все сделать заранее, у вас времени вагон был. Все должно быть уже готово.

В центре комнаты стоял большой стол, вырезанный в форме креста, заглянув под него Тарас снова начал ругаться.

— А-а-а, действительно, зато пол бутылки уже нет. Скажите мне, вы ничего не перепутали?

— Да ебана рот, Тарас, у нас ещё посмотри как много всего. Мы немножко с Дулсой пригубили и все, че моросить то, — сказал мужичок в мантии. При чем в прямом смысле мужичок. Это стало ясно по голосу и морщинистой части сверкающего лица из под капюшона.

— Да ебать Тарас, я заебалась уже, у меня трубы горят, вот и не сдержалась. Мерси. Ой, то есть пардон, — Высказалась пухленькая, низковатая девочка, которая лицом и узкими глазами походила на старую бурятскую алкоголичку. Она и была Дулсой.

— Я вообще с вас в шоке, позорите нас перед гостем. Это наш новенький, зовут его Макар, теперь он один из нас, — всё внимания людей в мантиях обратилось на него и сразу же началось знакомство.

Мужика звали Гена, он был мужиком средних лет, и Макару было очень интересно узнать как он оказался в компании малолеток. Он был типичным представителем Жил — неестественная, для его роста, худоба, сжатый подбородок, гуляющий влево-вправо, и жутко выпирающие глаза.

Рядом с ним стояла Дулса, а точнее Дулсан. Макар оказался прав и она правда была буряткой. Тело её было напротив Гене, так как она была низкой и имела бочкообразную фигуру. Свое, весьма милое, лицо с большими щеками и узкими глазами, она ещё не успела испортить алкоголем и маргинальным образом жизни, однако у неё это было ещё впереди.

И в этот момент пришел ещё один участник по имени Костя. По голосу, приветствию и глазам, Макар снова узнал себя. От этого человека чувствовалась очень печальная и униженная энергетика. Макар поражался иронии от того как много за сегодня он встретил своих двойников. Было стыдно что он имеет что-то общее с этим лопухом на вид.

Знакомство нарушил резко зашедший парень с девушкой:

— Так нет, нет. Мы не опоздали, мы не опоздали, — говорил вошедший парень с сединой на висках, держа девочку за руку.

— Сука, это какой-то балаган. Блядь! Эти не подготовились, этот сидел и смотрел как они не готовились, а эти вообще опоздали! Пиздец! Скажите ещё что Вальпуга надела платок на голову.

— Да ты че завёлся, угомонись. Вальпуга ни в кого не верит, и уж тем более… Не носит платки. Она самая первая пришла и все ещё ждёт, — поддержал Гена взбесившегося Тараса.

— Фух, спасибо хоть она не подкачала. Милая моя… Ну и Макарик естественно тоже.

— Хм, Макарик… — произнёс вопросительно парень, не спеша подходя к нему, все ещё держа девушку за руку, которая в свою очередь, с любопытством осматривала новичка.

В этот момент под дождевиком Макара, что-то мяукнуло. Горошек решил напомнить о себе.

— Это че было? Это у тебя?

— Да, я принёс, что просили, — ответил уверено Свича парню.

— Да ты что… Красавчик, ничего не скажешь. Ладно, меня зовут Денис, это Кристина.

— Привет! Я Кристина, — откликнулась блондинка.

Макар протянул руку чтобы пожать её даме на что, Денис оттолкнул её:

— Не так быстро. Без этой херни.

Было заметно что волосы её были крашеные, что не скажешь о седине Дениса. Его характер был скверным и недружелюбным; он не стеснялся утверждаться за счёт своей девушки на людях. А та молча терпела, не в силах что-то ответить. Это было из-за страха, который не покидал Кристину. Он маниакально её преследовал и ревновал ко всему, не давая никакой свободы. Он даже не позволял ей толком говорить. Зато сам всегда нуждался что-нибудь прокомментировать. Подойдя к Косте, он начал язвительно до него докапываться:

— Костичка. Ну че тошнотик, ещё раз будем спорить кто дольше залпом пива выпьет?

— Да пошёл ты. Я тогда не поел.

— Ой да ладно, не обижайся. А вообще базар фильтруй и никогда меня не посылай.

— Вы долго ещё лясы будете точить? Нам уже надо раскладываться, — ругался на пару лидер.

— Да хватит истерить, сейчас все сделаем красиво.

— Окей, я смотрю вы пытались пентаграмму нарисовать, однако у кого-то тремор видимо был и потому она получилась такая кривая? — злобно посмотрел Тарас на Гену.

— По поводу тремора угадал, но не у Гены он, а у меня, — заступилась за Гену Дулса.

— У тебя? Капец, малая пей меньше водки.

— Э, ты меня жизни не учи, фраерок, — ответила Дулсан.

Наконец взяв в себя руки, участники культа начали заниматься делом. Костя рисовал пентаграмму, в середине которой стоял стол, вырезанный под крест. Под ним виделось много алкоголя. Кто-то расставлял свечи, кто-то курил. Макар был тем, кто успокаивал котенка, ёрзающего у него за пазухой. Горошку стало видимо скучно и он решил привлекать к себе внимание мяуканьем.

Незаметно, к Макару подошла со спины Дулса. На удивление вид её был грустный:

— Это у тебя там котик? Можно… Я его поддержу в руках? — шмыгая носом, спросила она.

— Эй! Нельзя! — крикнул лидер издалека.

— Да тебе че жалко что ли?

— Да! Мне уже надоело что к нашим делам, вы относитесь не серьёзно. Как будто вы сюда только бухать приходите.

Все кто это услышали, кроме Макара, кое-как сдержали смех.

— Вот суки…

Место максимально угнетало, оно была грязным как подобает заброшенному зданию. Везде валялся бытовой и строительный мусор, а шаткие стены, от которых шел сильный запах мочи, устрашали странными граффити, сатанинскими рисунками и символами.

Ещё большего беспокойства вызывала мысль о том, что его сейчас отвергнут, осмеют или унизят, несмотря на то, что он со всеми неплохо сдружился. Кроме Дениса конечно.

И вот момент настал. Голос лидера отдал команду:

— Мы начинаем. Встаньте, на каждый конец звезды.

— Бля, мы не помещаемся, — подметила Дулса.

— А красиво могло получиться… Ладно, встаём просто по кругу и расстояние между вами ровное и красивое, — после этих слов народ начал выстраиваться.

— А ты Макар, встань на этот отдельный конец, уступлю тебе место, так как ты новенький.

Когда люди выстроились, Тарас, выделяющийся своей нервозностью, начал свое пафосное вещание:

— Всяк кто оскорбит веру нашу, изойдет в страдании, навлечёт на себя все беды и мучения, душа его сгорит, по велению единому верном нам Отце. Пускай их больной разум, не способный видеть истину, умрёт! Сгорит! Будет выжжен адским огнем. Да натравит на них бесов наш Отец. Заразит красным пламенем неверных! — от надрывания глотки, очки Тараса чуть ли не запотели, Горошек под пазухой чуть не обоссался, а Макар чуть не потерял сознание, от гула в голове. Что-то потусторонние устраивалось в нем, словно демон раздвигал два полушария мозга, чтобы заполнить его чем-то. Молитву уже не получалось слушать, из-за хаотичных мыслей:

— Я чувствую… Теперь у меня нет сомнений… Нет страха… Нет ничего… Со мной только вера… И ещё… ЕщЁ тВоЁ пОкА нЕ мЕрТвОе ТеЛо И гНиЛаЯ дУшА нЕ иМеЮщАя ПрАвО нА сОжЕлЕнИе И пОнИмАнИе… ЕдИнСтВеНнОе На ЧтО тЫ пРиГоДеН, тАк ЭтО кОрМиТь ЧеРвЕй В кАнАвЕ!!!

— СЛАВА САТАНЕ! СЛАВА ОГНЮ И ТЬМЕ! — орал лидер во всю, чем и пробудил Макара. По лицам остальных людей пробегал экстаз, вперемешку с тревогой и сомнением. Их смущение читалось по глазам, они являлись давними членами этого общества, но с каждой встречей, с каждой молитвой, они не могли поверить, что действительно занимаются этим, их что-то заставляло сюда приходить.

Лицо Тараса освященное огнем повернулось к Макару:

— Теперь Макар твой выход… Принеси в жертву создание, что ты скрываешь. Докажи что ты верен Отцу и Царству тьмы.

Это было очевидно. Животное нужно было для жертвы… Горошку придётся умереть… Свича подозревал и понимал что так и будет, но почему-то не смог подготовиться к такому удару. Котенка, единственного друга Вани, придётся убить и разлить его кровь по всей пентаграмме.

Горошек мирно дремал и слегка дрожал от необычной обстановки, полагая что находится в безопасности. Сердце сильно билось обездвиживая Макара, а совесть не унималась и винила, за то что обрекает невиновное животное на такую кровавую смерть.

Не ПрИтВоРяЙсЯ… зНаЙ кТо Ты И гДе НаХоДиШьСя… И чЕгО тЫ хОчЕшЬ, нО оТрИцАеШь!

В сознание его вернула зашедшая в комнату рыжая девушка. В одном нижнем, очень сексуальном, белье. Она обладала великолепной фигурой, что сводила с ума мужскую часть, а женская, допускала мысль о смене ориентации.

Все мужчины в комнате не смогли утаить своего животного возбуждения, и только Макар робко на неё глядел. Её растрепанные волосы огненно-рыжего цвета, и густой макияж подмечали её развязность, и все ждали когда она сделает шаг к ним. Не спеша она приблизилась к крестообразному столу, с очень выразительным и спокойным выражением лица, не наградив никого своим взглядом.

Макар не мог оторвать от неё глаз. Сильное и приятное жжение ниже пояса, смущало его, ведь никогда в своей жизни он ничего подобного не чувствовал. И в данный момент испытывал наслаждения от любования и сильную досаду, что не может пройтись своими руками по каждому уголку её тела.

Однако не все получали удовольствие от такого, без преувеличения, появления. Лицо Кости было искажено непонятной тревогой и недовольством.

— Макар, ты не познакомился с ней, с этой прекрасной девушкой. Она неотъемлемая часть наших ритуалов. Её зовут Валя, или же просто Вальпуга.

Она взглянула на Свичу своим непоколебимым взглядом и слегка наклонила голову. Макар хотел сделать тоже самое, но от оцепенения не смог сделать и движения, настолько она его поразила. Было видно как её это позабавило.

— Вальпуга, милая, ложись на стол и приступим… — сказал ей лидер, и она не изображая эмоций легла на крестообразный стол.

Гена и Денис привязали её руки к верхней части креста, как положено при распятии. Затем они раздвинули ей ноги и завязали их на стопе так, что они остались в раздвинутом положении. В такой извращенной, эротической позе она лежала на кресте. Но никакого дискомфорта она не чувствовала, напротив, она максимально изгибала свое тело, показывая свою сексуальность.

Люди сделали шаг к кресту, после чего лидер достал большой нож и положил его на живот Вали, острием к Макару:

— Это твоё орудие. Им, ты заберёшь жизнь животного. Разлив его кровь по телу, ты докажешь свою верность. Убей его так, как убиваешь сейчас в себе жалость к нему. Убей его так, как убили тебя. Все жалкое и слабое в тебе, храниться в нем. Вспори ему живот и отправь душу прямиком в преисподнюю, к нашему Правителю как подарок. И сохраниться твоё лицо в его памяти, да сохранит и защитит тебя Ад.

Эти слова били прямо в сердце Макару. Он не ожидал что очень тяжело кого-то убивать. Его мысли твердили:

«Но почему? Неужели по другому нельзя? Разве… РаЗвЕ тЫ еБаНаЯ сУчАрА оЖиДаЛ чЕгО-тО дРуГоГо? МоЛчИ мРаЗь И сДеЛаЙ эТо».

Свича взял нож с живота. Живот Вальпуги тяжело и возбуждено поднимался от дыхания. Он как будто был в центре внимания не только культа, а и всего мира.

СдЕлАй ЭтО!

Взяв за шкирку кота и держа его над животом Вали, он готовился совершить смертельный удар.

Горошек замахал лапками в воздухе от дискомфорта, негромко мяукая. Нож скользнул по горлу котёнка и кровь пролилась. Тоненькая, красная струйка текла на живот Вали. Она сильно вздыхала с закрытыми глазами чувствуя тёплую кровь. Макару было страшно от конвульсирующего тельца в руках, но он никак не мог остановить свои руки. Тарас зачитывал какую-то молитву, но из-за аффекта он её не слышал, только маленькие отрывки попадали к нему в голову.

Чудо оставляло Горошка все ещё в сознании, но никто не хотел чтобы он выжил. Держа его полумертвое тельце, он вонзил нож в его брюхо. Кот издал последний чудовищный «мяу» и мордочка его застыла в ужасной гримасе. Его сомкнутые глаза напоминали прикрытые глаза новорождённого.

ЖаЛь ЧтО пРи РоЖдЕнИи С тОбОй Не СдЕлАлИ тО жЕ сАмОе, Не ПрАвДа Ли?

— Хорошо Макар, ты теперь один из нас. Ты показал на что ты способен… Твой взгляд очень беспокоен, но не переживай. Сейчас мы подошли к заключающей стадии, — его рука зажала грудь Вали. Она заулыбалась и опрокинула голову назад, облизывая ширинку Тараса.

— Наконец-то, — сказал Гена.

Дулсан расстегнула лифчик Вали, и как только оголилась её грудь, Гена и Денис набросились на неё. Пока Макар смотрел на это, к нему подошла Дулса с вопросом:

— Когда-нибудь лизал?

— Н-нет…

— Тогда дай я займусь этим, нечего тебе психику портить.

После этого началась оргия, которая не спеша повышала градус извращенности. Макар такого не видел даже на сайтах с пометкой для взрослых, и это серьезно сковывало, так как он не понимал как бы присоединится к ним и не ударить грязь лицом.

Дулса заметила смущающегося новенького, и дабы помочь ему влиться, потянулась к его гениталиям.

В тот вечер Макар лишился девственности и впервые выпил. Ему понравилось кружение головы, от которого пришло беспричинное поднятие настроения и уверенности. В этот момент он почувствовал себя мужчиной, что собственно и сказалось на его участии в оргии, в которой участники подметили его раскрепощенность.

За этот вечер он успел совокупиться и с Валей, что вызвало не только физическое удовлетворение, но и моральное, и то было не от мысли что горячая красотка дала ему, а от того, что в сердце он почувствовал тепло.

Весь вечер прошёл в бреду и непонимании. Он помнил только фрагменты этой встречи. То секс, то тошнота, то грозный голос который желал ему смерти. Но где же был Дьявол? Вот что его печалило по пробуждению утром. Проснувшись на каких-то камнях, боль в голове начала усиливаться.

Половины коллектива не было — Денис, Кристина, Костя и Валя ушли.

Тарас продрав глаза крикнул что есть мочи:

— Мака-а-а-а-ар!

— А-а-а-а-а-а! — отозвался Свича.

— О ты тут. Чётко. Как тебе вчерашний вечер?

— Это. Просто. Ахуенно.

— Надеюсь ещё увидимся. У тебя ещё осталось че?

— Больше нет.

— Ладно, в следующий раз точно также оформи.

Голых Дулсан и Гену трогать не стали, уж больно сладко и мило они спали в обнимку.

Пора было идти домой. Весь путь до дома его сопровождало, несвойственное ему, хорошее настроение. Первый раз заняться сексом, первый раз выпить алкоголь, первый раз побыть… С друзьями?

С чЕрТяМи КоТоРыЕ пОлЬзУюТьСя ТоБоЙ.

А эта девочка. Валя. Мысли о ней оставляли странное тепло в душе. Она зацепила чем-то. Не своими сексуальными умениями, а нежностью которая исходила из её глаз.

ОнА пРоСтАя ШлЮхА.

Хотя изначально она и не планировала таковой становиться. Но так вышло что она использовала своё обаяние не для своего женского очарования, а для удовлетворения пьяного сброда поклоняющихся Сатане.

Это была её главная проблема. Она не ценила и не любила себя. Ей не хватало сил и уверенности взять себя в руки и пережить одиночество, к которому её привело отрешенность с рождения. Имея всю привлекательность, которая тянула к себе мужскую половину, она не могла ни с кем сблизиться. В ней сидел паразит который давил на неё при помощи страха. Она не могла никому довериться, ибо каждый представлял для неё опасность, из-за своей привлекательной и сексуальной внешности, по которой голодал практически каждый мужчина в Жилах. Несмотря на опасения ей льстил этот факт и в её голове проскакивали мысли вкусить этот запретный плод, но тот же страх и неуверенность не позволяли ей идти на это.

Глобальная угнетенность и отсутствие жизни в деревне сказались на ней, отчего её хрупкое сознание начало расшатываться. Она не могла справиться со своими демонами, которые навевали на неё печаль и приписывали проблемы. Чтобы утолить ментальные проблемы, она удовлетворяла себя физически, воображая любовь, которой ей так не хватало. Партнёра она нашла бы без проблем, но ей нужен был её суженый, который не мог найтись среди голодного и похотливого контингента Жил.

Её родители погибли во время несчастного случая, когда Вале было всего полгода. В соседней квартире взорвался баллон с газом; мать убило на месте, а отец получил серьезные травмы. В больнице понимая что ему осталось недолго, он просил своего друга детства удочерить свою дочь. Сестра отца, Ольга, долго возмущалась и боролась за то чтобы забрать племянницу себе, но это дело она проиграла.

И опекуном для маленькой Вали стал Игорь, тот самый друг детства покойного отца, что входил в вышеописанную группу.

Игорь давно подметил в ней всё, что могло вызвать в нём наслаждение. Если по началу он стыдился своей привязанности к дочери покойного друга, то потом дал волю этому непотребству, и активно думал о ней во время мастурбации. Больший ужас этой картине давал тот факт что он был человеком набожным. Привело его к вере слабость к алкоголю от которой он страдал. Всё что дала ему вера в Бога так это только фантомного собутыльника в лице самого Бога, которому он жаловался на жизнь. И упоминал как он страдает от привлекательности своей подопечной, которая будто его специально манит. В пьяном бреду он пытался достучаться до собеседника, в надежде на совет. Пребывая в полной тишине, смотря блестящими глазами в глаза святого на иконе, он не дождался его ответа. Зато он услышал искусителя что толкнул его на преступление. Сильное возбуждение было сильнее, чем страх за гнев Господа Бога за такой ужасный грех.

Настал день когда он её изнасиловал предварительно напоив, добавив в напитки какое-то вещество.

— Ты, Валька, уже взрослая потому можно и выпить и поболтать.

Валя сочла это за плохой сон, однако боли в половой зоне и кровь на простынях дали ей понять, что этот кошмар был наяву. Вся в слезах она пришла к опекуну, на что тот включил дурака и не понимал что произошло. Но сквозь слезы она видела наглую ложь. Игорь поняв это попытался оправдаться, но позже понял что более убедительны будут угрозы. Они подействовали на Валю ввиду её болезненного и угнетенного состояния, которое сопровождало её последующие дни, прошедшие как в бреду. Все эти дни она пыталась осознать что же произошло. Несчастье не укладывалось в голове, что над ней так нагло надругались и воспользовались. Её самочувствие всё время колебалось и бывало на неё находили такие панические атаки что единственным верным выходом ей казался добровольный уход. Он воспользовался ей как шлюхой без всякого уважения. От недомогания её внутренний мир рушился, а в реальном не осталось ничего что смогло бы спасти. Ибо у неё забрали самое дорогое. Гибель внутри себя была настолько разрушительна что она приняла решение не избавиться от неё, а впитать её всю. Всю боль, весь грех, весь ужас. Обезображивание её личности и души сопровождал истерический смех и вечно льющийся слезы.

Её потеряли, а искать никто не хотел. Она решила похоронить себя в порочности. Ей больше ничего не остаётся делать, кроме как принять своё положение. И принятие спокойно входило уже в мёртвую душу. Она приходила в себя, но быть прежней было не суждено. Надо было существовать дальше и как-то получать удовольствие. При каждом ласкании себя, голова невольно начала вспоминать ту самую ночь. Картина стала проясняться, и что самое главное и страшное, её это возбуждало. Как и Игорь, она поначалу не могла принять, но заметив какое блаженство это приносит, она не сдерживала себя.

Игорь сидел и смотрел телевизор, увидев её он засмущался. Она переполненная уверенности села на него и пристально смотрела в глаза:

— Валь… Мне правда жаль.

— Похер на твою жалость, давай начнем.

После этих слов она страстно засосала его губы; он был скованным, но со временем раскрепостившись начал проявлять взаимный интерес.

С того дня они стали друг для друга половыми партнерами. Игоря это никак не печалило, он был только рад этому. Валя не могла этим похвастаться, её поразила апатия и единственное чем она заполняла пустоту в душе так это физическим удовольствием.

Однажды Игорь придумал особый способ достижения оргазма — связать себя и залезть в петлю для удушения. А Валя сделает все остальное.

Голый Игорь очутился в петле, и задыхаясь, готовился получать оргазм. Валя начала.

Особое отвращение она почувствовала в тот самый момент, и её недовольство разжигали мерзкие и грязные комментарии опекуна. Она их часто слышала, он получал от них удовольствие, что не скажешь о ней.

Процесс шел, лицо Игоря краснело и будило ненависть. Ярость. В сердце просыпалась обида, оставшаяся жизнь в ней всё ещё билась, глубоко внутри она не могла смириться. Мразь которая запятнала её, не понесла наказаний, напротив, она сейчас наслаждается. Он счастлив от того, что дочь его покойного друга страдает. Ублюдок рад что его подопечная мертва внутри и продолжает насиловать её труп.

Он начинал скулить от приближающегося оргазма. Так продолжаться не могло. Её саморазрушение и разложение продолжиться, но жизнь Игоря кончиться прямо здесь и прямо сейчас.

Как оргазм его начался, она резко потянула его за ноги, а тот потеряв опору начал болтаться в петле и недоумевающе смотреть на Валю.

Он пытался сопротивляться, но оргазм отнял большинство сил, а Валя держала очень крепко его ноги. Судороги были последним его движением.

Валя рухнула на пол и лежала обездвижено, глядя на его удавленное лицо. Она лежала бы так вечность, но бешенство разбудило её. Закричав, она схватила телефон лежавший рядом и хотела бить лицо трупа пока оно не исчезнет, но тошнота и здравый смысл остановили её. Она совершила преступление и надо было избавиться от улик.

Избавившись от улик, знатно проблевавшись, она вызвала полицию и пыталась нагнать на себя слезы. У неё это получилось без проблем, прогнав в голове всё то, что с ней случилось за последнее время. Она, изнасилованная опекуном, чей голый труп висит в петле на шкафу с лужей выделений под ним.

Приехав полиция долго успокаивала Валю, но они не понимали, что она плачет не от утраты, а от страха что её раскроют и узнают весь стыд до которого она докатилась. Запуганная сама собой Валя представляла что никто не поймёт её несчастья.

В туалете, проблевавшись в последний раз, она почувствовала конец. Конец эмоциям, конец страданиям. Из неё вышла будто не только рвота, а также горе и страх. Это всё позади. Смахивая последние слезы с глаз, она слышала как менты перешучиваются между собой. Она с пустым взглядом оценила шутку. И начала ждать когда же уберут тело, потому что смотреть на него было уже невыносимо.

Халатность и лень полиции в деревне Жилы дала свои плоды, и дело закрыли. Всё списали на несчастный случай во время мастурбации. А на милую Валю никто даже не подумал.

Она переехала к той самой тёте где проживала и по сей день. Теперь началась новая жизнь и как её начинать с таким прошлым, ей было неизвестно. Надо было растопить лёд в душе. И это получилось сделать Тарасу адским пламенем, поразивший её. Случайно познакомившись, он принял её всю и помог залечить раны и восстановиться после пережившей чернухи. Но сделано это было для того, чтобы она упала ещё сильнее пробив дно. Изнеможенный, подбитый ум, сладкие речи и нетрезвое состояние общими усилиями сделали из неё личную сатанинскую шлюху для всех. Она вспомнила боль своей гниющей раны на сердце, и как мазохист захотела ощутить это вновь. Ей проще поддаться искушению.

Макар понял чем влечёт её взгляд — тем же самым адом, который происходил и внутри него. Никакая улыбка или маска не скроет истинного страдания которое травит душу. Это было видно. Но сам он пока не знал что за боль мучает её.

НиЧтОжЕсТвО нАдЕяТсЯ пОчУвСтВоВаТь ЛюБоВь От ШлЮхИ.

Мысли о Вале добавляли конфуза в голове. Собравшись, Макар рассудил что начинает что-то чувствовать к этой девушке. Но оценивая трезво ситуацию и положение, он прогнозировал что у него как обычно ничего не получится. Он ей не понравиться, у неё скорее всего есть парень, а если нет, то есть кто-то на примете, да и вообще она шлюха которую пускают по кругу, да и он сам немощный червяк.