Полная версия:
Зоя Кейт Оттенки предательства. Любовница. Часть 1
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Но было в нём что-то другое.
Какая-то внутренняя сила. Уверенность. Та самая мужская харизма, которую сложно описать словами, но невозможно не заметить. Она проявлялась не во внешности — в том, как он вошёл: без лишних звуков, без привлечения внимания, но всё пространство вокруг него будто сжалось.
На долю секунды внутри меня неожиданно прозвучала странная мысль: «Этот мужчина будет моим».
Я тут же мысленно отвесила себе подзатыльник. Нашла о чём думать.
После болезненного развода мне вообще не хотелось никаких отношений. Да и не была я к ним готова. Только-только начала приходить в себя. Освоилась на новой работе. Постепенно обрела эмоциональное равновесие. Жизнь наконец начала входить в нормальное русло.
Зачем всё усложнять?
— Привет, Ярослав, — расплылась в улыбке Юлия.
Я автоматически отметила, что мужчина отреагировал на приветствие слишком спокойно и привычно. На мгновение мне даже показалось, что это муж Юлии. Кажется, его тоже звали Ярослав.
Я снова мысленно себя одёрнула. Но любопытство всё-таки взяло верх.
Позже, имея доступ к кадровой базе, я просмотрела информацию о сотруднике. Тридцать пять лет. Женат. Этого оказалось достаточно. Мысленно я тут же поставила жирный крест.
Не моё.
За годы жизни я выработала для себя два простых правила.
Первое — не связываться с мужчинами младше себя. В идеале — и с ровесниками тоже.
Второе — никогда не вступать в отношения с женатыми.
Потому что это неправильно. По крайней мере, я всегда так считала.
В молодости я довольно жёстко осуждала женщин, которые становились любовницами семейных мужчин. Наверное, потому что сама однажды оказалась в похожей ситуации — но тогда я была не любовницей, а женой, которую предавали. И боль от чужой измены запомнилась на всю жизнь.
Ирония судьбы заключалась в том, что тот мужчина был не только женат, но ещё и младше меня на несколько лет. Два нарушения собственных принципов одновременно.
Впрочем, именно на собственных ошибках человек обычно учится лучше всего.
Я всегда выглядела моложе своего возраста. Да и сейчас выгляжу. Стройная фигура, лёгкая походка, хорошие гены. Несмотря на троих детей, многие по-прежнему принимали меня за девушку значительно младше моих лет.
Люди удивлялись, узнавая мой возраст. А я никогда его не скрывала. Наоборот. Мне нравилось то, какой я стала с годами.
В юности я была совсем другой. Неуверенной. Сомневающейся. Слишком зависимой от чужого мнения. Каждый косой взгляд мог испортить мне настроение на весь день.
С возрастом пришло понимание собственной ценности. И это было гораздо важнее внешности.
После одной весьма неприятной истории из прошлого я навсегда отказалась от попыток казаться моложе. С тех пор во всех социальных сетях указывала настоящий возраст. Когда-то мне было ужасно стыдно за ту ошибку — не измену, нет, а за слабость, за то, что позволила себя обмануть красивыми словами.
Но время умеет сглаживать даже самые острые углы памяти. Остаются не события. Остаются выводы. Именно они формируют нас как личность.
Вскоре выяснилось, что я ошиблась. Это действительно был тот самый Ярослав — сотрудник службы безопасности, о котором постоянно ходили слухи. Причём слухов было столько, что впору писать отдельный роман.
По версии офисного фольклора, у него был роман с нашей сотрудницей Вероникой. Причём Вероника тоже состояла в браке.
Я слушала эти разговоры вполуха. Во-первых, не любила сплетни. Во-вторых, была слишком новым человеком в коллективе. Ну а в-третьих, просто считала подобные обсуждения бессмысленными. Люди говорят — пусть говорят.
Однако некоторые факты всё же откладывались в памяти.
Например, я узнала, что жена Ярослава ждёт ребёнка. Эта информация почему-то особенно зацепила меня. Я представила её — беременную, счастливую, наверное, уверенную в своём муже. И внутри что-то кольнуло. Не ревность — скорее грусть. Как будто я заглянула в чужую жизнь и увидела там то, чего у меня самой никогда не было.
Но осуждать кого-либо я не собиралась. Кто я такая, чтобы судить чужую жизнь? Слишком хорошо знала цену человеческим ошибкам.
Да и вообще, чужая семья всегда остаётся территорией, закрытой для посторонних. Со стороны невозможно понять, что происходит между двумя людьми на самом деле. Идиллия на фотографиях в социальных сетях может скрывать скандалы, а внешнее неблагополучие — нежную любовь.
Ещё я давно убедилась в том, что фраза «от хороших жён не уходят» не имеет ничего общего с реальностью.
Уходят.
Изменяют.
Предают.
Причём не только плохих. Иногда изменяют красивым. Иногда умным. Иногда любящим.
Логика в подобных поступках присутствует далеко не всегда. Мужчины — они другие. Женщина не может до конца понять, что движет мужчиной, когда он рискует всем ради одного вечера с чужой. И наоборот.
Ярослав появлялся в нашем офисе нечасто, поэтому довольно быстро исчез из моих мыслей. Работы хватало с избытком. Да и коллектив постоянно подбрасывал новые темы для наблюдений.
Девочки обсуждали всё подряд. Начальство. Коллег. Клиентов. Чужие зарплаты. Чужие машины. Чужие семьи.
Иногда мне приходилось буквально возвращать их к работе. Особенно когда разговор заходил о руководстве. Кто на какой машине ездит. В каком ресторане ужинает. В каком спортзале занимается. Куда летает отдыхать. С кем живёт.
Я никогда не понимала подобного интереса к чужой жизни.
— В конце концов, это вы работаете на них, а не они на вас, — однажды строго сказала я сотрудницам. — Значит, они всё-таки знают что-то такое, что позволило им построить бизнес и создать рабочие места.
После подобных замечаний обычно наступала тишина. Ненадолго. Через некоторое время всё начиналось сначала.
Так, среди бесконечных разговоров и офисных легенд, я постепенно узнала, что Ярослав является близким другом одного из наших директоров — Станислава Юрьевича. Что на должность безопасника он пришёл после громкого увольнения своего предшественника Артура. И что именно поэтому стал объектом многочисленных шуток.
Особенно популярной была одна. Коллеги смеялись, что Вероника выступает исключительно за безопасный секс. Потому что сначала встречалась с предыдущим безопасником Артуром, а после его ухода переключилась на нового.
Шутка действительно была забавной. Если забыть о том, что речь шла о живых людях. А я никогда не любила смеяться над чужими судьбами.
С Вероникой я была знакома лично. Она производила приятное впечатление. Всегда улыбчивая. Доброжелательная. Вежливая. Каждый раз, когда я приезжала в центральный офис, обязательно предлагала кофе. Иногда я соглашалась. Скорее из вежливости. Хотя прекрасно понимала, что многие сотрудники стремятся поддерживать хорошие отношения с руководством. А к этой категории относили и меня.
У Вероники был приятный грудной голос и располагающая манера общения. Но всё равно я не понимала, что именно заставило Ярослава рисковать своей семьёй. Особенно когда дома его ждала беременная жена.
Тем более что фотографию его супруги я однажды увидела в социальной сети. Когда он отправил мне заявку в друзья.
Я заявку не приняла. Не люблю смешивать работу и личное пространство. Поэтому оставила его в подписчиках. Зато внимательно рассмотрела фотографии.
Алия Лиманова оказалась очень красивой женщиной. Светлая кожа. Правильные черты лица. Миндалевидные серо-голубые глаза. Тонкий нос. Мягкая улыбка. В её внешности чувствовалась восточная кровь и какая-то особенная женственность.
Я ещё раз посмотрела на фотографию и невольно покачала головой.
— И чего этим мужчинам не хватает? — пробормотала себе под нос.
И, как обычно, ответа на этот вопрос у меня не нашлось.
Внутри меня вдруг кольнуло странное чувство — что-то между любопытством и тревогой. Как будто я заглянула в чужую жизнь и случайно увидела там то, что мне не следовало знать. Но я тут же отмахнулась от этого ощущения.
Не моё дело.
Не моя семья.
Не моя история.
ГЛАВА 6
Ноябрь 2016 года
Олеся
Добро пожаловать в наш дружный серпентарий.
Эта фраза, однажды брошенная кем-то из сотрудников в коридоре, оказалась пророческой. Жизнь шла своим чередом, и змеи в нашем террариуме постепенно начинали шевелиться.
К тому моменту я уже больше полугода работала в компании, и за это время бизнес вырос настолько стремительно, что к концу года мы стали лидерами своего сегмента в регионе. Цифры в отчётах радовали глаз — даже мой придирчивый взгляд главного бухгалтера не находил в них изъянов.
Вместе с успехом пришли новые заботы.
Увеличились объёмы работы. Возросла ответственность перед контролирующими органами. Расширялась сеть подразделений — одно за другим, как грибы после тёплого дождя. Появлялись новые сотрудники, новые договоры, новые проблемы, которые нужно было решать здесь и сейчас.
Очень скоро стало очевидно, что наш старый офис — тот самый полуподвал, где я начинала — больше не справляется с потребностями компании.
Маленькая комната, заваленная коробками с договорами, поступавшими со всех филиалов, уже с трудом вмещала существующий штат. Люди сидели буквально друг у друга на головах. Воздух спёртый, света мало, к вечеру болели глаза. О каком нормальном рабочем процессе можно было говорить?
Поэтому вопрос переезда был лишь делом времени.
И вот этот день настал.
Новый офис располагался в центре города.
Светлый, просторный, современный. Два больших кабинета для сотрудников и отдельный кабинет для руководителей. Последний, к слову, был оформлен с особым размахом — кожаные кресла, массивный стол, картины на стенах. Директора не пожалели средств на дизайнерский ремонт и даже сделали качественную шумоизоляцию.
Я зашла туда впервые и невольно задержала взгляд. У них была своя кухня, свой санузел, отдельный вход. Мир, в который рядовым сотрудникам вход был заказан.
Кабинет руководства находился за дверью бухгалтерии, поэтому вопрос конфиденциальности обсуждений был для них принципиальным. Они не хотели, чтобы их разговоры становились достоянием коллектива. И я их понимала — в женском коллективе любое слово обрастает слухами быстрее, чем успевает долететь до адресата.
Естественно, вместе с переездом начались офисные интриги.
Вернее, начались они ещё до переезда.
Первый серьёзный конфликт возник из-за распределения кабинетов. Юридический отдел и бухгалтерия претендовали на одинаково хорошие помещения. Юлия, как старший юрист, пришла ко мне с видом человека, который не привык уступать.
— Олеся, нам нужно больше пространства. У нас документов — море, исковые заявления, договоры. Вы же видите.
Я спокойно посмотрела на неё.
— Юлия, у нас тоже документов не меньше. И камера хранения, и архив, и сотрудники. Давайте не будем спорить, а обратимся к руководству.
В итоге мне пришлось напрямую разговаривать с директорами и убеждать их отдать лучший кабинет моим сотрудницам. Я подготовила аргументы: объём работы, количество единиц хранения, необходимость быстрого доступа к документам, специфика бухгалтерских процессов.
Станислав Юрьевич выслушал меня молча, потом кивнул.
— Хорошо. Бухгалтерия получает кабинет с окнами на площадь.
Так бухгалтерия получила просторное помещение с видом на центральную площадь города. Юристам достался кабинет с окнами во двор — меньше, темнее, без того вида, который поднимает настроение по утрам.
Юлия не сказала мне ни слова. Но её взгляд, брошенный в мою сторону, говорил больше, чем любые слова. В нём было холодное, сдержанное бешенство.
После этого среди коллег окончательно укрепилось мнение, что я обладаю особым влиянием на руководство.
Разумеетcя, никто не говорил об этом открыто. Но женский коллектив редко нуждается в прямых формулировках. Фантазия дорисовывает всё сама.
До меня доходили лишь отдельные отголоски разговоров, однако нетрудно было догадаться, какие именно версии обсуждались за моей спиной. «Спит с кем-то из директоров», «у неё компромат», «она шантажирует» — стандартный набор для любого офиса, где женщина добивается своего не через истерики, а через профессиональную аргументацию.
Особенно учитывая тот факт, что со Станиславом Юрьевичем мы действительно быстро нашли общий язык.
Он часто прислушивался к моим предложениям. Соглашался с аргументами. Одобрял инициативы. Несколько раз поддержал мои просьбы о повышении зарплаты сотрудникам бухгалтерии. Да и мой собственный оклад был пересмотрен без лишних споров.
Но причина заключалась вовсе не в каких-то особых отношениях.
Всё было гораздо проще.
Я добросовестно выполняла свою работу. Защищала интересы компании. Брала на себя ответственность в вопросах финансовой дисциплины. Отстаивала позицию руководства перед проверяющими органами и сотрудниками.
Именно это вызывало доверие.
Станислав Юрьевич — умный мужчина. Он видел, кому можно делегировать полномочия, а кому — нет. Он понимал, что я не подставлю его ни перед налоговой, ни перед партнёрами.
А в провинциальном городе таких специалистов — единицы.
В новом офисе установили систему видеонаблюдения.
Причём не только с записью изображения, но и звука. Камеры были везде — в коридорах, в кабинетах, даже в кухонной зоне. Микрофоны ловили каждый шорох.
Для внедрения системы пришлось разработать внутренние регламенты, подготовить дополнительные соглашения и собрать подписи сотрудников. Некоторые возмущались — чувствовали себя подсматриваемыми. Другим было всё равно.
Особого выбора ни у кого не было. Все понимали, что наблюдение ведётся постоянно. Камеры фиксировали каждое перемещение, а микрофоны записывали практически все разговоры.
Поэтому Станислав Юрьевич и Артём Кириллович прекрасно знали, чем живёт коллектив.
Кто с кем конфликтует. Кто о чём говорит. Кто распространяет слухи. Даже тихий шёпот редко оставался незамеченным — система была чувствительной.
Именно поэтому руководители прекрасно видели, что я всегда пресекаю обсуждения начальства и не позволяю сотрудникам переходить границы. В своих отчётах служба безопасности фиксировала каждый инцидент. И моё имя в этих отчётах всегда было на стороне порядка.
Для меня это никогда не было проявлением лицемерия. Наоборот. Это один из моих жизненных принципов: если я принимаю условия сотрудничества, значит, обязана соблюдать договорённости. Не нравится — уйди. Но не сиди и не плети интриги у них за спиной.
В работе у меня всегда царил порядок.
Отчётность сдавалась вовремя — ни одного продления, ни одного штрафа. Документы были систематизированы до такой степени, что любой акт можно было найти за три минуты. Финансовая дисциплина соблюдалась неукоснительно — ни одного несанкционированного платежа, ни одной лишней копейки.
Со временем мне предоставили право самостоятельно устанавливать внутренние требования для подразделений компании. Я разработала регламенты, инструкции, чек-листы. Ввела систему внутреннего контроля, которая позволяла выявлять ошибки на ранних стадиях.
А подразделений становилось всё больше.
К концу первого года моей работы их насчитывалось уже около двадцати на территории двух регионов. Филиалы открывались один за другим — в соседних городах, в районных центрах, даже в небольшом посёлке, где жила моя мама.
Расширение бухгалтерии значительно облегчило нагрузку.
Обязанности удалось грамотно распределить между сотрудниками. Светлана по-прежнему совмещала бухгалтерский и кадровый учёт — и делала это блестяще, без единой ошибки. Новые специалисты быстро включились в работу: кто-то занимался первичной документацией, кто-то — банком, кто-то — отчётностью. Я могла наконец вздохнуть свободнее.
А вот расширение юридического отдела принесло больше проблем, чем пользы.
По крайней мере, лично мне.
Всё началось с появления второго корпоративного юриста.
Изабелла.
Она производила прекрасное первое впечатление. Высокая, статная, ухоженная. С выразительными тёмными глазами и красивыми чертами лица. Одевалась с иголочки, пахла дорогими духами, говорила с лёгкой, почти неуловимой томностью в голосе.
Её рекомендовали как опытного специалиста из крупной нефтяной компании. Резюме выглядело безупречно — образование, опыт, рекомендации. На бумаге — идеальный кандидат.
На практике оказалось сложнее.
Первый месяц она откровенно не понимала специфику нашей деятельности. Вместо того чтобы разобраться в законодательстве о микрофинансовых организациях, она пыталась применять стандартные схемы, которые работали в других сферах. Это приводило к ошибкам — мелким, но заметным.
Впрочем, я ещё могла это объяснить.
Микрофинансовая организация существенно отличалась от большинства коммерческих предприятий. По многим вопросам наша работа была ближе к банковскому сектору, чем к обычному бизнесу. Те же требования ЦБ, те же отчёты, те же проверки.
Соответственно, задачи корпоративного юриста тоже выглядели иначе.
Если раньше Изабелла занималась преимущественно договорами и правовой экспертизой документов, то у нас значительная часть работы касалась соблюдения требований законодательства по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма.
Именно этот участок вызывал у неё наибольшие сложности.
Сначала я думала, что человеку просто нужно время. Акклиматизация, привыкание, изучение новой сферы. Но постепенно начала сомневаться.
Особенно после случая с договором, который попал ко мне на согласование.
Просматривая документ, я обнаружила ошибку в организационно-правовой форме нашей компании. Юрист допустил ошибку в названии организации, в которой работал уже несколько месяцев.
Для меня это стало серьёзным сигналом.
Ошибиться может каждый. Я сама иногда ошибалась — в расчётах, в проводках, в сроках. Но есть ошибки, которые профессионал просто не имеет права совершать. Ошибка в названии собственной компании — это не невнимательность. Это неуважение к тому месту, где ты работаешь.
После этого случая я стала внимательнее присматриваться к Изабелле.
Тем более что мы часто пересекались на офисной кухне. Там же постоянно общались наши два юриста — Юлия и Изабелла. Они быстро нашли общий язык. Обе красивые, эффектные женщины, обе с амбициями.
Но если Юлия хотя бы обладала определённой профессиональной хваткой и умела просчитывать последствия своих действий, то Изабелла зачастую производила впечатление человека, который живёт исключительно сегодняшним днём. Завтра её не волновало. А в нашей сфере это непозволительная роскошь.
Особенно меня настораживала её привычка рассказывать о себе слишком много.
О личной жизни. О мужчинах. О романах. Причём нередко с подробностями и упоминанием конкретных имён. Она делилась этим так легко, будто мы были не коллегами, а подружками на девичнике.
Я слушала и молчала. Но внутри росло раздражение.
Однажды я принесла ей очередной договор.
Документ буквально пестрел моими пометками — красными чернилами, зачёркиваниями, вопросами на полях. Я потратила на него почти час, хотя могла бы просто вернуть без исправлений. Но я надеялась, что она поймёт, научится.
В этот момент Изабелла увлечённо подкрашивала губы перед зеркальцем. Она сидела за своим столом, не обращая на меня внимания, полностью погружённая в процесс. Словно я была не главным бухгалтером компании, а курьером, который принёс бумаги.
— Изабелла, я оставила замечания по договору. Их нужно исправить.
Она мельком взглянула на бумаги — скользнула взглядом, как по чему-то неважному.
— Хорошо, оставь здесь. После обеда посмотрю.
Я положила документы на стол.
— И ещё одна просьба. Внимательнее проверяй название компании и данные руководителя.
Изабелла закатила глаза. Этот жест — такой демонстративный, почти театральный — сказал мне больше, чем любые слова.
— Столько информации вокруг. Всё невозможно запомнить.
Я даже растерялась от такого ответа. На секунду воцарилась тишина — я просто смотрела на неё, не веря своим ушам.
— Ты работаешь здесь уже три месяца, — сказала я спокойно, но жёстко. — За это время вполне можно запомнить название собственной компании и фамилию генерального директора.
Ответа не последовало. Изабелла опустила взгляд — не смущённо, а скорее раздражённо. Как будто я была надоедливой мухой, которую нужно просто перетерпеть.
Я вышла из кабинета, громче обычного закрыв за собой дверь.
Настроение было испорчено.
— Что случилось? — спросила Ольга Никольская, мой новый помощник.
Я сама недавно принимала её на работу. Без опыта. Но с огромным желанием учиться. Именно это меня в ней и подкупило — не знания, которых у неё было немного, а глаза. Живые, любопытствующие, готовые впитывать. Такие сотрудники обычно растут быстрее остальных.
— Да юристы у нас сплошная головная боль, — вздохнула я. — Одна выбрала себе самые удобные задачи и постепенно переложила всё сложное на новенькую. А новенькая вместо того, чтобы разобраться в работе, занимается чем угодно, только не своими обязанностями.
Ольга понимающе улыбнулась.
А я неожиданно поймала себя на грустной мысли. Именно из-за такого отношения к работе многие компании никогда не достигают серьёзных результатов. Нет командного духа. Нет ощущения общего дела. Каждый думает только о себе.
Мне невольно вспомнились годы работы в Москве.
Там регулярно проводились корпоративные выезды и командные мероприятия. На несколько дней исчезала привычная иерархия. Руководители и рядовые сотрудники становились одной командой. Соревновались. Решали общие задачи. Учились доверять друг другу.
И потом это доверие переносилось в рабочие процессы. Люди начинали иначе смотреть на коллег. Иначе взаимодействовать. Исчезали мелкие интриги, потому что ты не можешь интриговать против человека, с которым вчера тащил бревно на скорость.
В итоге выигрывала вся компания.
Я задумчиво посмотрела в окно.
За стеклом медленно кружился первый снег — крупный, ленивый, какой бывает только в начале зимы. Город уже готовился к холодам, люди кутались в куртки, спешили по своим делам.
«Надо поговорить об этом с руководством», — решила я.
Возможно, нашей компании тоже пора было научиться работать не просто рядом, а вместе.
Я взяла ручку и набросала на листе несколько тезисов: командные тренинги, совместные выезды, корпоративные мероприятия, которые будут не просто пьянкой, а реальным инструментом для сплочения коллектива.
Это был план.
Но, как часто бывает, планы меняются. Особенно когда в твою жизнь врываются люди, которых ты не планировал впускать.
ГЛАВА 7
Декабрь 2016 года
Олеся
С момента нашего переезда в новый офис и появления в компании Изабеллы Ярослав стал появляться здесь гораздо чаще.
Раньше его визиты были редкими — раз в неделю, по делам, и он исчезал так же незаметно, как появлялся. Теперь же он заходил почти каждый день. Иногда — с пакетами сладостей к чаю, иногда — без видимой причины. Просто проходил через бухгалтерию, кивал, задерживался у стола Юлии или Изабеллы.
Коллектив, где подавляющее большинство составляли женщины, любое мужское внимание встречал с энтузиазмом. Особенно такое — от сотрудника службы безопасности, который к тому же был другом одного из директоров.