Зоя Кейт Оттенки предательства. Любовница. Часть 1

Олеся

Я иду вдоль реки к морю — тем самым маршрутом, которым мы когда-то ходили всегда. Впрочем, другого пути здесь и нет. Только эта тропа, истоптанная нашими же шагами, только этот ветер, который тогда казался ласковым, а теперь режет лицо.

Сегодня я целиком погружена в мысли и воспоминания. Вновь и вновь возвращаюсь к прошлому, пытаясь понять, с чего всё началось. Где та точка невозврата, которую я пропустила? Или я её просто не заметила — занятая отчётами, детскими кашами, вечной усталостью?

Я плотнее кутаюсь в тёплый яркий платок. Он подарил мне его ещё тогда, когда мы были, по нынешним меркам, почти нищими. Но именно этот подарок остаётся для меня самым дорогим. Потому что важна не цена вещи, а её ценность. Потому что в нём — его руки, его запах, тот самый день, когда он сказал: «Тебе идёт». Я тогда засмеялась и ответила: «Мне всё идёт». И он рассмеялся в ответ — легко, свободно, как будто между нами никогда не будет ни лжи, ни чужих постелей, ни пролитых слёз.

По щекам текут слёзы. Я уже не могу их сдерживать. Они рождаются из той боли, что плещется внутри бескрайним морем — таким же огромным и тёмным, как Чёрное море, к которому я сейчас иду. Солёные капли падают на платок, и мне кажется, что ткань впитывает их без следа, как будто учит меня молчать.

Над головой нависли тяжёлые облака. Начинает моросить дождь — словно погода решила стать продолжением моего настроения. Иногда мне кажется, что эта глубокая южная осень зависит от моего внутреннего состояния. Стоит мне заплакать — и небо начинает плакать вместе со мной. Стоит замереть — и ветер затихает, словно боится спугнуть последнюю надежду.

Осень в этом году пришла слишком рано. Холодная, промозглая, совсем не похожая на привычную бархатную осень юга. Будто сама природа сошла с ума. Уже в начале октября стоят почти зимние холода, а деревья сбросили листву ещё в сентябре и теперь тянут к небу голые ветви. Они похожи на меня — живые, но раздетые до костей.

А ведь всего год назад мы загорали и купались почти до ноября. И были счастливы. Мне не казалось — мы действительно были счастливы. По крайней мере, я точно была счастлива. До краёв, до последнего вздоха, до той секунды, когда мир вдруг перестал быть прежним.

Мы переехали жить к морю, осуществив мою самую заветную детскую мечту. Все знакомые и родственники были потрясены, когда узнали, что мы приехали сюда не на отдых, а остаёмся навсегда.

«Как ты решилась? — спрашивали они. — Оставить работу, привычную жизнь, всё бросить?»

Если честно — непросто. Но он меня поддержал. Тогда он ещё поддерживал. Он смотрел мне в глаза и говорил: «Мы справимся». И я верила. Потому что хотела верить. Потому что без этой веры внутри оставалась только пустота, а пустоту я боялась заполнять даже мысленно.

Однажды, встречая меня после работы… Хотя нет. Начну всё по порядку. С того самого дня, когда я ещё ничего не знала о нём. Когда моё имя было просто Олеся Соловьёва, главный бухгалтер, и никто не называл меня «любимая» по ночам.

Апрель 2016 года

Меня зовут Олеся Соловьёва. Мне тридцать четыре года, хотя из-за невысокого роста и худощавого телосложения у меня до сих пор иногда спрашивают паспорт при покупке алкоголя. Взгляд у меня, правда, уже не девчоночий — в нём слишком много всего, что не скроешь ни ростом, ни весом. Иногда я ловлю себя на том, что смотрю на мужчин так, будто заранее знаю, чем закончится разговор. Это не цинизм. Это усталость.

На тот момент я работала главным бухгалтером в микрокредитной организации. Правда, лишь на время декретного отпуска сотрудницы, занимавшей эту должность до меня. Но работа была мне необходима — я согласилась даже на временное место, рассчитывая, что за полтора-два года найду что-нибудь постоянное. Два года — это срок, за который можно либо сойти с ума от рутины, либо влюбиться в чужого мужа. Я пока не знала, что меня ждёт второе.

К тому времени я трудилась в компании почти месяц. Успела разобраться в специфике, изучить необходимое законодательство, освоить специализированную программу и сделать неутешительный вывод: до моего прихода бухгалтерским и налоговым учётом здесь практически никто всерьёз не занимался. Бумаги хранились как попало, отчётность сдавалась на грани дедлайнов, а архив напоминал свалку чужих ошибок.

Ситуацию осложняло и то, что микрофинансовая деятельность находилась под жёстким контролем Центрального банка. Помимо стандартной отчётности существовало множество специальных форм — ежемесячных, квартальных, годовых. И менялись они едва ли не каждый квартал, словно кто-то специально запутывал следы.

Микрофинансовый рынок в нашей стране тогда только формировался с точки зрения законодательства, но накопившихся проблем уже хватало — и у компаний, и у клиентов. Поэтому знакомство с прокурорскими проверками не заставило себя долго ждать. Кроме того, деятельность контролировали саморегулируемые организации. Проверяющих хватало с избытком — как саранчи в жаркий август.

С коллективом я постепенно нашла общий язык.

В головном офисе, помимо меня, работали юрист Юлия Бельская, бухгалтер Светлана Ларина — в моём непосредственном подчинении, она же вела кадровый учёт, — а также секретарь Анастасия Третьякова. Основной задачей Насти была помощь юристу в подготовке исковых заявлений и отправка бесконечного потока корреспонденции. Девушка постоянно терялась в бумагах и краснела, когда её ругали. Я смотрела на неё и вспоминала себя в девятнадцать — такую же неловкую, мечтающую, что однажды всё наладится.

Первым делом я провела аудит документации, составила перечень недостающих документов для восстановления архива и подготовила план наведения порядка в учёте.

А затем отправилась к руководству с другим вопросом.

Меня давно раздражало, когда человек выполняет работу за троих, а получает как за одного. Светлана трудилась не покладая рук, но её оклада едва хватало на жизнь. Поэтому я решила добиться повышения.

— Станислав Юрьевич, — обратилась я к одному из директоров, заглянув к нему в кабинет. — У меня есть деловое предложение.

Я слегка улыбнулась. Улыбка вышла спокойной, выверенной. Я репетировала её по дороге на работу — перед зеркалом, пока дети завтракали.

— Слушаю, — ответил он, не отрываясь от монитора. — Говори.

По его реакции я поняла: к инициативам подчинённых он не привык. Его поза была закрытой, пальцы сцеплены в замок. Ничего, подумала я. Всё когда-то бывает впервые.

— Тут такое дело…

Я выдержала паузу — ровно настолько, чтобы он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Встретились взглядами. Его — изучающий, слегка высокомерный. Мой — спокойный, как вода в озере перед грозой.

— Светлана Ларина работает в компании почти четыре года. За всё это время её заработная плата ни разу не повышалась.

Я наблюдала за выражением его лица. Сначала недоумение. Потом лёгкое раздражение. И наконец — что-то похожее на уважение. Похоже, моя наглость его действительно удивила. В этом городе женщины редко разговаривают с начальством таким тоном.

— Так и обязанностей у неё особо не прибавилось, — заметил он с иронией, но в голосе уже не было прежней отстранённости.

— Возможно. Но она выполняет две ключевые функции: ведёт кадровый учёт и занимается начислением заработной платы. Кроме того, я планирую передать ей подготовку части отчётности по налогам и страховым взносам.

Он поморщился. Терминология была ему чужда. Я видела это по тому, как дёрнулся уголок его губ — он не любил признаваться в собственном непонимании. Но и перебивать не стал. Это был хороший знак.

— И ещё, Станислав Юрьевич, я полагаю, вы планируете расширять бизнес.

Я, конечно, немного забегала вперёд. Но видела, как приятно ему это слышать. Какой предприниматель не мечтает развивать своё дело? Его зрачки чуть расширились, пальцы разомкнулись.

— Хорошо, — усмехнулся он. — И насколько ты предлагаешь повысить?

— Для начала в два раза.

— Смело.

Я улыбнулась. Он хмыкнул:

— Особенно понравилось ваше «для начала».

Я лишь пожала плечами. Ничего лишнего. Только факты и спокойная уверенность.

— Я подумаю.

— Подумайте.

Уже собираясь выйти, я услышала его вопрос. Тон изменился — стал мягче, почти заинтересованным:

— А за других сотрудников просить не собираешься?

Я обернулась. Наши взгляды снова встретились. В его глазах мелькнуло что-то — то ли проверка, то ли любопытство.

— Пока нет. Остальные сотрудники не входят в зону моей ответственности.

Он удовлетворённо кивнул и заметно расслабился. Откинулся на спинку кресла, и я вдруг поймала себя на мысли, что впервые разглядела его по-настоящему. Немного за сорок. Уверенный. Привыкший, что его слушаются. Но не глупый.

Я вышла и прикрыла за собой дверь. На моё удивление, решение приняли уже на следующий день. Без дополнительных вопросов, без торгов. Я мысленно поставила руководству первую зелёную галочку.

Хотя вопрос расширения штата я пока ещё даже не поднимала. Но всему своё время.

Столичная жизнь закалила меня профессионально. Она научила вести переговоры с кем угодно — с контрагентами, сотрудниками, проверяющими органами и руководителями. Обладая тем опытом, который был у меня к тому моменту, я чувствовала себя уверенно рядом с руководством небольшой региональной компании. А в некоторых вопросах — даже сильнее.

Когда Станислав Юрьевич сообщил Светлане о повышении, девушка буквально засияла. Щёки порозовели, глаза заблестели.

— Спасибо вам, Олеся Егоровна! — воскликнула она и бросилась меня обнимать.

На глазах у неё выступили слёзы. Я почувствовала тепло её благодарности — почти осязаемое, как прикосновение.

— Что случилось? — с раздражением спросила Юлия, отрываясь от своих бумаг.

— Ничего…

Светлана смутилась, потом наклонилась ко мне и прошептала — нарочито громко, так, что услышали все:

— Мне зарплату повысили. В два раза!

Юлия резко изменилась в лице. Побелела, потом покраснела. Её пальцы сжали ручку так, что побелели костяшки.

— Ничего себе! И за какие такие заслуги?

— Олеся Егоровна добилась, — счастливо выдохнула Светлана, не замечая напряжения.

— Но и обязанностей у тебя станет гораздо больше, — сказала я достаточно громко, чтобы остальные не решили, будто деньги появились просто так. Светлана кивнула, не переставая улыбаться.

— А мне работа в бухгалтерии найдётся? — неожиданно спросила Настя, поднимая голову от кипы писем. — У меня вообще-то тоже диплом экономиста.

— Посмотрим. Проверим навыки, — ответила я, заметив, как дёрнулась Юлия.

— Тебя вообще-то брали мне в помощь, — резко бросила она. — Так что все вопросы сначала согласовывай со мной.

Настя тут же опустила взгляд и обиженно надула губы — совсем по-детски. Ей было лет девятнадцать. Ошибалась часто, за что регулярно получала выговоры от Юлии. Позже я поняла: Юлия обладала большим количеством амбиций, чем управленческих навыков. Она не умела учить, только критиковать.

Настоящий руководитель, принимая на работу неопытного специалиста, должен прежде всего научить его работать. Терпеливо и последовательно. Но здесь ситуация выглядела иначе: каждый был сам за себя, и воздух в кабинете пах конкуренцией.

Мы все располагались в одном помещении — в полуподвале, с маленькими окнами под самым потолком, сквозь которые пробивался мутный свет с уровня тротуара. Меня это категорически не устраивало. По вечерам ломило поясницу, к вечеру тяжелела голова, и казалось, что солнечного света я не видела уже несколько месяцев.

Жизнь крота — так я это называла про себя.

Поэтому следующим пунктом моего списка требований к руководству должен был стать поиск нового офиса. Нормального. С окнами. С солнечным светом. Потому что жизнь в подвале плохо влияет не только на здоровье молодых женщин, но и на результаты их работы.

Я вышла на улицу в обеденный перерыв, вдохнула апрельский воздух — ещё прохладный, но уже обещающий тепло.

Олеся

На новом месте работы я чувствовала себя превосходно и с головой погрузилась в дела. Сейчас это было именно то, что нужно: цифры, отчёты, проводки — никаких лишних мыслей, никаких мужских взглядов, от которых становится не по себе. Только я и бухгалтерия. Только порядок, который я наводила с упрямством человека, слишком хорошо знающего, что такое хаос.

Приближался день развода. А значит, предстояла поездка в столицу — туда, где когда-то была моя жизнь, а теперь остались только незакрытые договоры и подписи на бумагах, которые поставят точку в одном из самых долгих моих заблуждений.

Все рабочие вопросы с руководством решались либо по телефону, либо во время их редких визитов в офис, когда требовалось подписать документы или обсудить что-то важное лично.

Да, руководителей у нас было двое. Один белый, другой серый. По крайней мере, именно так я мысленно их окрестила в первый же месяц работы. И эта внутренняя шутка закрепилась настолько прочно, что позже я уже не могла думать о них иначе.

Оба были весьма колоритными персонажами: уверенные в себе, спортивные, хорошо одетые, слегка высокомерные и на первый взгляд довольно небрежные в общении с подчинёнными. Такие мужчины привыкли, что женщины задерживают на них взгляд дольше, чем следовало бы. И, кажется, воспринимали это как должное.

Правда, позже выяснилось, что первое впечатление оказалось далеко не самым точным.

В эту компанию я вообще попала почти случайно.

Увидела вакансию, отправила резюме, прошла тестирование, которое, на мой взгляд, имело весьма отдалённое отношение к обязанностям главного бухгалтера. Вопросы были странными — больше похожими на проверку стрессоустойчивости и умения врать без дрожи в голосе, чем на профессиональный отбор.

Я уже мысленно поставила на этой истории крест. Решила, что провалилась. Однако на следующее утро мне позвонили и пригласили на собеседование.

Гораздо позже я узнаю подробности того тестирования и услышу от самих руководителей, какое первое впечатление произвела на них. Оказывается, меня проверяли не столько на знание налогового кодекса, сколько на способность сохранять лицо в неудобной ситуации. Как сказал потом один из них: «Ты единственная, кто не пытался нам понравиться. Это и подкупило».

Но это будет спустя год.

А тогда я просто приехала в офис. Полуподвальное помещение с тусклым светом, запах перекипевшего кофе и чьей-то дорогой парфюмерии, смешавшейся с офисной пылью. Два мужчины в дорогих костюмах сидели напротив, и от их взглядов веяло холодной оценкой. Я вдруг отчётливо поняла: они не просто смотрят на кандидата. Они сканируют.

— По какой причине вы ушли с предыдущего места работы? — спросил блондин с голубыми глазами, откинувшись в кресле и сцепив руки за головой.

Кажется, его звали Станислав.

Позже я принципиально стала обращаться к руководителям исключительно по имени и отчеству. Это был не пафос — это был способ сохранить дистанцию. В моей профессии дистанция спасает от многих ошибок.

— В связи с переездом из столицы в ваш славный город, — ответила я, спокойно выдержав его взгляд.

Приставку «бес-» я благоразумно оставила при себе.

Я никогда не умела заискивать перед начальством. Если уж в крупных московских компаниях не испытывала священного трепета перед руководителями, то и в небольшом провинциальном городе менять свои привычки не собиралась.

Впрочем, демонстрировать превосходство тоже не входило в мои планы.

Во-первых, работа мне действительно была нужна. Во-вторых, предлагаемая зарплата по местным меркам выглядела весьма достойно. А в-третьих, жизнь научила меня уважительно относиться к людям независимо от их положения и статуса. Даже к тем, кто смотрит на тебя с лёгкой усмешкой, как будто заранее знает, что ты согласишься на любые условия.

— И что заставило вас переехать из столицы в наш маленький город? — с искренним интересом спросил второй собеседник.

Высокий брюнет со смуглой кожей и правильными чертами лица выглядел так, словно только что сошёл с обложки регионального глянцевого журнала. В его внешности явно угадывались восточные корни — тёмные глаза, резкие скулы, сдержанная пластика хищника, привыкшего не показывать когти раньше времени. Он смотрел не так, как Станислав. Не оценивающе, а скорее выжидающе — будто хотел понять, насколько я опасна.

— Личные обстоятельства, — легко ответила я.

Я всегда считала, что честность помогает быстрее выстроить доверительные отношения. Но не сейчас. Не с этими мужчинами. В их присутствии я вдруг остро ощутила, как важно оставить себе пространство для манёвра. Слишком уверенные, слишком привыкшие получать желаемое. Такие не любят, когда всё раскладывают перед ними как на ладони.

— Кстати, совсем скоро мне потребуется поездка в Москву.

— Зачем? — одновременно спросили мужчины и переглянулись.

Этот синхронный жест почему-то рассмешил меня внутри. Как будто они привыкли принимать решения вдвоём настолько давно, что уже научились дышать в унисон.

— В суд.

Я спокойно посмотрела сначала на одного, потом на другого.

Оба молча ждали продолжения.

— На развод.

Я улыбнулась. Улыбка вышла чуть грустной — не нарочно, просто воспоминания нахлынули. Столько лет потрачено, столько надежд разбито, а сейчас я говорю об этом так же буднично, как о смене поставщика канцелярии.

— Понятно, — протянул Станислав. — А то я уже подумал, что вы неспроста из столицы сбежали.

Он усмехнулся, а его коллега откровенно рассмеялся — открыто, громко, без тени смущения. И в этом смехе было что-то обезоруживающее.

Если задуматься, практически все мои смены работы были связаны исключительно с переездами. Получалась довольно забавная закономерность: новый этап жизни — новая работа. Как будто я меняла не только город, но и саму себя.

— Поэтому, если вы всё-таки утвердите мою кандидатуру, я сразу предупреждаю о предстоящей поездке. Повестку из суда приложу к заявлению на отпуск.

Мужчины переглянулись ещё раз. Кажется, подобной откровенности они не ожидали. В их мире женщины, наверное, чаще скрывали разводы, делали вид, что ничего не случилось, носили обручальные кольца ещё год после расставания. А я достала паспорт и показала штамп о расторжении брака, когда он появился.

— Сразу признаюсь, — продолжила я, — в компаниях такого профиля мне раньше работать не приходилось. Но я уверена, что быстро разберусь.

Я сделала короткую паузу. Тишина в кабинете стала плотной, как перед грозой.

— Законодательство Российской Федерации одинаково действует по всей стране. Налоговые органы работают по единым правилам. Бухгалтерские стандарты тоже едины для всех организаций.

Собеседники внимательно слушали. Не получив вопросов, я продолжила:

— Всё, чего я пока не знаю, я изучу. Сейчас век технологий и интернета. А если понадобится консультация, всегда можно позвонить напрямую специалистам профильных ведомств и получить информацию из первых рук.

Похоже, моя уверенность произвела впечатление. Потому что уже вечером мне сообщили, что моя кандидатура одобрена.

— Ещё бы, — усмехнулась я, положив трубку.

А следующим утром, проводив детей в школу, отправилась на новую работу.

***

Во время поездки в Москву я познакомилась с интересной женщиной. Её звали Елена. Она ехала в столицу на операцию по коррекции зрения и всю дорогу нервно теребила ремень безопасности — так, что я боялась, что она сломает замок.

Разговорились быстро. В поездах вообще легко начинать разговоры с незнакомцами — не нужно смотреть в глаза, можно смотреть в окно, за которым пролетают чужие города, и говорить почти правду.

Оказалось, что Елена тоже бухгалтер и совсем недавно проходила собеседование в ту же компанию, где теперь работала я. Судя по всему, её кандидатуру отклонили, хотя сама она ещё надеялась на звонок. Я не стала ничего комментировать. Во-первых, не знала всех обстоятельств. Во-вторых, вполне допускала, что компании может потребоваться ещё один специалист.