Зоя Кейт Оттенки предательства. Любовница. Часть 1

Алия

— Ярослав, милый…

Я подошла к своему мужчине, сидевшему за ноутбуком, и обняла его со спины. Ладони легли на его плечи — твёрдые, привычные. Я почувствовала, как он чуть напрягся под моими пальцами, и это короткое движение почему-то кольнуло меня. Раньше он расслаблялся от моих прикосновений. Раньше…

— Вероника звонила, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спрашивала, может ли приехать к нам переночевать.

— Пусть приезжает, — коротко ответил муж, не отрывая взгляда от экрана.

— Они с Андреем опять поругались. Он её избил.

— Я же сказал: пусть приезжает. Не проблема.

Так всегда бывало, когда я отвлекала его от дел. Хотя сейчас он всего лишь сидел во «ВКонтакте», и ничего особенно важного я там не заметила. Лента новостей, чужие фотографии, случайные репосты. Впрочем, спорить не стала. Перезвонила Веронике и сообщила, что Ярослав не против, если она снова приедет к нам вместе с девочками.

Теперь мы могли позволить себе помогать друзьям. Наконец-то жизнь начала налаживаться. Ярослав устроился на новую работу в компанию своего лучшего друга Станислава Городецкого, и его доходы заметно выросли. Мы оформили ипотеку на выгодных условиях — всё-таки я работала в банке, знала, где искать лучшие проценты, где можно нажать, а где лучше промолчать.

Но главным моим счастьем было другое. Я была беременна. Совсем скоро мы с Ярославом должны были стать родителями. Несколько долгих месяцев у нас ничего не получалось. Мы прошли множество обследований, проверялись оба, сдавали анализы, ездили к разным врачам, но беременность всё не наступала.

Я молилась. Просила о ребёнке и Аллаха, и христианских святых. Кого только не просила. Зажигала свечи в церквях, читала суры дома, шептала что-то в темноту, когда Ярослав уже спал. Отчаяние было таким плотным, что иногда я просыпалась среди ночи с мыслью: а вдруг никогда?

Но теперь всё позади.

Ярослав мечтал о сыне. Да и я тоже. Дочки у нас уже были. У Ярослава от первого брака росла Каролина — девочка с его глазами и его же упрямством, которую я старалась полюбить, хотя иногда это было непросто. У меня от первого брака — Лея.

Лея. Моя девочка. Ей уже почти пятнадцать, и с каждым месяцем я чувствую, как она отдаляется. Не от мира — от меня. Будто я стала для неё не матерью, а надзирателем. И я не знаю, как вернуть ту теплоту, что была между нами, когда она ещё верила, что я могу защитить её от всего.

Вероника появилась на пороге буквально через несколько минут после моего звонка, словно всё это время уже стояла где-то рядом и ждала разрешения войти. Я открыла дверь — и увидела её заплаканное лицо, распухшие глаза, синяк, который она даже не пыталась прикрыть тональным кремом.

— Привееет… — протянула она сквозь слёзы, обнимая меня.

Мне было её искренне жаль. Молодая, стройная, красивая женщина с большими серо-голубыми глазами регулярно становилась жертвой вспышек ярости своего мужа. Не впервые она убегала среди ночи и находила убежище у нас. Наверное, мне было жаль её ещё и потому, что когда-то я сама жила так же.

Мой первый муж Марат тоже поднимал на меня руку. Иногда мне казалось, что та жизнь никогда не закончится. И самое страшное — долгое время меня это устраивало. Или я просто убеждала себя в этом.

Верным мужем Марат не был никогда. Разве что первые годы после свадьбы, пока мы ещё были влюблены друг в друга. Тогда мне казалось, что его поцелуи пахнут свободой, а его руки — защитой. Потом родилась Лея.

А вскоре в моей жизни появилось слово, которое я возненавидела всей душой. Измена.

Мы жили в небольшом городе, где каждый знал каждого. Там невозможно ничего скрыть. Люди постоянно намекали мне на похождения мужа. Иногда говорили прямо — в глаза, с сочувствием или со злорадством, я уже не разбирала.

Я ненавидела женщин, с которыми он изменял. Ненавидела соседок, приносивших новости. А потом начала ненавидеть и самого Марата. Прощала ли я его? Нет. Я ничего не забывала. Каждая измена оседала внутри тяжёлым осадком, постепенно отравляя сердце. Оно билось всё тише, как будто готовилось остановиться.

Я была молодой и привлекательной. Знала, что нравлюсь мужчинам. Предложения поступали регулярно. Разные предложения. Долгое время меня удерживал страх. Страх огласки. Страх осуждения. Страх стать такой же, как он.

Но однажды я всё-таки переступила черту.

Во время рабочей командировки. Наш банковский форум проходил в областном центре и длился три дня. Лея осталась с бабушкой. А я впервые за долгое время захотела почувствовать себя не женой неверного мужа, а просто желанной женщиной.

Поэтому ухаживания одного из коллег приняла без особых колебаний.

Тогда мне казалось, что никто никогда об этом не узнает. Было ли мне стыдно на следующее утро? Нет. Нисколько. Марат ничего не узнал. Подруги сохранили мою тайну. Жизнь продолжалась.

Позже мужа перевели работать в другой город, и мы переехали. Мне казалось, что все неприятности остались позади. Как же я ошибалась.

Однажды вечером Марат неожиданно спросил:

— Алия, как ты смотришь на то, чтобы разнообразить нашу интимную жизнь?

Я замерла. В его голосе было что-то новое — не привычная властность, а скорее осторожное любопытство. Как будто он предлагал не эксперимент, а проверку.

— Что именно ты имеешь в виду?

Я никогда не была ханжой и всегда старалась учитывать желания своего мужчины.

— Я хочу пригласить ещё одну женщину.

Он обнял меня со спины — так же, как я только что обнимала Ярослава. Тогда этот жест казался мне естественным. Сейчас, вспоминая, я чувствую только холод.

— Хочу попробовать отношения втроём.

Я резко отстранилась.

— Тебе мало женщин на стороне? Теперь ещё и домой кого-то привести хочешь?

Марат только усмехнулся.

— Взамен можешь завести себе любовника. Обещаю, ревновать не буду.

Это прозвучало как издевательство. Словно он великодушно разрешал мне делать то, что сам давно позволял себе без всяких разрешений. И со временем я действительно начала жить по этим правилам.

У меня были мужчины. Кто-то появлялся лишь однажды — на одну ночь, на один город, на одно забытое прикосновение. Кто-то оставался в моей жизни дольше. Я старалась скрывать всё от родственников и особенно от дочери.

Но однажды ситуация вышла из-под контроля.

Я познакомилась с Ахмедом. Он был турком. Умным. Красивым. Уверенным в себе. И невероятно обеспеченным. Когда его командировка подошла к концу, он предложил мне уехать вместе с ним. И я всерьёз об этом задумалась. Потому что впервые за много лет испытывала не только физическое влечение.

Я была влюблена.

Наверное, он тоже. По крайней мере, тогда мне так казалось.

Но нашему побегу не суждено было случиться. Когда Марат узнал о моём намерении подать на развод, он избил меня так жестоко, что я почти месяц провела на больничном. Ахмед уехал без меня. А я осталась. Снова рядом со своим тираном. Снова рядом с человеком, которого давно перестала любить.

По сравнению с тем, что тогда произошло со мной, нынешний синяк на лице Вероники выглядел почти безобидно. Хотя любая поднятая на женщину рука — уже трагедия. Я знала это лучше многих.

Мы с Вероникой были близкими подругами. Она часто рассказывала о своей жизни. Я знала, что у неё есть постоянный любовник. Но имени его никогда не спрашивала. Да и не хотела знать. У каждого человека должны оставаться собственные тайны.

С Ярославом тоже всё начиналось непросто.

Когда между нами вспыхнули чувства, мы оба состояли в отношениях. Я была его любовницей. Он — моим любовником. Позже судьба распорядилась иначе. Через полгода Ярославу надоело видеть следы побоев на моём лице.

Однажды он приехал к Марату, серьёзно поговорил с ним по-мужски, а затем забрал меня и Лею. К тому времени он уже расстался с женщиной, с которой жил. И ничто не мешало нам начать новую жизнь.

Мы долго привыкали друг к другу. Учились жить вместе. Ссорились. Мирились. Строили общий быт. Я любила Ярослава. Очень сильно. Наверное, именно поэтому ревновала его гораздо больше, чем следовало.

Однажды моя ревность едва не разрушила наши отношения. Но мы сумели всё пережить. Именно тогда мы дали друг другу обещание. Простое и очень важное.

Никогда не изменять.

Ни при каких обстоятельствах.

Я была уверена, что смогу его сдержать. Если своё обещание сдержит и он.

Я стояла у окна и смотрела, как зажигаются огни в соседних домах. Вероника уже уложила девочек, и в квартире стало тихо. Где-то за стеной Ярослав возился с проводами — он всегда что-то чинил по вечерам, когда не мог уснуть.

Я провела ладонью по животу, ещё плоскому, но уже хранящему в себе новую жизнь. Сын. Его сын. Наш сын. Мне казалось, что с его рождением все трещины затянутся, все сомнения исчезнут, и мы снова станем той командой, которой были в первые годы.

Я закрыла глаза и представила наше будущее: тёплые вечера, смех детей, его руки на моей талии, когда мы танцуем на кухне под случайную музыку. Такой простой сценарий. Такой недостижимый.

— Алия, иди спать, — голос Ярослава прозвучал из глубины коридора, усталый, но спокойный.

— Сейчас.

Я задержалась у окна ещё на минуту. В стекле отражалась женщина, которую я почти не узнавала — счастливая, испуганная, полная надежд, которые могли оказаться хрупкими, как первый лёд.

Мы дали друг другу слово. И я верила, что это слово что-то значит.

Я верила.

Потому что если перестать верить — то на что вообще остаётся опереться?

Вероника

— Алия, дорогая, привет.

Я набрала номер жены своего любовника, сидя в такси на противоположной стороне улицы. Мимо проплывали редкие машины, фонари бросали жёлтые блики на мокрый асфальт после недавнего дождя. Я видела их окна — тёплый свет, шторы, за которыми текла чужая жизнь. Скоро я войду в эту жизнь. Как всегда.

Мы дружили ещё со времён работы в одном банке. Алия была доброй, доверчивой, немного наивной. Она верила людям. Слишком легко. Слишком. Я ценила в ней это — и одновременно презирала. Презирала за то, что она не видит того, что лежит прямо перед её носом.

— Привет, Ника. Что у тебя с голосом? — сразу насторожилась Алия.

Я на секунду задержала дыхание, делая голос более дрожащим. Не переигрывая, ровно настолько, чтобы вызвать сочувствие, но не подозрение. Я хорошо это умела.

— Мы с Андреем опять поссорились. Он снова меня приревновал и ударил, — жалобно произнесла я. — Можно мы с девочками переночуем у вас?

— Подожди минутку. Я сейчас спрошу у Ярослава и перезвоню, хорошо?

— Конечно, дорогая. Буду ждать.

Связь оборвалась.

Я усмехнулась, откинувшись на сиденье. Таксист молча смотрел в зеркало заднего вида, но я проигнорировала его взгляд. Он думал, что везёт несчастную женщину к подруге. Если бы он знал…

Я прекрасно знала, каким будет ответ. Мы с Ярославом всё обсудили заранее. За час до этого он написал мне: «Сегодня сможешь?». Я ответила: «Да. Как обычно».

Более того, сегодняшний скандал с мужем я сама умело спровоцировала. Синяк на лице появился именно так, как и было задумано — случайно, но удачно. Андрей даже не понял, что сделал это не сам, а под моими направляющими словами. «Ты меня не ценишь», — сказала я, и он занёс руку. Бинго.

Я не гордилась этим. Но и не стыдилась. В моей жизни были вещи и похуже.

Ярослав всё ещё не оставлял своих странных фантазий и продолжал надеяться однажды втянуть в свои игры собственную жену. Но меня это мало интересовало. Я не собиралась разрушать его семью. Мне просто нравилось быть с ним. Чистое, без обязательств, удовольствие от того, что он сильный, уверенный, и в его объятиях я забывала, что дома меня ждёт человек, который называет себя мужем.

Мы работали в одной компании и уже несколько месяцев были любовниками.

Ярослав был из тех мужчин, которые сразу притягивают внимание: уверенный, харизматичный, физически сильный и прекрасно осознающий своё влияние на женщин. Он не был красавцем в классическом смысле — черты лица слишком грубые, рост невысокий. Но в нём было что-то животное, что заставляло женщин замедляться, когда он проходил мимо.

Я заметила его ещё до того, как он заметил меня. И сделала всё, чтобы это произошло.

Наша история началась полгода назад после одного из корпоративов.

Тогда я попросила его отвезти меня и подругу Лизу домой. Честно говоря, я давно хотела его соблазнить. Он делал вид, что не замечает моих намёков — вежливые улыбки, случайные прикосновения, слишком долгие взгляды на кофе-брейках. Но я не верила в его безразличие. Мужчины не бывают равнодушны к тому, что им предлагают. Они просто выбирают момент.

Когда мы почти доехали до дома Лизы, я шепнула ей свою идею. Она мгновенно всё поняла и поддержала игру. Лиза была хорошей подругой — без лишних вопросов, без осуждения.

В машине мы начали откровенно флиртовать друг с другом, прекрасно понимая, что водитель наблюдает за происходящим через зеркало заднего вида. Я придвинулась ближе к Лизе, провела пальцами по её волосам, наклонилась к уху и что-то прошептала — не важно что, важно как. Лиза засмеялась, запрокинув голову, и её смех разнёсся по салону, как приглашение.

Я видела его взгляд. Видела, как меняется выражение лица. Как с каждым нашим движением в его глазах загорается что-то, что он уже не может скрыть. Интерес. Желание. Голод.

Честно говоря, исход того вечера был для меня очевиден.

— На чай пригласите? — с улыбкой спросил он, когда мы остановились возле дома.

— Даже накормим, — рассмеялась Лиза.

— И не только, — добавила я, глядя на него в упор.

— Пожалуй, ограничусь чаем, — ответил Ярослав, но в его голосе уже не было прежней сдержанности.

Я только улыбнулась. Конечно.

Добравшись до квартиры, мы продолжили начатую игру. Я включила музыку, Лиза открыла вино, а я сняла туфли и прошлась босиком по ковру, чувствуя, как он смотрит. Он стоял в дверях, держа пакет со сладостями, которые купил по дороге — жест, который должен был выглядеть невинно, но уже не мог.

А когда Ярослав вернулся из магазина, сомнений у него уже не осталось.

Та ночь была жёсткой, быстрой, почти грубой. Он не спрашивал разрешения — он брал. И мне это нравилось. После Андрея, который был в постели робким и предсказуемым, Ярослав казался ураганом. Я выгибалась под ним, кусала губы, чтобы не закричать, и думала только об одном: почему я не сделала этого раньше?

После той ночи наши отношения изменились. Мы стали любовниками.

Я продолжала дружить с Алией, часто бывала у них дома, и потому наша близость ни у кого не вызывала подозрений. Ни у неё. Ни у моего мужа.

Только мама сразу всё поняла. Она всегда говорила, что не верит в дружбу между мужчиной и женщиной. «Никогда, дочка, — сказала она, когда я впервые рассказала о Ярославе. — Рано или поздно один из них захочет большего». Я тогда отмахнулась. Сейчас понимала — мама была права. Но не в том смысле, в каком я думала.

Алия перезвонила довольно быстро. Разумеется, разрешила приехать. Я выждала несколько минут для приличия — достаточно, чтобы выглядеть правдоподобно, но не слишком, чтобы не возникло вопросов. Потом взяла дочерей за руки, вышла из такси и направилась к подъезду.

— Привееет, — протянула я, обнимая подругу и изображая очередной приступ отчаяния.

Алия искренне мне сочувствовала. Я видела это по её глазам — влажным, встревоженным. Она обняла меня крепче, погладила по спине, прошептала: «Всё будет хорошо, Ника». Она всегда так говорила. Всегда верила, что всё будет хорошо.

А вот Ярослав, выглянувший из спальни, смотрел совсем иначе. В его взгляде читалось предвкушение. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной с той лёгкой усмешкой, которая появлялась у него, когда он знал то, чего не знали другие.

Каждый раз, когда я оставалась у них ночевать, он находил возможность остаться со мной наедине. Короткий разговор на кухне, случайное прикосновение в коридоре, взгляд через всю комнату, который ничего не значил для посторонних и всё значил для нас.

Алия много работала и сильно уставала. Теперь же, во время беременности, она и вовсе старалась избегать близости с мужем, опасаясь навредить долгожданному ребёнку. Я её понимала. Правда. И, если быть честной, это обстоятельство меня вполне устраивало.

Ночь давно вступила в свои права. Квартира погрузилась в тишину. Лишь редкие звуки нарушали спокойствие спящего дома — где-то за стенкой зашумела труба, за окном проехала редкая машина.

Я лежала в гостевой комнате, притворяясь спящей, но внутри всё кипело. Мне нравилось ощущение риска. Нравилось понимать, что нас отделяет от разоблачения всего одна случайность — скрип половицы, детский плач, внезапно проснувшаяся Алия. Наверное, именно поэтому эти отношения так затягивали. Не сам секс — хотя с ним было хорошо. А этот почти наркотический адреналин от мысли: сейчас, прямо сейчас нас могут поймать.

В какой-то момент мне даже захотелось, чтобы Алия всё узнала. Не потому, что я хотела причинить ей боль. Скорее потому, что меня раздражала её безоговорочная вера в мужа. Иногда чужая наивность действует на нервы сильнее откровенной лжи. Она смотрит на него с таким доверием, а он спит с её подругой у неё под боком. И она ничего не замечает.

Но в ту ночь всё пошло не по плану.

Из спальни послышались шаги. Ярослав мгновенно напрягся — я почувствовала это даже через стену. Через секунду открылась дверь.

— Яр? — сонно позвала Алия.

Я закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Сердце колотилось от возбуждения и ожидания. Кровь стучала в висках, и я боялась, что она услышит этот стук.

— Алия, иди ложись, — ответил он удивительно спокойно.

— А что ты здесь делаешь?

— В туалет вставал.

— Мне какие-то звуки послышались…

Несколько секунд повисла тишина. Я задержала дыхание.

— Веронике, наверное, опять кошмар приснился, — наконец сказал Ярослав. — После таких скандалов с мужем неудивительно.

Я едва удержалась от смеха. Находчивости ему было не занимать. Он врал так легко, так естественно, что даже я, знавшая правду, на секунду засомневалась.

— А почему ты вообще здесь стоишь? — недоверчиво спросила Алия.

— Да просто мимо проходил.

Судя по голосу, объяснение её не убедило. Но спорить она не стала. Через минуту супруги вернулись в спальню.

Я повернулась на другой бок, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Меня буквально распирало от смеха — нервного, почти истерического. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

Спустя некоторое время Ярослав снова появился в комнате.

Он сел на край дивана, где я лежала, и на секунду его ладонь накрыла мою. Жест был быстрым, почти неуловимым, но я почувствовала тепло его пальцев и то, как он слегка сжал мою руку — предупреждающе или ободряюще, я не разобрала.

— Спи, — тихо сказал он. — Сегодня нам и так повезло.

— А если однажды всё раскроется? — шёпотом спросила я, хотя внутри знала ответ.

Он усмехнулся — той самой усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Не раскроется.

В его голосе звучала такая уверенность, словно он действительно верил, что способен контролировать всё происходящее вокруг. Словно жизнь — это шахматная партия, где он всегда выигрывает.

Но жизнь обычно любит разрушать именно такие убеждения.

Я закрыла глаза и почувствовала, как его пальцы отпускают мою руку. Он встал и бесшумно вышел. А я осталась лежать в темноте, прислушиваясь к дыханию спящих детей, к редким звукам из спальни, к собственному сердцу, которое никак не хотело успокаиваться.

И думала о том, как странно устроена жизнь: я лежу в доме женщины, которая считает меня своей лучшей подругой, и жду, когда её муж снова придёт ко мне.

Мы играли с огнём.

Но мне почему-то казалось, что обжечься придётся не мне.

Олеся

Он появился в офисе ближе к обеду. Приехал по каким-то делам к нашему юристу Юлии. Я лишь мельком взглянула в его сторону и сразу поняла, что это тот самый «безопасник», о котором так любили судачить сотрудницы.

Невысокий, крепко сложенный мужчина с заметно накачанными плечами и короткой бородой, больше похожей на недельную щетину. Лицо у него не было особенно красивым или запоминающимся. Правильные, но не яркие черты. Такое лицо легко теряется в толпе.