Юлия Туезова Антимагия

Каэл ударил кулаком по пульту управления, и из пола поднялись четыре «Обелиска Истины» — древние накопители, которые не просто поглощали магию, а высасывали её из пространства с губительной жадностью. Воздух в Ангаре стал разреженным, а гравитация будто увеличилась вдвое.

— Это тест на сопротивление под давлением, — прорычал Каэл, глядя на Викторию сверху вниз. — Если вы не можете удержать свою «аномалию» под давлением Обелисков, значит, вы — угроза, которую нужно немедленно изолировать. Маги, начать синхронизацию!

Элитные маги направили свои жезлы в сторону Виктории, создавая вокруг неё купол сжимающейся энергии. Нить на запястье Себастьяна побелела от напряжения, обжигая ему кожу. Он рванулся вперед, но офицеры Корпуса преградили ему путь, скрестив зачарованные алебарды.

— Прочь с дороги, Себастьян! Это санкционированное испытание Совета! — выкрикнул Каэл, его глаза лихорадочно блестели в предвкушении её провала.

Виктория чувствовала, как Обелиски тянут из неё не просто энергию, а саму жизнь. Её зрение затуманилось, а в ушах зазвенел пульсирующий шум. Страх, смешанный с яростью от несправедливости, начал превращаться в нечто новое — в ледяную пустоту, готовую взорваться и поглотить всё вокруг.

Себастьян чувствовал, как через нить на запястье в него вливается не просто энергия, а чистая, ледяная агония Виктории. Его хваленая академическая выдержка, которую он взращивал годами, просто испарилась. Когда офицеры преградили ему путь алебардами, он даже не замедлил шаг.

— В сторону, — прошептал он, и от этого шепота по стенам Ангара побежала густая изморозь, мгновенно сковывая сапоги гвардейцев.

— Это приказ Магистра! Вы не имеете пра… — начал было офицер, но его голос сорвался, когда Себастьян взмахнул рукой. Мощный поток кинетической энергии отбросил гвардейцев к стенам, как тряпичных кукол.

Себастьян ворвался в круг Обелисков, игнорируя то, как древние камни начали жадно высасывать ману из его собственного тела. Он схватил Викторию за плечи, притягивая к себе и физически разрывая её контакт с полем Обелисков.

— Хватит! — его голос, усиленный магией, заставил вибрировать даже стальные балки под куполом. — Это не испытание, это казнь. Если вы хотите измерить предел силы, Каэл, меряйте мой.

В этот момент он впервые осознанно использовал их связь через браслеты, перекачивая её нестабильный заряд в себя и выступая в роли живого громоотвода. Обелиски, не рассчитанные на такой двойной резонанс, начали покрываться трещинами и плавиться, источая запах озона и жженого камня.

Звон в ушах медленно затихал, сменяясь тяжелым, рваным дыханием совсем рядом. Виктория открыла глаза и сначала увидела только обломки Обелисков, которые все еще слабо дымились. Мир перестал вращаться, но тело казалось непривычно легким — энергия, которая едва не разорвала её секунду назад, исчезла.

Она повернула голову и замерла. Себастьян сидел на полу рядом с ней, привалившись спиной к основанию разрушенного голема. Его идеальная мантия была обожжена на рукавах, а безупречно уложенные волосы теперь торчали в разные стороны, делая его похожим не на великого мага, а на обычного, смертельно уставшего человека. По его рукам, сжимающим браслет, всё еще пробегали редкие синие искры — остатки её силы, которую он добровольно принял на себя.

— Знаете, Лорд-Маг, — прошептала Виктория, пытаясь придать голосу привычную колючесть, хотя горло нещадно саднило. — Вам определенно не идет этот фасон «я только что выжил после удара молнии».

Себастьян медленно открыл глаза. Его взгляд, обычно холодный и пронзительный, сейчас был затуманен болью, но в нем промелькло облегчение. Он попытался поправить воротник, но его пальцы заметно дрожали.

— Ваше чувство… юмора… — он сделал паузу, восстанавливая дыхание, — единственный магический конструктор, который невозможно разрушить даже Обелисками Истины. Вы в порядке?

Виктория смотрела на его дрожащие руки и на то, как он, превозмогая слабость, пытался сохранить свою чопорную дистанцию. В этот момент она поняла: за фасадом ледяного совершенства скрывается кто-то, кто готов сгореть заживо, лишь бы она продолжала шутить. И этот новый Себастьян пугал её гораздо сильнее, чем разгневанный полковник Каэл.

Мира влетела в круг разрушенных Обелисков с грохотом рассыпавшихся инструментов. Её защитные очки сползли на кончик носа, а лицо было бледнее обычного.

— Клянусь шестеренками Великого Маховика! — затараторила она, падая на колени рядом с обломками. — Обелиски седьмого разряда превратились в щебень! Себастьян, вы хоть понимаете, что Магнус за это сделает с моим бюджетом на големов? И… боги, вы горите! Буквально!

Себастьян резко отдернул руку, пряча обожженные пальцы в широком рукаве мантии. Он попытался встать, сохраняя выражение лица «я просто присел отдохнуть среди руин».

— Попрошу без преувеличений, Мира, — его голос прозвучал подчеркнуто официально, хотя он заметно пошатнулся. — Небольшая перегрузка эфирных каналов. Обычный побочный эффект при калибровке нестабильных объектов. Займитесь протоколированием ущерба, а не моим гардеробом.

— Ага, «небольшая», — фыркнула Виктория, подхватывая его под локоть прежде, чем он успел упасть обратно на груду камней. — Он так эффектно изображал громоотвод, что у него теперь искры из ушей сыплются. Мира, у тебя в чемоданчике есть что-нибудь, что не требует заклинаний для активации? А то наш Лорд-Маг сейчас больше похож на пережаренный тост, чем на защитника королевства.

Себастьян замер, чувствуя прикосновение Виктории. Его уши действительно начали медленно краснеть, что в сочетании с пятнами сажи выглядело абсолютно нелепо. Он попытался высвободить локоть, но пальцы Виктории держали его с неожиданной силой.

Мира с воодушевлением копалась в своем бездонном поясе, выуживая на свет баночки с сомнительными наклейками. Себастьян, бледный и пошатывающийся, попытался слабо отмахнуться, когда она извлекла из недр сумки огромный шприц, заправленный густой бирюзовой массой.

— Это термопаста для суставов тяжелых големов, — гордо объявила Мира, отвинчивая колпачок. — Она поглощает избыточное тепло и стабилизирует энергетические каналы. Ну и что, что на этикетке написано «Не наносить на живую ткань»? Живая ткань — это просто очень мягкий углеродный каркас!

— Мира, я категорически… — начал было Себастьян, но Виктория ловко заломила ему здоровую руку за спину, фиксируя на месте.

— Молчите, Громовержец. У вас там плечо искрит так, что можно чай кипятить. Мажьте его, Мира. Если он начнет превращаться в голема, я обещаю его регулярно смазывать.

Мира с энтузиазмом шлепнула холодную массу прямо на обожженное плечо мага. Себастьян издал звук, средний между вздохом облегчения и криком оскорбленного достоинства. Субстанция зашипела, вытягивая жар, и воздух наполнился запахом мяты и машинного масла.

— Видите? — Мира радостно постучала Себастьяна по плечу гаечным ключом, проверяя «звук». — Охлаждение пошло. Еще пара слоев, и вы будете как новенький… ну, или по крайней мере перестанете светиться в темноте.

Себастьян замер, боясь пошевелиться, пока бирюзовая жижа медленно застывала на его безупречной коже. Он выглядел так, будто его только что отремонтировали в деревенской кузнице, и это окончательно разрушило его образ недосягаемого Лорда-Мага.

Момент относительного спокойствия был прерван резким, лязгающим звуком открывающихся дверей. В Ангар вошли двое гвардейцев в тяжелых фиолетовых плащах Совета. Их возглавлял личный помощник Магистра Магнуса — человек с лицом настолько бесстрастным, что он казался еще одним големом Миры.

— Лорд Себастьян, — голос помощника эхом разнесся под куполом. — Магистр Магнус ожидает вас в Малом зале для дачи немедленных объяснений по поводу… инцидента с Обелисками. Он подчеркнул, что ваше присутствие требуется безотлагательно.

Себастьян попытался выпрямиться, но бирюзовая паста на его плече при этом движении издала громкий и крайне неуместный хлюпающий звук. Он замер, сохраняя выражение лица каменного сфинкса, хотя в его взгляде на мгновение промелькнуло истинное человеческое страдание.

— Я готов, — сухо ответил он, стараясь не смотреть на Викторию.

— В таком виде? — Виктория скрестила руки на груди. — Вы больше похожи на жертву технического сбоя в покрасочном цехе, чем на Лорда-Мага. Магнус решит, что вы окончательно лишились рассудка. Я иду с вами, хотя бы в качестве переводчика с «хлюпающего» на человеческий.

— Посторонним вход в крыло Совета запрещен, — отрезал помощник, бросив на девушку ледяной взгляд.

Себастьян лишь слегка коснулся пальцами браслета, отключая его на время и посылая Виктории сигнал спокойствия, который больше походил на «Пожалуйста, не взорви здесь ничего, пока меня нет». Он развернулся и, стараясь не хромать и держать спину идеально ровно, последовал за гвардейцами к выходу из Ангара.

Мира заговорщицки подмигнула Виктории и вытащила из-под верстака старый, помятый медный шлем, опутанный серебряной проволокой.

— У каждого голема в Малом зале есть слуховой кристалл для записи приказов, — зашептала она, лихорадочно подкручивая настройки на пульте. — Если я поймаю нужную волну…

Виктория присела рядом, её пальцы быстро перебирали настройки рунических фильтров.

— Ты берешь слишком широкий диапазон, Мира. Сузь резонанс до частоты человеческого голоса, иначе мы услышим только гул магических ламп. — поправила её Виктория.

Вместе они сотворили невозможное: шлем вдруг «ожил», и из него, словно из пустой бочки, донесся сухой и холодный голос Магистра Магнуса: «…вы понимаете, Лорд Себастьян, что ваша привязанность к этой „бездарной“ девчонке становится опаснее самой аномалии? Вы разрушили имущество Совета ради защиты того, что должно быть лишь инструментом». В шлеме воцарилась тишина, прерываемая лишь отчетливым хлюпаньем термопасты на плече Себастьяна. Кажется, их импровизированное радио работает идеально.

В шлеме послышался звук резкого движения — Себастьян выпрямился, и на этот раз хлюпанье термопасты прозвучало почти как боевой клич.

— Она не инструмент, Магистр, — голос Себастьяна звенел от ярости. — Она — единственный человек, который понимает теорию магии глубже, чем весь ваш Совет. Если бы не её аномалия, мы бы сейчас обсуждали не бюджет, а способ выживания в мире без искры.

— Следите за языком, Лорд-Маг, — Магнус понизил голос до опасного шепота. — Вы забываетесь.

— Нет, я наконец-то вспомнил, — отрезал Себастьян. — С этого момента я отказываюсь проводить любые калибровки без согласия Виктории. И если проект Обнуление — это попытка превратить человека в батарейку, то я официально объявляю себя вашим оппонентом. Тишина в шлеме стала такой густой, что Виктория и Мира перестали дышать.

В медном шлеме послышался сухой смешок Магнуса, но Себастьян перебил его, и его голос на этот раз звучал пугающе спокойно:

— Если вы так уверены в законности и моральности проекта «Обнуление», Магистр, давайте вынесем этот вопрос на открытое обсуждение Королевского совета. Пусть Его Величество лично решит, является ли превращение его подданной в живой артефакт благом для короны или военным преступлением.

Тишина в шлеме стала звенящей. Виктория видела, как Мира затаила дыхание, боясь даже пошевелить гаечным ключом.

— Король сейчас поглощен кризисом на границе, — наконец произнес Магнус, и в его голосе проступил яд, искусно замаскированный под отеческую усталость. — Моя задача как главы Совета — купировать внутренние угрозы до того, как они достигнут трона. Если вы считаете мои методы чрезмерными, Себастьян, то лишь потому, что ставки намного выше ваших академических амбиций. Всё, что я делаю — от карантинных Куполов до испытаний в Ангаре — делается исключительно во имя безопасности и процветания Королевства.

Снова послышался отчетливый хлюпающий звук термопасты — Себастьян явно направился к выходу, не дожидаясь официального завершения аудиенции.

— Тогда не забудьте упомянуть «безопасность Королевства», когда будете объяснять Королю, почему его личный маг больше не подчиняется вашим приказам, — бросил он, и связь в шлеме оборвалась резким статическим треском.

Двери Ангара с лязгом распахнулись, и на пороге возник Себастьян. Его силуэт на фоне яркого света выглядел бы по-настоящему героически, если бы не отчетливое «чпок-хлюп», сопровождавшее каждый его шаг. Бирюзовая термопаста Миры за время допроса успела подсохнуть и теперь при каждом движении мага издавала звуки, удивительно похожие на кваканье очень недовольной жабы.

— Магистр Магнус был впечатлен? — первой не выдержала Виктория, неловко пряча за спину медный шлем-радиостанцию. — Или он просто не смог сосредоточиться на угрозах из-за вашего нового парфюма с нотками мяты и машинного масла?

Себастьян замер посередине зала. Он попытался эффектно скрестить руки на груди, но застывшая корка пасты на плече предательски хрустнула. Он тяжело вздохнул, и это движение снова отозвалось громким хлюпаньем.

— Магистр Магнус осознал, что у меня возникли технические разногласия с его видением будущего, — сухо ответил он, но в его глазах, когда он посмотрел на Викторию, больше не было ледяного безразличия. — И, судя по тому, как активно вы прячете этот антикварный шлем, вы в курсе каждой детали нашего спора.

Мира восторженно всплеснула руками:

— Вы его просто «обнулили» словами! Это было круче, чем взрыв голема пятого уровня! И смотрите, паста сработала — ваши плечи больше не дымятся, хотя и выглядят так, будто по ним проехался каток с глазурью.

Себастьян посмотрел на свои обожженные манжеты, затем на Викторию, которая всё еще стояла слишком близко, и его губ коснулась едва заметная, горькая усмешка.

— Боюсь, теперь нам понадобится нечто большее, чем термопаста. Мы только что объявили войну Совету, стоя в груде строительного мусора.

Мира принесла таз с теплой водой и какой-то едкий растворитель. Виктория усадила Себастьяна на единственный целый стул и заставила его снять верхнюю мантию. Тот краснел так сильно, что, казалось, мог заменить собой сигнальный огонь.

— Потерпите, мой Лорд-Громоотвод, — ворчала Виктория, оттирая бирюзовую корку. — Кто же знал, что высшая магия так плохо сочетается с инженерной замазкой?

Под пастой обнаружились серьезные ожоги — кожа была ярко-розовой, покрытой мелкими волдырями. Виктория на мгновение замолчала, её сарказм испарился. Она начала аккуратно накладывать повязку, смоченную в лечебном отваре Миры. Себастьян замер, глядя куда-то в пространство над её головой. Когда её пальцы случайно коснулись его плеча, он вдруг выдал: «Согласно второму закону термомагической динамики, контакт двух тел с разным потенциалом неизбежно ведет к… к…»

— К тому, что вы замолчите и дадите мне закончить, — мягко перебила его Виктория. — Иначе я намажу вас пастой повторно, просто ради звуковых эффектов.

Пока Виктория накладывала последнюю повязку, Себастьян, стараясь не хлюпать остатками пасты, строго посмотрел на Миру.

— Мира, завтрашняя тренировка должна быть предельно жесткой. Подготовь големов седьмой серии с усиленными ядрами. Мы должны знать, сколько Виктория может удержать, прежде чем проект «Обнуление» станет единственным выходом в глазах Совета.

Мира лишь молча кивнула, в её глазах читался инженерный азарт пополам с тревогой.

В лаборатории воцарилась техническая тишина. Себастьян поднес сенсорный кристалл к руке Виктории, стараясь не дышать от близости. Приборы выдали странный результат: уровень поглощенной магии почти не снизился, несмотря на недавний выброс в Ангаре.

— Вы не просто накопитель, Виктория, — прошептал он, настраивая линзы микроскопа. — Вы перерабатываете ману в нечто более плотное. Это пугает и восхищает одновременно.

Ужин в пустой столовой был неловким. Себастьян сидел идеально прямо, разрезая хлеб с точностью хирурга, а Виктория ловила себя на том, что смотрит на его теперь уже чистые руки. Тишина была заполнена лишь звоном приборов, пока она не пошутила, что големы 7-й серии, вероятно, будут еще и танцевать канкан. Себастьян едва не подавился чаем, и это было маленькой победой Виктории над его чопорностью.

Ночью их разделила стена, но не браслеты. Себастьян лежал без сна, погруженный в мрачные расчеты, как вдруг его захлестнула волна необъяснимого тепла. Он выглянул в окно. Там догорал закат — небо полыхало багрянцем и золотом. Раньше он видел в этом только преломление света, но сейчас его сердце забилось чаще от чистой, почти детской радости. Это была Виктория. Она смотрела на тот же закат за стеной, и её восторг перед красотой мира перетекал в него через серебряную нить, заставляя сурового мага впервые в жизни улыбнуться без всякой логической причины.

Глава 5 Испытания продолжаются

Утро в Академии началось не с колокольного звона, а с внезапного приступа необъяснимого оптимизма, который обрушился на Себастьяна еще до того, как он открыл глаза. Через стену, по невидимой серебряной нити, в него вливалось ощущение бодрости и предвкушения чего-то забавного. Виктория явно видела сон о том, как Магистр Магнус застрял в текстурах реальности, и это «эмоциональное эхо» заставило сурового мага проснуться с улыбкой, которую он тут же поспешно стер, едва осознав, что делает.

Себастьян решил провести утреннее незапланированное испытание в Ангаре Академии вдвоем с Викторией. Недовольная девушка стояла в Испытательном Ангаре и думала о завтраке. На улице пахло не росой, а озоном, разогретым маслом и тем специфическим металлическим привкусом, который всегда сопровождает активацию тяжелых рунических систем. Виктория стояла в центре зала, чувствуя, как внутри всё ещё резонирует странное послевкусие ночного сна — чужое спокойствие и золотистый свет сада Себастьяна перемешались с её собственными воспоминаниями о летающих книгах. Это чувство близости было неуместным и раздражающим, как песчинка в идеально подогнанном механизме, и она привычно выставила вперед колючий щит сарказма, чтобы скрыть смятение.

Себастьян выглядел непривычно взбудораженным, хотя темные круги под глазами выдавали бессонную ночь, проведенную в попытках осознать их ментальную связь. Он расхаживал перед строем големов 7-го поколения — массивных фигур из полированной бронзы и обсидиана, чьи сочленения едва заметно подрагивали от избытка маны. Эти машины были вершиной магической инженерии, сложнейшими конструктами, способными имитировать человеческие движения с пугающей точностью, если бы не их пустые, светящиеся синим светом глазницы, лишенные всякого намека на душу.

— Сегодня мы перейдем к практическому подавлению, — объявил Себастьян, резко остановившись и взмахнув рукой, отчего полы его мантии взметнулись, словно крылья ворона. — Твоя задача, Виктория, не просто аннигилировать магию вокруг себя, а направленно воздействовать на активные контуры. Голем — это идеальный подопытный. Он логичен, последователен и абсолютно лишен эмоций. В отличие от тебя, он подчиняется строгим алгоритмам плетения.

— И в отличие от тебя, он, вероятно, умеет молчать, когда его не спрашивают, — парировала Виктория, поправляя ремни своего рабочего комбинезона.

Себастьян лишь поджал губы, проигнорировав выпад, и сделал жест рукой в сторону одного из гигантов.

— Активация протокола «Спарринг-07», — скомандовал он.

Голем с лязгом шагнул вперед. Его трехметровая туша двигалась с грацией хищника, а воздух вокруг него начал вибрировать от плотности боевых заклинаний, встроенных в его броню. Виктория почувствовала знакомое покалывание на кончиках пальцев — её поле, её личная «черная дыра», уже начало реагировать на приближение источника энергии. Она не стала дожидаться атаки и сделала несколько быстрых шагов навстречу металлическому колоссу, сокращая дистанцию до критического минимума, вопреки всем правилам безопасности, которые Себастьян вдалбливал ей последние два часа.

Её поле ударило по голему, словно невидимый молот.

Обычно магические щиты просто гасли, а заклинания рассыпались искрами, но голем 7-го поколения был слишком сложен для простого отключения. Когда Виктория оказалась в двух метрах от него, её антимагическая аура буквально «вымыла» верхний слой управляющих рун, отвечающих за боевые задачи и подчинение внешним командам. Вместо того чтобы замереть грудой мертвого металла, голем содрогнулся, его глазницы на мгновение погасли, а затем вспыхнули ровным, мягким золотистым светом, который пугающе напоминал свет из сна Себастьяна.

— Что-то пошло не так, — пробормотала Виктория, глядя, как машина замерла в полушаге.

Себастьян нахмурился, чувствуя, как нити его контроля обрываются одна за другой.

— Отступи, Виктория! Ты перегрузила его логический кристалл! Стой на месте, я попытаюсь восстановить связующее плетение.

Он вскинул руки, сплетая сложную сеть усмиряющих чар, но стоило магическим импульсам коснуться воздуха рядом с големом, как тот среагировал молниеносно. Вместо того чтобы атаковать девушку, гигант плавно, почти нежно, задвинул её себе за спину. Его массивное плечо перекрыло Виктории обзор, а огромная металлическая ладонь раскрылась, создавая физический барьер между ней и Магистром. Голем издал низкий, вибрирующий гул, который больше походил на довольное урчание кота, чем на звук боевой машины.

— Кажется, он выбрал себе нового начальника, — ехидно заметила Виктория из-за спины бронзового телохранителя.

— Это невозможно! — воскликнул Себастьян, делая шаг вперед. — Протоколы безопасности «Астрального разума» исключают самопроизвольную смену приоритетов!

Голем воспринял его движение как угрозу. Он не стал использовать магию — её просто не было в радиусе действия поля Виктории — но он использовал свою массу и чистую физику. С невероятной для такой махины скоростью он протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, прихватил Себастьяна за воротник его дорогой мантии. Магистр, привыкший к почтению и дистанции, оказался беспомощно подвешен в воздухе, дрыгая ногами и пытаясь дотянуться до невидимых нитей эфира, которые здесь, рядом с Викторией, превратились в бесполезный шум.

— Поставь меня на место, жестянка! — прошипел Себастьян, багровея.

— Осторожнее с терминами, он может обидеться, — Виктория вышла из-за плеча голема, едва сдерживая смех. — Смотри, он просто откатился к базовым настройкам. Твои команды были стерты моей «черной дырой», и его процессор нашел единственный стабильный объект в системе. Меня. Я для него теперь — первородная константа, создатель и истина в последней инстанции.

Ситуация стала по-настоящему комичной, когда сработали невидимые цепи между Викторией и Себастьяном.

Поскольку голем стремился отодвинуть Себастьяна как можно дальше, чтобы обеспечить «зону комфорта» для своей подопечной, он начал пятиться назад, таща Магистра за собой. Однако цепь, ограничивающая их расстояние тремя метрами, натянулась со звонким, хотя и невидимым, звуком. Викторию резко дернуло вперед, прямо в объятия голема, а Себастьян, зажатый между железной хваткой машины и натяжением магической связи, оказался в буквальном смысле распят в пространстве.

— Отзови его! Это приказ! — Себастьян предпринял попытку щелкнуть пальцами, чтобы активировать аварийный код, но голем просто перехватил его руку и прижал к своей груди, словно непослушную куклу.

— Я бы с радостью, но у него нет пульта управления, — Виктория похлопала голема по бронированному боку, из-за чего тот издал еще один вибрирующий звук. — К тому же, мне нравится его подход к безопасности. Он единственный здесь, кто понимает, что ты — главная помеха моему душевному равновесию.

Себастьян замер, его глаза встретились с глазами Виктории. В этом хаосе, среди лязга металла и нелепости ситуации, между ними снова проскочила та искра понимания, которая напугала их ночью. Он видел её торжество, приправленное легким интересом, а она видела его беспомощность, за которой скрывалось не раздражение, а странное, почти научное восхищение тем, как она ломает всё, к чему прикасается. Даже самые совершенные творения магов пасовали перед её прямолинейной физической реальностью.

— Ты понимаешь, что мы не можем так выйти из ангара? — голос Себастьяна стал тише, растеряв командные нотки. — Магистр Магнус решит, что я окончательно потерял контроль над экспериментом.

— Или что я наконец-то обрела армию, — Виктория подмигнула ему. — Расслабься, Магистр. Давай просто признаем: физика в очередной раз победила твой капризный эфир. Он не просто голем теперь. Он — мой персональный антимагический щит на ножках.