Эва Ричи Горячие дедлайны

Примечание от автора

Внимание! Книга содержит сцены 18+ и высокий градус офисного накала.

Юридическая оговорка (Disclaimer):

Все персонажи, названия компаний, включая холдинг «Мириум Групп», и описанные события являются абсолютным вымыслом автора. Любые совпадения с реальными топ-менеджерами, юристами, сисадминами или элитными агентствами недвижимости столичного Сити – случайны.

Автор убедительно просит не использовать данное художественное произведение в качестве официального пособия по трудовому праву, тимбилдингу, продвижению по карьерной лестнице или сдаче годовой отчетности. Попытки повторить описанные в тексте действия на рабочих столах стоимостью от полумиллиона рублей могут повлечь за собой порчу казенного имущества холдинга, строгий выговор от Валентины Петровны, а также лишение премии в одностороннем порядке. Ни одна швабра и ни один сервер в процессе написания книги не пострадали. Приятного чтения!

Глава 1. Дедлайн для двоих

В полночь тридцатиэтажная башня из стекла и бетона в самом сердце делового Сити казалась вымершим стеклянным ульем. Огромные панорамные окна отражали холодный свет редких уличных фонарей и далекую россыпь городских огней. Почти все этажи агентства элитной недвижимости «Мириум Групп» были погружены во тьму.

Все, кроме двадцать четвертого.

Баба Валя, грузная женщина шестидесяти лет с удивительно цепким взглядом и неизменной синей шваброй наперевес, неторопливо катила по глянцевому керамограниту бесшумную пластиковую тележку. В воздухе пустого коридора не было привычных для госучреждений дешевых лимонных или хлорных запахов – центральная система климат-контроля башни премиум-класса «А+» тонко, едва уловимо ароматизировала пространство дорогими нотами селективного сандала и белого чая. Но бабе Вале этот пафос был до лампочки. Дойдя до конца длинного коридора, она толкнула массивную дверь с табличкой «Пост охраны №3» и заглянула внутрь.

Михалыч, мужчина тех же лет, одетый в форменную синюю рубашку с легкими следами от крепкого чая на кармане, сидел перед огромной стеной из шестнадцати жидкокристаллических мониторов. На экранах в режиме реального времени транслировалась безмолвная жизнь опустевшего холдинга. Михалыч лениво крутил в зубах деревянную зубочистку и вяло разгадывал кроссворд в засаленной газете.

– Ну что, Михалыч, чаек-то еще горячий? – баба Валя без лишних церемоний зашла в каптерку и опустилась на свободный стул, блаженно вытягивая уставшие ноги.

Охранник молча потянулся к электрическому чайнику, который тут же заурчал, пуская струйку пара.

– Горячий, Валюха. Тебе с бергамотом или как обычно – купеческий, чтоб ложка стояла?

– Давай какой есть, – отмахнулась она, устремляя взгляд на мониторы. – Я вот мимо аналитического и продажников шла… Гляжу, на двадцать четвертом опять иллюминация. Свет горит, аж из-под двери полыхает. Эти двое, Воронов и Кириллова, неужто до утра сидеть собрались? Завтра же, кажись, генеральный решает, кого из них на место покойного Савельева посадит? Главным над всеми продажами «Мириума»?

Михалыч усмехнулся, вытащил зубочистку и хитрым жестом указал на четвертый монитор сверху, где крупным планом отображался центральный опенспейс отдела продаж элитного жилья.

– Сидят, Валя. Куда ж они денутся. С восьми утра тут топчутся. Я по камерам гляжу – они за эти шестнадцать часов друг на друга разве что не бросались. Кириллова-то наша, ишь, как строчит за компом, аж искры из-под ногтей. А Воронов вокруг нее коршуном ходит. Того и гляди, бумаги их погорят от такой искры.

– Ой, погорят, Михалыч, чувствует мое сердце, не о бизнесе они там думают, – баба Валя сделала громкий, протяжный глоток из надщербленной кружки. – Прошлую неделю я у Дениса Анатольевича в кабинете пыль протирала. Так эта пигалица, Кристина, зашла к нему – документы, вишь, на подпись принесла. Дверь прикрыла, а я-то в приемной стою, слышу всё. Как они сцепились! Проценты какие-то не поделили, клиентов по пентхаусам в «Сити-Тауэр». Она ему в лицо шипит, как кошка приблудная, а он на нее сверху вниз смотрит, аж кулаки сводит. Но глаза-то, Валя, глаза у обоих бешеные. Там не ненависть, Михалыч. Там такое, что, если спичку поднести – весь наш «Мириум Групп» к чертям взлетит.

Михалыч прищурился, поправил очки на переносице и впился глазами в экран, где Кристина Кириллова как раз резко поднялась со своего эргономичного кресла, что-то эмоционально доказывая Денису Воронову.

– Ладно, Валюха, пей чай да помалкивай. Давай-ка камеру поближе сделаем… Чисто ради безопасности, мало ли что. Вдруг имущество казенное попортят.

***

В самом опенспейсе воздух был настолько плотным, что его, казалось, можно было резать канцелярским ножом. Пахло остывшим горьким эспрессо из дорогой кофемашины, распечатанной глянцевой бумагой и чистой, концентрированной злостью.

Горели только две спаренные дизайнерские лампы над столами Кристины и Дениса. Остальное пространство отдела тонуло в глубоких, зловещих тенях. На кону стояла должность директора по продажам всей коммерческой и жилой недвижимости премиум-класса. Завтра в десять утра совет директоров и генеральный лично будут оценивать их финальные презентации по новому закрытому клубному дому на Остоженке. Кто закроет больше броней за эту ночь, кто представит лучшую стратегию – тот получает контракт, международные командировки, огромный процент и безграничную власть в компании. Второй останется никем, подчиненным своего злейшего врага.

Кристина Кириллова потерла виски. На ее точеном носу сидели модные антикомпьютерные очки в тонкой золотистой оправе с легким желтоватым напылением на линзах. Они придавали ее лицу строгость и какую-то хищную интеллигентность. Белоснежная шелковая блузка от Ральфа Лорена, обычно идеально отглаженная, сейчас слегка помялась на рукавах, которые Кристина нетерпеливо закатала до локтей. Верхняя пуговица была расстегнута, открывая вид на изящные ключицы и соблазнительную ложбинку – природа не обделила Кристину, наградив ее роскошной, упругой грудью третьего размера, которую она обычно тщательно скрывала под строгими жакетами. Но сейчас жакет висел на спинке стула. Было плевать.

«Выскочка. Наглый, самоуверенный индюк», – крутилось в ее голове, пока пальцы яростно вбивали данные по корейским инвесторам в экселевскую таблицу.

Она видела боковым зрением, как Денис Воронов – высокий, широкоплечий, с короткой темной щетиной на волевом подбородке – медленно мерил шагами расстояние от своего стола до панорамного окна. Денис снял пиджак еще три часа назад. Его дорогая темно-синяя рубашка плотно облегала мускулистую спину и мощные плечи. Рукава были небрежно подвернуты, обнажая массивные швейцарские часы и сильные предплечья. Каждый раз, когда Кристина смотрела на его руки, внутри нее просыпалось странное, пугающее чувство. Ей хотелось, чтобы эти руки сломали ее клавиатуру. Или ее саму.

В памяти Кристины вспыхнуло вчерашнее утреннее совещание у генерального. Битва за пентхаус в «Сити-Тауэр». Денис тогда бесцеремонно перебил ее прямо посреди доклада, перехватив инициативу и забрав себе самого жирного клиента месяца. Его уверенный, бархатный голос буквально гипнотизировал совет директоров, пока Кристина задыхалась от ярости, чувствуя, как под его пристальным, раздевающим взглядом у нее предательски горят щеки. Он победил тогда на глазах у всех, и эта публичная пощечина до сих пор жгла ее изнутри.

Денис замер у окна. Его отражение в стекле на секунду показалось Кристине дьявольски красивым. Он медленно повернулся, его желваки на брутальном лице перекатились от сдерживаемого раздражения. Он смотрел на Кристину, но думал совсем не о графиках.

Его взгляд буравил тонкий шелк ее блузки, которая при каждом глубоком вздохе Кристины натягивалась на ее округлой, наливной груди. Денис цинично ловил себя на фривольной мысли о том, как этот строгий серо-белый офисный образ сейчас треснет по швам. Ему до безумия хотелось сорвать с нее эти чертовы очки, расстегнуть оставшиеся пуговицы и проверить, насколько громко эта холодная, неприступная отличница умеет кричать, когда теряет контроль. Ее вечные придирки к его отчетам злили его, но эта злость давно мутировала в дикое, животное желание подмять ее под себя прямо на рабочем месте.

Он сделал несколько неторопливых, хищных шагов к ее столу. От него пахло дорогим табаком, парфюмом с нотами кожи и чистым мужским превосходством.

– Твоя стратегия по пентхаусам – полная чушь, Воронов, – ледяным тоном произнесла Кристина, не снимая очков и не отрывая взгляда от монитора. – Азиатский рынок не пойдет на эти условия. Они требуют дисконт в четыре процента. Если ты заложишь это в презентацию, шеф вышвырнет тебя из кабинета через две минуты.

– Чушь, говоришь, Кириллова? – его голос, низкий, с легкой хрипотцой от выпитого за день кофе, прозвучал в пустом зале пугающе близко. – Чушь – это твоя попытка усидеть на двух стульях. Ты ведешь переговоры с корейцами так, словно продаешь им однушку в Бирюлево, а не три тысячи квадратных метров золотой земли. Ты боишься рисковать. Ты всегда была слишком правильной, Кристиночка. Правильный костюм, правильные очки, правильные отчеты. Но в нашей сфере побеждает тот, у кого яйца крепче. У тебя их нет.

Кристина резко вскинула голову. Ее глаза за желтоватыми линзами очков вспыхнули опасным блеском. Она почувствовала, как к щекам прилила горячая кровь, а дыхание перехватило.

– Зато у меня есть мозги, Денис! – она почти выплюнула его имя, поднимаясь со стула и оказываясь с ним лицом к лицу. Разница в росте заставила ее закинуть голову назад, но она не отступила ни на сантиметр. Под шелком блузки ее грудь тяжело и часто вздымалась, привлекая его потемневший взгляд. – Я принесла компании на тридцать процентов больше чистой прибыли за этот квартал, пока ты развлекал клиенток из списка Форбс по закрытым ресторанам!

– Я закрывал сделки, пока ты перебирала бумажки, – Денис сделал еще шаг, сокращения дистанцию между ними до минимума. Теперь она чувствовала жар, исходящий от его тела. Его взгляд переместился с ее глаз на расстегнутый воротничок блузки, где натягивалась дорогая ткань. – И знаешь что? Мне надоел твой высокомерный тон. Весь этот год ты смотришь на меня так, словно я грязь под твоими дизайнерскими туфлями.

– Потому что ты и есть выскочка, который берет исключительно наглостью! – выпалила она, чувствуя, как внутри все дрожит от непонятного, удушающего возбуждения. Страх, ярость и дикое, первобытное желание смешались в один гремучий коктейль. Полгода скрываемых взглядов, случайных прикосновений у кофемашины, ночных мыслей в пустой постели – все это сейчас рвалось наружу.

– Наглостью? – Денис опасно прищурился, его рука легла на край ее стола, перекрывая ей путь к отступлению. – Ну так давай я покажу тебе, что такое настоящая наглость.

Денис не стал больше слушать. Он сделал то, что мечтал сделать с самого первого дня её появления в «Мириум Групп». Он протянул руку и резко схватил её за затылок, безжалостно запуская пальцы в безупречный, туго собранный хвост темных волос. Несколько шпилек со звоном разлетелись по лакированному дубу стола, и тяжелые шелковистые пряди рассыпались по её плечам. Денис с силой притянул Кристину к себе.

Её возмущенный, сдавленный вскрик мгновенно потонул в его губах.

Это не было началом нежной романтической истории – это было продолжение их годовой войны, жесткого, выматывающего соперничества за власть, где пленных не брали. Денис целовал её яростно, по-хозяйски, глубоко сминая её губы и требуя абсолютного, безоговорочного подчинения. Его язык с ходу ворвался в её рот, ломая любое сопротивление. На секунду Кристина замерла от шока, её ладони уперлись в его жесткую, тяжело вздымающуюся грудь, пытаясь оттолкнуть, но тело выдало её с потрохами. Отчаянно маскируемое притяжение, которое они оба подавляли месяцами, рвануло наружу, как детонатор.

С глухим, надрывным стоном Кристина ответила на поцелуй с той же первобытной агрессией. Она подалась вперед, впиваясь ногтями в воротник его темно-синей рубашки. Ткань жалобно затрещала. С тихим, хлестким щелчком отлетели две верхние пуговицы от Ральфа Лорена и покатились куда-то под стол. Кристина кусала его губы почти до солоноватого вкуса крови, выплескивая всю скопившуюся ярость, а Денис лишь хрипло рычал ей в ответ, теряя последние крохи контроля.

Эргономичное офисное кресло на колесиках, в которое Кристина попыталась было упереться спиной, с шумом отъехало далеко в темноту опенспейса. Денис перехватил её за талию, его огромные, горячие ладони бесцеремонно смяли прохладный шёлк блузки на её пояснице, прижимая девушку к краю массивного рабочего стола.

Она тяжело, судорожно дышала. Модные очки съехали набок, но Кристина даже не подумала их поправить. Желтоватые линзы отражали тусклый, мертвенный свет единственного работающего монитора, на котором всё ещё висели несчастные экселевские графики. Денис действовал напролом. Одним яростным движением свободной руки он смахнул со стола стопку распечатанных отчетов и тяжелый ноутбук – дорогая техника с глухим стуком захлопнулась и отлетела на ковролин, а маркетинговые ведомости веером разлетелись по полу.

Он подхватил её под бедра и одним мощным рывком усадил на освободившийся край. Холод дубовой поверхности мгновенно контрастировал с обжигающим, почти лихорадочным теплом её кожи. Кристина судорожно развела ноги, намертво обвивая его талию, чувствуя, как жесткая ткань его брюк давит на её бедра.

– Ты сумасшедший, Воронов… – прохрипела она, когда он на секунду оторвался от её губ.

Денис не ответил. Его горячее, рваное дыхание обжигало её влажную кожу, когда он спустился губами к её шее. Он впивался в неё жесткими, оставляющими темные следы поцелуями, зная, что завтра ей придется застегивать воротник под самый подбородок, чтобы скрыть эти улики. Кристина выгибалась в спине, шумно ловя воздух ртом, пока его зубы осторожно, но ощутимо прикусывали нежную кожу у основания её уха.

Её пальцы судорожно метались по его плечам, пока Денис обеими руками не схватился за ворот её блузки. Раздался резкий треск – оставшиеся пуговицы посыпались на пол, как бусины. Белый шёлк разошелся в стороны, полностью обнажая то, что Денис так жаждал увидеть весь этот бесконечный день.

Кружевная чашечка дорогого тонкого бюстгальтера едва сдерживала её роскошную, наливную грудь. От частого, прерывистого дыхания Кристины её грудь высоко вздымалась, а нежная кожа покрылась едва заметными мурашками – не от холода, а от запредельного, удушающего вожделения. Ладони Дениса, большие, мозолистые и контрастно темные на фоне её белизны, накрыли эту мягкость. Он с силой сжал её грудь через тонкую ткань кружева, и Кристина издала громкий, вибрирующий стон, который эхом разлетелся по пустому, погруженному в полумрак двадцать четвертому этажу. По телу Кристины прошла крупная, неудержимая дрожь, а соски предательски и остро затвердели под его пальцами, выдавая её полную, сокрушительную капитуляцию перед этой внезапной ночью.

Денис больше не сдерживал себя, его движения стали резкими, лишенными даже намека на деловую холодность. Ладони скользнули вниз по ее талии, проминая податливую плоть, и с силой рванули подол строгой юбки-карандаша вверх, до самого пояса. Плотная шерстяная ткань с глухим треском поддалась, открывая взгляду натянутые черные кружевные подвязки и обжигающе горячую, шелковистую кожу ее бедер. Кристина шумно, со свистом втянула воздух, когда его пальцы очертили внутреннюю сторону ее ног, поднимаясь к самому центру ее пульсирующего желания.

Контраст между ледяным воздухом кондиционированного офиса, обдувавшим ее полуобнаженное тело, и невыносимым, лихорадочным жаром, который исходил от Дениса, сводил с ума.

– Быстрее, Денис… черт тебя дери, быстрее, – прохрипела она, полностью теряя остатки своей хваленой аналитической выдержки. Строгая карьеристка и отличница в ней окончательно сгорела, уступив место голодной, истосковавшейся по этому мужчине женщине.

Она сама потянулась к его брюкам, судорожно расстегивая тяжелую металлическую пряжку кожаного ремня, которая с громким щелчком ударилась о край стола. Кристина помогала ему избавиться от лишней одежды с какой-то яростной поспешностью, ее ногти то и дело задевали его кожу, заставляя Дениса прерывисто дышать сквозь плотно сжатые зубы. Очки Кристины наконец со звоном слетели с края стола, но мир без них стал только ярче, сузившись до размеров этого дубового плацдарма.

Денис рванул тонкую полоску шелкового белья вниз, окончательно освобождая их обоих от последних условностей. Он зафиксировал ее массивные, податливые бедра своими сильными руками, приподнимая Кристину над столом, и заставил посмотреть себе прямо в глаза – потемневшие от вожделения, с расширенными до предела зрачками.

– Смотри на меня, Кириллова, – приказал он низким, вибрирующим голосом, от которого у нее внутри все сжалось в сладком предвкушении. – Смотри, кто берет твою Остоженку.

Одним мощным, резким и бескомпромиссным движением он вошел в нее на всю глубину.

Кристина вскрикнула – дико, громко, этот звук заполнил собой весь пустой этаж холдинга, отражаясь от панорамных стекол. От неожиданной, заполняющей изнутри остроты она резко подалась вперед, инстинктивно впиваясь зубами в его крепкое, пахнущее дорогим парфюмом плечо. Ее пальцы судорожно взлетели к его спине. Острые ногти Кристины глубоко вонзились в плотную ткань темно-синей рубашки, пробивая ее насквозь, и с силой прочертили длинные, рваные полосы по его мускулистой спине, оставляя багровые царапины.

Денис лишь хрипло зарычал от этой вспышки боли. Она подействовала на него как чистый, концентрированный стимулятор, окончательно срывая все предохранители. Он поймал сумасшедший, рваный ритм, двигаясь внутри нее жестко и глубоко, не оставляя времени на вдохи. Тяжелый дубовый стол жалобно и ритмично скрипел при каждом его толчке, оставшиеся на самом краю канцелярские принадлежности шуршали и одна за другой летели на ковролин.

Кристина полностью подчинилась этому безумному темпу, выгибаясь на дубовой поверхности. Ее длинные темные волосы разметались по столу, путаясь в проводах от стационарного телефона. Каждое его движение отзывалось внутри нее взрывом сверхновой, лишая воли. Она царапала его спину снова и снова, оставляя следы своего присутствия, своей капитуляции и своего триумфа одновременно. Ее стоны стали бессвязными, рваными, срывающимися на шепот:

– Да… еще… Денис, господи, сильнее…

Это была кульминация их годовой войны за лидерство. Они выплескивали всю накопленную ненависть, невыносимое притяжение и стресс многочасовых дедлайнов в эту дикую, первобытную близость на глазах у невидимых камер отеля. Денис ускорился до предела, его мышцы напряглись как стальные канаты, лицо исказила гримаса сладкой муки. Он чувствовал, как внутри нее все сжимается в судорожном, неистовом экстазе, увлекая его за собой.

Кристина задрожала, ее ноги сильнее сжали его талию, подтягивая к себе, и с последним, надрывным криком она сорвалась в бездну оглушительного оргазма. Секундой позже Денис, уткнувшись лицом в ее влажную от пота шею, глухо, протяжно застонал, отдавая ей все свои силы и страсть до самой последней капли, пока мир вокруг них окончательно не растворился в предрассветной темноте.

***

В два часа ночи в технический коридор двадцать четвертого этажа мягко, едва слышно заехал пластиковый клининговый контейнер. Баба Валя, неторопливо насвистывая под нос какой-то незамысловатый мотивчик, вошла в опенспейс.

Вокруг царила идеальная, почти звенящая тишина. Огромные панорамные окна всё так же отражали огни ночного Сити, а кондиционер продолжал мерно разгонять по залу дорогой аромат сандала и белого чая. Правда, теперь к нему примешивался едва уловимый, острый запах чужой растревоженной страсти.

За своими спаренными столами сидели Денис Воронов и Кристина Кириллова. Между ними снова было расстояние в два метра. Денис, одетый в свежую, абсолютно идентичную белую рубашку из своего шкафа (правда, застегнутую до самого верха, намертво скрывая шею), сосредоточенно и подчеркнуто громко щелкал мышкой. Кристина, с безупречно собранными заново в пучок волосами, в строгом сером жакете, накинутом поверх наглухо застегнутой блузки, сидела в своих антикомпьютерных очках и монотонно читала цифры с экрана. Рядом с ней стоял свежий стаканчик с водой. Они общались подчеркнуто официально, словно предыдущих двух часов безумия просто не существовало в природе.

– Денис Анатольевич, посмотрите таблицу по дисконтам для корейцев, я внесла корректировки, – ровным, деловым голосом произнесла Кристина, поправляя дужку очков. Но ее пальцы, держащие ручку, едва заметно подрагивали.

– Спасибо, Кристина Игоревна. Весьма профессионально. Думаю, шеф будет доволен, – так же сухо ответил Денис. Его плечи заметно напряглись, а по спине прошла волна жара, когда Кристина едва ощутимо пошевелилась в кресле, сдерживая легкий вздох от ноющей сладости в теле.

Баба Валя понимающе хмыкнула, проходя со шваброй мимо их столов. Она наклонилась и ловким, отработанным движением подняла с ковролина маленькую блестящую шпильку для волос. Чуть дальше, прямо у ножки стола Дениса, под щетку попались две оторванные пуговицы.

Женщина аккуратно смахнула улики в контейнер, подняла глаза на Дениса и с доброй, но невыносимо хитрой усмешкой произнесла:

– Доброй ночи, Денис Анатольевич, Кристина Игоревна. Смотрю, трудитесь, соколики? Ох, тяжелая это доля – недвижимость элитная. Главное, спину берегите, Денис Анатольевич. А то у нас кондиционеры ночью так дуют, так дуют… прямо до крови спину напечь может, аки кошка породистая подрала.

Денис на секунду замер. Рука с мышкой дрогнула, а по брутальной щеке пополз густой, выдающий его с потрохами румянец. Он судорожно кашлянул в кулак, изо всех сил стараясь не выдать панику: слухи в «Мириуме» перед утренним совещанием могли стоить ему карьеры.

– Спасибо, Валентина Петровна. Мы… учтем. Кондиционер действительно… мощный.

Кристина в этот момент судорожно вцепилась пальцами в край стола, молясь, чтобы баба Валя не заметила, как у нее пылают уши и шея. Она поспешно уткнулась в экран, пряча испуганные и смущенные глаза за желтоватыми стеклами очков, и сделала вид, что полностью поглощена графиками.

Валентина Петровна покатила свою тележку дальше к выходу, тихонько посмеиваясь в кулак.

Через десять минут она снова сидела в каптерке охраны, где Михалыч как раз лениво допивал свой купеческий чай, не сводя глаз с четвертого монитора.

– Ну что там, Валюха? Навела марафет у бизнесменов? – Михалыч хмыкнул, крутя в зубах неизменную зубочистку. – Я вот гляжу на них – сидят как ни в чем не бывало. Святые люди, артисты погорелого театра! Если бы я своими глазами на экране не видел, как этот дубовый стол за полмиллиона рублей ходуном ходил, сам бы поверил, что они там корейские дисконты считали.

– Ой, не говори, Михалыч, – баба Валя махнула рукой и с наслаждением опустилась на стул. – Сидят, аж дышать боятся, смурные оба, красные как раки! Боятся, сердешные, что раззвоню на весь офис. Молодежь, одно слово. Гонору-то днем – у каждого по три диплома, а как прижмет в темноте – так сразу за шкуры друг друга нещадно дерут. Я у Дениса две пуговицы с мясом вымела, а Кристинка-то, ишь, шпильки растеряла, а теперь сидит, из себя графиню строит.

– Да ладно тебе ворчать, Валя, – Михалыч добродушно улыбнулся в усы и нажал кнопку на панели, отправляя последние два часа записи с камеры двадцать четвертого этажа в безвозвратное удаление. – Дело молодое, горячее. Зато дедлайн, считай, закрыли. Помяни мое слово – завтра на совещании они этот клубный дом на Остоженке продадут так, что инвесторы плакать от счастья будут.

– Твоя правда, Михалыч, – согласилась баба Валя, придвигая к себе кружку. – От такой-то стратегии у кого хочешь брони закроются. Наливай давай еще чайку, а то мне еще в серверной на тринадцатом пыль протирать… К слову о серверах, ты туда днем заглядывал? Что-то сисадминочка наша там больно часто с новым замом запирается…