Анастасия Завитушка Кристина

4

С самого утра Кристина сидела в кафе напротив дома, лениво потягивая уже третью чашку кофе. Для работников заведения она давно стала своей, а посетителей в такую рань почти не бывало. Здесь можно было спокойно поработать час-другой. После ночного кошмара Крис и не надеялась накропать хотя бы страницу, но, на удивление, работа спорилась как никогда лучше за всю последнюю скудную на идеи неделю. Вот уже полтора часа она без остановки строчила продолжение романа в толстой тетради, исписывая лист за листом.

— Привет, — на стул напротив бесцеремонно опустилась Никар — лучшая подруга Крис.

Её мать была татаркой, а отец русским, и эта смесь подарила девушке яркую, экзотическую красоту. Они дружили не разлей вода с самого детства: вместе ходили в школу, жили на одной улице и делились всеми секретами. Это был тот редкий пример искренней женской дружбы, в которой никогда не было места предательству или зависти из-за парней.

Никар с рождения росла необычной. Родители первыми заметили, что дочь неосознанно предугадывает события. Проще всего это получалось с погодой. Уже в три года малышка безошибочно знала, случится ли завтра буря или день будет тихим и солнечным. В школе сверстники то и дело устраивали ей проверки. Мало кто из них до конца верил в экстрасенсорные способности одноклассницы — в те годы и слова-то такого почти не знали, — но к Никар намертво приклеились прозвища Пророк и Нострадамус. Она могла выдать правильные ответы на контрольной, даже не заглядывая в экзаменационный билет. Учителя, прознав об этом, во время проверочных работ следили за ней в оба глаза, а иногда и вовсе отсаживали за свой стол.

Как-то раз учительница математики напрямую заявила, что у Никар редкий дар ясновидения. Но лишь единицы знали, что и кого на самом деле видела и чувствовала девушка. Никар видела мёртвых. И ей приходилось с ними общаться. Кристина об этом знала.

Ещё в далёком пятом классе, когда Никар впервые взялась предсказывать одноклассникам их будущее, Кристина наотрез попросила подругу ничего ей не рассказывать. Никогда. Все, что срывалось с губ Никар, неизменно сбывалось, и Крис банально боялась услышать о себе что-то дурное. Однажды Кольке Ушакову Никар напророчила сломанную руку. И действительно, катаясь по перилам, тот сорвался и рухнул на правое предплечье — трещина лучевой кости. После этого случая к Никар стали относиться со смесью трепета и страха. Девчонки, даже из параллельных классов, тайком прибегали к ней, чтобы узнать, взаимны ли чувства мальчиков, которые им нравились. И Никар никогда не кривила душой — говорила всё как есть, прямо и открыто.

— Привет, — Кристина быстро дострочила на бумаге финальную мысль, закрыла тетрадь и отложила ручку в сторону.

— Как дела? — Никар привычным движением повесила сумку на спинку стула. — Кофе со сливками, пожалуйста, — на ходу бросила она подошедшему официанту.

— Нормально. Сегодня я прямо кураж поймала, — улыбнулась Крис, постучав пальцами по плотной обложке тетради.

— Выглядишь уставшей, — подметила подруга с лёгкой ироничной улыбкой, изящным жестом пригладив выбившиеся у висков кудряшки.

— Ну... Такая работа, — довольным тоном отозвалась Крис. Она обожала эту приятную измотанность после долгих часов наедине с рукописью. — Но мне здорово, поверь. Так о чем ты хотела поболтать?

Лицо Никар вдруг сделалось непривычно строгим.

— Я знаю, ты просила меня никогда и ничего тебе не предсказывать, но...

— Нет, Никар, не надо, — оборвала её Крис.

В этот момент официант как раз поставил на стол чашку с ароматным кофе, прервав их на полуслове.

— Но почему? Мы ведь давно уже не дети, — Никар мягко, но настойчиво накрыла ладонь Кристины своими руками, с надеждой заглядывая ей в глаза.

— Нет, нет и ещё раз нет, — упрямо замотала головой Крис.

Её и без того в последнее время изводили дурные предчувствия. Если подруга сейчас озвучит какое-то мрачное пророчество, Кристина просто потеряет способность здраво мыслить, а уж тем более работать. А для писателя возможность творить — это единственный смысл жизни.

— Я каждый божий день помогаю десяткам чужих людей. Почему я не могу помочь своей лучшей подруге? — тихо, но веско спросила Никар. — Это важно... Это не просто смутные образы.

Крис молча смотрела на нее. В груди, у самого сердца, зашевелилось тяжёлое, липкое предчувствие чего-то непоправимого.

— Я знаю, как тяжело выслушивать такое. Но мне вдвойне тяжелее знать и малодушно молчать, — после короткой паузы снова заговорила Никар. — Кто предупрежден, тот вооружён. Ведь так?

Крис опустила глаза и неопределённо пожала плечами. Больше всего на свете она сейчас боялась услышать диагноз о какой-нибудь неизлечимой, смертельной болезни. Целую минуту в ней шла глухая внутренняя борьба. Никар терпеливо и уважительно ждала решения. Конечно, она могла бы тайно подбросить записку, отправить сообщение или просто выпалить всё с порога. Но Никар прекрасно понимала: поступи она так, их дружбе придёт конец. Крис этого не простит. К тому же существовало негласное правило всех медиумов — не говорить о будущем, пока тебя не попросят. А Крис была единственной, кто никогда не пытался проверить или использовать дар Никар ради любопытства, чем порой грешили даже собственные родители.

В конце концов Крис сдалась. Она обречённо кивнула, мысленно готовясь к худшему: известию о раке или страшном ДТП.

— Я кое-что увидела, — медленно и деликатно, как умела только она, начала Никар. — Видение очень чёткое, но я никак не могу разгадать его суть.

— Что случится? — мрачно спросила Крис, понимая, что не верить подруге — всё равно что отрицать солнце, когда на небе нет ни единого облачка.

— День рождения твоей мамы. Это я увидела абсолютно чётко. Будет очень много гостей.

Крис кивнула. В голову тут же закралась пугающая мысль: вдруг страшное пророчество адресовано вовсе не ей, а матери? И почему Никар так медлит? Плохие новости нужно вырывать сразу, как гнилой зуб — без долгих прелюдий и заминок. Впрочем, Крис постаралась отогнать панику, вспомнив, как сильно мама любит предсказания Никар и как часто зовёт её к себе на чай ради очередного гадания.

— Я увидела темноту, — наконец выдохнула Никар.

— Темноту? — Крис даже выдавила из себя слабую улыбку, у неё почти отлегло от сердца. Что может быть страшного в обычной темноте?

— В этой темноте кто-то прячется.

Кристина осеклась. По телу пробежали мурашки: Никар смотрела на неё, но взгляд её был направлен куда-то сквозь пространство. Словно медиум прямо сейчас, в эту самую секунду, вживую видела то, чему суждено было разыграться на празднике.

— Кто прячется? — Крис вновь почувствовала, как к горлу подступает липкий страх. Когда Никар вот так смотрела насквозь, становилось по-настоящему жутко.

— Я не знаю, — печально покачала головой подруга. Её взгляд снова стал прежним, обычным, человеческим. — Не ходи на этот праздник, Крис. Прошу тебя. Ты же сама знаешь, мы в силах изменить ход событий.

— Но... Я не могу не пойти. Это ведь день рождения мамы. Юбилей. Ей исполняется пятьдесят лет.

Никар понимающе кивнула. На мгновение в её глазах промелькнула тень обречённости.

— Тогда будь осторожнее, — она крепко, до боли сжала ладонь Кристины.

Больше к этой теме они в тот день не возвращались.

5

Кристина дочитала очередную главу. Глаза немного покалывало от усталости. Прикрыв книгу, она аккуратно помассировала веки кончиками пальцев. Арсений, как и всегда, неподвижно лежал на койке, его голова была едва заметно повёрнута в сторону окна. В голову Крис внезапно пришла жуткая мысль: «Манекен. Живая кукла. Вот в кого он превратился». И тут же, устыдившись собственного цинизма, она внутренне содрогнулась.

Все вокруг, включая родителей Сени, уже давно привыкли к его нынешнему состоянию. Они словно смирились с тем, что так и должно быть. Судьба, злой рок, жестокая несправедливость — называй как хочешь. Крис порой задумывалась: вдруг они лишь притворяются равнодушными, а по вечерам, запершись в спальне, льют горькие слезы и проклинают весь мир? Но в глубине души она в этом сильно сомневалась.

Мать Сени и Андрея была совсем девчонкой, когда родила первенца — ей едва исполнилось пятнадцать. Естественно, почти все заботы о воспитании мальчиков взяла на себя их бабушка, Лидия Михайловна, с которой Крис уже не суждено было познакомиться. Пожилая женщина умерла, когда братья учились в средних классах. А их отец всегда казался Кристине каким-то бесхребетным и мягкотелым. В кого тогда Андрей уродился таким агрессивным и вспыльчивым? Наверное, в деда по материнской линии. Тот, по слухам, был то ли кадровым военным, то ли всю жизнь прослужил в жёстких структурах полиции.

Сеня должен был стать блестящим учёным. Он жил физикой и химией, обладая для этого редким, пытливым умом. В восемнадцать лет он без труда попал в престижный Клуб молодых изобретателей — место, куда стремился каждый амбициозный юный техник. Уже тогда Сеня вовсю корпел над собственными проектами. Кристина мало что понимала в чертежах, но всегда с искренним восторгом разглядывала его устройства и заворожённо слушала объяснения.

Например, он придумал пульт для телевизора со специальным звуковым датчиком: стоило гаджету запропаститься, нужно было лишь нажать кнопку на самом телевизоре, и пульт тут же отзывался громким писком. Или миниатюрный робот-пылесос — крошечный аналог своего большого собрата, созданный специально для уборки пыли на шкафах и полках. Эта забавная штуковина реально работала, ловко ползая по вертикальным поверхностям, словно паук. Был ещё говорящий будильник: в специальную программу можно было вбить фразу вроде «Принять лекарство», и прибор в назначенное время громко напоминал об этом приятным мужским или женским голосом. Конечно, для мировой науки эти изобретения вряд ли тянули на прорыв, но Крис не сомневалась, что в быту они стали бы незаменимы.

Обладая выдающимся интеллектом, Сеня успешно учился в Институте высшей математики. По вечерам он подрабатывал официантом за сущие гроши, а под конец учебного года брал заказы на репетиторство, подтягивая школьников по точным наукам перед экзаменами. Как-то раз ему предложили попробовать себя в строительной инженерии, и эта сфера мгновенно поглотила его с головой. Сеня бросил ресторан и с головой ушёл в проектирование зданий, подавая огромные надежды. Он строил грандиозные планы на жизнь.

Но судьба распорядилась иначе.

14 июля 2016 года тёмно-синяя «Лада» не вписалась в крутой поворот и на полной скорости влетела в дерево. Все, слава богу, остались живы. Однако тяжелейшая черепно-мозговая травма, которую получил Арсений, сделала своё чёрное дело. Вердикт врачей прозвучал как приговор: «Семидесятипроцентное повреждение тканей головного мозга».

Кристина поспешно смахнула подступившие слезы. Она отчаянно пыталась заглушить эти воспоминания — жуткие кадры из прошлого намертво вгрызлись в память, порой искажались со временем и доводили её и без того измученные нервы до панического приступа. В такие минуты ей хотелось крушить вещи и в полном бессилии кричать от осознания, что прошлое невозможно исправить. Она винила себя снова и снова. И, как ни странно, ей хотелось быть виноватой — ведь только через это самобичевание она находила силы как-то жить дальше.

— Помнишь тот день, когда ты впервые меня увидел? — тихо заговорила она вслух, нарушая стерильную тишину палаты. — Мне было так кошмарно, так дико неловко. Настоящая глупышка... Я ведь ещё тогда подумала, насколько вы с Андреем разные. Ты казался таким юным. Носил эти смешные очки, дурацкий растянутый свитер...

Она грустно улыбнулась, но из глаз всё равно брызнули слезы, прочертив мокрые дорожки по щекам.

— Ты всегда в меня верил, Сеня. И только благодаря твоей поддержке я смогла стать той, кто я есть.

Она вытерла лицо рукавом кофты, отложила книгу на прикроватную тумбочку и поднялась, вплотную приблизившись к постели. Крис до боли в сердце надеялась заметить хоть какое-то изменение, почувствовать ответный импульс, уловить хотя бы мимолётный знак. Но ни один мускул на лице Арсения не дрогнул. Кристина наклонилась ниже, всматриваясь в его стеклянные глаза. Тусклые, замершие радужки по-прежнему целились в одну и ту же точку на потолке. Они смотрели на Кристину... и одновременно сквозь неё.

По спине пробежал осязаемый холодок. Ладони Крис сами собой опустились на руки Арсения — кожа его пальцев была чуть тёплой. Она прекрасно знала, что нарушает строжайшие больничные правила, но ей было уже плевать. Была не была. Аккуратно сдвинув кислородную маску, она мимолётно прижалась губами к уголку его рта и тут же вернула пластик на место, ничего не повредив. Этот поцелуй, если его вообще можно было так назвать, продлился от силы пару секунд, но отозвался внутри болезненным теплом. Господи, что она творит?..

Она резко отстранилась и постыдно отвернулась к окну, словно её только что поймали на месте преступления. Лишь спустя минуту Крис заставила себя снова взглянуть на больного.

— Ты хоть что-нибудь почувствовал? — прошептала она и вдруг поймала себя на том, что слишком сильно, до побеления суставов, сжимает его ладони. — Ты должен вернуться, слышишь? У тебя ведь вся жизнь впереди, а ты... — К горлу снова подкатили слезы. — А ты застрял здесь и ничего не делаешь. Ты даже не пытаешься бороться! Ты эгоист, Сеня... Думаешь, никому не нужен? Так думаешь, да? Прости меня, господи, прости...

Уронив голову ему на грудь, Кристина наконец дала волю чувствам, совершенно забыв о страхе, что в палату в любой момент может зайти дежурный врач.

Уже второй год он заперт в этом теле. И она смертельно устала. Устала от гнетущего ощущения, будто его выздоровление нужно ей одной. За всё время она ни разу не видела в больнице его девушки — если у Сени вообще кто-то был. Впрочем, его единственной и подлинной любовью всегда оставалась наука. Родители, конечно, и близко не догадывались о том, что перед самой аварией Крис и Сеня поменялись местами. А если бы узнали? Наверняка прокляли бы её и обвинили во всех грехах.

— Ладно, всё, я не плачу, — Кристина выпрямилась, наспех вытирая раскрасневшееся лицо. Ей срочно требовалось дойти до туалета, чтобы умыться ледяной водой. — Если ты захочешь, ты сможешь вернуться. Я знаю.

— Снова плакала? — хмуро бросил Андрей, едва Крис села в машину.

На город стремительно опустились сумерки, и заметно похолодало. Если днём ещё можно было обойтись без куртки, то к вечеру сентябрьский воздух обжигал прохладой.

— Да так... — отмахнулась она, отвернувшись к боковому стеклу.

— Слушай, я тут узнал про одну клинику в Германии. Говорят, специалисты там творят чудеса, — Андрей медленно выкатил автомобиль со стоянки клиники доктора Дубова. — Там как раз готовы принять нашего Арсения.

Он говорил как-то чересчур осторожно и неторопливо, аккуратно выруливая на главную дорогу.

— Что ещё за клиника? — Крис бросила на мужа напряжённый взгляд. Ей категорически не нравился этот его мягкий, вкрадчивый тон.

— Ну... — Андрей коротко откашлялся. — У них новейшее оборудование и передовые препараты. Конечно, терапия пока экспериментальная, но... мы ведь могли бы попробовать? Верно? Попытка не пытка. Тем более в медицинской практике бывали случаи, когда... — он на секунду замялся, подбирая слова, — когда безнадёжные больные возвращались к жизни.

— Ты сейчас серьёзно? — Крис смотрела на него, не веря собственным ушам. Германия? Экспериментальные лекарства?

— Абсолютно, — он легкомысленно пожал плечами. — Я уже узнавал насчет оплаты. Мы потянем эту сумму, даже не переживай. Самое главное — мы сделаем всё возможное, чтобы ему помочь.

— Ты хочешь, чтобы на твоём брате ставили опыты, как на лабораторной крысе?! — почти выкрикнула она, оторопело уставившись на мужа.

— Господи, Крис, конечно нет! Я просто хочу помочь, — в голосе Андрея звенящим металлом прорезалось раздражение. Он на секунду повернулся к ней, и во взгляде мужа Крис прочитала чёткое: «Я уже всё решил». — Бездействовать — гораздо хуже.

— Ты просто хочешь избавиться от него, с глаз долой, вот и всё, — выдохнула Кристина. — А родители? Ты им уже сообщил?

— Ну... вообще-то, они эту клинику мне и присоветовали.

Крис горько усмехнулась, до боли стиснув зубы.

— Ну естественно, как же я сама сразу не догадалась.

Они ведь согласятся на что угодно, хоть на Луну Арсения отправь, лишь бы не видеть его и не испытывать стыда. Единоличники.

Между супругами повисло тяжёлое, удушливое молчание. Крис невидящим взором смотрела в окно, шумно вдыхая носом холодный воздух салона. В голове не укладывалось, что Андрей зашёл так далеко. По лобовому стеклу с сухим стуком забарабанили первые тяжелые капли дождя.

— Я больше не могу видеть, как ты изнываешь, — первым нарушил тишину муж. — Ты ни в чем не виновата, Крис.

Ей снова захотелось разрыдаться, но теперь уже не от бессилия, а от глухой, уродливой злости. С чего он вообще взял, что она винит себя? Это ведь он тогда, у клуба, устроил пьяный скандал и заставил Сеню пересесть назад! Крис посмотрела на мужа с такой укоризной, что ей самой стало страшно. В этот миг ей отчаянно хотелось влепить ему хлёсткую оплеуху.

— Знаешь, что я думаю на самом деле? — тихо спросила она.

Андрей мельком глянул на неё. В его глазах сквозило равнодушное: «Мне плевать».

— Это ты должен грызть себя поедом. Если бы ты не заставил его поменяться со мной местами...

— И что?! — резко оборвал он, мгновенно повысив тон. — Тогда бы на его месте сейчас гнила ты! Ты этого хочешь?!

— Может, вообще бы ничего не случилось! — выдавила Кристина, чувствуя, как лёгкие сжимаются в тугой комок. — Если бы не твоя вечная упёртость... — она осеклась, с трудом проглатывая горькие слезы.

— Договаривай! Ну же!

— Ты невыносим! — она резко отвернулась к окну, борясь с подступающей истерикой.

— Ну давай, скажи это! Скажи, что это я должен овощем лежать на больничной койке, раз я такой плохой! Ты ведь так считаешь, да?! — взгляд Андрея дико блеснул в полумраке салона. В таком контролируемом безумии он был способен на любую глупость — и наговорить лишнего, и вжать педаль газа в пол.

— Я так не считаю, — уже вовсю рыдая, бросила она и судорожно шмыгнула носом. — Случилось то, что случилось. Но отправлять Сеню в Германию, черт знает куда... Не имея понятия, что там с ним будут делать... Так нельзя!

— Вот именно. Мы не можем исправить прошлое, Крис, — уже совершенно спокойно, с пугающе резкой переменой настроения подытожил Андрей. Он даже опустил ладонь ей на бедро, слегка сжав пальцы. — Но мы можем использовать этот шанс. Мы же не навсегда его туда отдаём. Всего на несколько месяцев.

— А кто будет к нему приходить? Кто его там навестит?

— Будем прилетать раз в месяц, может, два. Сейчас с этим проблем нет, самолёты каждый день летают. Поэтому давай просто успокоимся и всё хорошенько обдумаем, ладно?

Крис безмолвно кивнула, уставившись в окно на мимолётные очертания пролетающих мимо домов. «Конечно, давай успокоимся. Пока твой родной брат медленно умирает...»

6

Мы ищем то, что найти никак нельзя,Лишь потерять и обрести...

Из материалов дела от 17.07.2016 г.

«…Мы отмечали день рождения Андрея. Сначала сидели у родителей примерно до восьми вечера, потом поехали в клуб под названием “Пегас”. Мы выбрали это заведение, потому что там всегда действовали скидки на алкоголь для именинников. С нами был младший брат Андрея — Арсений.

Поначалу всё шло нормально, мы веселились. Кто сколько выпил, я не считала. Знаю только, что сама пригубила не больше литра пива. Ребята, конечно, взяли куда больше. Арсений вообще не любил спиртное, но Андрей вечно его заставлял. Мы танцевали, наверное, часов до двенадцати ночи. Потом мне на мобильный позвонила мама, и я ушла в туалетную комнату, потому что в зале музыка гремела слишком громко.

Когда я вернулась — прошло от силы минут десять, — парни уже сцепились мёртвой хваткой. Я честно пыталась их разнять, но в итоге всё дошло до того, что нас с треском выставили охранники. Позже Андрей уверял меня, что совершенно не помнит, из-за чего разгорелся конфликт. В тот момент он меня очень сильно напугал. Раньше братья никогда так жестоко не дрались. Ну, подзатыльник могли дать друг другу, тумак, а тут — настоящая бойня. Я всерьёз испугалась, что они поубивают друг друга. До этого случая они даже планировали открыть совместный бизнес, поэтому я никак не ожидала, что между ними вспыхнет такая вражда. Я правда не знаю, почему началась эта драка».

7

Чтобы вспомнить, нужно вернуться.И возвращаться вновь и вновь, пока не придёт озарение.

20 сентября.

— Знаете, иногда происходят чудеса, которые невозможно объяснить ни с медицинской точки зрения, ни с логической. Когда случается подобное, невольно начинаешь верить, что Бог действительно существует, — вещала с экрана ноутбука пожилая, но ухоженная дама. — Люди, пробудившиеся спустя долгие месяцы или даже годы глубокой комы, рассказывали, что они всё это время прекрасно видели, слышали и даже чувствовали. В большинстве случаев они улавливали голоса своих близких: матерей, жён, детей. Известный случай произошёл у нас в России: женщина тридцати двух лет провела в коме два года, а потом неожиданно пришла в себя. Разве это не чудо? Мы можем строить сколько угодно предположений, но никогда не сможем до конца объяснить подобные явления.

Видеозапись подошла к концу, и Кристина задумчиво опустила крышку ноутбука.

Сегодняшнюю встречу она назначила на два часа дня. Ей пришлось потратить несколько дней, чтобы разговорить лечащего врача Арсения, и именно он поведал ей о двух известных ему реальных случаях, которые смело можно было отнести к разряду «чудес».

До места встречи Крис добиралась на такси почти целый час. Деревушка с названием «Зелёные Тропки» оказалась настоящей глушью, куда, казалось, даже медведи не заглядывают. Крис заранее оплатила молодому таксисту час простоя, чтобы без задержек уехать обратно. С самого утра погода не ладилась — небо затянуло серыми тучами, и моросил холодный осенний дождь.

Старый одноэтажный дом встретил её молчаливой грустью. Крупная собака, неохотно высунув морду из будки, лишь пару раз лениво тявкнула и сразу спряталась обратно, не желая нести службу в такую неприветливую погоду.

Крис не пришлось стучать или звать хозяев. На крыльце почти сразу появилась полная женщина в простом платье и наспех повязанной косынке, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась Кристина, пытаясь совладать с растрепавшимися от ветра волосами. На фоне этой женщины она мгновенно почувствовала себя изнеженной городской фифой. — Это я вам звонила вчера. Помните?

— Заходите, — хозяйка не улыбнулась, но в дом пустила. Она помогла Крис снять намокшую куртку и аккуратно повесила её на плечики прямо над гудящей печью.

Внутри было намного теплее, приятно пахло жареными пирогами и берёзовым дымом. Из угла доносился ровный шум стиральной машины, а на кирпичной кладке уже вовсю исходил паром тяжёлый железный чайник.

— Меня зовут Кристина. Я работаю над новой книгой... — начала было она, пока хозяйка заботливо протягивала ей мягкие тапочки, заметив, что полы в комнатах холодные.

— Я Клавдия, — представилась женщина. Она честно пыталась казаться гостеприимной, но в её голосе всё равно сквозило глухое недоверие.