Владимир Козяев НОЙДА

-Не можете ли вы мне объяснить, уважаемый профессор, в чем смысл этих «намордников», в которых мы провели сегодня половину дня? – обратился он к ученому-физику, инспектировавшему среди прочих их работу.

-Таковы санитарные требования, - несколько удивленно ответил тот, отложив ложку,- Вы же знаете: эпидемия идет на спад, но ковидные ограничения еще не отменены, и даже границы пока закрыты. А проведенная массовая вакцинация- увы, не панацея от возможного заражения.

-Это я понял, - не унимался Макс,- наверное, все так и есть. Меня смущает одно: вот сейчас мы здесь все сидим без масок, потому что укусить ложку сквозь марлю не очень удобно, верно? Причем, находимся на близком расстоянии друг от друга. Возможные вирусы свободно шастают между нами и заглядывают в тарелки. Тогда объясните, в чем смысл обязательного ношения этих повязок на лице все остальное время? Я не понимаю.

Профессор оглянулся на своих коллег, ища поддержки, но, не найдя ее, молча пожал плечами и вновь взял в руку ложку.

Сыщик был доволен: победа над всей этой ученой братией была одержана легко, практически с одного выстрела.

********

После обеда проверяющие, натянув антиковидные атрибуты на разморенные после еды лица, вновь разошлись по своим «объектам», и работа продолжалась вплоть до вечерних сумерек.

-Скажите, мистер Сташевский, - вполголоса обратился к ученому тот самый профессор, которого в столовой поставил в тупик своим вопросом Пипсен,- Я понимаю, что в нашем плане работы отсутствует такая позиция, но я бы хотел вас попросить...От своего имени и от моих коллег тоже, так сказать, в частном порядке...Можем ли мы понаблюдать, хотя бы издали, за вашим реликтовым ящером. Это останется строго между нами, даю слово. Никаких фотографий, просто посмотреть.

Ник оглянулся на сыщика, стоящего неподалеку с сигаретой в зубах. Он был без маски и довольно вызывающе посматривал по сторонам. Увидев вопросительный взгляд друга, он сделал жест, означающий «решай сам, раз тебя спрашивают». Зная мягкий и уступчивый характер ученого, Макс не сомневался, что тот согласится. Так оно и вышло.

Только смотрины так и не состоялись: ни сама Нюша, ни Пипсен-младший так и не появились перед публикой, столпившейся на берегу возле залива. Прождав до наступления полной темноты и недоуменно пошептавшись, проверяющие погрузились в вертолет и отбыли восвояси, пообещав прислать копию отчета.

-Вот видишь, док, она сама решает, кому показаться, а кому нет, - произнес детектив, склонившись к уху Сташевского, чтобы его не услышали окружающие.

-А мне почему-то кажется, что это ты не захотел, чтобы они появились, - услышал он в ответ и загадочно улыбнулся.

Глава 6.

На следующий день островитяне, накануне слегка взбудораженные визитом комиссии, уже успокоились и вошли в привычный ритм жизни, занявшись своими рабочими обязанностями. Марлевые маски были заброшены, все стали дышать свежим воздухом полной грудью. А воздух на острове Нюши был замечательный!

Словно почуяв отсутствие посторонних на острове, в тот же вечер в заливе появилась всеобщая любимица со своим отпрыском.

Еще через два дня на электронную почту Сташевского пришел отчет комиссии, носивший весьма позитивный характер. Доктор распечатал документ, ознакомил с его содержанием всех заинтересованных лиц, после чего поместил его в папку «Отчеты и результаты проверок».

С момента отъезда визитеров пошел четвертый день. Первым неладное почувствовал знаменитый сыщик. С утра он находился в лаборатории вместе со своим другом и учителем. Оба были поглощены новой проблемой по разделению молекулы воды на кислород и чистый водород. Решение этой задачи могло привести к революционному скачку в использовании высвобожденного водорода в качестве чистой энергии, заменяющего ископаемые природные ресурсы. Однако, все предшествующие попытки, совершенные различными учеными в разное время, привели к парадоксальному результату: на расщепление молекулы воды требуется больше энергии, чем можно получить в дальнейшем при использовании высвобожденного водорода. Была даже сформулирована теория, что водород- не природное топливо, а просто энергоноситель, наподобие аккумулятора.

Но доктор Сташевский не был бы самим собой, если бы не усомнился в этом постулате и не попытался разрушить его, используя гениальное изобретение своего ныне покойного учителя, профессора Анатолия Кимова- торсионный генератор. Задача представлялась настолько захватывающей, что Пипсен и Сташевский совершенно потеряли счет времени, уйдя с головой в свои опыты.

Чтобы не отвлекаться и не терять времени, они в этот день решили не ходить в столовую, а перекусить прямо в лаборатории бутербродами с сыром и колбасой. Макс, уже основательно набивший руку в кухонных делах, быстро извлек из холодильника все необходимые ингредиенты, соорудил из них трехэтажные бутерброды и поставил кофейник на плиту.

Как это часто бывает в подобных случаях, увлеченные своим делом мужчины не услышали свист закипающего кофейника, а также пропустили момент, когда убегающая из него ароматная жидкость полилась прямо на раскаленную плиту.

-Док, горим! – с воплем детектив метнулся на кухню и схватил с конфорки кофейник, который еще не успел окончательно опустошиться. Впрочем, плита оказалась основательно залита, а убежавший кофе активно подгорал на раскаленной конфорке, распространяя на всю лабораторию специфический запах.

-Мог бы даже успеть- но опоздал, - доложил Макс, возвращаясь в лабораторию, - Идем на кухню, док, пора перекусить. Правда, там сейчас дышать нечем, но можно и потерпеть.

-Я ничего не чувствую, никакого запаха, - задумчиво произнес ученый, неохотно следуя за ним, – Это довольно странно, учитывая масштаб случившегося...Кофе хоть остался?

-А как же. Просто вместо наших кружек придется воспользоваться кофейными чашечками; так, небольшая замена по ходу действия, - ответил детектив и подозрительно посмотрел на своего друга.

********

В этот день не произошло ничего особенного, что заслуживало бы отдельного описания. Рабочий день закончился, все разошлись по своим домам. Все было как обычно, но не совсем. С наступлением ночи в одном из домов свет горел намного дольше, чем в остальных. Оттуда доносился затяжной сухой кашель, не прекращающийся по нескольку минут.

На следующий день, на работе, состояние Николая Сташевского резко ухудшилось: к разрывающему кашлю добавилась ломота в суставах и одышка. Пипсен настоял, чтобы доктор вернулся домой и лег в постель, после чего позвонил Элли и местному доктору.

-Все в порядке, Макс, - лежа под одеялом, успокаивал его больной слабеющим голосом,- Это обычный грипп. Зря ты поднимаешь волну и отрываешь людей от дел. Отлежусь сегодня, попью антибиотики и завтра продолжим работу.

-Доктора положено отвлекать, это и есть его работа. А Элли я сообщил потому, что она очень близкий тебе человек. Знаешь что бы со мной было, если я бы не поставил ее в известность?

Пипсен завел глаза к потолку и, увидев люстру, висящую на крюке, показал на нее больному:

-Вот там бы я висел, вверх ногами, как Буратино. Вот что бы со мной случилось. Тебе меня не жаль?

Против такого аргумента у ученого не нашлось возражений. Он ободряюще улыбнулся и слабо сжал сыщику руку.

********

Элли и доктор появились почти одновременно. Медик на время осмотра больного пытался выставить всех присутствующих на улицу, но, встретив тяжелый взгляд Макса, милостиво разрешил остаться. Закончив свои манипуляции и прикрыв дверь в комнату, где находился ученый, доктор вынес окончательный вердикт: ковид в начальной стадии, все симптомы налицо. Отсутствие температуры, обычной в таких случаях, ни о чем не говорит: она может скакнуть в любой момент, и тогда уже весь сопутствующий «букет» будет налицо.

-Я так и знал, - прорычал Пипсен сквозь зубы,- Как чувствовал, что эта гребаная комиссия не закончится добром. Как пить дать, привез один из этих субъектов с «большой земли». Откуда еще этой заразе здесь взяться? Однако, что вы намерены делать, док, как лечить нашего друга?

-Все, что необходимо на этом этапе. Я немедленно приступаю к лечению, у меня имеется весь необходимый арсенал медикаментозных средств. Кроме того, больному нужен покой и уход, я же буду навещать его по мере необходимости. Кто-нибудь может быть рядом, чтобы не оставлять его одного? Ситуация может стабилизироваться, на что я надеюсь. Но может быть и обратное...Особенно, учитывая преклонный возраст мистера Сташевского...

-Я могу находится рядом, - ответила Элли,- Сама подберу помощников на замену, это не вопрос. Скажите, доктор, когда можно будет судить о динамике развития болезни, в какой срок?

-Дней через десять все станет ясно. Быть может и раньше. Я вас немедленно информирую о всех изменениях. Если все же состояние больного станет мне внушать опасение- тогда придется его срочно эвакуировать в Окленд, в стационар. Другого пути уже не будет.

-А может это сделать уже сейчас? – озабоченно поинтересовался сыщик, - Все- таки там более профессиональный уход, аппаратура и все такое прочее...

Доктор покачал головой:

-Нет, мои друзья. На этом этапе госпитализация невозможна. Есть определенные правила, к тому же, там хватает своих тяжелых больных...

-А он значит чужой? - прохрипел Пипсен, хватая лекаря за грудки своей тяжелой рукой,- А вот сейчас засуну тебе стетоскоп в задницу, и мы посмотрим...

-Извините, доктор, мой муж немного нервничает, - произнесла Элли, решительно оттесняя Макса в сторону,- Ник для нас как отец родной и мы за него очень переживаем.

-Ничего, я понимаю, - пробормотал тот, осторожно освобождаясь от грубого захвата сыщика, –Пойдемте к больному, я вам расскажу, какие лекарства и когда ему нужно принимать. Зайду в следующий раз ближе к вечеру, но, если что- сразу звоните. Кстати, не забывайте надевать маски.

Элли с доктором вошли к больному, сыщик остался снаружи. Остановившимся взглядом он смотрел на закрывшуюся дверь, потом что есть силы хватил по косяку кулаком.

Глава 7

Температура у больного на следующий день подскочила до 39 градусов и практически не сбивалась таблетками. Однако, через несколько дней она начала постепенно спадать, но ученый не почувствовал облегчения: он начал задыхаться даже в состоянии покоя. На десятый день, как и предполагал лечащий врач, наступил кризис. Состояние больного резко ухудшилось, он начал заговариваться и иногда не узнавал окружающих.

При появлении этих симптомов доктор с Кевином Миламу начали готовить больного к эвакуации; они связались с соответствующим госпиталем и провели консультацию с санитарно- эпидемиологической службой Новой Зеландии.

Санитарный вертолет приземлился на острове через несколько часов и к этому моменту Сташевского уже полностью подготовили к полету. Доктор собрал все медицинские отчеты и вручил их начальнику охраны, который, в соответствии с должностной инструкцией, должен был сопровождать больного до самой больницы. Макс Пипсен, несмотря на возражения прилетевшей бригады реанимации, тоже залез в вертолет. Заплаканная Элли осталась на острове; Макс убедил ее, осунувшуюся и изможденную от бессонных ночей у постели больного, идти домой и отоспаться. Все равно в вертолете свободных мест больше не было.

Ника сразу же подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, воткнули какие-то иголки и катетеры, - и винтокрылая машина Sikorsky S-76 с ревом взмыла в небо, держа курс на Окленд.

********

-Питер в курсе? - орал в ухо Кевину Макс, перекрикивая шум винта над головой,- Я ему не смог дозвониться с острова.

-Да, утром, когда решили перевозить дока, он сообщил, что сейчас в Австралии, но попробует вырваться. Сам знаешь, как он относится к Нику, для него случившееся такая же трагедия, как для нас...

-А в какую больницу нас везут?

-Мне сказали, что в Auckland City Hospital. Там на крыше есть вертолетная площадка для приема таких пациентов.

-Уже неплохо, - Пипсен, утомленный событиями последних дней, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он не видел лица Сташевского, который был в плотном кольце бригады реаниматологов, но знал, что помочь ему сейчас ничем не может. Значит, нужно отвлечься от забот и волнений последних дней и попробовать немного отдохнуть.

********

Ученый был помещен в отдельную палату отделения интенсивной терапии на пятом этаже больницы, куда все спустились на большом лифте прямо с крыши. К больному сразу же подступил врач и две медсестры, начавшие проводить необходимые в таких случаях действия. Пипсена и Миламу довольно решительно выставили из палаты и теперь они могли наблюдать за происходящим только через прозрачную дверь. Сташевскому прилепили несколько датчиков, соединенных проводами с хитроумной аппаратурой, из которой сыщику был известен только осциллограф. В нос была вставлена дыхательная трубка, подающая в легкие воздушную смесь. Медперсонал начал снимать показания, высвечивающиеся на дисплеях, и корректировать работу аппаратуры. Лица Сташевского видно не было, но, судя по неподвижности тела, можно было предположить, что он без сознания.

Все это мужчины наблюдали через стекло, смутно представляя свои дальнейшие действия. Ясность в этот вопрос внес высокий человек в белом халате и с маской на лице, подошедший к ним сзади. «Доктор Дж. Калвин, заведующий отделением интенсивной терапии», - было написано на его служебном бейдже.

-Вы сопровождающие мистера Сташевского? – мягким голосом проговорил он.

-А как вы угадали? – огрызнулся сыщик, меряя медицинское начальство недружелюбным взглядом.

-Должен вам сказать, что находиться в нашем отделении посторонним строго запрещено,с- продолжал тот, не обратив внимание на колкость,- Отделение интенсивной терапии- та же реанимация, где пациенты находятся под особым контролем медперсонала и чье- либо присутствие исключается в сугубо профилактических целях. Я вижу, вы даже без масок и бахил.

-А где же нам находится в таком случае? Мы его друзья, а я к тому же несу личную ответственность за безопасность Сташевского, - это уже были слова Миламу.

-Здесь пациент в полной безопасности. У нас имеется своя служба, которая наблюдает за этим. Так что можете не беспокоиться.

-Тогда нам остается покинуть ваше заведение и ждать, когда нам что- нибудь сообщат, если не забудут? – поинтересовался Макс, – Вы хоть знаете, что за человек лежит в вашем отделении?

-Для меня это не имеет значения, все находящиеся здесь всего лишь наши пациенты, и отношение ко всем у нас одинаковое.

-И очень плохо, – вскипел детектив, - Жизнь этого человека стоит гораздо больше сотни обычных обывателей, он- достояние государства и всего человечества, и поэтому не может быть уравнен с остальными больными.

-Успокойся, дружище, - одернул его маори,- Мы все поняли и сейчас уйдем, вот только попрощаемся с мистером Сташевским.

-И этого не получится, - возразил доктор,- Вы ведь прибыли сюда с отдаленного острова, если я не ошибаюсь? Тесты на ковид сдавали, нет? Значит, по существующим правилам, должны пройти карантин в течение семи дней, а только потом возвращаться к себе.

-Что??? – Пипсен еле сдерживался, чтобы не наброситься на этого человека в белом халате, - Какой на хрен карантин? Вы что, все спятили здесь со страха? Сначала приезжает дурацкая комиссия, заражает дока этой дрянью, и спокойно уезжает. Он в реанимации, а нас- под замок??? Кевин, у тебя есть телефон начальника службы безопасности или премьер-министра?

Миламу не успел ответить. Где-то рядом раздался знакомый голос:

-Не нужно премьер-министра, сами разберемся.

********

Питер Джекобс (а это был именно он) мягко взял заведующего под локоть и отвел его в глубь коридора, при этом в чем-то вполголоса убеждая. Его собеседник проявлял нервозность и несколько раз пытался перейти на повышенный тон и оживленную жестикуляцию. Тогда режиссер сменил тактику: он уперся кулаками в бока и почти прижал массивным телом медика к стене, угрожающе выставив вперед свою бороду.

До Макса с Кевином донеслись несколько громко сказанных им слов, причем все они были нецензурные. Полемика еще некоторое время продолжалась в том же духе, после чего собеседники сбавили тон и, кажется, пришли к какому- то соглашению. Заведующий отделением вытащил из кармана халата мобильный телефон и с кем- то быстро переговорил, после чего неожиданно для наблюдателей коротко кивнул Питеру пошел прочь по коридору.

-Все вопросы улажены, друзья, - поздоровался Джекобс, пожимая им руки,- Этот упертый баран долго не хотел признать свою неправоту, но я его сумел дожать. Он позвонил по телефону- и сразу отпали все проблемы. Вы можете вернуться на остров хоть сейчас, мой вертолет ждет вас на крыше.

-Питер, ты все-таки фокусник, - ответил Пипсен, - Как ты сумел его убедить? Лично я был готов дать ему в морду. Только вряд ли этот способ воздействия сработал бы...

-Все гораздо проще, - режиссер дружески похлопал сыщика по спине,- Пока я летел сюда из Сиднея, от нечего делать читал последние новости. И главной была о том, что с девятого июня (а сегодня седьмое, если вы не забыли) Министерство здравоохранения Новой Зеландии отменяет все антиковидные ограничения, включая обязательный карантин для прибывающих. Есть даже соответствующее постановление правительства. А этот перец, заведующий, этого даже не знал- вот я его и просветил!

********

-Док, вы меня слышите? – тихо спросил Пипсен, когда Кевин и Питер, попрощавшись с ним, покинули палату.

Веки больного слабо вздрогнули и он открыл глаза. Некоторое время он молча смотрел на детектива, словно вспоминая, кто это такой. Потом он еле слышно произнес:

-Прости меня, Макс, что я не успел тебя всему обучить...не хватило времени, а сейчас уже поздно...Передай мой привет Элли...она мне как дочь...своих детей так и не завел, все было некогда...Прошу, не бросай исследований...очень важно...Я знаю, у тебя получится...Не перебивай, мне трудно говорить...Берегите Нюшу и ее сына...Больше мне нечего вам завещать...Так ничего и не нажил за свою жизнь...Прощай, Макс, я любил тебя как сына...вы с Элли- моя настоящая семья, скрасившая мои последние годы...береги ее...Еще одно...Возьми мои очки, они в тумбочке...Мне уже не нужно...Сейчас иди, я устал...

Увидев, что доктор бессильно закрыл глаза, знаменитый сыщик достал очки в роговой оправе, положил их в карман, после чего поднялся со стула и тихо вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

Глаза его были мокрыми от слез.

Глава 8

Поздно вечером Макс вернулся на остров. Встревоженной Элли, встретившей его на улице, он ничего не смог толком объяснить, а только буркнул, пытаясь скрыть сдавившие горло спазмы:

-Все очень плохо. Иди спать, любимая, я скоро вернусь. Пойду, посижу у воды.

Он поцеловал жену в лоб и легко подтолкнул в направлении их дома, сам же повернулся и, стараясь двигаться бодро, направился в сторону залива, где всегда появлялась Нюша с сыном. Поскольку уже наступила ночь, водная гладь была пустынна. Она серебрилась в свете полной луны, висевшей в черном небе прямо напротив присевшего на песок Пипсена.

Фигура знаменитого сыщика представляла собой печальное зрелище: безвольно поникшие плечи, опущенная голова. Сильные руки бесцельно процеживали песок сквозь пальцы, всегда проницательный и цепкий взгляд сейчас отрешен и понур. Весь внешний вид этого волевого человека наглядно говорил о деморализации и глубокой депрессии, в которой он находился сейчас. Прошло полчаса- общая картина оставалась неизменной, детектив продолжал неподвижно сидеть на берегу с опущенной головой. Со стороны могло показаться, что это фигура человека, уснувшего в сидячем положении.

Вдруг с океана потянуло легким бризом, набежавшее облако слегка прикрыло полный лик луны. Произошло нечто, едва ощутимое.

Очнувшись от овладевшего им ступора, сыщик поднял голову и окинул взглядом воды залива, подкатывающие к его ногам почти вплотную. Он не поверил своим глазам: в нескольких десятках метров впереди, прямо по поверхности воды, в его сторону двигался полупрозрачный призрак. Это была фигура, четко выделявшаяся на фоне серебристой морской глади, длинный синий балахон с капюшоном на голове. Видение быстро и бесшумно приближалось к оцепеневшему от ужаса сыщику, причем от этого движения не двигалась ни одна складка накидки; призрак словно скользил по поверхности воды в полной тишине. Когда он приблизился достаточно близко, детектив увидел, что отраженный свет луны насквозь просвечивается сквозь балахон. Человеческого тела под ним не было.

********

-Долго я был в отключке? – спросил Пипсен склонившегося над ним человека, брызгавшего водой ему в лицо,- Наверное, нервная система не выдержала. Многодневный стресс все последние дни – и ни одной положительной эмоции. И вдруг ты, Майкл. Очень рад тебя видеть!

Майкл Роппеймер, сняв с головы свой капюшон, помог ему сесть и, приветливо улыбаясь своей застенчивой улыбкой, по-братски обнял враз окрепшую фигуру знаменитого сыщика.

-И я рад тебя видеть, Макс. Даже сам себе удивляюсь: давно не испытывал никаких чувств и эмоций. Думал, что теперь это мне недоступно.

-Но как ты оказался здесь? Почему? Да еще в такой момент, когда я почти совсем пал духом и потерял веру в себя ...

-Мне это известно. Ты переживаешь по поводу своего учителя, доктора Сташевского. Да, это будет большая утрата, ведь он- один из нас. Поэтому я появился здесь именно сейчас, ведь тебе нужна помощь и поддержка. Когда человеку плохо- кто- то должен быть рядом. А техника перемещения из одной точки пространства в другую- дело нехитрое, я тебе об этом рассказывал при нашей первой встрече.

-Ты говоришь о предстоящей утрате как о неотвратимости? - поразился Пипсен,- Это говоришь ты, который убеждал меня в том, что для человека нет ничего невозможного? Ник для меня и Элли- все: отец, учитель, старший брат, вся наша семья, потому что для нас нет никого ближе, чем он. И вот теперь, когда он начал передавать мне свои знания и опыт, какой то дурацкий вирус убивает такого человека? Это нелогично, неправильно, нечестно!

Майкл молча слушал, не перебивая.

-Действительно ничего нельзя изменить? – и, почувствовав в молчании собеседника страшный приговор, Макс безнадежно махнул рукой.

-Николай Сташевский стар, - мягко ответил Роппеймер, - Закончив земную жизнь, он просто переместится в другое измерение. Ты же знаешь, что человеческое существование не заканчивается со смертью на земле, просто душа переходит в другое состояние...

-Все это так, - согласился детектив,- Ты абсолютно прав. Но ты забываешь про одну простую вещь: этот человек всеми любим и еще нужен здесь, на Земле. Он еще не успел всего совершить, ради чего ему была уготована эта жизнь. ТАМ будет другое, но он пока еще ЗДЕСЬ, и его уход принесет всем нам, живущим, скорбь и страдание. Неужели это трудно понять?

Разглядывая в темноте выражение лица Майкла, сыщик был поражен: впервые он увидел некое подобие эмоций на этом всегда невозмутимо-спокойном лице, словно мимолетное облако коснулось его лба и оставило свой невидимый след.

-Я понимаю тебя, Макс, - произнес после долгого молчания его необычный собеседник, –Хотя и провел в образе нечеловека больше времени, чем в живой плоти. Но у каждого человека есть предопределенная при его рождении судьба, и тот отрезок времени, отведенный на земное существование, имеет свое неумолимое завершение. Сейчас Николай Сташевский заканчивает свой земной путь. И если бы каждый из ныне живущих сделал бы сотую часть того, что сумел сделать он, человечество находилось бы в совсем иной точке своего развития.

-А кто это решает, черт возьми? – вновь распалился сыщик, - Кому жить и кому умирать? Почему всякая сволочь, или же совершенно никчемный человек, пустое место, коптит воздух и живет гораздо дольше, причем часто в хорошем достатке, чем такие люди, как док?

-Мой друг, - Майкл улыбнулся своей мягкой обезоруживающей улыбкой,- Эта тема сложна и многообразна, ее обсуждение заняло бы много времени, а мы должны все решить и вновь расстаться до рассвета, когда первый луч солнца озарит краешек неба. Таковы правила.

-Тогда давай вернемся к нашей проблеме, - примирительно проговорил Пипсен,- Я тебя услышал, ты меня понял. У меня остался вопрос: что можно сделать, чтобы док остался жить? Есть какой- нибудь выход?

-Выход есть всегда. Я пришел для того, чтобы удостовериться, что жизнь ученого так ценна для вас, его близких и друзей, что его уход действительно принесет вам скорбь и страдания. Сейчас я в этом убедился.

********

-Значит, это во власти тех сил, которые управляют всеми нами?

-Нет, мой друг, ты немного забыл. ОНИ лишь следят за тем, как люди, живущие на Земле, развивают свое общество и заодно себя. Куда идет человечество. ОНИ- не боги, а лишь существа из другого измерения, гораздо более высокоразвитые и моральные, чем совокупная человеческая цивилизация. ИХ задача не допустить скатывания людей в пекло саморазрушения, например, ядерной войны и, по возможности, влиять на вектор движения на развилках истории. До сих пор это удавалось, но за последнее время человечество все чаще пытается себя уничтожить вопреки всякому здравому смыслу. Я тебе уже рассказывал во время нашей прошлой встречи: сначала пандемия, созданная людьми искусственно и со злонамеренными целями, потом начавшаяся в Европе война, которая уже вовсю полыхает сегодня и забирает ежедневно тысячи жизней. Скажу больше: скоро начнется еще одна война, в которую будет вовлечены уже десятки стран...Повторюсь: ОНИ не решают проблем людей за них самих, они могут лишь подтолкнуть, направить к наиболее безопасному пути развития, используя своих помощников.