Владимир Иволгин Сокровище Беаты

Утро следующего дня выдалось ясным и безветренным. В садовой листве звонко щебетали птицы, а в густой траве гудели сердитые жуки и суетливые пчёлы. Повсюду кипела работа, заполняя хлопотливой вознёй весь огородный участок. Беата после тяжёлого рабочего дня спала без задних ног, а когда, наконец, пробудилась ото сна, ощутила заметный прилив бодрости. «Кажется, сегодня погода запрещает хандрить, – подумала она, приветливо улыбаясь новому дню. – И раз уж выдалось такое прекрасное утро, надо потратить его с толком».

– Уже проснулась?! – послышался снизу матушкин голос. – Могла бы сегодня поспать подольше.

– Как можно спать, когда на улице такая чудесная погода! – откликнулась Беата из постели.

Она уже откинула одеяло и теперь сладко потягивалась, подставляя лицо под ласкающие ладони утреннего солнца. Надев мягкие тапочки, в одной ночнушке шустрая на подъём Беатрис с растрёпанными волосами сбежала вниз по лестнице. Матушка сидела в гостиной возле окна и что-то подшивала. Комнату заливало золотистым тёплым светом. Дочь подошла к матери и, нежно обняв её за плечи, спросила:

– А ты почему поднялась так рано?

– У меня появился заказ, – ответила София, не отрываясь от работы. – Наш новый портной, мистер Кристенсен, попросил помочь ему. Им не хватает рук, чтобы со всем управиться. Надо успеть к вечеру, тогда удастся подзаработать.

– Он, что, был здесь?

– Нет, был его сын. Мартин, кажется. Он сообщил, что на завтра намечается большой праздник по случаю приезда Королевы, и им необходимо сшить поздравительные ленты для участников рыцарского турнира. Сами ленты уже готовы, но их нужно обметать и кое-где…

– Я знаю, – перебила её Беата, усевшись рядом на скамейку. – Турнир состоится на нашей городской площади. Королева их обожает.

– Он оставил для тебя что-то, какой-то свёрток. Можешь взять его на кухонном столе. Я не стала спрашивать, что там. – Сказав это, матушка загадочно улыбнулась и слегка подтолкнула дочь плечом. – Ну, иди же скорее.

– Мама! – с укором произнесла Беата, и щёки её густо покраснели, словно два наливных яблока. – Ты же знаешь, я терпеть не могу всякие-такие намёки. Мы всего-то два раза виделись.

Делая вид, что ей абсолютно безразлична эта новость, она как бы нехотя сползла с лавки и медленно, в развалку прошлёпала в кухню. На самом деле, её просто распирало от нетерпеливого любопытства. На кухонном столе лежал небольшой свёрток из грубой ткани, перевязанный тонкой тесьмой. Беата взяла столовый нож и аккуратно её перерезала. Развернув ткань, она обнаружила внутри аккуратно сложенное платье малинового цвета с белой кружевной оторочкой на горловине. На юбке со сборками красовалась узорная вышивка в виде переплетающихся цветов, а длинные, расклешённые рукава, как оказалось при раскладывании, по краям были так же отделаны белоснежным кружевом. Позади раздался голос матери:

– Мне кажется, его нужно срочно примерить.

Беата обернулась – в дверном проёме, прислонившись к потрескавшемуся косяку, стояла София Эклунд и замысловато улыбалась. С самых ранних лет Беатрис не выносила туманных намёков и двусмысленных фраз, потому, прижав к груди платье, она в смущении выскочила из дома, быстро пробежала по каменной дорожке в мастерскую отца и, войдя внутрь, заперла за собой дверь на щеколду. Затем отыскала плоский и гладкий лист железа: когда-то Ларс Эклунд выковал его и отполировал до зеркального блеска так, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Со временем отражающая поверхность железного зеркала потускнела и покрылась слоем пыли. Беата протёрла его ветошью и придвинула ближе к окну, чтобы получше разглядеть себя в новом одеянии. Скинув с себя ночнушку, она облачилась в подаренное платье. Удивительно – оно пришлось ей впору. Беата нигде не ощущала неудобства или стеснения, двигалась в нём свободно и легко. «Неужели его сшил Мартин? Но как он мог на глаз угадать мой размер? – ощущая себя в непривычной роли новоявленной модницы, размышляла она. – Ведь любой портной прежде, чем взяться за работу, снимает мерку. Да и как можно уложиться в такой короткий срок?» Отбросив все свои вопросы и догадки, Беата вышла в сад, где матушка из берестяного короба на поясе кормила пшеном пушистых жёлтеньких цыплят, обступивших её со всех сторон. Увидев дочь, София застыла в изумлении: перед ней стояла сказочная фея, спустившаяся в сад на лёгких, прозрачных крылышках. Зёрнышки продолжали сыпаться из её разжатой ладони прямо под ноги, где чивикали неугомонные, пушистые комочки. Беата покружилась сперва в одну, затем в другую сторону.

– Ты похожа на самую настоящую принцессу, – светясь от восторга, проговорила матушка, поражённая тем, как вдруг преобразилась её дочь.

– Только не на принцессу, – запротестовала Беата. – Вот уж кем я никогда бы не хотела быть.

– А разве ты не мечтала о своём принце?

– Размечтала!

Беата так и не рассказала матери о том, что случилось в замке, опасаясь её гнева. Узнав о такой унизительной и подлой выходке, София Эклунд ни за что бы не отпустила свою дочь в Каймангрот.

– Ну тогда на королевскую фрейлину.

– Если б ты знала, мама, как они глупы, то не стала бы так говорить.

– Тогда на сказочную фею.

– Их не бывает.

– Тебе не угодишь. На кого же в таком случае?

– На твою дочку, – ответила Беата и, подойдя к матери, прильнула к ней своей головкой. – Одного я не возьму в толк: как Мартину удалось попасть в мой размер. Будто он снимал с меня мерку.

– Так и быть, открою тебе маленькую тайну, – сказала матушка, – только пообещай, что не будешь дуться. Мартин мне обо всём рассказал. Вчера, когда вы расстались, он отправился в Каймангрот, где встретил миссис Хадзис. И она ему поведала о том, что случилось с твоим платьем. Мартин попросил принести его, предполагая, что сможет починить, но при детальном рассмотрении понял, что воскресить платье не удастся. И тогда он взялся пошить тебе новое. По-моему, наш городской кутюрье блестяще справился, хотя в своём желании угодить он явно перестарался – в таком шикарном платье только с кавалером на бал идти, а не пыль с канделябров смахивать.

Беата стыдливо зарделась, благоговейно разглаживая складки на юбке.

– А рукава следовало бы сделать поуже, – придирчиво заметила она.

– Ну, знаешь, дарёному коню в зубы не смотрят, – упрекнула дочь миссис Эклунд.

Их разговор неожиданно прервал стук в калитку.

– Кого это ещё в такую рань принесло? – удивилась хозяйка дома и поспешила к воротам.

Оказалось, принесло Николаса. Вид у него был, как обычно, взъерошенный и запыхавшийся, потому как перемещаться по городским мостовым пешком для неутомимого разносчика новостей было занятием несвойственным. Он везде старался поспеть, схватывал налету все свежие известия и слухи, и набитый ими, как старый бабкин сундук, быстрее почтового голубя доставлял «ценные» сведения знакомым, родственникам и приятелям, независимо от того, нуждались они в этом или нет. Вот и теперь его ранний визит мог означать лишь одно – в городе очередная сенсация!

– Доброе утро, миссис Эклунд, – выпалил скороговоркой ещё не успевший отдышаться Николас. – А Беата уже проснулась? Просто я хотел застать её перед тем, как она отправиться на службу.

– Проснулась твоя подружка, – ответила хозяйка, с добродушной улыбкой взирая на нечёсаного вестового. – И кстати, ты сегодня уже не первый посетитель. До тебя заезжал Мартин Кристенсен, сын нового портного. Проходи уже.

София проводила Николаса в сад, и тот, увидев Беату в непривычном образе, даже слегка опешил.

– Что это на тебе? – спросил он, с любопытством разглядывая подружку.

– А ты как думаешь? – сияя от счастья, хвастливо произнесла Беата. – Это подарок моего нового знакомого по имени Мартин. Он племянник нашего кутюрье Томаса Майера.

– Хм… Ничего особенного, – пренебрежительно хмыкнул Николас. – Прежнее было лучше.

Улыбка тут же опала с лица барышни-кокетки, и она с обидой в голосе осадила невежду:

– Что ты в этом понимаешь!

– В женских тряпках, признаюсь, ничего не понимаю, – криво усмехнулся Николас.

– Так, по-твоему, выглядит тряпка? – Беата расправила юбку, демонстрируя вышитый на ней узор.

– Да шут с ней. То есть, с ним. Слышала новость?

– Ты про бал или про турнир? – опередила она приятеля, давая понять, что его новость уже не новость – то было маленькое отмщение за нелестный отзыв об её новом наряде.

Беата знала, как Николас не любит, когда его обставляют, да ещё там, где ему нет равных. Иногда она великодушно подыгрывала своему другу, делая вид, что сильно удивлена доставленной вестью. Но сейчас ей захотелось проучить грубияна за такую откровенную беспардонность.

– Откуда ты…? А, ну да… Ты могла узнать в Каймангроте, – разочарованно произнёс Николас. Ещё бы: полночи проворочаться без сна, потом вскочить ни свет-ни заря с постели, пересечь целых три квартала за десять минут и всё это для того, чтобы услышать «А я всё знаю!» – Или это заезжий портной успел проболтаться? – вдруг осенило его.

– Это уж ты сам додумывай, – безразлично бросила в ответ Беата.

Потоптавшись молча на месте и соображая, чем бы ещё удивить расстроенную подружку, Николас поинтересовался:

– А ты слышала, что в рыцарском турнире будет участвовать непобедимый воин, которого ещё никому не удалось сразить в поединке. Говорят, он носит чёрные усы и отлично управляется с конём.

– Что ещё о нём говорят? – спросила Беата.

– Что он такой же могучий, как и наш фермер Бен Добсон.

– Кажется, я догадываюсь, о ком говорит Николас Всезнающий, – не переставала ёрничать уязвлённая модница. – Ты сильно ошибаешься по поводу этого «могучего великана». И вовсе не с конём, а с придворными фрейлинами он управляется резво. Так что из всех собранных тобою слухов правдивый только про усы.

– Чего ты дуешься? – теперь уже насупился Николас. – Обиделась из-за платья? Но я, правда, ничего не понимаю в этом.

– Ты мог хотя бы промолчать.

– Ладно, признаю: ляпнул, не подумавши. Ты же знаешь, что меня иногда несёт. Просто я хотел спросить…

– О чём?

– Пойдёшь со мной на турнир?

– Нет, покорнейше благодарю, мне уже приглашения на бал вполне хватило, – резко отрезала Беата.

Николас растерянно посмотрел на подружку. Он ожидал чего угодно, но только не такого решительного отказа. Видя немой вопрос на лице приятеля, Беата поняла, что тоже немного перегнула, поэтому попыталась обратить в шутку назревавшую на пустом месте размолвку:

– И потом, мне ведь завтра на службу. Неужели ты не слышал, что в наш город переехали родственники портного Майера. Ты меня сегодня удивляешь. Я тебя уже дважды обскакала. Ты же быстрее всех узнаёшь о том, что происходит в Валенсбурге. Соперничать в скорости с Николасом Флетчером могут только его крылатые почтари – это все знают.

Николас и правда уже без малого три года разводил голубей самых разных мастей на крыше деревянного сарайчика посреди небольшого земельного надела, доставшегося Флетчеру старшему по наследству от его родителей. Дом, в котором жили старики, стал заваливаться набок и его пришлось разобрать. А вот сарайчик держался по-прежнему стойко. Он был набит всяким хламом, от которого постоянно хочется избавиться, и с которым всякий раз почему-то жаль расставаться. Николас долго раздумывал, какое ему найти применение и, в конце концов, решил собрать из древесных остатков разобранного дома высокую и просторную клетку для своих пернатых питомцев. Это страстное увлечение всерьёз покорило мальчишеское сердце, что могло показаться странным, ведь ни одна привычка не приживалась в нём надолго. Иногда Беата напоминала приятелю о его прежних занятиях, на которые он истрачивал уйму своей неистощимой энергии, и о том, как в скором времени остывал к начатому делу, так и не завершив его. Вот и теперь, заметив знакомый упоенный блеск в его глазах, она догадалась, что скрывается за этим восторгом.

– Ты не представляешь, какое это будет зрелище! – погружаясь в собственные фантазии, предвосхищал события Николас. – Отец рассказал, что мастерам из их артели поручили соорудить на городской площади длинные скамьи в четыре яруса, как в древнеримском Козюлее.

– Колизее, – поправила его Беата.

– Ну да, – отмахнулся рукой Ник, недовольный тем, что его сбивают с толку. – Площадь превратится в самую настоящую арену для сражений. Участником может стать каждый, кто пожелает. Это же здорово!

– Думаю, ты, как всегда, преувеличиваешь, Николас. В нашем городе нет ни одного рыцаря. Кто будет сражаться? Стражники Каймангрота? На них даже доспехи не налазят.

– А ты знаешь, какие крепкие руки у наших лесорубов, и они отлично управляются с топорами. Мой отец запросто железную кочергу в узел завязать может. Так что – только не спеши насмехаться – я твёрдо решил стать рыцарем. Я даже выстрогал себе деревянный меч, чтобы тренироваться. Осталось только щит сколотить. Когда подрасту, то запишусь в гвардейцы её величества и тоже буду участвовать в королевских поединках.

– Для чего? – полюбопытствовала Беата.

– Как это, для чего? Чтобы одерживать победы. – Николас горделиво задрал кверху свой ноздрястый нос.

– Боюсь, к тому времени, когда ты вырастешь, от твоего нового увлечения не останется и воспоминаний. Сколько их уже было. Вспомни, как ты разводил рыбок в деревянной бочке. Потом тебе наскучило наблюдать за немой рыбой, и ты решил стать фермером, но до тех пор, пока один гусь из стаи не ущипнул тебя за ногу. После знакомства с Питером тебе захотелось варить ягодный джем, чтобы объедаться им изо дня в день. Ты не простоял у раскаленной плиты и часа. Это, пожалуй, было твоим самым коротким увлечением.

Возразить Николасу было нечем. Таков уж был склад его характера: за что бы он ни брался, в скором времени терял к этому интерес, впадая в безразличие и скуку.

– Теперь всё будет по-другому, вот увидишь! – убеждённо заверил он. – Ты же помнишь, как твой отец учил меня правильно держать молот в руках. Ещё тогда я сказал ему, что мечтаю ковать мечи и топоры. Просто я отвлекался на всякую ерунду, а теперь понял, к чему на самом деле стремилась моя душа.

– Развлекать богатых дамочек на рыцарских турнирах и прислуживать им, открывая дверцы золочёных карет?

– Причём тут дамочки? Я же говорю, сражаться и побеждать.

– Но во имя чего?

– Чтобы стать несокрушимым, как этот рыцарь из королевской гвардии.

– Ну-ну, поглядим, – хитро улыбнулась Беата.

– Жаль, что ты сегодня не сможешь пойти со мной. Вчера вечером на площади соорудили судейскую трибуну и сегодня уже спозаранок кипит работа. Мой отец тоже там.

– А у меня сегодня выходной.

– Так это же здорово! Тогда чего мы медлим? Заскочим по пути к Питеру.

– Хорошо, только мне надо переодеться.

– Да, пожалуй, – Николас снова окинул сомневающимся взглядом малиновое платье подружки. – Ты в нём похожа на какую-то… принцессу.

– И ты туда же! – вознегодовала Беата. – Вы, что, сговорились? Не хочу я быть похожей на принцессу. И на фрейлину тоже не хочу.

– Так я и не против, – ответил Николас, недоумевая, чем это он опять вызвал раздражение.

Беата торопливо вбежала в дом. Она была не из тех, кто тратит чужое время, заставляя подолгу себя дожидаться. Николас присел на скамейку. «Как же такое могло случиться? – не унималось его уязвлённое самолюбие. – У старика Майера объявились родственники, а я ни сном-ни духом. Это всё из-за визита Королевы. Я отвлёкся и перестал замечать, что происходит вокруг». Вскоре отворилась дверь, и на пороге показалась Беата в своём привычном, узнаваемом обличье: на ней было надето невзрачное льняное платьице с тонким пояском, прикрывавшее ноги почти по щиколотку, из-под которого выглядывали потёртые кожаные башмачки с закруглёнными носочками.

– А теперь я похожа на даму сердца? – шутливо спросила она.

– Теперь ты похожа на Беату Эклунд, – ответил Николас, довольный тем, что от противного кокетства, с которым его подружка демонстрировала свой новый наряд, не осталось и следа.

– И что это значит?

– Не знаю, что именно, но это многое упрощает. Терпеть не могу, когда девчонки начинают выделываться. Уж ты-то точно никогда такой не была.

Они вместе вышли за ворота и по стёртым камням мостовой потопали в заведение Макбет Досон, надеясь застать там Питера.

– Слушай, Беата, – первым нарушил молчание Николас, – а откуда ты узнала о приезде этого портного в наш город?

– Тебя все ещё беспокоят утерянные лавры лучшего гонца Валенсбурга? – спросила она, улыбаясь. – В таком случае тебе явно не достаёт шляпы с высокой тульей и плаща с гербом нашего города. Ты можешь обратиться за помощью к Мартину. Уверена, он не откажет и сошьёт тебе такую накидку.

– Хватит подшучивать надо мной. Просто интересно, с чего этот Мартин делает такие щедрые подарки?

– Ты про моё новое платье? Это длинная история и я бы не хотела пересказывать её. Мне кажется, он просто очень добрый человек, как и его отец. А познакомились мы в Каймангроте. Мартин любезно предложил подвести меня домой, и я согласилась. Кристенсены оказались очень милыми людьми. Мы всю дорогу шутили и смеялись. Дело в том, что Мартин много путешествовал по разным городам и странам и у него в запасе столько забавных историй. Я бы хотела вас познакомить. Что ты на это скажешь?

– Ну не знаю, – заважничал Николас. – А вдруг он окажется болтуном и половина его историй – просто выдумка.

– Мартин вовсе не похож на лгунишку, – возразила Беата. – Какой ему был смысл меня обманывать, если рядом сидел его отец.

– А, по-твоему, его отец не может быть лгунишкой? Уж поверь мне, таких среди взрослых немало. И если отец болтун, то и сын болтун!

– Да с чего ты это взял? – Беата возмущённо посмотрела на приятеля. – Вы ведь даже не знакомы.

– А с чего вдруг ты взялась защищать этого болтуна? – никак не успокаивался Николас.

– Потому что это несправедливо, не зная человека, обвинять его во всякой чепухе. Никогда не думала, что ты станешь таким же, как наши торговки на базарной площади. Только увидят едва знакомое лицо, такого насочиняют про беднягу, что, когда тот подходит к прилавку, над ним уже весь торговый ряд хохочет.

– Бойтесь данайцев, дары приносящих! – процитировал Николас запомнившуюся ему фразу из воскресной проповеди пастора местной церкви по имени Огюстен Куксак.

– Это ты к чему сейчас? – спросила его Беата.

– Да так… Что-то навеяло.

Над друзьями вновь нависла мрачная туча очередной затяжной ссоры, вот-вот грозившая исторгнуть громы и молнии. Николас, как ни старался, не мог утихомирить в себе необъяснимую неприязнь к этому пришлому незнакомцу, который взялся из ниоткуда и ни с того-ни с сего принялся щедро раздаривать милости. Дальше друзья шли молча. Беата понемногу начала отставать, и это означало лишь одно – обида её не отпускала. Обдумав свои слова, Николас решил, что, возможно, и впрямь хватил лишку и потому первым отважился на перемирие. Для этого он всегда применял один и тот же проверенный способ: легко и непринуждённо, как бы не замечая причины раздора, хитрец поворачивал разговор в иное русло, при этом нисколько не обременяя себя терзаниями совести.

– Интересно, а твоему новому приятелю доводилось бывать на рыцарских турнирах? – обернувшись, спросил он у Беаты, которая нехотя брела позади с потускневшим взглядом.

– Вот ты сам его об этом и спроси, – обиженно отозвалась она.

– Я же не просто так спрашиваю. Меня навели на мысль твои слова: если этот портной и правда так хорош в своём ремесле, может, он сконстралит мне накидку для моих боевых доспехов.

Беата ничего не ответила.

– Ну, хватит дуться. Я же серьёзно. Может, нам пригласить его на прогулку. Ты, я, Питер и… Мартин. По-моему, выйдет неплохая компания. Правда, ума не приложу, о чём эти двое будут трепаться. Питер о том, как отдирал ботву с морковки на тёткином огороде, а потом под её подзатыльники пересыпал клубнику сахарным песком. А портной – из чего лучше ткать ночные сорочки?

Беатой овладел внезапный приступ смеха и вопреки всем стараниям не поддаваться этому заразительному влечению, она всё-таки не устояла и, отвернув голову, прыснула сдержанным хохотком.

– Ты же сам когда-то хотел стать кондитером? – обратилась она к Николасу, в миг забыв про ссору. – Ох, смотри, как бы ночные сорочки не стали твоим новым увлечением.

– Хотел… Затмение у меня в голове случилось что ли? Зато, когда расхотел, тут же перестал этим заниматься. А он не хочет, но продолжает пахать на свою тётушку, потому что боится её пуще нежити в мёртвом лесу. И постоянно достаёт меня своим нытьём о том, как ему всё надоело.

– Зато Питер всегда угощает меня своими вкусными пирожными и ароматными булочками.

– Вообще-то, меня он тоже частенько угощает конфетами, – почёсывая облезлый нос, признался Николас. – Но я ни разу не видел, чтобы Питер ел их сам. Наверное, он терпеть не может все эти сласти, потому что каждый день батрачит, как каторжный, чтобы их приготовить. С другой стороны, его стараниями мои карманы никогда не пустуют.

Николас запустил руку в глубокий карман своих штанин, выудил оттуда сложенную конвертиком тряпицу и бережно развернул её на ладони. Внутри оказалась липкая овальная карамель тёмно-синего цвета.

– Моя любимая, вишневая, – сладострастно проговорил он, протягивая последнюю конфету подруге.

– Благодарю, не сейчас, – вежливо отказала Беата, глядя на подтаявшую карамельку.

В её воображении сразу возникла изящная бомбоньерка на тесьме, доверху набитая мармеладом и леденцами, которую Питер всегда приносил с собой на базар с тем, чтобы угостить свою подружку и её соседок по торговому ряду. Она обожала тот момент, когда можно было запустить пальцы в разноцветные сладости и с удовольствием в них покопошиться, выбирая ту самую.

– Ну как хочешь, – брякнул в ответ Николас и, подкинув конфету вверх, словил её при падении широко раскрытым ртом, из чего становилось ясным, что в этом деле он не новичок. – Знаешь, что я тебе скажу, – коверкая слова болтающейся во рту карамелькой, выговорил заядлый сладкоежка. – Всё-таки здорово, что Питер наш друг и у него такая тётка. А то держала б какую-нибудь молочную лавку, торговала бы творогом и простоквашей. Меня от этого кислого запаха с младенчества воротит.

– Иметь такого друга, как Питер, здорово, потому что он добрый и не жадный, – разъяснила Беата.

– А я разве что говорю? – согласился Николас. – Кто ещё может спереть у такой скряги, как мадам Буланже, столько вишнёвой карамели.

За беззаботной болтовнёй они не заметили, как добрели до пекарни. Перед тем, как войти, Николас застрял у самого порога. Видя его нерешительность, Беата поинтересовалась:

– Ну и чего же ты медлишь? Хочешь, чтобы я вошла первой?

– Знаешь, лучше ты зайди одна, а я обожду здесь, – ни с того-ни с сего выдал он.

– С чего бы это вдруг? Ты же сам обещал Питеру зайти за ним. Или я чего-то не знаю?

– Я тебе так и не дорассказал. Понимаешь, Питер тут немного провинился перед своей тёткой.

– Ну-у, договаривай.

– Я и говорю. В общем, он протирал пыль на кухне, забрался наверх, не удержался и рухнул вместе со всей посудой на мешки с мукой.

Беата испуганно прикрыла рот ладонью. Зная суровый характер миссис Досон, она могла только догадываться о тех последствиях, которые ожидали бедного Питера. Пожизненное заключение в застенках тётушкиной пекарни – самое малое из того, что ему грозило.

– Не хотелось бы угодить под её горячую руку, – признался Николас. – Миссис Досон и без того меня недолюбливает. Считает, что я дурно влияю на её племянника. А тут, сама понимаешь, такая прекрасная возможность спустить на меня всех собак.

– Каких собак?

– Это я так, для сравнения. Ну а к тебе она всегда хорошо относилась… В общем, у тебя больше шансов его вызволить.

– И как же ты собираешься участвовать в рыцарских турнирах? Рыцарю негоже заслоняться дамой, как щитом? – шутливо поддела его Беата.

– В бою надо уметь выстраивать тактику, а лезть на рожон глупо, – выкрутился Николас.