Владимир Иволгин Сокровище Беаты

– Ух ти - ох ти! Это ж надо? Сколько труда – и всё прахом! Растяпы бестолковые, – с досадой выразилась она, вероятно, сетуя на своих помощников.

– Это вы о ком, сеньорита? – с усмешкой осведомился Эмилио. – О перепелах? Они виноваты лишь тем, что угодили к вам на сковородку.

– Вот только насмешек мне сейчас не доставало! – бросив сковороду в траву и уткнув руки в боки, сердито молвила стряпуха. – Вы, сударь, какого лесного духа ошиваетесь возле моей кухни? Это моё хозяйство и чужакам здесь не место! И что это за ужасный котёл у вас в руках? Должно быть, в таком грешников в аду на вечном огне мучают?

– Вы совершенно верно заметили, сеньорита. Мне его один знакомый чёрт одолжил. И выглядел он так же, как ваши перепела. Но поспешу вас утешить: им всё равно не суждено было попасть на обеденный стол её величества. Даже если бы они сейчас красовались на серебряном блюде своей поджаристой, хрустящей корочкой, фаршированные трюфелями и приправленные базиликом.

Повариха в недоумении уставилась на толстяка с кастрюлей, подозрительно осматривая его с головы до пят.

– По распоряжению вашего управляющего, господина Пьеро…

– Меро, – поправила Беата.

– Я направлен на кухню содействовать вам в приготовлении полуденной трапезы для Королевы, двух её троглодитов и прочего высочайшего окружения.

Повариха ещё раз смерила пузатого остряка своим сомневающимся прищуром и строго спросила у Беаты:

– Эта так?

– Да, миссис Фиори, – подтвердила она слова Эмилио. – Перед вами самый настоящий королевский повар.

– Ну, давайте же скорее знакомиться, а то у меня сейчас руки отвалятся, – натужно прокряхтел краснощёкий добряк, заваливая на живот тяжеленный котёл.

– Что ж, меня зовут Эмилия Фиори и я главная в этом заведении, – представилась повариха.

– Святые угодники, а я Эмилио Лосано! – возликовал повар. – Сеньорита, это знак судьбы! Впустите же меня, наконец, в свои апартаменты.

– Не может быть! – вскинула руки вверх миссис Фиори, выпучив свои удивлённые глаза на прославленного кулинара. – Вы и вправду тот самый Эмилио? Я столько слышала о вас.

– Уверен, это были прекрасные слова, – выдыхаясь из сил, пробормотал взмокший кухмистер.

– Да-да, мистер Лосано, не извольте сомневаться, только прекрасные.

– Однако, ещё немного и этот предмет рухнет прямо на мои ноги, и вот тогда ваше представление обо мне может сильно измениться. Не исключено, что вы услышите от меня слова с менее приятным содержанием.

– Ох, батюшки! – снова всплеснула руками миссис Фиори. – Что же это я?! Прошу, скорее проходите. Вот уж не ожидала встретить у себя такого уважаемого гостя.

Они вошли в кухню. Внутри всё заволокло синеватым, разъедающим глаза дымом и сильно пахло гарью. Три фигуры в белых фартуках метались из угла в угол и размахивали тряпками, пытаясь проветрить помещение. Мистер Лосано наконец-то водрузил котёл на большой разделочный стол, встряхнул руки и, вдохнув полной грудью кухонный угар, громко объявил о своём присутствии, так, чтобы этот факт ни для кого не остался незамеченным:

– Обожаю этот запах! Он означает, что пришла пора раздавать затрещины!

Фигуры застряли, каждая на своём месте, щурясь сквозь едкий дым и кашляя.

– Позвольте представиться, личный королевский повар её величества Эмилио Лосано Первый и Последний, собственной персоной! – шутливо отрекомендовался толстяк и лихо отбил подошвами короткую чечётку.

– Ну чего встали, рты разинули? – сердито проворчала начальница на своих подсобников. – Вы слышали: мистер Лосано сегодня главный на этой кухне. И нам всем придётся очень постараться, чтобы не разочаровать благородных гостей.

– Итак, начнём! – объявил шеф-повар. – Для начала необходимо избавиться от этого отвратительного запаха.

– Можно натянуть верёвки и развесить на них мокрые тряпки. Это помогает, – робко предложил худой юноша, стоявший возле печи, изрыгающей языки пламени.

– Судя по вашим рукам, заляпанным мукой, вы здешний пекарь и тестомес, – обратился к нему мистер Лосано. – Дельный совет, друг мой, но в нашем случае он не годится – слишком долго. Для начала нужно создать сквозной ветер и тогда остатки дыма быстро вытянет. В этом заведении имеются сушенный чабрец, лаванда или душица?

– Найдутся. Для вас всё, что угодно, – льстиво отозвалась миссис Фиори и, взгромоздившись на небольшой приступок, начала доставать с верхней полки глиняные горшочки с приправами. Спускаясь вниз, она нечаянно оступилась и чуть было не рухнула на пол, но шустрый Эмилио вовремя подскочил и подставил свои сильные руки. Повариха пугливо вскрикнула, но, почуяв надёжную опору, застенчиво улыбнулась и поблагодарила великодушного спасителя, чем немало удивила своих подчинённых – слов благодарности из уст суровой владычицы половников, кастрюль и сковородок не слышал никто и никогда.

– А теперь все эти травы нужно засыпать в большую кастрюлю или чан… да вот хотя бы в этот. – И мистер Лосано указал на тот котёл, что принёс с собой. – Залить кипятком и поставить на огонь. Верный способ, говорю вам.

– Слышали, ротозеи? – мгновенно сменив тон, обратилась к растерянным помощникам миссис Фиори. – А ну, за дело!

– Не надо так, – наставительно упрекнул её мэтр в излишней резкости, подцепив за локоть. – Этим ситуацию не поправить. Думаю, они тоже страху натерпелись. Надо вернуть сюда здоровую, рабочую «обстакановку».

Эмилия стыдливо покраснела и покорно кивнула.

– Так! Для начала обсудим меню, – подытожил мистер Лосано и ударил ладонями по столу, что ознаменовало собой начало торжественного посвящения местных кулинаров во все таинства королевской кухни.

Беата с искренним удовольствием наблюдала за этим круглобоким и, как ей ошибочно показалось на первый взгляд, неповоротливым господином. Несмотря на свои увесистые отложения, он порхал по кухне с вёрткой торопливостью, словно невесомая летняя бабочка, и каким-то непостижимым образом умудрялся быть повсюду, подмечая каждую мелочь. Вот он показывает пекарю, как правильно раскатывать скалкой кусок дозревшего сдобного теста, а вот уже рядом с длиннорукой работницей шинкует в мелкую стружку разноцветные овощи, одновременно распекая низкорослого поварёнка за то, что тот неверно разделывает кусочки рыбного филе. Подскочив сзади к пышногрудой кухарке, он выхватил из её рук венчик и быстрыми движениями стал взбивать воздушный сливочный крем. И всё это сопровождалось безобидными шутками, подбадривающими возгласами и даже песнопениями, от которых, по правде сказать, немного резало слух. Столичная знаменитость, шеф королевской кухни Эмилио Лосано, так увлёк всех своим задором и мастерством, что местные кашевары, сами того не заметив, охотно сплотились в одну дружную команду и даже начали ему подпевать. А напевал кухмистер одну презабавную, полюбившуюся ему когда-то песенку о незадачливом поваре:

Готовил однажды повар обед.

Продуктов на кухне на целый банкет:

Индейка, телятина, свежий салат

Капуста, морковка, зелёный шпинат,

Лещи, куропатки, куриные ножки,

Сияют тарелки, ножи, вилки, ложки.

Вот гости танцуют, поют, веселясь,

И ждут приглашенья, к столу торопясь.

А повар на кухне готовит обед:

Крошит и кидает в лохань винегрет.

В кастрюле под крышкой бульон закипает,

В печи на жару пироги подгорают.

Уж гости собрались, сидят у стола,

Урчит в животах и кружит голова.

А повар готовит на кухне обед:

Сварил холодец и нажарил котлет.

Паштет Фуа-гра, осетровый балык,

Устрицы в масле, говяжий язык.

На вертеле крутится тушка быка,

Огненным жаром румянит бока.

А гости скучают и ждут у стола,

Служанка уж свечи на люстре зажгла.

Но повар готовит на кухне обед…

Тут Эмилио неожиданно прервал шутливую песенку и обратился к своим подопечным:

– Ну что, продолжать дальше? Я ведь ещё долго могу!

– Продолжайте, мистер Лосано, – хором откликнулись поворята.

– Под вашу песню так работа спорится, – польстила своему кумиру миссис Фиори.

– Как бы мне от такой похвалы не зазнаться. Брошу своё поварское ремесло и подамся в менестрели. – От обоятельного Эмилио так и пыхало заразительным весельем. – Asi sea! Не стану больше терзать ваш слух своими вокальными способностями. Пора закончить ту историю.

Сказав это, он как бы невзначай смахнул со стола фужер и тут же налету игриво подхватил его. От такой внезапной «оплошности» Эмилия испуганно ахнула. И тогда повар пропел последний куплет:

Ослабла рука и разбился стакан,

Пролилось вино. Тут очнулся болван:

Во сне для гостей он готовил обед

Вышел к столу, а гостей-то и нет.

Беата никак не ожидала подобной развязки и вместе со всеми от души расхохоталась. Разумеется, такая слаженная работа под бдительным наблюдением признанного профи уже очень скоро явила действенный результат, который превзошёл все ожидания. Огромный кухонный стол, заставленный всевозможными блюдами, в своём искусном оформлении напоминал натюрморт с картины художника-живописца. И когда мистер Лосано возвестил о долгожданном окончании работы, вся дружная команда зачарованно застыла над роскошной поляной, покрытой изысканными яствами, любуясь на дело своих рук. Казалось невероятным, что все эти кулинарные шедевры можно было приготовить на самой обыкновенной кухне из самых обыкновенных продуктов с базарной площади. Тончайшие деликатесы, один другого отменнее, растянулись по всему столу от края и до края: в сливочно-мятном соусе утопали куски рыбного филе; в россыпях белого риса восседали каплуны; поджарой корочкой жались друг к другу цыплята в маринаде; на фарфоровом блюде разложенной по кругу карточной колодой розовела нарезанная ломтиками-близнецами палета, натёртая пряными травами и ароматными специями; коричневатым глянцем поблёскивал карамельный пудинг; в серебряных трёхъярусных вазах пестрели сладкие фрукты и ягоды… Мистер Лосано удовлетворённо крякнул и торжественно провозгласил:

– А вот теперь можно выпить вина.

Повариха пошарила в связке ключей у себя на поясе и, отыскав тот самый, открыла им небольшой барчик у стены, откуда узким горлышком наружу торчали запечатанные глиняные бутыли. Она осторожно извлекла одну и с важным видом вручила её своему вдохновителю.

– Мистер… Или всё-таки сеньор? – вопросительно обратилась к нему миссис Фиори.

– Для вас, голубушка, просто Эмилио, – ответил толстощёкий добряк.

– Будучи почитательницей вашего незаурядного таланта, свидетелями которого мы все сегодня оказались, я рада вручить вам от нашего поварского содружества и от себя лично это чудесное вино десятилетней выдержки из запасов благородного герцога Ллойда. Признаться, я берегла его для особого случая, и, по-моему, он настал. Сегодня вы нас спасли от неминуемого провала.

– Целиком и полностью разделяю ваше бесценное мнение, моя дорогая, – сказал мистер Лосано и, поставив на стол бутыль, вдруг резко притянул к себе повариху и смачно поцеловал её в губы. Лицо ошеломленной Эмилии мгновенно сделалось таким же малиновым, как вино, и она смешно замахала перед собой руками под всеобщий хохот и улюлюканье своих помощников. Потом зачем-то схватила лежавшую на разделочном столе неочищенную морковь и, сжав её в ладони, словно рукоять меча, стала размахивать зелёной ботвой по воздуху, как бы оказывая сопротивление. Но всё же влепить пощёчину своему кумиру, к которому всегда относилась благоговейно, не осмелилась. Отпустив объятую жаром повариху, мистер Лосано откупорил бутыль, разлил вино по глиняным кружкам и, скинув с головы свой промокший от пота колпак, озвучил короткий, но всегда уместный тост:

– За морковь! Тьфу, чёрт, заработался… За любовь! И шикарных женщин!

С видом опытного сомелье, блаженно закрыв глаза, он медленно осушил узорчатую кружицу до дна и, утерев уголки усов, вынес свой вердикт:

– Прекрасное вино. Тот, кто его изготавливал, знал в этом толк.

– Да-а, когда-то здесь росли чудесные виноградники, – поделилась памятным отрывком прошлого миссис Фиори, как бы заглядывая за горизонт.

– Когда-то? – переспросил Эмилио.

– Ну да, при прежних хозяевах.

– А разве этот замок не родовое имение графа, э-э-э…?

– Готлиба? – нет. Прежним хозяином Каймангрота был герцог Кристофер Ллойд, состоявший в браке со своей супружницей–герцогиней. К великой скорби, они оба скончались, а детишек Бог им так и не дал. Герцог оставил завещательное письмо, в котором распорядился по поводу наследства, и уведомил всю состоявшую тогда при нём прислугу, что в случае его кончины владения отойдут под смотрение графа Готлиба, чтобы он, как человек образованный, позаботился обо всех нас. Вот так всё и случилось.

– А кем этот Готлиб приходился покойному герцогу?

– Никем. Граф тогда проживал в замке со своей женой и исполнял обязанности управляющего.

– Позвольте, вы сказали, граф, – недоумевал мистер Лосано, подливая себе в кружку вина. – Как же в таком случае человек с графским титулом служил обыкновенным приказчиком? Уж я-то насмотрелся на этих благородных устриц, титулованных аристократов: они лучше в могилу слягут, чем будут заниматься делом, неподобающим их сословию.

Повариха в ответ только повела бровями. У Беаты Эклунд вновь сдавило сердце невидимыми тисками. Тот задор и то вдохновение, которыми она с такой лёгкостью прониклась в этой шумной и развесёлой компании во главе с добродушным балагуром Эмилио, мгновенно улетучились. Ей вдруг стало совершенно ясно, что до тех пор, пока она находится в стенах замка, каждая мелочь, каждая неосторожно брошенная фраза так или иначе будут напоминать ей о случившейся трагедии. И Беата снова пожалела, что приняла предложение горничной Агаты.

А тем временем королева в сопровождении хозяина дома и своей свиты совершала ознакомительную прогулку по замку. Принц и принцесса, томимые нудным повествованием графа Готлиба о бывших его обитателях, не желая больше учавствовать в этом скучном шествии, незаметно для всех отстали и, дождавшись, пока толпа придворных во главе с венценосной матушкой скроется за очередным поворотом, дали дёру вниз по лестнице. Обнаружив под нею дверь, наследники, тесня друг друга, нырнули в узкий проход, решив затаиться в тёмном чулане до тех пор, пока их не хватятся. Беата, выйдя из кухни, обнаружила, что двор опустел. Кавалерия её величества отправилась на «расквартировку», при этом в карауле на воротах осталось четверо гвардейцев. Горничной Агате Хадзис, озабоченной бесконечными приказаниями графини, видимо, было не до помощницы. Поэтому, немного поразмыслив, она решила вернуться в кладовку и дождаться там свою начальницу. «Рано или поздно она всё равно туда заглянет, а путаться у всех под ногами тоже не годится», – подумала Беата, направляясь в гостиную. Отворив дверцу под лестницей, она вошла в душную каморку и, пододвинув к краю стола блюдечко с кривым огарком свечи, уже намеревалась зажечь его, но тут из полумрака раздался тихий шепот:

– Ч-щ-щ! Тише!

Беата испугано выронила из рук огниво. Вглядываясь в ту сторону, откуда исходил звук, она с трудом сумела распознать очертания затаившихся в темноте. Судя по объёмной шевелюре на голове, одним из прятавшихся был кудрявый наследник. Вторая фигура казалась менее узнаваемой. Оставалось только догадываться, что рядом с его высочеством пристроилась принцесса.

– Кто здесь? – растерянно спросила Беата.

– Я и моя сестра, – послышался шёпот.

Когда её глаза более-менее свыклись с темнотой, она всё же сумела разглядеть тощую фигуру принцессы.

– Как вы здесь оказались? – спросила Беата у странной парочки.

– Мы прячемся здесь от матушки и от вашего надоедливого графа, – снова прошептал принц.

– Если вы позволите, я зажгу свечу, – предложила она. – Как-то неловко разговаривать в полной темноте.

– Зажгите, – прозвучал тонкий девичий голосок. – В самом деле, Ричард, снаружи свет всё равно не виден. А здесь столько всяких штук торчит отовсюду, я боюсь зацепиться за них и пораниться.

– Бьюсь об заклад, тут ещё по стенам ползают вот такенные пауки, – произнёс наследник.

– Прекрати или я сейчас завизжу! – осадила его сестра.

Беата нащупала в темноте выпавшее огниво, чиркнула по нему несколько раз и через пару мгновений мерцающий огонёк свечи озарил своим тусклым светом тесное пространство кладовки.

– А как здесь оказались вы? – с любопытством оглядывая горничную в белом фартуке и презабавном чепчике, спросила принцесса. – Это ваши покои? Или же ваша резиденция? Что-то я не вижу здесь ни трона, ни кровати. В таком случае что же это?

Высокомерно-язвительная нотка просквозила в голосе королевской дочери, и Беата, конечно же, сразу уловила тот узнаваемый презрительный тон, с которым к ней обращалась графиня.

– Это просто кладовка, где хранятся швабры, тряпки и вёдра для уборки, – ответила Беата, игнорируя издёвку принцессы. Ей вдруг на ум пришли слова портного Матиаса Кристенсена о том, что главное в любой ситуации сохранять самообладание.

– Как ваше имя? – спросил её принц.

– Меня зовут Беата Эклунд. Я работаю здесь помощницей горничной.

– Очень приятно. Я наследный принц, Ричард Второй. Первым был мой дед. А это моя младшая сестра, принцесса Амелия. Мы с ней двойняшки. Правда, я выбрался на свет на пару минут раньше. Она же немного зазевалась.

– Я просто не успела отпихнуть тебя в сторону, – съёрничала принцесса.

– И, кстати говоря, с тех самых пор она мечтает о королевской короне. Впрочем, это только мечты. Хотя, если вдруг она решит избавиться от меня, то очень может статься… Когда-то наша прабабка отправила на тот свет двух своих мужей: одного она спровадила на войну, где тот и сгинул бесследно, а второго накормила лесными грибочками во время королевской охоты.

– Это всего лишь слухи, – проговорила принцесса и толкнула братца. – Дай мне выйти отсюда.

Беата настороженно поглядывала на непрошеных гостей. Даже в слабом свете свечного огонька лицо принцессы показалось ей, мягко говоря, недружелюбным.

– Я вижу, вы напуганы, – сказал принц. – Не бойтесь. Я, конечно же, пошутил. Мы с сестрой часто ссоримся, но это не повод травить друг друга ядовитыми поганками. Расскажите нам лучше поподробнее об этом каменном чудовище под названием Каймангрот. Имеется ли тут какой-нибудь подземный ход или подвал? В каждом старинном замке есть своё потайное место. Например, в замке фельдмаршала Локхарта, в который мы отправимся отсюда, есть самая настоящая пыточная. Она находится в глубоком подземелье, чтобы никто не слышал стоны всяких бунтовщиков и заговорщиков. Я много слышал об этом месте, ужасно хочется там побывать.

– Я ничего такого не знаю об этом замке, ваше высочество? – ответила Беата. – Ведь я работаю здесь всего лишь второй день. Но у меня есть приятель, его зовут Николас, он когда-то мне рассказывал, что тот, кто построил этот замок, был недобрым человеком. И у него тоже было подземелье, где он держал непокорных слуг и работников, тех, что восставали против несправедливости.

– Я же говорил! – возликовал принц. – В таком случае вы поможете нам его отыскать.

– Почему, нам?! – возмутилась принцесса. – Я не собираюсь таскаться по каким-то сырым и вонючим подвалам. С меня достаточно этого.

– Хватит капризничать, – осадил сестру наследник. – С вами, девчонками, только в куклы играть. Это же так интересно! Может быть, здесь окажутся такие приспособления, каких нет у Локхарта и мне удастся улучшить его пыточную.

– Простите, это, конечно, не моё дело, но… зачем вам это? – спросила Беата.

– Чтобы усовершенствовать способы дознания. Вот представьте себе, у вас на столе лежит донос о том, что кто-то подстрекает народ к бунту, чтобы свергнуть вас с законного престола, и вам удаётся поймать этого зачинщика. Но он оказался крепким орешком и не желает сознаваться или же не выдаёт своих сообщников. И только у вас одного имеется такая хитроумная приспособа, которая может развязать язык даже самому молчаливому упрямцу.

– Да-а-а, – протянула принцесса, – братец мой кровожаден. Есть и другие способы разговорить бунтовщика, не такие кровавые. Например, можно арестовать членов его семьи или же пустить их по миру.

Беата почувствовала, как у неё задрожали руки, ведь то, о чём так спокойно сейчас рассуждала рыжеволосая девица, её семье уже однажды довелось испытать сполна, и она знала не понаслышке, какая чудовищная несправедливость кроется в этом. Ей стало не по себе от таких разговоров, и она решила выйти из душной кладовки на свет. К этому моменту свечной огарок уже прогорел до основания и, ярко вспыхнув на прощание, погас. Беата распахнула дверцу, и свет больно ударил ей по глазам. Выйдя наружу, она глубоко вдохнула свежего воздуха и усилием воли смогла, наконец, унять дрожь в руках. Следом за ней протиснулись и королевские отпрыски. Они попытались это сделать одновременно и потому не обошлось без очередной склоки. Принцесса, стараясь отпихнуть своего братца назад, уперлась ему в грудь локтем. Но тот, согнув ноги в коленях, резко поднырнул под её полусогнутую руку и вырвался из кладовки первым.

– Вот так! – торжественно заключил он. – Я всегда буду впереди!

Принцесса, поджав нижнюю губу и сузив глаза, воткнула свой оскорблённый взгляд в лицо наследника, отчего тот, как показалось Беатрис, слегка оторопел. Сверху донеслись голоса. Похоже, королева со всем своим сопровождением возвращалась назад. Принц насторожился, услышав сердитый говор матери.

– В кладовку! – придавленным голосом скомандовал он.

– Я назад не полезу, – наотрез отказалась принцесса. – И вообще, что за дурацкая была идея, спрятаться ото всех.

– Почему дурацкая, – возразил конфузливо наследник. – Ты же сама изнывала от скуки. Вот я и предложил.

– И что мы теперь скажем матушке? Лично я скажу, что это была твоя затея.

– Хорошо иметь родную сестру. – Ричард ткнул указательным пальцем в плечо Амелии.

Беата, желая прекратить склоку между братом и сестрой, решилась вмешаться в их бестолковый разговор:

– Скажите, что вы отстали и заблудились, а я указала вам путь в гостиную.

– Это хорошая мысль, – согласился принц. – Только ты должна будешь это подтвердить. Идём! Мы все вместе должны выйти им навстречу.

Они вышли втроём из-под лестницы и увидели наверху королеву в окружении свиты.

– Вот они, голубчики, полюбуйтесь! – указала матушка на наследников своим монаршим перстом, и этот грозный жест внушил королевским отпрыскам такой же душевный трепет, какой вызывает экзекутор в чёрной маске с прорезью для глаз у приговорённых к бичеванию. – И где же вы изволили пропадать всё это время? – властным голосом спросила она.

– Мы заблудились, матушка, – перейдя на фальцет, жалобно заголосил принц. – А эта девочка помогла нам вернуться в гостиную.

– Это так, Амелия? – обратилась королева к дочери.

– Я в этом не виновата, – отведя глаза в сторону, тоненьким голоском пропищала принцесса.

– Не так уж велик этот дом, чтобы в нём можно было потеряться. Сдаётся мне, вы скрываете от меня очередную шалость, – допытывалась рассерженная мамаша у своих чад, судя по всему, хорошо осведомлённая об их прежних проделках.

– Нет, матушка, нам нечего скрывать, – принялся оправдываться принц. – Мы засмотрелись этими чудесными гравюрами и фресками на потолках и сами не заметили, как потеряли вас из виду. А затем, оказавшись одни, стали разыскивать кого-нибудь из слуг, чтобы они указали нам верное направление и нечаянно наткнулись вот на эту девочку. Она нас и привела сюда. – Сказав это, он покосился на Беату – его глаза взывали о помощи.

– Это правда? – спросила сердито королева, обратив свой взор на худенькую горничную, стоявшую за спиной наследника.

– Мы встретились под лестницей, – пришла на выручку Беата. – Там находится комната для прислуги.

– Ваше величество, – вступил в разговор начальник караульной службы, тот, что накануне весьма своеобразно ободрил задремавших фрейлин, – полагаю, нас всех сегодня утомила долгая дорога и потому такой незначительный пустяк, как рассеянность, детям простительна. Случись мне одному оказаться в этих плутающих коридорах, признаться, я бы тоже растерялся.