Кир-завоеватель

Владимир Ераносян
Кир-завоеватель

Об авторе


Владимир Максимович Ераносян родился 19 февраля 1970 года в городе Батайске Ростовской области в смешанной русско-армянской семье. Окончив школу с золотой медалью в 1987 году, поступил на факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Проходил обучение в военно-морской роте. Один из создателей и авторов команды КВН Вооруженных сил России «Эскадрон гусар», чемпион Высшей лиги КВН.

После окончания военного училища распределен на Черноморский флот, где служил на различных корреспондентских должностях в период острой фазы межгосударственного конфликта России и Украины по поводу раздела флота. Неоднократно поощрялся командующим ЧФ за оперативные материалы и публикации, разоблачающие украинских националистов. Принимал участие в информационном противодействии захвату гарнизонной комендатуры Севастополя присягнувшими на верность Украине офицерами.

В Крыму увлекся жанром политических и криминальных журналистских расследований, по мотивам которых был написан дебютный роман «Леди Gun», принесший первую писательскую известность. Изданный в 1995 году небольшим тиражом роман о судьбе международной авантюристки, связанной с Ватиканом и сыгравшей одну из ключевых ролей в расколе Православия на Украине, был положительно встречен критиками и рецензентами и замечен в Москве. В 1996 году издательство «Вече» переиздало книгу 20-тысячным тиражом.

Ныне хорошо известен в России как автор книг исторического, детективного и криминального жанров. Книги Ераносяна изданы в издательствах «Эксмо», «Вече», «Таврида».

В 1999 году окончил отделение социологии Военного университета МО РФ. Как социолог исследовал механизмы и мотодологию осуществления государственных переворотов, факторы, влияющие на протестную активность различных социальных групп, выборные технологии. Участвовал в разработке пособий по заказу межфракционной депутатской группы Федерального собрания – Государственной Думы РФ.

Этот опыт послужил основой для романов «Медиа-киллер» и «Бойня». Персонажи книг вымышлены, но в них угадывались реальные лица. Иносказательная манера антиутопии и жанра фэнтэзи, к которому писатель обратился впервые в своей творческой карьере, дала возможность изложить авторское видение процессов использования религии и ксенофобии как инструментов политической борьбы.

В 2003 году защитил в Москве диссертацию по этноконфессиональной конфликтологии. Тема диссертации «Религиозный фактор в системе информационной безопасности РФ: военно-политический анализ». Является кандидатом политических наук.

Сфера научных интересов – течения ислама, догматика различных направлений христианства, политические институты и государственное устройство стран Латинской Америки и Ближнего Востока, история зарождения, расцвета и упадка великих империй.

С 2003 по 2009 год готовил контрпропагандистов и военных журналистов в Военном университете Министерства обороны России для Вооруженных сил РФ и стран ОДКБ. Многие воспитанники Ераносяна служат в пресс-службах различных силовых ведомств России. В 2008 году получил воинское звание полковника (присвоено приказом МО РФ № 370).

Трижды посетил Кубу и Венесуэлу, где работал над созданием романа «90 миль до рая» о самом нашумевшем в Латинской Америке похищении ребенка, малоизвестных страницах биографии Фиделя Кастро и непростых взаимоотношениях Команданте с революционером Эрнесто Че Геварой. Роман трижды переиздавался в России, в последствие переведен на испанский язык.

Готовится к изданию в Греции роман «Фустанелла» об интервенции Эллады Великобританией в 1944 году, развязанной там английскими захватчиками гражданской войне, вылившейся в совместные действия войск Ее Величества и остатков вермахта против греческого Сопротивления.

В 2015 году вышла в свет книга «Колорады» о первой фазе гражданского конфликта на Юго-Востоке Украины. Презентация книг автора в Минске была сорвана националистическими кругами Беларуси, обвинившими автора в популяризации «русского мира». Государственное учреждение «Белкнига», опасаясь провокаций со стороны радикалов, отменила две запланированные встречи в своих книжных магазинах. Однако Владимир Ераносян организовал встречу с поклонниками своего литературного творчества самостоятельно.

До настоящего времени издано девять романов.

Член Союза писателей и член Союза журналистов России. Женат, трое сыновей.


Избранная библиография:

Леди Gun, 2005

Фронтмен: трагикомедия от первого лица, 2008

Медиа-киллер, 2011

Бойня, 2012

90 миль до рая, 2012

Колорады, 2015

Заоблачный Царьград, 2017

Кир-завоеватель

Пролог
Крез – царь Лидии и Солон – мудрейший афинянин

Сарды, столица Лидийской империи, VI век до нашей эры

Крез давно искал союза с эллинами, интересовался их устройством жизни, хоть и не понимал пренебрежения к роскоши их так называемых философов и мудрецов… Этих странных аскетов, которых в отличие от оракулов он считал неискренними лукавыми проходимцами.

Эллины были отважными воинами, людьми дела, изысканных манер и изящных ремесел. Они располагали факториями в самых отдаленных уголках света, их торговцы трепетно относились к данному слову. Но самое главное – у них были превосходные корабли-триеры и отлично обученные пехотинцы-гоплиты.

Военная реформа, предпринятая в Афинах мудрецом Солоном, восхитила царя Креза, хоть он и относился с недоверием к представителям царских родов, отрекшимся от права на высшую власть в пользу какой-то там демократии…

Царь захотел встретиться с этим ученым мужем, путешествующим в его землях. Ведь благодаря Солону афиняне теперь могли выставить против своих врагов более многочисленное войско, чем раньше.

Идея Солона заключалась в даровании многочисленному городскому сословию – зевгитам, имущество которых было невелико, права добывать в боях за отечество не только славу и трофеи, но и возможность выдвинуться даже в архонты государства. Нововведение сделало из простолюдинов тяжеловооруженных пехотинцев, готовых к сражениям и вооружающихся за собственных счет. Уж на оружие-то у них средств хватало!

– Царь Крез, приветствую тебя я с искренним почтением. – Солон не потрудился сделать поклон царю, как было принято в Лидии, но Крез не выказал никакого недовольства. Он снисходительно относился к обычаям эллинов, почитал их богов и признавал прорицателей, к тому же как искусный дипломат он умел скрывать свое раздражение.

– Надеюсь, Солон, короткий отдых в садах моей столицы наполнил утомленного путника силой, а яства Лидии Великой пришлись по вкусу изысканному эллину? – деликатно спросил Царь, не вставая с трона.

– Что надо мне, кроме туники, кусочка мяса и бурдюка отменного вина… Всего здесь вдоволь, в том числе благодаря труду покоренных тобой эллинов Милета и Эфеса. Богам я кланяюсь, что ты, могущественный царь, больше не сжигаешь урожаи своих новых подданных, предпочитая умеренную дань несносному ярму и рабству. – В словах Солона не было упрека, но царь увидел в них укор.

– Я ссориться с Элладой не намерен, – отрезал Крез.

– Я знаю, царь, со Спартой ты учредил Союз.

– Ты недоволен? Что вместо Спарты я не предпочел Афины?

– Как раз напротив, я доволен этим, – рассудил Солон. – Ведь золотой песок и самородки, что добывают для тебя рабы твои на реке Пактол, весь мир способны подкупить и обратить эллинов в наемников чужой войны, в которой сгинет вольность всей Эллады.

Крез ухмыльнулся. Откровенность мудреца из Афин показалась царю глупостью и наглостью одновременно. Крез согласился лишь с выводом гостя о том, что эллина всегда можно подкупить…

Глава 1. Пророчество о муле

По обе стороны моря царь Крез прослыл баснословно богатым монархом, он стал чеканить золотую монету первым из царей. Его подарки не могли уступать слухам о его сокровищах. Поэтому, когда из Спарты прибыли послы с тем, чтобы купить золото для выплавки их божества Аполлона, Крез не стал брать платы и подарил им требуемое золото. Тем самым он подкупил Спарту в надежде, что когда-нибудь именно Спарта откликнется на его зов о помощи.

Спарта благосклонно оценила дар лидийского царя и собралась уважить его ответным подарком в виде огромной расписной чаши с изображением подвигов Геракла, вмещающей шестьсот амфор. Сделать чашу поручили самым искусным гончарам и художникам. Союз состоялся.

Заручившись поддержкой самого могущественного полиса Эллады, Крез все же не терял связей с афинянами. Мало ли! Может, чаша весов склонится когда-нибудь и в их сторону. Поэтому он и принимал с почестями делегатов и послов из города, где решения принимались не тираном на троне, а толпой на базарных площадях у подножия акрополей. Какая все-таки мерзость! Этому Солону не занимать высокомерия, ведь не настолько же он глуп, коль придумал, как усилить войско.

Времена надвигались темные, Лидия соседствовала с мидянами и Вавилоном, голову поднимали персы. Подумать только, этот маньяк Астиаг, мидийский царь, отдал свою дочь, которая приходилась Крезу племянницей, за вассала Камбиса из Пасаргад. За облаченного в кожаные обноски перса, от которого вместо благовоний веяло дымом от костра и лошадьми!

Лазутчики Креза шныряли по всей Элладе, в Египте и в Вавилоне, докладывая о настроениях и приготовлениях к войне. Лидийского властителя интересовали мельчайшие подробности, даже изречения оракулов, особенно Дельфийской пифии, которая никогда не ошибалась.

Пророчество о муле – вот что заботило его день и ночь. Оно не давало покоя и требовало точного толкования. Предвещало ли оно беззаботную жизнь или грозило потрясениями для его династии?

 
 
Коль над мидянами мул царем когда-либо станет,
Ты, нежноногий лидиец, к обильному галькою Герму
Тут-то бежать торопись, не стыдясь малодушным казаться.
 

Как может помесь осла и кобылы стать царем соседней Мидии, где правит его зять Астиаг? Даже мудрый Солон не смог объяснить эту нелепицу… А Герм – это река в его землях, в долине которой стоят его города, она питает его поля. Пифия указывала путь по реке туда, к Эгейскому морю? В сторону Эллады?

Ему, великому царю, спасаться бегством? От кого? Бежать к этим эллинам, часть из которых он покорил, а другая готова за золото ринуться за него в сражение с любым врагом? Какая-то чушь!

Мулу не стать царем, а ему не прослыть трусом! У мула не бывает потомства, а у него после случайной гибели на охоте прекрасного Атиса остался еще один сын, правда, с рождения немой. Прорицатель предрек, что сын его заговорит в минуту смертельной опасности, которая будет грозить Крезу. Не от мула ли? Право, смешно!

Царь отмахнулся бы от всех пророчеств, но они поразительным образом сбывались. Да и не было рядом никого, кто смог бы сравниться в умении слышать богов с пифией. Вот почему он все же предпочел ублажать Дельфы, так же как Спарту.

Дельфы охотно признали в Крезе первенство и предпочтительное право для своих предсказаний. Сомнительное преимущество, но Крез пользовался им по надобности и без причины. А потому пророчества в его голове смешались. Важное стало второстепенным, и наоборот. Он по любому поводу обращался в Дельфы или Амфиарай, жрецов которых одарил и золотым щитом, и дорогими чашами, за разъяснениями всяких дел и толкованиями своих сновидений.

Лидийский царь, получающий дань от двенадцати прибрежных городов эллинов, старался быть с греками поласковее, ведь на Востоке за пограничной рекой Галис, самой длинной в этих краях, правил его враг Астиаг, царь Мидии. Чтобы умилостивить его, Крезу пришлось пожертвовать дорогой сестрой, выдав ее замуж за соперника. А теперь до Сард доходили слухи, что Астиаг заставляет знатную лидийку царского рода предаваться разврату с обычными наложницами не только в его дворце, ублажая старого негодяя, но и в храме богини Анахиты, месте, приобретшем дурную славу.

Крез ненавидел зятя, этого зазнайку. Война покойного отца с мидянами не закончилась ничем и обернулась вследствие солнечного затмения, которое обе стороны сочли предзнаменованием поражения, заключением обоюдовыгодного мира и династического брака.

Будь проклят Астиаг, царь Мидии! Уж он точно не мул! Иначе утащил бы лидийские сокровища, навьючив собственную спину, в свою столицу и Экбатаны. В Сардах портиков с мраморными колоннами больше, чем галерей во всей Мидии! У варваров нет вкуса, они не склонны к изяществу и наукам, в их империи царит дикость!

Наступит благословенный день, и провинции Мидии, хотя бы те, что простираются за рекой Галис, будут принадлежать лидийцам. Об этом мечтал Крез. Грезил и беспрестанно молился фригийской Кибеле и могущественному Аполлону, который в нее влюбился. Крез верил, что боги на его стороне, ведь он не забывал задабривать их в святилищах и осыпать оракулов дарами.

Глава 2. Определение счастья

Мир с Мидией был хрупок, но никто его не нарушал. Царь Крез наслаждался свалившимся богатством. Его вельможи и военачальники, долго не видевшие кровопролитных сражений, изнежились, а посему интриговали, борясь за расположение повелителя.

Эллин Солон явился для лидийцев диковинным пришельцем. Его манеры и велеречивость казались загадочными и непостижимыми. Он развлекал царя и двор, и даже сонм жрецов, своими умозаключениями и выводами, не хуже пифии.

Он фонтанировал самыми сумасбродными идеями, которые никак не походили на достойные внимания мысли, но ведь эти заявления воплотились в законы Афин, и уже только поэтому выводы знатного оратора заслуживали пристального внимания царя.

Крез приказал показать гостю акрополь Сард, поводить его по вымощенным улицам с золотыми статуями богов и героев, царским конюшням и баням, а потом продолжил беседу с эллином сперва под сенью пальм и кипарисов, а затем во дворце.

– Знаешь ли ты человека счастливее меня? – спросил Крез, уверенный в том, что эллина поразило его богатство, даже без того, чтобы показывать ему сундуки, набитые золотой монетой.

– Я знаю такого человека… – как ни в чем не бывало и на полном серьезе ответил Солон. – Это мой согражданин, афинянин по имени Телл.

Крезу стало любопытно, чем же так счастлив этот Телл, коль мудрец счел его счастливее самого могущественного и знаменитого своим несметным состоянием повелителя. Наверняка Телл не обладал даже десятой долей того, что увидел Солон, и сотой долей того, чего эллину не показали.

– Телл был человеком высокой нравственности, оставил после себя детей, пользующихся добрым именем, – продолжил невозмутимый эллин. – Имущество Телла уместилось бы на твоем царском дворе, но в нем было все необходимое, и он был доволен тем, что имел. И, самое главное, погиб Телл со славой, храбро сражаясь за отечество. Он заслужил репутацию истинного, но невероятно скромного героя.

Царь усомнился в разумности доводов странника и воспринял слова Солона лишь за присущее афинянам желание спорить даже с очевидным. Не мог же признанный мудрец и в самом деле так думать, ведь единственным мерилом успеха в жизни, по мнению Креза, могло быть только баснословное богатство, за которое легко покупалась и власть, и любовь самых красивых гетер, и лояльность войска, которое обеспечивало надежную защиту от покоренных племен. Что, как не золото, являлось первопричиной счастья?!

– Ты просто спорщик, как и все эллины! – посмеялся Крез, пока еще добродушно. Сарказм повелителя Лидии развеселил и его свиту. Лишь Солон и глазом не моргнул. Он стоял, как истукан, что тоже несказанно удивило Креза. – Хотя я не исключаю, что ты чудак! Ведь не смеешься ты над тем, что молвишь. И не боишься показаться слабоумным, хоть вроде не являешься шутом. Ну что ж, давай поспорим! Что первопричина счастья и что оно такое по-твоему?

Задав вопрос, Крез тяжело вздохнул, задумался и, бросив взор на свиту, выпалил еще:

– Постой! Уж не пытаешься ли ты оскорбить государя и заслужить тем самым кару, сказав мне эту чушь в глаза? Обидеть хочешь, ревнуя к моему союзу со Спартой? Так ненавидишь лакедемонян, что хочешь навлечь беду на себя и следом на свой народ? Похоже, ненавидишь и своих сограждан тоже, стать жертвой хочешь, пав от руки свирепого царя, ты возомнил себя жертвоприношением, угодным богам? Так ты хитер, разгневать хочешь своего Зевса и развязать войну, став ее поводом? Да ты гордец! Разоблачил тебя! Не трону, так и знай. Но посмешища теперь тебе не миновать! Готов ты спорить?

– Я спора здесь не вижу… – спокойно начал грек. – Здесь недоразумение. Оно же – заблуждение. Твое. Не я ведь измеряю счастье обилием золота и серебра.

– Солон! – вмешался кто-то из вельмож. – Как можешь жизнь и смерть простого человека ровнять иль ставить выше могущества и власти царя Лидийского?

– Признаюсь, так. Бывает и такое, – не унимался грек. – Сегодня царь, а завтра – смертный. Лишь боги эту участь миновали, но с ними я о счастье рассуждать не стану. Неведомы их мысли и поступки для меня. Однако я могу предположить такое, что боги умерли бы от зависти к счастливчику Теллу, если бы они могли умирать, как люди.

– Хорошо! Хорошо! – Занятная поначалу беседа переросла в с трудом скрываемое раздражение. Крез хотел осадить Солона и прилюдно превратить мудреца в глупца, а потому спросил: – Знаешь ли ты кого-то еще кроме этого Телла, еще более счастливого.

Солон подумал и ответил:

– Знаю.

– Кого?! – насторожился Крез.

– Аргосцы Клеобис и Битон. – Грек выдал еще два имени, о которых никто в тронном зале никогда не слышал. Все переглянулись и уставились на Креза. Царь сморщился, словно проглотил плод лимонного дерева. К горлу властителя подступил комок, напоминающий неочищенную фисташку, но Крез, подавляя свой гнев, все же решил во что бы то ни стало победить в этом споре, поставив дерзкого Солона на место, и при этом сохранив репутацию непревзойденного ценителя юмора.

– А это еще кто?! – развел руками Крез. Окружение едва подавило улыбки.

– Два брата-силача, весьма любившие друг друга и свою мать, – тихо изрек Солон.

– Ты издеваешься? И чем же знамениты эти два простолюдина?! В чем счастье их? – не сдержался царь, внутренне коря себя за снисходительность к явному идиоту, выдающему себя за мудреца. Царь уже не верил в то, что этот человек мог придумать, как увеличить афинское войско.

– Позволь спокойно рассказать их путь к зениту счастья. История понравится тебе и многому научит. Из нее можно почерпнуть изрядное количество божественного знания… – Солон был так уверен в своих словах, держался с таким достоинством, что ропот прекратился. Все присутствующие прониклись невольным вниманием. – Мать этих братьев была жрицей храма Геры. На празднике она должна была явиться на повозке, запряженной волами. Волы паслись на пастбище свободно и не пришли однажды. Праздник уже начинался, а волов так и не нашли. Тогда Клеобис и Битон, увидев слезы матери своей, опаздывающей на ритуал в храм Геры, сами впряглись в повозку и провезли ее через горы и равнину на расстояние в пятьдесят стадиев и в срок доставили ее на удивление граждан! Все как один, кто это видел, называли мать Клеобиса и Битона счастливицей, да и она от счастья вся светилась! Народ рукоплескал и прославлял мать за таких детей!

– Так мать счастливей всех иль братья, которых она родила?! – уловил Крез, чуть не прослезившийся от смеха, который так органично возмещал злобу.

– Дай мне закончить свой рассказ, – потребовал эллин, пренебрегая субординацией. – Я говорю о братьях. Коль мать их счастлива, то счастливы они. Послушай дальше. Она торжественно просила у богов самой лучшей участи для своих отпрысков. И с ними вот что приключилось: пока их мать прилюдно приносила жертву в храме, народ восторженный их угощал без меры лучшим островным вином. Напились братья так, что и не встали утром. Их мертвыми нашли. Стяжав такую славу, без боли и печали узрели смерть.

– И хочешь ты сказать, что боги их забрали угодной жертвой по просьбе жрицы-матери?! Не чушь ли это? Окончание твоей истории больше напоминает горе, а не счастье! А сей исход наградой мне не кажется, сплошное наказание! – гладил бороду Крез, закатываясь ржанием, словно жеребец у водопоя.

– Для нас, эллинов, важно то, что мы считаем счастьем. У каждого свои законы и обычаи… – Не сдался мудрец, не желающий внимать ни оскорблениям, ни доводам царя.

– Тебе меня не запутать, хитрец! – воскликнул Крез, сменив веселье гневом. – По-твоему, человек, окончивший свои дни как жертвенное животное, и есть счастливчик? Меня же ты не ставишь совсем в число счастливых людей… Так?

– Царь Лидийский! – На сей раз повысил голос грек. – В жизни бывают всякие превратности судьбы! Зачастую принести себя в жертву ради чего-то очень важного, ради спасения невинного, ради своих детей или целого города и есть истинное человеческое счастье. Что может быть торжественнее и величавее бесстрашной смерти героя? Она угодна богам и возводит героя на Олимп в сонм богов, сохраняет о нем память и награждает народной любовью навеки.

Крез задумался, вспомнив о своем немом сыне. За его выздоровление он смог бы пожертвовать своим богатством. А жизнь отдать? Пожалуй, нет.

– А ведь ты прав, умереть героем – истинное счастье… И смерть, угодная богам, – достойный выбор. Но как узнать – угодно ль им твое самопожертвование? – Крез облокотился на подлокотник трона в виде крылатого льва, испытывая логику гостя на прочность.

– Узнать, угодна жертва или нет, при жизни человек не может. Хоть царь, хоть раб. Никто! – уверенно ответил афинянин. – Но точно лишь одно – ошибкой будет гордиться счастьем данной минуты и изумляться благоденствию человека, если еще не прошло время, когда оно может перемениться. К каждому незаметно подходит будущее, полное всяких случайностей. Кому бог пошлет счастье до конца жизни, того мы, безусловно, считаем счастливым. Но важны также и обстоятельства его смерти! А называть счастливым человека при жизни, пока тот подвержен опасностям, – это все равно что провозглашать победителем и венчать венком атлета, еще не окончившего состязания! Это лишено смысла! Я точно сумею определить, счастлив ты или нет, только после твоей смерти, царь!

Свита Креза возмутилась. Сановники всполошились, главный стражник ждал от царя сигнала схватить наглеца, заковать и бросить в подземелье. Но Крез сказал:

– Ты странник, верно, Афины не зря покинул. Утомили всех твои нравоученья. Они бессмысленными кажутся на первый взгляд. Стоптал сандалии ты до дыр, Солон. Я новые тебе преподнесу, чтоб в путь отправился ты в города эллинов и там провозглашал свои бредни, которые безнаказанно вещал в моем дворце. В моем сердце они не нашли понимания, но задержатся и заставят задуматься. Ты скрасил мой досуг. Теперь же отправляйся в обратный путь и соблазняй своей лженаукой простачков и ротозеев.

 

– Прощай, мой царь, тебе я не желаю зла. Пророчество про мула слышал я. Берегись того, что выйдет от кобылы и осла…

– Иди своей дорогой, Солон, не повторяй оракулов слова. Я не боюсь животных, да и сам я в жертвенные козы не стремлюсь, как ты успел понять! – Царь отвернулся.

– Не зарекайся! – предостерег Солон, оставшийся на месте и вернувший на мгновение внимание царя.

– Не учи! Ты не провидец, а всего лишь чудаковатый болтун. Я не могу понять, как смог ты уговорить Афины жить столько лет по твоему закону? – высказал Крез свое недоумение.

– Я заключил негласный договор в святилище, – честно признался философ, – нарушить принятый закон возможно, лишь когда я вернусь на родину. Если нет меня, то он будет соблюдаться десять лет.

– Теперь мне ясно все! – заливался смехом Крез. – В Афинах ты изгой! Сограждане твои на все готовы даже жить по твоему закону, лишь бы не видеть и не слышать твои тирады. И я их в Сардах слушать не намерен. Хватает мне Эзопа – бывшего раба с острова Самос! Я приютил его в своем дворце, и так же речь его странна, но я терплю убогого горбуна! Похоже, он один восхищается тобой! Его не прогоню, он веселит меня, а ты ступай, глупец, хотя бы в Вавилон или в Египет. И там смеши народы! Я не жаден на шутов. Но чтобы не забили тебя камнями, наглость поубавь. А лучше – не болтай, а слушай. И если говоришь с царем – добавь немного лести, тогда уйдешь с подарками, а главное – живой. Сам рассуждаешь о роковой смерти героя, но можешь умереть ни за что и бесславно!

– Спасибо за сандалии, мой добрый царь… Желаю счастья.

– В твоих устах желание такое звучит зловещим пожеланием скорой смерти! – Царь снова пошутил и засмеялся во весь голос. Солону вручили новые кожаные сандалии и, с одобрения Креза, проводили к выходу всеобщим гоготом, насмешками и топотом, словно заморского шута или фригийского флейтиста.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31 
Рейтинг@Mail.ru