bannerbannerbanner
полная версияЯ влип в историю!

Владимир Алексеевич Колганов
Я влип в историю!

Полная версия

– Я мог бы сразу уличить тебя во лжи, однако этого не сделал.

Похоже, убедил.

– Ладно, только это длинная история, – предупредил Серый и потом без всякого перехода спросил: – Тебе детективные сериалы нравятся?

– Да, по вечерам смотрю, если что-то стоящее.

– Тогда то, что я расскажу, тебя не удивит. Помнишь фильм, где чекиста внедрили в банду, состряпав против него уголовное дело? В итоге он попал на нары, но о нём забыли. Всё потому, что власть сменилась, – Серый прервал рассказ: – Влад, завари-ка чифирю, в горле пересохло, ну а я продолжу. Так вот, со мной произошла почти такая же история. Я служил за Уралом, и вот начальник управления МВД добился моего перевода в Москву, а затем предложил внедриться в банду, которая организовала переправку за рубеж нелегально нажитых капиталов. Это был тот самый генерал, который в твоём романе фигурирует под фамилией Викулов.

Я поначалу не поверил – такие совпадения случаются только в кино, но Серый назвал мне фамилии сотрудников управления и словно бы отвечая на незаданный мною вопрос, сказал:

– Меня долго готовили к внедрению, пришлось ознакомиться со многими делами, чтобы легче было ориентироваться в уголовной среде. Это было незадолго того, как устроили ту провокацию, о которой ты в романе написал.

Вот оно как!

– А потом?

– Взяли банду и меня заодно вместе с ними отправили в колонию. Дали всего три года, чтобы внедрился в другую банду, а потом генерал угодил прямо в жернова.

– Но о тебе-то почему забыли?

– В том-то и дело, что не забыли. Выдернули из колонии на допрос и стали требовать, чтобы дал компромат на сотрудников генерала. Говорят, если дашь инфу, выйдешь на свободу с чистой совестью, а откажешься, добавим тебе срок, паровозом за своим начальником пойдёшь.

– И что?

– Согласился. А кому хочется сидеть? – и развёл руками. – Потом восстановили в звании, но… Но на суде я отказался от прежних показаний, потому как не в моих правилах сдавать своих. Мол, так и так, меня заставили, объяснил, что просто физически не мог знать, какие дела творятся в управлении, поскольку день и ночь готовился к внедрению в банду, в текущей оперативной работе не участвовал.

– А дальше?

– Обвинили в даче ложных показаний, в попытке избавить преступника от заслуженного наказания и припаяли срок. Вот и сижу теперь…

– Но это беспредел!

– Ну что поделаешь? Ты вот разоблачительные романы пишешь, а что я могу?

На мой взгляд, тут что-то не стыкуется.

– Подожди, подожди! Но где же ты увидел мою фотографию?

– Сам мог бы догадаться. «Охоту на министра» ты написал в то время, когда и я, и генерал ещё были на свободе. Тогда и прочитал роман, а потом покопался в интернете, хотел узнать, кто это такой смелый. Но ничего толком не нашёл, кроме фотографии на твоём сайте.

Тут ничего странного – пусть пиарятся другие, выкладывают свои биографии в википедию, только не я. Но вот чего не понимаю:

– Как же ты согласился издеваться над сокамерником?

– Сказали, что найдут способ прибавить срок, если откажусь. Но я больше стращаю, а если бью, только в полсилы.

Да, грустная история. В жизни всё гораздо хуже, чем в кино.

А ещё через пару дней за мной пришли и повели на допрос.

Глава 11. Тихо песенку пою

Когда-то, во времена блаженной юности, на отдыхе в Крыму мы пели незатейливую песенку на стихи Михаила Анчарова. В ней есть такие слова:

Балалаечку свою

Я со шкапа достаю,

На Канатчиковой даче

Тихо песенку пою…

Не исключено, что мне придётся напевать эту песенку в течение ближайших лет. Это подозрение возникло после очередного допроса, где мне предъявили медицинское заключение о патологических процессах в моём организме, которые «чреваты окончательным помутнением рассудка», так там и написано. Да я даже диспансеризации не проходил, не говоря уж о посещении каких-то мозгоправов! Впрочем, после того, заверенного печатями отчёта, который подготовил Док, я уже ничему не удивляюсь. А вот следователь был крайне удивлён тем, что надёжный, проверенный годами метод на этот раз почему-то не сработал. Как бы Серому и Шнуру не попало за то, что не отбили почки, впрочем, они ко всему привычные, как-нибудь переживут.

Вот и следователь много чего на свете повидал, он и не таких, как я, обламывал. Стал давить, требуя признания, намекал, что за год в психиатрической клинике в овощ превращусь:

– Там такое с пациентами вытворяют, что при одном упоминании об этих методах у меня в коленях дрожь, даже аппетит куда-то пропадает. Как вам такая перспектива?

Глядя на его упитанное личико и подрастающий животик, нетрудно догадаться, что перспектива длительного голодания может заставить его не только пойти против совести, но даже родину предать. Словно бы в подтверждение моей догадки он предупредил:

– А если объявите голодовку, привяжут к кровати, резиновую трубку засунут в пищевод и будут насильно вливать вам в глотку какую-то бурду, – его всего передёрнуло, как будто сам оказался в этом положении.

Между тем, дело шло к обеду – я это понял, видя, как он украдкой поглядывает на часы, облизывая губы. И вот попытался изобразить сочувствие:

– Я ведь вас прекрасно понимаю, Влад. Сам когда-то таким был, собирался делать всё по-честному, но система обломала, и не одного меня. Помните генерала Викулова? Ему дали двадцать лет, а его заместитель выбросился из окна. Так что на снисхождение не надейтесь, здесь у каждого своя рубашка ближе к телу… Ну так как?

А затем всё снова начинал:

– Я же вам добра желаю, ну чего вы упираетесь? Ведь альтернатива заключению в психушку есть: надо только признаться в том, что оклеветали заслуженных людей и пообещать, что не намерены впредь заниматься литературным творчеством, разве что сказки для детей будете писать. Тогда можно отделаться условным наказанием и штрафом.

Какие уж тут сказки, когда словно бы живёшь в параллельном мире, где правит не закон, а власть? В общем, на сделку я не пошёл, и пусть будет то, что будет!

Вскоре состоялся суд. После вступительного слова судьи и затянувшегося на целый час чтения обвинительного заключения, эта миссия выпала на долю прокурора, слово предоставили депутату Госдумы.

– Уважаемый суд, я возмущён до глубины души! Возмущён тем, что этого субъекта не пригвоздили к позорному столбу ещё несколько лет назад, когда его пачкотня впервые появилась в интернете и на прилавках книжных магазинов. Возьмём, к примеру, его опус под названием «Писатели и стукачи». Здесь он предпринял попытку обелить доносчиков и клеветников, стараниями которых многие поэты и писатели, цвет русской литературы, оказались за решёткой. Идём дальше, читаем «Дела семейные: коррупция и кумовство». Здесь автор превзошёл самого себя, поскольку, что ни губернатор, то ворюга, что ни министр, то жулик. Автор даже попытался измазать грязью мундиры генералов МВД! А уж нас, народных избранников, он и в грош не ставит. Всё потому, что отвергает демократию как основу нашего существования. Может ли нормальному человеку такое в голову прийти? Впрочем, принимать решения придётся вам, но и мы не дремлем! Пришла пора положить конец всем этим инсинуациям и поставить под контроль свободу слова. Наша фракция намерена внести законопроект о возрождении Главлита. В планах комитета, которым я руковожу, введение обязательно модерации, то есть предварительного просмотра всех текстов, размещаемых нашими гражданами в интернете. Я закончил. Благодарю вас за внимание.

Теперь предстоят прения сторон. Когда пришла моя очередь, я применил трюк, который заранее продумал: имитируя свою речь, размахивал руками, открывал рот, даже ворочал языком, но не произносил ни слова. Я вроде бы всё делал в соответствии с требованиями УПК, то есть участвовал в прениях, старался высказать свои возражения, но никто меня не слышал. Такого в судебной практике ещё не было, возникла неувязка. Судья растерян, объявляет перерыв – видимо, решил посоветоваться с председателем суда. Дальнейшие впечатления отрывочные, как будто я не вполне контролировал себя. Попросил охранника принести воды – немного полегчало.

Потом судья полтора часа зачитывал приговор, приводя обширные цитаты из моих книг. Можно подумать, что я сам этого не знаю! А ведь публики в зале нет – заседание закрытое, якобы во избежание разглашения гостайны.

Ну вот судья наконец-то добрался до финала своей речи:

– За клевету на уважаемых людей, министров, губернаторов, руководителей госкорпораций, членов Президиума академии наук и, что совсем недопустимо, советника президента по культуре, поимённый список прилагается…

Дальше я уже ничего не слышал, поскольку всё помутилось в голове, а перед глазами возникли мерцающие точки на фоне непроглядной тьмы, словно бы планеты и созвездия пустились в какой-то дикий пляс вопреки законам физики…

Очнулся в больничной палате, надо мной склонился врач:

– Как же это вы, батенька? Ну и учудили! Никто от вас такого не ожидал. Надо же, подняли руку на святое. Да как вам такое в голову пришло? Это всё равно что пи́сать против ветра, с ними-то ничего не станется, а вы… – Тут он сочувственно погладил меня по плечу. – Выздоравливайте! – и удалился.

Потом пришла медицинская сестра, сделала укол, и я заснул блаженным сном, как будто ничего и не было – ни ругов, ни руси, ни академии наук, ни Оси с Гошей… Только колокольный перезвон, да еле слышные причитания заблудших во грехе.

Глава 12. Сон наяву

Приснилось, будто среди ночи кто-то меня будит. А я просыпаться не хочу!.. Потом несёмся по коридорам психлечебницы, и двери перед нами открываются сами собой, а у ворот стоит реанимобиль, я ложусь на койку и снова засыпаю…

Когда проснулся, был очень удивлён. Сначала подумал, что нахожусь уже в раю. Всё потому, что вместо больничных стен увидел пальмы и песчаный пляж, а на волнах качается белая яхта. Там на борту надпись – это имя, сразу и не вспомню, чьё… Однако ясно, что с ним в моей прошлой жизни что-то было связано. Так бы и сидел, не отрывая взгляда, но тут подошла она – кто это, не знаю, но мне приятно её видеть. И тут она спросила:

 

– Ну что, так и не вспомнил? Видно, здорово они тебя там накачали, но врач сказал, что это скоро пройдёт…

Что пройдёт? Чем накачали? А она продолжает говорить:

– Когда нас остановили на границе, подумала: всё, теперь прямиком отправимся на нары?

На нары такую красивую девицу? Это уже беспредел! Поэтому и спросил:

– За что?

– Да за то, что подкупила, кого надо, и вытащила тебя из психушки. Потом с поддельным паспортом и разрешением на вывоз больного за границу приехали на пограничный пункт.

Я опять не понимаю.

– Зачем мне уезжать?

– Тебя бы заперли в психушке на всю оставшуюся жизнь. Ты такое осиное гнездо разворошил!

Да, было дело. Большое удовольствие получил.

– Так им и надо!

Смотрю, она плачет…

– Не плачь, Ивонн! Всё как-нибудь наладится.

Она улыбается сквозь слёзы и говорит:

– Одно издательство, здесь, в Абу-Даби, предлагает перевести твои книги на арабский язык. Надеюсь, ты не против?

А я думаю: какой прекрасный сон! Жаль, если разбудят и опять…

Рейтинг@Mail.ru