Влад Волков Маскарад

Новый император

Внутри Альберт повелел Мари отвести девочку в западное крыло. Ассоль вызвалась показать дорогу, но монахиня сказала, что примерно помнит всё с прошлого своего визита. Берн лишь в шутку посоветовал не налегать на сладости и не объедать ребёнка.

Остальные все выдвинулись прямиком в тронный зал мимо каменных изваяний многоруких рыцарей, в форме которых были вытесанные самые ближние к золотым дверям пафосные колонны. За расступившейся стражей придворных гвардейцев и за открывшимися толстыми створками гудело шумное обсуждение.

Взору предстал залитый светом просторный зал с сиреневой ковровой дорожкой по центру. Высокий свод с фресками важных побед, стены с большими окнами, синими шторами с золотой бахромой, развешенными щитами с гербами Великих Домов и других важных родов, внёсших свой вклад в развитие Империи, в её историческое прошлое, оставив свой важный след.

Все, кроме Альберта, были здесь явно впервые. Даже Вильгельм, как шпион на службе верховного канцлера, в столице докладывал только Броку Берглунду, никогда не заявляясь в тронный зал к самому императору. Потому гости изучали резной декор, золотых грифонов на стенах, вытянутый стол с картой мира и разными измерительными приборами подле неё, висящую на стене коллекцию золотых механизмов: жучков, стрекоз, сов, машущих лапкой котят – кого только там не было на застеклённых полках в самой освещённой сейчас части зала.

Однако больше всего взор вошедших приковывали, конечно, персоны, находящиеся сейчас в зале. Странного вида женщина, чья причёска тёмно-зелёного оттенка представляла собой силуэт ящерицы с лапками, как бы обхватывающими бритые виски, и хвостом вдоль затылка. Её салатового оттенка платье имело ребристый высокий ворот, раскинувшийся на манер эдакого жабо. Рядом же стоял в военном мундире и красно-чёрном плаще лысый мужчина с густой тёмной щетиной коротеньких усов и бороды.

Господин напротив него очень сильно отличался от статного военного генерала. Судя по преисполненной складками серебристой мантии в едва заметный переплетённый узор золотой вышивки, это был некий жрец. Мужчина с симметричным узором тонких молний на своём татуированном лице, с обилием колец в ушах, ноздрях, левой брови и нижней губе. Бритые виски, очень короткая поросль жёстких чёрных волос, оставленная по центру головы широкой полосой, уходящей назад, становящейся всё гуще и складывающейся под конец в длинную косу крупного плетения, оканчивающуюся эдаким звёздчатым украшением с аметистом у самой кисточки, дабы не расплеталась.

Так как к вошедшим он стоял в профиль, всё это можно было хорошо рассмотреть. Господин явно нервничал и постоянно касался висящего на шее мешочка с нюхательной солью, приводящей его кое-как в чувство. Его пухлые губы то и дело подрагивали, но не от страха, а словно он хотел что-то сказать, вставить слово в кипящее обсуждение насущных вопросов, но потом сдерживался или никак не решался.

Следом, всё ближе к величественному трону с остроконечной спинкой, украшенному переливающимися самоцветами, по обе стороны от сиреневого ковра стояли и другие персоны. Мужчины и женщины разных возрастов и далеко не все в богатых одеждах. Некоторых гостей Ассоль даже припоминала с застолья у Деукалиона. Например, точно был ей знаком опиравшийся на трость в виде кобры святой отец Фондрак в чёрной рясе и с символом солнцеворота на шее.

Также был здесь рыжий и немолодой верховный судья Эрнест Хашгаузен. Герцогиня Мевиллз с невероятно высокой причёской-башенкой с овальными украшениями, будто символизировавшими этажи. По левое плечо от священника стояла троица каких-то советников или философов. В своих тёмных нарядах с белыми опущенными воротниками они походили больше на какие-то грибы. Все в широких шляпах, морщинистые, пусть и совершенно разного телосложения: кто худощавый, кто покрупней, кто пополней, кто с усами, кто без, вряд ли родственники, но всё равно какие-то все «одинаковые» за счёт длинных парчовых нарядов бурых оттенков и схожих головных уборов.

Было немало народу, даже темнокожая придворная ведьма Ашига, обвешанная разными бусами и браслетами, но по центру, отнюдь не на троне, а расхаживая по ковру между ними, расхаживал сам молодой император. Словно на боевом построении, на смотре войск, выставленных в две шеренги, он немного взволнованно ходил взад и вперёд.

В глазах Ассоль он весьма отличался от своего брата. Вроде бы и похож, а вроде и совершенно не то. Иной взгляд, более угловатые губы, более резкий наклон у бровей. Не такой широкоплечий, хотя всё же весьма атлетичный. Не такой манерный и статный в движениях, без этой сразу бьющейся в глаза уверенности в себе и величественной стати. Оно и понятно, на его долю уже свалилось немало проблем, которые приходилось решать довольно поспешно, но и стараясь при этом сделать наиболее правильный выбор.

Его наряд на сложной системе переплетения красивых, украшенных сапфирами на концах завязок, сочетал оттенки золота и серебра. Если Лок де Рон походил больше на рыцаря, то Лир в своей короне больше напоминал живой артефакт – кубок, ритуальный меч, декоративное нечто, замотанное в красивую и расшитую каменьями ткань. И всё это косо с правого плеча прикрыто ярко-синей мантией на округлой застёжке-фибуле с металлическим переплетением окантовки.

Голубые глаза, словно ещё два сапфира, золотистые короткие волосы, волною уложенные назад, крайне пафосный и диковинный амулет в форме солнца да под стать ему очень красивые сверкающие перстни на пальцах. При нём не было ни оружия, ни доспехов. Оно и понятно – в тронном зале на заседании они ни к чему, хотя в свете последних событий удара вообще можно было ожидать откуда угодно.

А ещё он напоминал эдакого холёного коня, могучего, боевого, в расцвете сил, покрытого не бронёй, но дорогими тканям и золотом с самоцветами в качестве парадных украшений. Сейчас, правда, монарх выглядел хмурым и недовольным. Дело было не просто в самой случившейся в столице трагедии. Прямо сейчас две дамы рьяно спорили между собой и никак не могли уняться. Судя по всему, они представляли довольно знатные рода, связанные с трактирами и пекарнями. А под ногами у Лира вертелся крупный и толстый бульдог, периодически ронявший повсюду крупные капли своей слюны.

– Мясо с ближайших ферм это не затронет, – в платье с широкими расшитыми рукавами обильно жестикулировала черноокая женщина с диадемой, украшенной крупными «капельками» из топаза. – А как быть с мукой?

– Уверяю, ваше величество, – её стоящая напротив «соперница» в бело-красном одеянии и сложным переплетением из кос с яркими весенними ленточками, повернула светловолосую голову непосредственно к императору, – столица в состоянии себя прокормить.

– Думать не о себе, а о людях надо! – в ярости притопнула темноволосая дама, хмуря свои тончайшие брови. – Поставки шли не только в Селестию. Кто теперь всё будет оплачивать?

Гости тронного зала медленно приближались. Они заметили, что двое чародеев и гномочка тоже находятся здесь. Так что внезапное омоложение альбиноса они явно монарху объяснили самостоятельно. Некромант с бирюзовыми глазами вот всё ещё оставался седым стариком, словно проректор не пожелал с ним делиться.

В некоторых местах зала по краям и в углах была расставлена стража, подле трона тоже стояло двое усатых рослых мужчин, вооружённых красивыми копьями. Завидев приближение новой компании, сразу же помчался к ним и бульдог. Сам серый в окрасе и с белым брюшком.

– Какой классный! – присела Ассоль, погладив и потрепав дружелюбного, вилявшего своим маленьким хвостиком пса.

– Ящерица! – невежливо тыкала пальцем Клио в даму со своеобразной причёской. – У неё ящерица на голове!

– Тс-с, хватит паясничать, – схватила её за указывающую руку цыганка. – Лучше смотри, какой миленький пёсик к нам прибежал!

– Чав-Чав, не докучай никому! – железным суровым голосом бросил старший принц, а ныне новый император Лир де Рон.

– Но там ящерица! Ящерица на голове! Ящерицы в день съедают до двенадцати насекомых! – не унималась Клио.

– Верховный канцлер, – учтиво кивнул своему деду император. – Что там у Финча? Кто ваши спутники?

– Какой хороший! Кто тут такой хороший? Ты тут такой хороший! – всё тискала, гладила и чесала пузико переворачивавшемуся на спину бульдогу Ассоль.

– Я бы… – Чуть склонившись вперёд, лысый мужчина с густой щетиной задрал палец, но вдруг замолчал, видя, что пёс не проявляет к девушке никакой агрессии. – Впрочем, ладно…

Видимо, хотел предупредить её быть осторожней. Всё-таки зубы бульдога в народе считались самым хватким «замком» из всех собачьих челюстей. Такой цапнет так, что уже не отпустит, и никакой клочок ткани дёргай не дёргай – не вытащишь.

– Заявляет, что Ячиро заказали ползающих гадов, – отвечая монарху, бросил Альберт взор на коллекцию механических существ за стеклом справа, – для военных манёвров. Чтобы заползали в стан врага и взрывались на случай осады столицы. У врагов, как утверждает Мордред, при себе определённо будет много пороха… Так что…

– Каких врагов? – в испуге прервала его Шанти, прикрыв рот ладонью. – Разве уже известны какие-либо угрозы Империи?

– Вот, полюбуйтесь, – прошагал к ним, сжимая какие-то бумаги в руках, император. – Граф Держинский отказался явиться на допрос, аргументируя опасной ситуацией в столице и невозможностью властей в лице меня предоставить надёжную охрану. Это же прямое неподчинение императору! Барон Адриавель пишет, что, если столица не в состоянии защитить даже рода Великих Домов, он своих купцов отныне в Селестию слать не будет. Лорд Шандриан зашёл и лично заявил то же самое, барон Черстельвейн и другие. «Разрываю с сего дня контракт по привозу овощей по личной инициативе, оплату за последний привезённый товар не требую», – зачитал Лир. – И это везде. После взрывов многие покинули Селестию и не собираются сюда возвращаться. Разрушение обителей Великих Домов внесло такую панику в знать, что у нас мастерские остались без поставок, лавки аптекаря, пекарни, – взмахнул он рукой в адрес одной из тех споривших женщин.

– С вами всегда есть надёжные Шорье, – подал свой гремучий голос седой некромант. – За своих я ручаюсь.

– Великие дома управляли всем, – пояснил Альберт. – Лавками, церемониями, маршрутами патрулей стражи. Авторитет императора подорван случившимся. Ткани, дерево, продукты, изделия – всё, что везли в столицу, отныне остановлено по части поставок.

– Не понятно, кому за это платить, – встряла черноокая барышня. – Все контракты заключались между Великими Домами и лордами, баронами, напрямую с торговцами или купеческими гильдиями. А теперь элиты не стало. За чей счёт будут поить коней, печь хлеб, доставлять зерно на мельницу, а после – муку в города. Вы же понимаете, что ни мельники, ни сами купцы оплачивать всё это вдруг не намерены. На ремонт лопастей, жерновов, дверей и окон после пьяной драки или буйного урагана – на всё это запрашивались средства из частной казны Великих Домов.

– Прелат Антоний готов выделять церковные средства на налаживание жизни столицы, – проскрипел преподобный Фондрак.

– Антоний?! Я бы… – задрал руку и выставленный палец лысый мужчина с густой щетиной, желая что-то сказать, но, по всей видимости, потом передумал. – Впрочем, ладно… – не желал он как-то портить отношения с Клиром, хотя явно от Антония был не в восторге.

– Церковь получает средства от императора, а теперь их же «с щедрого плеча» желает вернуть под видом помощи? – усомнился в благих намерениях Фондрака Альберт. – Во-первых, прелату не пристало действовать без повеления архиепископа. Во-вторых, мы не можем себе позволить, чтобы Клир тратил все свои силы теперь на торговые и ремесленные дела.

– Монахи обучены грамоте, труду, знахарскому делу! – воскликнул священник. – Они и в документах разберутся, и с нотариусами найдут общий язык…

– И оформят всё на себя… – скривившись, тихо уже под нос пробубнил верховный канцлер, не желая, чтобы прелат подмял под себя все сферы общественной жизни.

– Они могут подменить плотника, конюха, переписчика, продавца трав! – с возмущённым видом проскрипел старый проповедник.

– Вот только погибли представители Великих Домов. Вы можете себе представить, чтобы кто-то из членов семей высшей знати работал продавцом трав или простым плотником? – опустил правую бровь Альберт Крэшнер.

– Если Клир займётся делами Алепсо, не видать нам весёлых празднований! – возмутилась женщина в красно-белом. – А мы жаворонков по весне печём вон, традиционные кушанья.

– «Традиционные» где? В Вольных городах? – поморщился Форкас. – Здесь Империя! Вы видите, до чего довели столицу разобщённые реформы? Уверен, наш новый император прекрасно понимает, как и куда нужно двигаться! – улыбнулся он Лиру.

– Мой отец так интересовался другими культурами, что потерял нашу собственную, – заявил император. – Всё вот это вот, – потряс он бумагами, – пока ещё мелочи. В Селестию поставки идут от таскарцев, от гномов, от альвов, от фоморов, от гойделов…

– Но если и они прекратятся, тогда народ просто весь умрёт с голоду! Начнётся хаос! – громогласно заявил Бернхард.

– Верно, – кивнул ему Лир де Рон. – И именно поэтому нужно в максимально сжатые сроки сейчас разобраться с поставками.

– Позвольте столичному Прелату хотя бы решить именно столичный вопрос, – попросил Форкас.

– Лошадей… – прикусил губу, явно нервничая, император. – В первую очередь надо прокормить лошадей! Нужно думать не только о людях. Нужны и кони в торговые повозки на смену, и мне в войсках поддерживать состояние тяжёлой кавалерии сейчас крайне важно… – перечислял он так, словно искал оправдание своему повелению. – Крестьяне не только ж на волах пашут, и им запрягать меринов в плуг надобно…

– Я знаю, как вы любите лошадей, ваше величество, – кивнул проповедник. – Обещаю, мы о них позаботимся. В Селестии они не останутся без ухода и не будут голодать. В столицу всегда приходят крестьяне с ближайших полей и даже деревень, у прелата связи с народом. Кто, как не крестьяне, в первую очередь почитают солнце? Даже поговорка есть: «не земля кормит, а небо». От погоды зависит больше, чем от труда и пахоты.

– В этом-то и вся проблема, понимаете? – оглядел молодой монарх спутников Альберта. – Мы можем с ближайших земель закупать всё сюда по высокой цене. Держать хотя бы Селестию. Но оттуда поставки идут и в другие области, города. Есть не пригодные для пашен регионы, есть земли, где плохо вызревает пшеница, овёс и рожь, но зато хорошо растёт лён, хлопок и кукуруза.

– Нужно защитить это всё… – дрожащим голосом сообщила Ассоль, округлив глаза. – Если первый удар был по шахтам и рудникам, второй по поставкам и обустройству, третий может прийтись на поля! Если погибнут плантации, пашни – всё пропало! Это же в книге всё есть. Один из всадников именуется Голод.

– В пророческой книге? Дедушка, так кто ж твои спутники? – полюбопытствовал лишь сейчас Лир де Рон.

– Мои лазутчики и шпионы, – ответил господин Крэшнер. – Они тихи, незаметны, никому не известны. Монахиня – родная сестра вашего сводного брата, поручика.

– Деукалиона? – оглядел император Мари.

– Сестра Ордена Милосердия, мне поручено разобраться, кто стоит за безликими, ваше величество, – поклонилась та.

– Безликие! – скорчив гримасу с оскалом, сжал все письма в руке Лир де Рон. – Этих тварей видели на местах трагедии всюду! Они добивали выживших и нападали на всех, кто осмеливался подойти к завалам, когда пыль осела!

– Мы уже нашли по пути их «подарочек», – показал Берн зеркальную маску.

– А куда они делись? – поинтересовалась Мари.

– До рассвета разбежались по улицам, как тараканы… – прорычал Лир де Рон. – Как я ненавижу всю подобную нечисть! – всплеснул он руками. – Эта трагедия сильно ударит по всей Империи. Места себе не нахожу, от одной мысли сердце обливается кровью, внутри всё переворачивается, вскипает ярость… Но не могу не отметить, как вы мило картавите, – перевёл свой взор монарх на монахиню.

– Спасибо, ваше величество, – смутившись, отвела та глаза.

– Проверьте данжеон, – посоветовал, тут же встряв в их беседу, Бернхард. – Безликие могут там укрыться от солнца. И пошлите людей на обыск всех комнат и подвалов в башню алхимии. Найдёте наверняка что-нибудь. Не одно, так другое…

– К Финчу? Вы так уверены, что он замешен? – повернул к рыжему усачу голову император. – Он спас моих мать и отца, – заявил Лир де Рон. – Предупредил, что готовится покушение, поэтому на вечернюю прогулку и сыпать деньги из окошка беднякам послали переодетых слуг.

– А источник своих сведений он уточнил? Откуда ж ему так хорошо было известно о покушении? – полюбопытствовал рыжий усач.

– В его лаборатории трудится много людей самого разного происхождения. Может, не только людей, это я образно, по привычке, – глянул император на Шанти, как представительницу иной расы, с неким извинением в глазах.

– Как пчёлки трудятся! Как муравьишки! – воскликнула Клио. – В одной колонии муравейника их может быть триста тысяч! Я как-то сама считала со скуки тысячи три лет тому назад… А у этого Финча тоже столько тысяч сотрудников? – тараторила маленькая богиня.

– Не паясничай, – потрясла её за руку Шанти. – Тысячи… тысячи… Сейчас вопросы есть поважнее.

– А мне нравится её каламбурчик, – улыбнулась дама с причёской-ящерицей. – Пчёлки-труженики, забавно.

– Финч – нелюдимый затворник, не присутствующий на большинстве советов гильдий, потому что считает, что он ничего не решает, что его голос ничего не значит. Я его знаю с детства, он сам не свой с тех пор, как его дочь померла. Ладил он только с нашим бульдогом, и то, потому что Чав-Чав сам ко всем липнет и клянчит внимание, – проговорил с надменным видом Лир. – Возможно, Мордред, желал некогда сам завести собаку, да не знает, где время на ту найти, ведь он вечно в работе. Сидит там, чертит, переливает из колбочки в колбочку… – вздохнул он, так как это перечисление явно навевало на него скуку.

– Финч отливает маски безликих, он сооружает взрывных пауков, он изготавливает порох, иначе откуда внутри этих тварей порошок сей берётся, почему он до сих пор не за решёткой?! – негодовал Берн.

– Потому что его влияние на жизнь вокруг неоценимо, – ответил ему император. – Пилюли, микстуры, снадобья, мази, настойки, горчичники, его стеклодувные цеха производят невообразимое количество нужных предметов: от склянок и банок до оконных стёкол и пуговиц. Излишки идут на декор – статуэтки, подставки, имитация хрусталя, посуда, пепельницы… Кстати, он же и по поставкам табака связи имеет, и сухие травы продаёт для оберегов, даже пряности типа гвоздики и лаврового листа – по его части! Лаборатория – центр обеспечения горожан очень многими товарами, часть которых, я сейчас про лекарства, имеет первую необходимость. Нам молиться в благодарности стоит Солнцу, что это здание уцелело.

– Кстати, оно принадлежит роду Беверли, – напомнил Альберт.

– Сушёные травы ему, кстати, мои поставляют, – язвительным тоном проговорила женщина с выбритой ящеркой на голове.

– И вы, Фелиция, должны напрячь сейчас все ваши связи, чтобы эти поставки продолжились, – развернулся к ней Лир де Рон.

– Речь ведь не о доставке, ваше величество, а о выращивании и сборе. Это требует совершенно иных затрат, чем просто возить товары туда-сюда, – хитро улыбнулась та дама.

– Обсудим, – хмыкнул император ей. – Солнце с вами, все финансовые вопросы обсудим.

– Да, я из большого уважения к вам и скорби вследствие случившейся трагедии сделаю хорошие скидки. Но ключом к нашему взаимопониманию при заключении сделки должен служить один небольшой нюанс, – сделала Фелиция пальчиками с очень длинными ноготками жест, словно показывала что-либо крохотное.

– И какой же? – приподнял одну бровь молодой император.

– Столичный двор отныне будет принимать зелень и травы только от династии Кауда. На базаре пусть свои излишки и рассаду продаёт кто желает. Но алхимики, аптекари, трактиры, если речь про зелёный лук, укроп, розмарин, впредь будут иметь дела лишь с моими подопечными, – поставила дама условие.

– Это же монополия! – возмутился Альберт. – Вы представляете, что начнётся?

– Всё уже началось давно, господин мой верховный канцлер, – полуприкрыла надменно глаза Фелиция. – С Селестией больше не хотят иметь дела некоторые лорды? Вот пусть на своих харчах и сидят. Они ждут, – перевела она свой взор уже на императора, – что им в ноги кинетесь! Что пришлёте охрану, расставили постовых на дорогах, станете платить втридорога за их цветочки! Но они забывают, что лучок-чесночок прорастает не только у них. Если надо, я расширю свои огороды, найму людей…

– Попрошу у вас земли, – на свой лад, прервав её, дополнил господин Крэшнер в затылок повернувшемуся к женщине Лиру де Рону.

– Может, и так, – тут уже Фелиция, наоборот, широко раскрыла в недовольстве глаза, – что с того?! На благое же дело! Я не бассейн там себе возводить буду, а нанимать огородников! Великих Домов больше нет! Кто-то должен занять теперь их святые места. Для того нас и вызвали, чтобы отобрать самых достойных, – вновь повернула голову она к императору. – Ваше величество, как только вы отвергнете первое же безумное предложение лордов, они пойдут на всё, чтобы на своих землях перекрыть всякие поставки в Селестию. Захотят вас отрезать от внешнего мира. Потому поставки с ближайших земель так важны. Чем шире будет зона друзей и сотрудников, тем больше возможностей будет у вас.

– Но при этом зелень выращивать для нас желаете только вы, – хмыкнул Альберт.

– Вам ведь нужны не только травы и овощи, – подметила Фелиция. – Людям нужны меха, зонты, сапоги и посуда, железные вилки, глиняные чашки, деревянная мебель. Кому-то придётся занять посты Алепсо, Ячиро и всех остальных. Вы же не собираетесь заниматься всем вокруг в одиночку?! Даже ваши мать с отцом разделяли обязанности.

– Дедушка, она права, – вздохнул, поворачиваясь к верховному канцлеру, император. – Понимаете? Нам всех погибших придётся сейчас заменять. Назначать на новые должности, разбираться с бумагами, правом наследования. Мне придётся передавать кому-то имущество исчезнувших родов…

– Если у них нет родственников, – строго заявил ему Альберт. – То, что большая семья собралась на торжество в своей каменной башне, не означает, что погибли там все. Вполне вероятно, какой-нибудь кузен, дядюшка с тётушкой издали попросту не смогли приехать. Кто-то в ссоре, кто-то просто не захотел с более тёплых краёв мотаться в «эту столицу…», кто-то приболел, а кто-то остался ухаживать. Кого-то и вовсе не пригласили, считая не совсем законнорождённым или попросту не поддерживавшим связь. Надо поднять всю генеалогию…

– Этим сейчас занимаются, – недобрым тоном прервал и заверил его император, кивнув в сторону троицы в широких шляпах. – У нас нет времени просить какого-то дальнего родственника взять в руки бразды правления огромной сетью мастерских или поставками рыбы…

– Реки! – воскликнул вдруг лысый мужчина, задрав палец кверху. – Мой император, – проговорил он, когда тот обернулся, – вы должны заручиться поддержкой земель вдоль рек, что текут в столицу. Иначе они перекроют дорогу рыбакам, а то и, не ровен час, воду отравят, – чуть не упал он в обморок, принявшись подносить к носу нюхательную соль.

– Леон правильную вещь сказал, Лир, но контролировать все реки невозможно. Лорды могут запросить освобождение от налогов за безопасность водных путей, какие-то обратные услуги. Нельзя показывать слабость, здесь даже с «ящеркой» нашей не грех согласиться, – взглянул на Фелицию Альберт.

– Леон, ваши рыбаки могут ограничить зону рыболовства? Род Ингард сейчас нуждается в какой-либо помощи? – уточнил у лысого господина Лир де Рон.

– Я… – растерялся тот, задрав слегка скрюченный палец. – А впрочем, им бы не помешала охрана. Вы могли бы выделить нам стрельцов на их постоянном окладе. Я плачу рыбакам, вы – охране судов и путей. Цены на рыбу регулироваться будут уже относительно улова и востребованности.

– Хотя бы так… Солнце с вами… – процедил император. – Какой же хаос творится на улицах… Надо всё приводить в порядок, – запустил он пальцы в свои золотистые волосы.

– Тише, спокойнее, ваше величество, – раздался пронзительно-скрипучий голос от вошедшего в зал через дверь слева от трона дряхлого старика в бурой мантии, несущего в немощных костлявых руках огромную книгу.