Viola Jackson Песнь крови

Она лишь фыркнула. Я люблю это кафе. Оно пахнет ванилью и корицей, шумит ровно настолько, чтобы не давать забыть, что вокруг кипит жизнь. И именно отсюда я каждый день начинаю свой путь — то ли к свету софитов, то ли вглубь своей личной тьмы.

— Возьми эти тарелки, — тётя сунула мне поднос, даже не глядя. — И улыбайся, Мэйв, люди любят улыбки.

Я усмехнулась. Улыбка для меня была опасным оружием, почти таким же, как голос. Всё детство тётя учила меня контролю: «Не пой без причины, не смейся слишком звонко, не повышай голос в ссоре. Никогда». Потому что стоило мне сорваться — и мир вокруг дрожал вместе с людьми, которых я затрагивала. Иногда я ненавидела это. Иногда — любила. Сирена. Звучит красиво, почти поэтично. Но это не сказка про русалку с хвостом и жемчужинами. Это я. Живая девушка, которая может одним словом заставить тебя влюбиться… или умереть. Я поймала своё отражение в витрине: обычные глаза, серо-зелёные, чуть усталые после вчерашней ночи. Но я знала — стоит злости или страху вырваться наружу, и они становятся почти чёрными, в глубине которых вспыхивает морской холод. Тогда же проступают когти, а зубы предательски заостряются.

— Мэйв! — позвал кто-то из клиентов, и я резко вернулась в реальность. Я поправила поднос, подошла к столику и, как обычно, включила ту часть себя, которую боялась показывать. Силу. Я позволила голосу зазвучать мягче, теплее. Мужчина за столиком тут же расслабился, его улыбка стала глуповатой. Я вздохнула.

Вот так всегда. Я не стараюсь, но всё равно влияю. И всё же — иногда это было удобно. Особенно, когда нужно было держать людей подальше от настоящей себя. Дверь с тихим звоном колокольчика открылась, впуская в помещение утренний холодный воздух. Вошёл Мартин — вечно растрёпанный, но каким-то чудом обаятельный администратор кафе. На его куртке ещё блестели капли дождя.

— Опаздываете, молодой человек, — строго заметила тётя, даже не поднимая глаз от кофейной машины. Её голос всегда был чуть театральным, как будто каждое слово она произносила для публики.

— Прошу прощения, мадам Хадсон, — торопливо ответил он, снимая куртку и отряхивая капюшон. Я, стоявшая за стойкой и протиравшая стаканы, только усмехнулась. У Мартина это была уже, наверное, пятая опозданная смена за последние две недели.

— Клянусь, автобус снова задержался, — добавил он, бросив на меня быстрый взгляд, будто искал поддержки.

— Автобус, — фыркнула я, складывая стакан на полку. — Конечно. В три квартала отсюда. Интересно, почему тогда я всегда прихожу вовремя?

Мартин прищурился и чуть наклонил голову:

— Потому что ты не человек, Мэйв. Ты вообще как будто с другой планеты.

Я замерла на секунду. Он сказал это в шутку, но слова прозвучали слишком близко к правде. В груди что-то болезненно кольнуло.

— Вот именно, — вмешалась тётя, не подозревая, как метко Мартин попал. — Её голос — лучше любого будильника. Поднимает весь дом. Может, тебе, мальчик, стоит переночевать у нас, чтобы не опаздывать?

Мартин вспыхнул, а я фыркнула, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. Я знала: он ничего не подозревает. Но иногда его шуточки будто играли с огнём.

— Так, у нас два заказа на выезд, кто поедет? — строго произнесла тётя, поправляя очки на кончике носа и сверяясь с блокнотом.

— Я только пришёл, — Мартин развёл руками, демонстративно вздыхая, будто хотел подчеркнуть: с него взятки гладки.

— Мэйв, — не поднимая глаз, сухо сказала тётя.

— Почему всегда я! — выдохнула я, ударив полотенцем по стойке.

— Потому что у тебя самый быстрый байк и лучший навигатор в телефоне, — с невозмутимым видом отрезала тётя.

Мартин усмехнулся, пряча улыбку в кружке с кофе:

— И потому что клиентов ты очаровываешь быстрее, чем я найду их адрес.

Я прищурилась. Вот бы в этот момент дать ему чуть-чуть «сиренского голоса» — пусть потом сам себе объясняет, почему купил десять лишних маффинов. Но нет. Я пообещала себе, что не стану использовать силу в таких мелочах… хотя искушение было велико.

— Отлично, — процедила я сквозь зубы, схватила сумку с заказами и накинула кожанку. — Если я через час не вернусь, значит, утонула в пробках.

— Или в чьих-то глазах, — подколол Мартин, но тут же притих под взглядом тёти. Тётя тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Идите уже. Мартин, помоги ей с дверью.

— Я сама справлюсь! — огрызнулась я и с вызовом распахнула дверь ногой, едва не заехав ею по колену бедолаге Мартина. На улице было свежо и шумно: где-то сигналили машины, пахло выпечкой из соседней булочной и мокрым асфальтом после утреннего дождя. Я шагнула к скутеру, поставила пакеты на сиденье и усмехнулась. «Вот так, сирена на доставке. Ну просто мечта всей жизни». Я вздохнула, забирая пакет с заказом и шлем. Скутер был не самым быстрым транспортом в Лондоне, но зато удобным — особенно, когда весь город стоит в пробках. Надела шлем, щёлкнула замком под подбородком и вырулила со двора кафе. Ветер бил в лицо, волосы выбивались из-под шлема, щекотали шею. Улицы шумели привычным фоном: автобусы, сигналы такси, куда-то спешащие прохожие. Всё это было частью моего ритма — ритма, который я ненавидела и любила одновременно. Первая доставка — в старых пятиэтажках. Эти дома выглядели так, будто стояли тут ещё с войны: облупившаяся краска, крохотные балконы, на которых сушилось бельё, и запах жареной рыбы, въевшийся в стены. Я припарковала скутер прямо у подъезда, заглушила мотор и сняла шлем.

— Ну, поехали, — пробормотала я себе под нос, сжимая пакет с заказом. Внутри всё было тихо, даже слишком. Подъезд пах старой пылью и чем-то затхлым, а тусклая лампочка моргала, будто на грани выгорания. Я поднялась на третий этаж, постучала в дверь квартиры.

— Доставка, — позвала я.

Ответа не было. Только скрип половиц где-то за дверью. Мурашки пробежали по коже. Я уже готовилась к стандартной процедуре: протянула пакет, взять оплату, пожелать хорошего дня и умчать дальше. Но дверь открылась — и вот тут я, честно, чуть не уронила сумку. На пороге стоял высокий парень, явно только что из душа — волосы мокрые, в серых спортивных штанах и… без футболки. Отличный бонус для моего рабочего дня. Не успела я ничего сказать, как из глубины квартиры донёсся голос:

— Ты что там опять заказал?

— Не твоё дело! — раздражённо бросил первый. И тут же к двери прилип второй. Чуть ниже ростом, но улыбка у него была до ушей, и наглости явно не меньше, чем харизмы. Он провёл взглядом по мне сверху вниз и ухмыльнулся:

— Опа! А когда у нас в Лондоне появились такие симпатичные курьеры?

Я уже закатила глаза. Типичный. Каждый раз находятся такие шутники.

— Заткнись, а? — первый резко толкнул приятеля плечом и повернулся ко мне. — Прошу прощения за этого идиота.

Он протянул мне крупную купюру, я только и успела приподнять бровь.

— Сдачи не надо, — сказал он коротко, забрал пакет и закрыл дверь прямо перед носом своего болтливого соседа. Я осталась стоять с купюрой в руке и сумкой через плечо.

"Ну что ж, лондонские пятиэтажки умеют удивлять."

Я спустилась вниз и, наконец, вдохнула полной грудью — воздух пах мокрым асфальтом и пылью, смешанной с дымом от соседнего кафе. Лондон никогда не был чистым, но в этой грязи было что-то успокаивающее. Я шагнула к своему скутеру, проверяя ремень сумки, когда внутри меня будто что-то кольнуло — картинка с парнем у двери не выходила из головы. Серые штаны, татуировка на ключице, будто обожжённый символ, и тонкий шрам, пересекающий кожу рядом. Я видела сотни клиентов за последние месяцы, но таких деталей ещё ни разу не цепляла память. Я даже поймала себя на том, что остановилась у скутера и задержала дыхание.

— И чего ты уставилась? — пробормотала я себе под нос, пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто очередной заказ.

Я завела двигатель, и жужжание моторчика быстро заглушило мысли. Но в груди почему-то остался лёгкий холодок, будто я только что столкнулась с чем-то важным, а мозг ещё не догнал, чем именно. Я вырулила со двора пятиэтажек, чувствуя, как ветер холодными ладонями тянет за волосы из-под шлема. Сердце еще колотилось после той двери — не столько из-за заказчика, сколько из-за его наглого друга. Но я быстро отогнала мысли. Работа есть работа. Следующий заказ оказался в новом жилом комплексе. Высотка, стеклянный подъезд, консьерж, равнодушно поднявший глаза, когда я вошла. Девушка в спортивке открыла почти сразу — забрала еду, буркнула «спасибо» и захлопнула дверь. Всё. Даже чаевых не оставила. Потом был заказ в старом доме с облупившейся штукатуркой. Там меня встретила уставшая женщина лет сорока с ребенком на руках. Она улыбнулась, поблагодарила и сунула мелочь на чай. Я кивнула и пожелала ей хорошего вечера. Дальше — офисное здание. Курьеры вроде меня там мельтешили каждые пять минут. Мужик в костюме, торопливо расписавшийся в телефоне, выхватил пакет так, будто я доставила ему не ужин, а документы с государственной тайной. За ним ещё пара заказов: подросток, которому было неловко брать пакет, будто он впервые что-то заказал сам; и пожилой дедушка, удививший меня вежливостью и аккуратностью, с которой он взял коробку с лапшой. Ничего особенного. Никаких странных взглядов, ни татуировок, ни шрамов, ни наглых реплик. Просто Лондон, каким я его знала — шумный, холодный и равнодушный. Но почему-то, возвращаясь к себе на скутере, я всё время ловила себя на мысли о первом подъезде. О серых штанах, о татуировке, блеснувшей на ключице, и о том, как уверенно он захлопнул дверь. Я вернулась в кафе под вечер, скутер всё ещё пах бензином, а пальцы ныли от пакетов. Задержалась у двери — запах свежесваренного кофе и корицы ударил в нос, мгновенно перекрыл уличный шум.

— Ну что, справилась? — тётя выглянула из-за стойки, вытирая руки о фартук. Я молча кивнула, протянула ей пачку сложенных купюр и монет. Она привычно пересчитала, аккуратно уложила в кассу, а я, вздохнув, стянула с себя куртку и повесила её на крючок.

— Всё спокойно прошло? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд.

— Ага, — отозвалась я. И правда, кроме странного парня с татуировкой и его болтливого соседа, ничего примечательного. Остальные заказы были стандартные: торопливые офисные работники, вечно недовольная старушка с третьего этажа, пара студентов, смеющихся так, что я еле услышала их адрес. Всё как обычно. Я устроилась за маленьким столиком у окна, грея пальцы о чашку чая. Снаружи моросил дождь, стекло затягивало мутными каплями. Город жил своей жизнью, шумел, суетился, но внутри кафе было тихо. Почти уютно. И только где-то глубоко внутри шевельнулась мысль, что сегодняшний день не такой уж обычный. Я закрыла кафе чуть раньше обычного — клиентов сегодня было немного. Сумку с остатками булочек и кофе я закинула на плечо, отчётливо чувствуя усталость в ногах. День оказался длинным. Поднимаясь по лестнице в свою квартиру на третьем этаже, я отмечала каждый скрип ступеней, как будто они устало жаловались вместе со мной. На площадке первого этажа хлопнула дверь — кто-то из соседей торопливо вышел. На втором я услышала музыку из квартиры напротив, глухой бас отдавал в стены. Всё это было привычным, повседневным, и я даже расслабилась. Моя дверь встретила меня всё тем же облупившимся номером и замком, который иногда заедал. Я покрутила ключ пару раз, пока наконец он не поддался. Внутри пахло кофе — аромат будто въелся в стены и мебель, так что даже дома я словно оставалась в кафе. Я бросила сумку на диван, вытянула руки вверх, хрустнув суставами, и на секунду замерла у окна. Город шумел внизу — огни фар, крики прохожих, лай собаки вдалеке. Всё как всегда. Ничего особенного. И в этом, наверное, было что-то странное: слишком уж спокойно. Я уселась на диван, положив стакан с водой на журнальный столик, и чуть откинулась на спинку. В груди ещё чувствовалась усталость после смены — будто весь день каталась по городу на скутере не ради заказов, а на выживание.

Моя сумка на диване тут же ожила — на неё мягко и важно запрыгнул серый вислоухий британец. Он с любопытством обнюхивал ткань, шуршал носом, словно проверяя:

«Ну-ка, где ты там лазила?».

— Саймон, — протянула я с усталой улыбкой, — ну что, ревизию устроил?

Кот поднял морду, лениво моргнул жёлтыми глазищами, а потом без лишних раздумий переступил лапами на мои колени. Тяжёлый, тёплый, пушистый. Развалился так, словно весь день тоже пахал вместе со мной. Я вздохнула и, осторожно поглаживая его по спине, взяла стакан с водой. Сделала пару глотков, холодная жидкость приятно освежила пересохшее горло. Саймон вытянулся, уложил морду на мои бёдра и довольно замурчал, будто говоря: «Вот так и сиди. Никуда больше не иди». Хорошо. Хоть сейчас в этом хаосе был кто-то, кому совершенно всё равно на мои заработки, странных клиентов и усталость. Ему нужна была только я — и тёплое место под рукой.

Я взяла стакан обеими руками, чуть поднесла его к губам и сделала маленький глоток. Вода оказалась прохладной, но будто совсем не утолила жажду. Кот удобно устроился у меня на коленях, его тяжёлое тёплое тело приятно согревало, а мягкое урчание постепенно успокаивало мысли. Я задумчиво провела ладонью по его плотной шерсти, но в голове снова всплыло лицо того парня. Татуировка на шее — я всё ещё помнила узор, чёткий, словно нарисованный в памяти углём. И шрам на ключице — грубая линия, как будто сама жизнь оставила на нём свою подпись. Его взгляд… серо-стальной, чуть мрачный, но живой. На секунду я поймала себя на том, что будто бы снова стою у его двери, и сердце глупо подскакивает, словно от неожиданного толчка.

— Чего ты там задумалась, а? — пробормотала я вслух, больше к себе, чем к коту. Он поднял голову, посмотрел на меня с каким-то кошачьим равнодушием и снова закрыл глаза. Я сделала ещё один глоток воды, откинулась на спинку дивана и поймала себя на мысли: зачем мне так запомнился совершенно случайный клиент? Я ведь видела десятки лиц за смену. Но именно это — с татуировкой и шрамом — никак не уходило из головы.

Я только устроилась на диване, когда телефон пискнул — в нашей общей группе с девчонками высветилось сообщение.

Стеф: «Ты опять пропала? Мы хоть увидимся на этой неделе, или твоя работа окончательно съела тебя?»

Я закатила глаза и невольно усмехнулась. Стеф вечно бурчала на меня за то, что я мало появляюсь. Лена, в отличие от неё, всегда находила оправдание — мол, я трудоголик, а у нас у всех свои заботы.

Я: «Да ладно вам, я не пропадаю. Сегодня просто вымоталась, завтра постараюсь выбраться».

Пальцы сами собой задержались над экраном. Я задумалась — иногда было так трудно врать им. Трудно притворяться обычной. Они ведь не знали, что всё это "вымоталась" и "работа" лишь прикрытие. Что моё настоящее «я» — опаснее и страннее, чем они могли представить.

Лена: «О, давай завтра! Я беру вино, Стеф — закуски, ты — себя. Без вариантов».

Я усмехнулась и кивнула сама себе. Эти двое могли бы растопить любой лёд. С ними я чувствовала себя нормальной, почти забыла бы, что я — сирена, если бы не одно «почти». Я отложила телефон на столик, погладила кота, который всё ещё урчал у меня на коленях, и поймала себя на том, что снова думаю о том парне с татуировкой и шрамом. Что-то в его взгляде зацепило меня сильнее, чем хотелось бы признавать. Я улыбнулась, глядя на экран. Стеф никогда не могла долго молчать — если в её голове появлялась мысль, она тут же оказывалась в чате.

Стеф: «Завтра собираемся у Лены! Я не принимаю никаких отмазок. Девчачья ночь — вина, маски для лица и сплетни!»

Я хмыкнула. Стеф всегда была генератором идей, а Лена — той, кто ворчит, но всё равно соглашается.

Лена: «Стеф, у тебя же завтра экзамен! Какой ещё винишко?»

Стеф: «Тем более повод. А у тебя выходной, так что не придумывай. Мэйв, ты с нами?»

Пальцы зависли над экраном.

Я почувствовала лёгкий укол в груди — странное чувство, будто бы я стояла на границе двух миров. В одном я просто обычная девушка, их подруга. В другом — сирена, существо, чья природа может разрушить всё, что они о себе думают.

Я: «Я с вами. Вино и маски — звучит как раз то, что нужно.»

Отправив сообщение, я откинулась на спинку дивана. Кот, словно почувствовав перемену в моём настроении, тёпло замурлыкал и ткнулся лбом мне в руку. Я провела пальцами по его мягкой шерсти и задумалась. Как долго я смогу прятать правду? Что будет, если однажды они узнают, кто я на самом деле? И почему, чёрт возьми, в моей голове снова всплыл образ того парня с татуировкой и шрамом? Его взгляд всё ещё будто прожигал изнутри. Я осторожно подняла пушистого наглеца с коленей, погладила его по мягким ушам и уложила на диван. Он недовольно дёрнул хвостом, но тут же уютно свернулся клубком прямо на моей сумке, будто метил её своей территорией. Я сама чувствовала, что устала до дрожи в теле. Горло саднило от пересохшего воздуха, мысли путались, а кожа словно липла от пыли города. Всё, чего я хотела — это горячая вода, чтобы смыть с себя чужие взгляды, слова и то странное чувство, оставшееся от встречи с парнем в баре. Я включила свет в ванной, на секунду посмотрела на своё отражение в зеркале. Волосы чуть растрепаны, глаза блестят усталостью и чем-то ещё… будто глубже обычного. Я отвернулась, не желая копаться в этом взгляде, и сняла одежду. Секунду спустя шум воды заполнил пространство. Я шагнула под горячие струи и закрыла глаза. Капли обжигали кожу, но в этом было что-то успокаивающее. Будто каждая струйка вымывала из меня остатки беспокойства, сомнений, ненужных мыслей. И всё же он всплыл в голове — парень со шрамом и татуировкой. Его взгляд, будто вырезанный из самой тьмы. Я уткнулась лбом в ладонь и попыталась выдохнуть это воспоминание вместе с паром, но оно лишь крепче зацепилось в сознании. Холодок пробежал по спине, хотя вода оставалась горячей. Я вытерла волосы, намотала полотенце на тело и вышла из ванной, оставляя за собой лёгкий след пара. В гостиной кот уже уютно развалился на диване, будто это его личные апартаменты. Телефон завибрировал на столике. Я взяла его и разблокировала — уведомление из нашего общего чата.

Стеф: «Так, у меня дилемма, меня Сэм позвал на свидание»

Лена: «Куда делся Дэвид?»

Я приподняла бровь. Дэвид? Это что ещё за поворот?

Я: «Дэвид? Стоп, я думала, у тебя был только Арчи?»

Я, вытирая волосы полотенцем, набираю сообщение:

Я: «Стеф, подожди, стоп-стоп. У тебя что, тайный гарем? Арчи, Дэвид, теперь ещё и Сэм. Нам пора составить таблицу, я запуталась».

Через пару секунд всплывает сообщение от Лены:

Лена: «Я вообще-то тоже запуталась! Дэвид куда делся? Ты вроде на полном серьёзе с ним встречалась».

Стеф: «Ох, девочки, ну вы и устроили…Дэвид был скучный! А Арчи… ммм… просто не вышло. Сэм — другое дело».

Я улыбаюсь, швыряю полотенце на кресло и снова печатаю:

Я: «Ну-ну. А потом через неделю ты напишешь нам: “девочки, помогите, я не знаю, кого выбрать”».

Лена сразу подхватывает:

Лена: « Я уже вижу: “Сэм мне подарил цветы, но Дэвид вдруг вспомнил, что я его единственная, а Арчи начал бегать под окнами с гитарой”. Полный сериал».

Я смеюсь вслух и отправляю ещё одно сообщение:

Я: «Стеф, мы с Леной требуем абонемент на билеты в первый ряд, чтобы смотреть этот спектакль».

Стеф: «Вы обе ужасные. А я вообще-то серьёзно! Он пригласил меня завтра вечером, в ресторан».

Лена: «О, пошло дело серьёзное… ресторан — это не шутки».

Я: «Главное, не забудь: если он начнёт говорить, что у него “очень загадочное прошлое”, и покажет коллекцию ножей — беги».

Стеф: « Всё, я больше с вами не делюсь!».

Лена: «Ага, ага, до следующего парня».

Я смеюсь ещё громче, оставляю телефон на столе и иду в комнату — пусть Стеф дуется, но я знаю, что через пару часов она сама снова что-то напишет.