Виктория Нова Дитя рассвета

Глава 3

Прозвучал знакомый баритон Эрика — моего второго хранителя:

— Мира, герцог с герцогиней хотят тебя видеть. Они ожидают в кабинете герцога.

— Хорошо, одну минуту, Эрик!

Я спрятала книгу под подушку, а Дафна, подскочившая в одну секунду, расправила складки на моём платье и пригладила волосы, собранные в пучок на затылке, чтобы у их милости не было причин устраивать мне экзекуцию за неподобающий вид.

Я распахнула дверь и приветливо улыбнулась хранителю. Он улыбнулся в ответ. Его загорелое и обветренное от полевой жизни и долгих лет на солнце лицо приобрело мальчишеское выражение. Трехдневная щетина с редкой проседью, покрывающая нижнюю челюсть, придавала Эрику некоторую брутальность. С серьёзным лицом он выглядел сурово, но стоило ему улыбнуться, как вся суровость рассеивалась, а появившиеся возле глаз морщинки, выдавали веселость и добродушный характер.

Эрик оглядел меня быстрым взглядом. В его золотистых глазах блестели искорки веселья.

— Вы сегодня особенно обворожительны, леди, — нарочито церемонно произнес он, — выбор наряда отражает ваш изысканный вкус.

Мне не нужно было использовать чутьё, чтобы знать, что он надо мной подтрунивает. Уж кому, как не Эрику, знать, что мне разрешено носить только платья светлых оттенков в стиле ампир, с высоким воротником и длинными рукавами, подчёркивающие чистоту и непорочность. И в моём гардеробе только три платья: два повседневных и одно парадное.

— Не могу сказать о вас того же, сир, — язвительно ответила я. Эрик наигранно схватился за сердце.

— Мои чувства ранены. Вы нанесли удар в самое сердце!

— Вы стали весьма чувствительны в последнее время. Стареете, сир, — золотистые глаза прищурились.

— Укоряете меня возрастом? Это низко для леди, — сказал он, и мы тихонько засмеялись.

Эрик всегда поднимал мне настроение. Его приставили ко мне вторым хранителем чуть больше десяти лет назад. Я знала о нём немного, лишь то, что у него есть жена и трое ребятишек. Они живут в Бульварном квартале, выделенном специально для семей гвардейцев, несущих службу здесь, в замке Астрагард.

За всё это время я настолько к нему привыкла, что перестала отличать от своей тени.

Я была совсем ребенком, когда меня привезли в Астрагард, меня часто мучили кошмары, и однажды Эрик принес куклу своей дочери, чтобы мне было не так одиноко по ночам.

И хотя мы не так близки, как с Джеком и Дафной, этот человек определённо занимает некоторое место в моём сердце.

Мы двинулись в сторону левого крыла замка и всю оставшуюся дорогу молчали, чтобы не привлекать внимание. Слуги итак шарахались при виде меня, словно наткнулись на привидение. Оно и понятно: люди не знали, как реагировать на ту, кого возвели чуть ли не в ранг святых и от кого якобы зависит будущее королевства. Правда, никто не знает, каким образом я должна на это повлиять.

Мы прошли по узкому проходу, минуя пустующие комнаты, затем свернули направо и вышли к главной лестнице. Широкие каменные ступени вели в большое фойе, где слуги вытирали пыль со статуй. Фойе вело в основную часть замка, где находились Тронный зал, Библиотека, Бальный зал и личные покои герцога. Лабиринт уюта и власти.

Прежде чем войти в кабинет, я немного задержалась, ощутив нервное напряжение. Ещё ни одна встреча с герцогом не была приятной. Эрик остановился у дверного косяка и ободряюще кивнул.

Я же обхватила ладонью дверную ручку и, сделав глубокий вдох, толкнула дверь от себя и вошла внутрь.

Личный кабинет герцога — это сердце его власти, место, где рождаются заговоры, подписываются судьбоносные указы и хранятся тайны, способные разрушить королевства.

Каждая деталь здесь — символ, оружие или напоминание о долге.

Стены из черного дуба, испещрённые резными узорами в виде переплетённых виноградных лоз. Между панелями вмонтированы пластины матового серебра с выгравированными цитатами из летописей рода. Потолок имитирует ночное небо: синяя эмаль с мерцающими вкраплениями люминесцентного минерала, расставленными в форме созвездий.

Дым ароматических свечей с нотками кедра и железа, смешанный с терпким запахом старых чернил.

Я повернула налево, в смежную комнату кабинета через дверной проем, и передо мной предстал большой письменный стол из того же черного дуба, а на нём — чернильница в форме дракона, удерживающая павлинье перо, и какие-то документы.

Герцог Теревис сидел во главе стола в кресле, обитом кожей гиппогрифа. Он вальяжно откинулся на спинку кресла, где, как я знала, красовался фамильный герб, вышитый нитями из расплавленных монет. Руки герцога лежали на подлокотниках, которые заканчивались головами грифонов, чьи глаза-сапфиры следят за каждым посетителем.

Герцогиня Илария стояла по левую руку от мужа. Её безукоризненная осанка восхищала. Фарфоровая кожа, изящные черты лица, словно нарисованные иконописцем, подчеркивали высокое происхождение. Она смотрела прямо, но перевела свой взгляд изумрудных глаз на меня, когда я вошла. Илария слегка улыбнулась, но улыбка не затронула глаза.

— Приветствую тебя, Благословенное Дитя Рассвета, — произнесла она. Герцог ухмыльнулся. Я замерла, выбитая из равновесия таким скромным приветствием. Хотя пора бы уже привыкнуть. Но к чему эта фамильярность? Все мы здесь прекрасно знаем, каково их настоящее отношение ко мне. Для герцогини я лишь важный артефакт, доверенный ей короной для сохранения до поры до времени. А для герцога… для герцога я, наверное, кукла, с которой интересно играть.

Оправившись от шока, я присела в реверансе, склонив голову чуть набок.

— Благодарю, ваша милость.

— Присядь, — герцог протянул руку, указывая на стул. Я подошла, села на краешек стула, сложив руки на коленях.

— Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь, Мириам? — поинтересовалась герцогиня, занимая второе кресло за столом.

Я кивнула.

— Я рада. Я боялась, тебя огорчит такой внезапный перевод хранителя Джека.

Мне пришлось отвечать корректно.

— Да, меня это огорчило, ведь он был моим хранителем с детства. Однако если он нужен короне в другом месте, я приму это со смирением, — надо же, как легко с моих губ слетела ложь. Я потянулась чутьём к герцогине, и с её стороны на меня повеяло одобрением. От герцога я ощутила лишь холодное безразличие, сейчас я его даже не раздражала. Удивительно.

— Что ж, не будем тянуть. Место Джека незамедлительно должно быть передано другому хранителю. Королева оказала великую честь, прислав одного из своих лучших гвардейцев. Позволь представить тебе нового хранителя, — герцогиня протянула руку, указывая вглубь кабинета, где, оказывается, всё это время стоял человек, которого я не заметила. — Капитан Хогард.

Мой взгляд упал на молодого человека, которого герцогиня представила как моего нового хранителя. Он сделал шаг вперёд, и это движение было поразительно бесшумным и точным, будто его конечности повинуются иной, более жесткой физике. Он приложил правую ладонь к сердцу.

Первое впечатление было странным — казалось неуместным видеть столь красивого молодого мужчину в роли хранителя. Как вообще герцог с герцогиней допустили такую оплошность? А если он в меня влюбится? Я подавила смешок. Забавная ситуация.

Я снова взглянула на хранителя.

Его темные, как ночь, волосы небрежно падали на высокий лоб, а глаза орехового цвета смотрели на меня с каким-то странным блеском.

В чертах капитана было что-то необычное — словно он пытался казаться проще, чем был на самом деле. Прямой нос, волевые скулы и лёгкая полуулыбка придавали его лицу загадочный вид.

Движения были одновременно уверенными и сдержанными, будто он нарочно старался не показывать свою истинную силу.

Голос, глубокий и бархатистый, зазвучал немного резче, чем того требовала ситуация.

— Клянусь своим мечом и жизнью защищать вас, леди Мириам! С этого момента и до последнего мгновения, — произнес он идеально выверенным баритоном, без дрожи, без лишней эмоции, глядя прямо на меня, и я чуть не свалилась со стула. Ведь он произнес моё имя. Не титул, не «Благословенное Дитя», а простое человеческое «Мириам»… И в его янтарных глазах на долю секунды вспыхнула искра, словно намёк на какую-то внутреннюю игру, оценку моей реакции. Это было нарушением протокола, сделанным так виртуозно, что придраться было невозможно.

Герцог хмуро наморщил лоб, но промолчал.

А у меня внутри что-то ёкнуло от неожиданности, от этого странного, почти интимного обращения посреди ледяной формальности.

Я отпустила к нему щупальце дара, всё ещё под впечатлением от этого «Мириам». И наткнулась на нечто, напоминающее идеальный порядок. Его эмоции не были скрыты — они были убраны, как убрано оружие в ножны. На поверхности — холодная служебная собранность, но где-то в глубине души, за этим порядком, клубилось что-то тяжелое, темное и невероятно дисциплинированное. Обычные гвардейцы так не чувствуются. Так чувствуются те, кто прошел иную школу. Это было странно и… невероятно интересно.

Герцогиня прокашлялась и сказала:

— Можете приступать к службе, хранитель. — Тот кивнул.

***

Закрыв за собой дверь спальни, я прислонилась к ней, пытаясь унять дрожь. Слова его клятвы никак не давали мне покоя. Эта шаблонная фраза вдруг обрела совершенно другой смысл. В ней будто бы был… некий намёк, вызов? Возможно, мне показалось, но взгляд герцога значит, что он тоже заметил.

Хотя поведение капитана можно было списать и на проявление неопытности. Хогард выглядел слишком молодо для такой высокой должности.

Но что-то в нём казалось неправильным, неестественным. Может, это была его манерность, редко присущая неотесанным гвардейцам, или взгляд — слишком проницательный для того, кто должен просто следить за моей безопасностью.

Глава 4

— Нет, я совершенно не понимаю, как ты могла так со мной поступить?! — Дафна стояла передо мной, уперев руки в бока, и сверлила рассерженным взглядом. Я же невинно хлопала глазами.

— Ну а что я, по-твоему, должна была сказать? — Подруга приблизилась ко мне вплотную и прищурила глаза.

— Как минимум то, что тебе в хранители пожаловали такого красавца! — Она указала на дверь. — Не смей говорить, что ты не заметила. — Я вздохнула.

— Это меня и смущает.

Дафна нахмурилась, её желание ссориться слегка поутихло.

— Ты о чём?

Я сняла туфли, отстегнула верхнюю юбку, швырнув её на спинку кресла, и плюхнулась на кровать. Дафна присела рядом.

— Никак не могу перестать думать о том, как всё это странно. Почему именно Джека отправили на замену умершему командору? Неужели не было других кандидатур? И почему именно Хогард занял место Джека? Он совершенно новый человек в Элиндоре, и ничего не знает ни о городе, ни о замке, ни о… специфике работы.

— Ну, во-первых, его прислала сама королева. А чтобы стать её фаворитом, нужно не мало потрудиться, — Дафна легла на бок, облокотившись на локоть, и стала загибать пальцы, — во-вторых, Эрик непременно введёт его в курс дела и всему научит; и в-третьих, это даже хорошо, что он новый человек в городе. Он может смотреть на вероятные угрозы свежим взглядом. К тому же, он необыкновенно красив. Куда смотрели герцог и герцогиня…

Я издала нервный смешок.

— Клянусь, я подумала о том же, когда его увидела!

Дафна лукаво улыбнулась.

— Я тут кое-что узнала…

— Что? — Я заёрзала в нетерпении.

— Герцогиня поручила Эрику проверить мастерство Хогарда в технике ближнего боя, чтобы понять, действительно ли он так хорош, как о нём говорят.

— Это так похоже на неё… — пробормотал я. Дафна продолжила, оставив моё высказывание незамеченным.

— Мдаа… Жаль, нам нельзя присутствовать, я бы хотела взглянуть на его… — подруга выдержала многозначительную паузу, а затем добавила, — …мастерство.

Стыдно признаться, но я бы тоже хотела взглянуть на это… И это желание подмывало меня спросить:

— И когда же это случится? — Я постаралась изобразить максимально скучающий тон.

— Завтра на рассвете, кажется, — с полным разочарования вздохом, ответила Дафна, а я едва сдержала улыбку.

***

Первые лучи солнца ещё не успели растопить ночную прохладу, когда я, прижимаясь к стене, скользнула в узкий проход между кухней и оружейной. Мои ноги, обутые в мягкие чешки, бесшумно ступали по холодному камню, а сердце колотилось так громко, что, казалось, разбудит весь замок.

Тренировочный двор тонул в молочном тумане, сквозь который пробивался звон стали и сдавленные возгласы.

Я прижалась к холодной каменной колонне, стараясь остаться незамеченной.

Хогард и Эрик сходились в поединке, их клинки высекали искры, будто драконы, сплетённые в смертельном танце. Но всё моё внимание приковал к себе мой новый хранитель, чьё тело, лишённое доспехов, казалось, высечено из мрамора самими богами войны.

Его мышцы играли под кожей, как живые волны, то напрягаясь в стальном блоке, то рассыпаясь в стремительном рывке. Каждый удар меча отбрасывал солнечные блики на его торс, подчёркивая рельеф пресса, прорезанного словно плугом. Капли пота стекали по грудной клетке, исчезая в тени между рёбер, и я невольно закусила губу, чувствуя, как щёки пылают. Он смеялся, уворачиваясь от удара Эрика, и его голос, низкий и насмешливый, заставил мурашки пробежать по спине.

— Неужели это всё, на что ты способен? — Хогард отпрыгнул назад, и лучик света озарил его спину: лопатки, напряжённые как крылья, шрамы, пересекавшие кожу серебристыми реками. Один из них — длинный, неровный — тянулся от левой лопатки до поясницы.

Мой дар дрогнул, пытаясь проникнуть в его эмоции, но наткнулся на стену. Лишь мимолётные вспышки: азарт, адреналин… и что-то глубже, тёмное, спрятанное за улыбкой.

Эрик с рёвом атаковал, заставив Хогарда отступить к стене. Тот присел, мышцы бёдер натянулись, как тетива лука, и он взмыл вверх, перекинувшись через противника с грацией пантеры. Его меч блеснул у горла Эрика, и всё замерло. Хогард выпрямился, его грудь вздымалась. Он был прекрасен — опасный, неукротимый, как лесной пожар.

Неожиданно он повернулся, и его пронзительный взгляд метнулся туда, где, сжавшись, стояла я. Уголок его губ потянулся вверх, явив самодовольную ухмылку.

Я отпрянула в тень, прижимая ладонь к груди. Мой дар, словно раненый зверь, метнулся внутри, пытаясь ухватить его эмоции. Но Хогард уже надевал рубаху, швырнув Эрику: «В следующий раз проиграешь быстрее».

А я стояла, всё ещё чувствуя на губах солоноватый привкус его пота, которого не могло быть. Или могло? Я прикусила губу, чувствуя, как потеют ладони. Он ведь меня не волнует? Не может волновать. Тогда почему каждый его шрам, каждый взмах меча заставил меня забыть, как дышать?

***

Я вернулась в комнату тем же путём, оставшись никем не замеченной. Быстро залезла под одеяло, дрожа то ли от холода, то ли от бурлящего внутри адреналина.

В памяти всплывали фрагменты увиденного, прокручиваясь снова и снова. Это продолжалось до момента, когда мысли замедлились, и я погрузилась в сон.

Через какое-то время меня разбудило теплое прикосновение изящных пальчиков к моей щеке. Я открыла глаза и повернулась, увидев сидящую рядом со мной Дафну. Подруга ласково улыбалась.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — я улыбнулась в ответ.

— Не хотелось тебя будить, ты так мирно спала. Но время завтрака вот-вот закончится, а по моему опыту — голодная и злая Мира гораздо хуже, чем невыспавшаяся. — Я улыбнулась чуть шире.

— Похоже, ты хорошо меня изучила.

Дафна пожала плечами.

— Не по своей воле.

Мы обе хихикнули.

— Я помогу тебе собраться.

После этих слов я отправилась в ванную, а затем, закончив гигиенические процедуры, вернулась к Дафне, которая помогла мне надеть и застегнуть платье. Через несколько минут я сидела и наслаждалась движениями её пальцев, заплетающих мои волосы в косы.

В детстве я обожала, когда мама плела мне косички. Она делала это так приятно и ловко, что иногда я нарочно играла на улице так, чтобы волосы растрепались, и маме снова пришлось меня заплетать. Но она никогда не сердилась на это.

Когда Дафна меня заплетает, я невольно возвращаюсь в детство.

— Вуаля! — Закончив плетение, воскликнула она.

Я поблагодарила, и мы вместе отправились к двери после того, как я обулась в туфельки.

Выйдя из комнаты, я чуть не влетела в спину Хогарда, стоявшего на страже с такой ровной осанкой, что самая ровная палка позавидовала бы. В голове снова вспыхнули кадры из утреннего состязания. Его обнаженный торс, сильные руки, широкие плечи, ловкость движений и… грациозность хищного зверя.

Сама того не осознавая, я застыла как истукан. На секунду мне показалось, что время замедлило свой ход, когда хранитель повернулся лицом ко мне, и мои васильковые глаза встретились с его ореховыми.

— Не ушиблись, леди Мириам? — глубокий бархатистый голос заставил моё глупое сердце дрогнуть. Дар вырвался наружу, ощущая исходящие от хранителя искорки иронии. Я прочистила горло, прежде чем ответить.

— Я в порядке. Но в следующий раз попробуй встать правее, чтобы не сбивать орла на взлёте.

Хогард удивлённо поднял брови.

— Но это вы в меня врезались, — он совершенно точно надо мной забавлялся! Я сердито сдвинула брови и уже была готова вступить в спор, но тут вмешалась Дафна.

— Простите, что отвлекаю от важных дел, но Мире нужно успеть позавтракать до того, как в трапезной начнёт собираться народ. Иначе нам всем несдобровать.

Лицо Хогарда стало серьёзным, он быстро кивнул и сделал шаг назад, пропуская вперёд меня. Я удивлённо воззрилась на хранителя. Эрик и Джек никогда не позволяли мне идти впереди по соображениям безопасности. Я озвучила свою мысль, на что Хогард ответил:

— При таком положении я смогу защитить вас от нападения как сзади, так и спереди. К тому же, вы ведь не пленница, идущая вслед за стражей. Вы — будущее королевства, а по сему — стража должна следовать за вами.

Мы с Дафной многозначительно переглянулись. Затем она сказала:

— Ступайте, я уже позавтракала, а сейчас мне нужно убедиться, что у швеи есть все необходимое для твоего платья на Ритуал, так что увидимся позже! — Она радостно сжала мою руку и быстро засеменила прочь.

Я бросила беглый взгляд на хранителя и шагнула в направлении трапезной.

Стол был уже накрыт, благодаря стараниям Дафны, которая успела предупредить служанок о моем скором визите. Я села и приступила к завтраку, Хогард встал неподалеку. Я механически жевала, погрузившись в свои мысли.

— Что скажете, леди Мириам?

От неожиданности я вздрогнула, затем вопросительно изогнула бровь, медленно поворачивая голову к Хогарду.