Виктория Нова Дитя рассвета

© Виктория Нова, 2026

ISBN 978-5-0069-7970-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Я дернула на себя старую деревянную дверь трактира, и время будто остановилось. Вокруг сновали люди, по большей мере это были обворожительные прислужницы, разносившие выпивку и закуски посетителям. Кто-то танцевал под веселый аккомпанемент музыкальных инструментов, и отовсюду раздавались всплески смеха и громкие реплики.

Я стояла, словно приколоченная к полу, и завороженно наблюдала.

— Ну чего ты стоишь? Проходи… — прошипела сзади Дафна, подталкивая меня в спину. — Ты привлекаешь ненужное внимание.

Я шагнула внутрь, сняла с себя плащ и повесила его на вешалку у входа. Она права. Нам нужно держаться естественно и непринужденно, иначе кто-нибудь может сообразить, что мы — одни из тех особ, которым находиться в подобных местах строго запрещено и неприлично. А это, в свою очередь, может прибавить нам проблем.

Несмотря на то, что мы нарядились в одежду простолюдинок, здесь может находиться кто-то из слуг замка и узнать нас в лицо. А если герцогу донесут, что я была в непотребном месте, меня здорово накажут.

Такое случалось неоднократно: меня запирали на несколько дней, лишали еды и солнечного света, ставили на колени на гречку и пороли плетьми.

К наказаниям я уже привыкла, а вот к боли — всё ещё нет. Благодаря тому, что моё тело обладает высокой способностью к регенерации, раны заживают за несколько дней и шрамов не остаётся. Только боль остаётся в памяти навсегда, как напоминание.

Я вдруг вспомнила, какими жуткими становились ледяные глаза герцога, когда он наблюдал за моим наказанием, особенно через порку, и меня передёрнуло. Если кто-нибудь донесёт герцогу, что я была здесь, меня непременно ждёт новая порция наказаний.

Я тряхнула головой, отгоняя от себя дурные воспоминания, и встрепенулась. Мы здесь, чтобы веселиться! Боги великие, сколько я ждала этого момента!

С самого детства мне запрещено практически всё, что позволено большинству: выходить в свет, совершать поездки, обучаться военному ремеслу, верховой езде и танцам. Даже просто учиться в одном коллективе с лордами и леди моего возраста тоже запрещено. Нельзя завязывать с кем-либо дружбу, ведь это сочтут фамильярностью, и тем более вступать в романтические отношения.

Единственное исключение — Дафна. Её приставили ко мне, чтобы помогать с одеждой и другими приготовлениями к важным событиям, ну и ещё, чтобы доносить на меня герцогу и герцогине, поэтому ей было разрешено вступать со мной в близкий контакт, чтобы обладать информацией и делиться ею с вышеупомянутыми.

Однако она никогда этого не делала и всегда старалась доносить до их сведения лишь политкорректную и ничем не компрометирующую меня информацию. То ли из-за образовавшейся между нами доверительной связи за годы, проведенные вместе, то ли из-за совместных вылазок и шалостей, которые ставят нас в одинаково уязвимое положение.

Мы пришли в «Ночную звезду» по особому поводу — у Дафны свидание с каким-то гвардейцем. Я убедила её взять меня с собой, ведь знаю, как выскользнуть из замка незамеченными. Надеюсь, всё пройдёт гладко.

Дафна повесила свой плащ рядом с моим и, взяв меня за руку, потащила куда-то вглубь трактира, где во всю танцевал народ. Она схватила с подноса мимо проходящей прислужницы две кружки какого-то напитка и сунула одну мне со словами:

— Ромуланский эль! Пей!

Я бросила недоверчивый взгляд на жидкость, по цвету и запаху напоминающую фруктовый морс, затем приложилась губами к кружке и сделала несколько быстрых глотков. Эль оказался и вправду напоминающим кисло-сладкий фруктовый морс. Алкогольный морс! Очень алкогольный… Я почувствовала лёгкое головокружение буквально через несколько секунд после того, как эль достиг моего желудка. Кровь прилила к голове, и щеки запылали, а желание танцевать возросло многократно.

Мы с Дафной схватили друг друга под руки и принялись кружиться в танце, подпрыгивая и хохоча.

Мой наряд состоял из льняной туники грубого пошива, кожаного корсета на шнуровке спереди и тонких черных лосин. Дафна где-то раздобыла для меня мягкие кожаные сапожки, ведь бежать по грязным улицам города в дворцовых туфельках было бы неразумно и слишком заметно. А в такой одежде можно легко затеряться в толпе, не вызвав никаких подозрений.

Мы самозабвенно танцевали и веселились ещё какое-то время, пока на горизонте не замаячил ухажёр Дафны. Тогда она взяла меня под руку, приблизившись боком и шепнула на ухо:

— Я отлучусь ненадолго, ладно? Побудь здесь и постарайся не попасть в неприятности.

Я кивнула и ответила, легонько шлепнув её по заду:

— Приятной встречи, негодница! Ступай!

На её лице отразилась смесь удивления и озорства. Дафна подмигнула мне, хихикнула и побежала к возлюбленному. Я наблюдала, как они обнялись, и молодой гвардеец приподнял её стройное тело немного над землёй и покружил. Подруга выглядела такой счастливой и беззаботной, что и я испытала воодушевление.

Взявшись за руки, Дафна и гвардеец стали подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж, где, предположительно, находятся спальные комнаты. Это я знала с её слов.

Я вздохнула и пригубила ещё эля. Предыдущая порция уже давно выветрилась, и волшебство понемногу рассеивалось. Чем бы мне заняться? Любопытство взяло верх, и я стала разглядывать людей и окружающую обстановку.

Все были одеты примерно одинаково: в простую и удобную крестьянскую одежду. Сам трактир «Ночная звезда» включал в себя два внутренних зала и несколько комнат на втором. В первом зале, расположившемся сразу после входа, расставлено несколько игровых столов в хаотичном порядке, за которыми гвардейцы и горожане играют в покер, лок-сток или бросают игральные кости на желание. Вокруг каждого стола собирается толпа зевак, у которых, скорее всего, нет денег на игру, и они приходят просто поглазеть на других.

Я отхлебнула эля и переместила свой взгляд на игроков за покерным столом. Каждый из них сидел с непроницаемым видом, стараясь ничем не выдать положения своих карт. Дико захотелось узнать, какие же чувства скрываются за внешней маской невозмутимости каждого из игроков.

Мой дар рвался наружу, подпитываемый любопытством и требующий его удовлетворения. Я выбрала первую жертву — худощавого мужчину на вид лет сорока, с короткими волосами цвета спелой пшеницы и светлыми глазами. Он сидел за противоположной от меня стороной стола и сосредоточенно наблюдал за игрой. Я сделала глубокий вдох и с выдохом отпустила чутьё на волю, направляя свой внутренний взор на объект внимания.

От него исходили вибрации предвкушения и лёгкого покалывающего волнения, которое, скорее всего, было вызвано азартом.

Я не стала долго копаться и переместила внимание на его соседа справа — тоже мужчину средних лет — кареглазого брюнета, обладателя густой бороды и длинного шрама, пересекающего лоб от линии волос до самой брови. Он испытывал нечто, похожее на смесь гнева и разочарования, но внешне ничто не выдавало его состояния, разве что лёгкое подёргивание мускулов на лице.

Я продолжала прощупывать эмоции других участников игры, улавливая то сладковатые нотки надежды, то горькую тоску и безысходность, то притаившуюся, словно тигр перед прыжком, хитрость или ледяное отчаяние. Интенсивность эмоций у каждого была разной, видимо, в зависимости от того, что на кону.

Я хмыкнула, подумав о том, что могла бы выиграть кучу денег, зная только, какие чувства испытывают сидящие за столом, исходя из своих карт.

Голову сдавили невидимые тиски, и я прибрала чутьё обратно. Всё-таки, я ещё не настолько сильна, чтобы использовать дар без последствий. На считывание эмоций уходит много энергии, из-за чего я частенько испытываю головную боль.

Внезапно по спине побежали мурашки. Чувство было острым и безошибочным — на меня смотрят. Не рассеянно, как на часть толпы, а прицельно. Я медленно обернулась, делая вид, что ищу Дафну взглядом. Люди смеялись, танцевали, никто не выделялся. И тогда мой взгляд скользнул по человеку у самой двери. Он не пил, не разговаривал, просто стоял, прислонившись к косяку, и его взгляд, тяжелый и неотрывный, был направлен прямо на меня. Высокий, в потёртом плаще, с лицом, которое я бы не запомнила — обычное, но с одним ярким штрихом: ярко-голубые глаза и светлый шрам, рассекавший правую бровь и сходивший на нет у виска. Он заметил, что я его увидела, но не отвернулся, не смутился — лишь едва заметно прищурил свои жуткие глаза, будто подтверждая факт нашего контакта. А потом растворился в толпе выходящих на улицу, словно его и не было…

Наверное, у меня паранойя. И комплекс главной героини. В конце концов, не всё же в мире связано со мной! Но паранойя и вправду небезосновательна. Меня жестоко наказывали и за куда более мелкие шалости, по сравнению с ними эта моя вылазка в город — почти что преступление.

Вокруг гудела многолюдная толпа, кто-то пел и танцевал во втором зале, кто-то целовался в полумраке, женщины галдели, собравшись в группки по восемь-десять человек, обсуждая сплетни и новости. По лестнице, ведущей на второй этаж, с некоторой периодичностью спускались и поднимались пары. Я всё глядела на них и не могла перестать думать о том, что происходило там, за закрытыми дверьми гостевых комнат трактира. Бурная фантазия рисовала полуобнаженные образы, освещаемые лишь огоньками свеч. Интересно, каково это — заниматься любовью? Судя по количеству пар, поднимающихся на второй этаж, вряд ли дело только в продолжении рода. Дафна как-то сказала, что это — приносящий удовольствие акт любви.

На секунду меня охватили мрачные мысли. Когда свершится церемония Экзальтации, король Малгат и королева Лориэнн лично подберут для меня достойную партию. Именно так мне всегда и говорили. Я скривилась. Звучит скверно. Перспектива выйти замуж за непонятно кого, прожить с ним всю жизнь, деля постель и быт, — для меня просто ужасна. Даже если партия достойная. В этом случае вряд ли я когда-нибудь познаю приносящий удовольствие акт любви… Скорее уж, приносящий оплодотворение акт супружеского долга. Я этого человека еще даже не знаю, а уже задолжала.

Я снова скривилась, словно откусила большой кусок лимона.

Опять это чувство… словно меня разглядывает невидимый наблюдатель…

Я напряглась, но паранойя улетучилась, как только я увидела миленькую мордашку Дафны, мелькавшую среди людей. Она разыскивала меня взглядом и улыбнулась, когда я подняла руку вверх и помахала ей. Её золотистые волосы выглядели растрепанно и выбивались из пучка, в который были собраны прежде. Глаза сверкали безумным блеском, а щеки и губы горели алым. Я так и ахнула, когда подруга подошла ко мне. Она казалась слегка заторможенной и как будто бы пьяной.

— Ты в порядке? — вскинув брови, спросила я.

— О даааа… — Дафна закатила глаза и присела вниз, словно стекая к полу. Я рефлекторно подхватила её под локти. — Я побывала в райских обителях, Мира… Ты повеселилась? — Хм… Можно и так сказать. Я кивнула. — Тогда пойдем. Нам пора возвращаться, скоро начнет рассветать.

Мы преодолели пространство двух комнат, надели плащи и выскользнули из заведения. Холодный ночной воздух немного остудил моё разгоряченное элем лицо, и я вдохнула его полной грудью.

— Ты должна мне всё рассказать в деталях, — несясь по спящим улицам города, заявила я.

— Как и договаривались! — ответила Дафна.

Верно. Я отказалась отпускать её одну в трактир по соображениям безопасности. И любопытства. Пригрозила, что нажалуюсь богам, хотя, конечно, это не так. Да и боги, наверняка, спросили бы с меня больше за то, что я была в таком непотребном месте. Но уж слишком велико оказалось моё желание узнать, как там все устроено.

Мы добрались до стен замка, обошли его с другой стороны и нырнули в небольшое углубление вроде подвальчика. Оглядевшись по сторонам, я толкнула тяжёлую дверь и заглянула внутрь.

— Никого, — кивком пригласила следовать за собой Дафну и шагнула вперёд.

Мы петляли по узкому коридору старого прохода, которым пользовались только некоторые слуги. Однажды в наказание за то, что я перекинулась парочкой фраз с графиней Лекс, меня переселили из более новой и благоустроенной части замка в старую и почти заброшенную. Не то, чтобы я сильно расстроилась, мне всё равно где быть затворницей. Но всё же, мне было интересно иногда наблюдать за жизнью других людей в замке. Оставшись в старой части, где почти никто не жил, кроме некоторых слуг, разместившихся возле кухни по долгу службы, я частенько выбиралась через тайный ход (который был случайно мною обнаружен) из своих покоев по ночам и бродила по пустынным залам.

Однажды я забрела в одно из кухонных помещений и обнаружила там проход, соединяющий обе части замка и выходящий прямо на городскую улицу. Я долго незаметно наблюдала за тем, часто ли им пользуются в течение дня и поняла, что едва ли раз в месяц, так как основной персонал переселился в новую часть замка.

Так я смогла иногда выбираться в город, ощущая себя свободной. В основном по ночам, чтобы никто не мог меня увидеть и узнать.

Выйдя из коридора, мы огляделись, тихо прошли мимо кухни и пробрались в мою комнату через небольшую дверцу тайного хода в стене под гобеленом.

Дафна нырнула в свою комнату, соседствующую с моей. А я быстро переоделась в ночную рубашку и спрятала одежду простолюдинки в сундук, запихнув её как можно дальше. Сапожки засунула под кровать.

Оставшись одна, я прислушалась к внутренним ощущениям и какому-то странному чувству, что что-то не складывается. Я закуталась в одеяло, но холодок внутри не проходил. Этот мужчина и его направленный взгляд… Он был не случайным. Больше похожим на сообщение: «Я тебя вижу». Но зачем? И кто это был? Простой горожанин или стражник в штатском? А если стражник, то чей?

Дафна выглянула из своей комнаты, переодетая в ночную рубашку.

— Не спишь?

— Господи, конечно нет! Я жду подробностей! — громким шепотом ответила я. — Иди сюда. — Я подняла одеяло на второй половине кровати. Дафна на носочках подбежала, забралась под одеяло, повернулась ко мне лицом и поведала интимные подробности своей встречи с гвардейцем.

После этого рассказа я почувствовала лёгкую зависть к пережитым впечатлениям подруги. Дафна давно ушла в свою комнату, а я все не могла уснуть, размышляя о том, что вызвало во мне эти чувства.

До сегодняшнего дня мне даже не приходилось ни в кого влюбиться, не говоря уж о большем. Для меня это под запретом. Я должна быть чиста и непорочна к моменту церемонии Экзальтации. Иначе боги сочтут меня непригодной, и всё королевство будет поставлено под удар. Я не желала себе такой участи, поэтому, будучи ребенком, старалась строго соблюдать многочисленные запреты и ограничения, но в последнее время внутри меня всё чаще стало возникать незнакомое ранее чувство протеста против установленного порядка и бунт против жизни в клетке.

Интересно, что ждёт меня после церемонии? Какой станет моя жизнь? Буду ли я свободной или так и останусь собственностью королевства?

Я уснула, так и не ответив себе на эти вопросы. Посмотрим, что принесёт нам новый день.

****

А новый день не принес ничего хорошего. Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Это был Джек, мой хранитель. Он всю ночь дежурил за дверью.

— Мириам, открой дверь, мне нужно сказать нечто важное, — я вздохнула, вылезла из-под одеяла, свесила ноги с кровати и, поморщившись от соприкосновения тёплых ступней с холодным полом, прошлёпала к двери. Открыв её, увидела напряжение на лице хранителя, что обычно не предвещало ничего хорошего. Особенно то, что он назвал меня полным именем. Внутри что-то ёкнуло… Я замерла. Неужели он узнал о нашей вчерашней вылазке? Хуже, если кто-то нас увидел и донёс герцогу. Тогда точно жди беды.

— Что случилось? — почти прохрипела я. Джек шагнул в комнату и закрыл за собой дверь.

— На рассвете через западную границу пытались прорваться.

Глава 2

Дафна осторожно выглянула из своей комнаты, а когда услышала тему разговора — вышла целиком, приветственно кивнув нам. Джек кивнул ей в ответ и продолжил.

— Предположительно вальтурийцы и ликаны, — он пересёк комнату и тяжело, по-стариковски, опустился в кресло напротив моей кровати. Впервые я остро заметила, как сильно он устал. Обычно он сидел с прямой спиной, как и подобает воину, а сейчас словно сдулся — плечи округлились, ладони тяжело легли на колени. — Небольшой отряд. Думаю, большую часть они потеряли ещё в Мёртвом лесу, но всё равно сумели подобраться слишком близко. Гвардейцы отразили нападение, но командора Уильямса, к сожалению, смертельно ранили. Мне поручили принять командование вместо него.

Сердце тревожно забилось от зародившегося подозрения.

— Когда?

Он медлил с ответом. Но его рука, мозолистая и тяжелая, потянулась к моей и накрыла ее. Легко, почти невесомо, будто он боялся раздавить мои пальцы. Это было так неожиданно и по-отцовски, что у меня перехватило дыхание. Я отпустила чутьё наружу и тут же ощутила тягучую, словно смола, печаль и твердую, тяжёлую, словно каменная плита — решимость.

— Сейчас, Мира, — мои глаза округлились. — Я пришел попрощаться.

В другом углу комнаты ахнула Дафна. У меня же будто земля ушла из-под ног. Я не отпускала его руку. Наоборот, вцепилась в нее мертвой хваткой, как тонущий — за обломок мачты. Внутри нарастала паника. Так не может быть. Джек и Дафна — единственные люди во всем этом проклятом замке, которым я могу доверять и кого по-настоящему могу назвать близкими. И сейчас я лишаюсь одного из них?!

Я во все глаза смотрела на мужчину, который был моим хранителем с самого детства, который заменил мне отца, заботился, оберегал, давал советы и утирал слёзы в минуты отчаяния.

Внезапно во мне вспыхнул огонёк надежды.

— Постой, ты ведь должен сопровождать меня на церемонию Экзальтации! Значит, твой перевод — временная мера?

Джек вздохнул и поднял на меня полный печали взгляд. Он мягко, но решительно высвободил свою руку из моей и, прежде чем я успела возмутиться, осторожно, костяшками пальцев, провел по моей щеке, убирая несуществующую слезинку. Жест, который он делал тысячу раз, когда я была маленькой и падала, расшибая коленки.

— Мне приказано не покидать пост ни при каких обстоятельствах. Без исключений.

Я отказывалась верить в услышанное. Долгие годы Джека, так же, как и меня, готовили к церемонии Экзальтации. Он должен сопровождать меня, словно отец свою дочь к свадебному алтарю.

— Ты не можешь бросить меня… — сорвалось с губ, — не сейчас, когда до церемонии осталось меньше года…

Хранитель поднялся и подошёл ко мне, взяв мои руки в свои. Его темные, будто теплая летняя ночь, глаза установили с моими зрительный контакт. Во взгляде было столько боли, сколько я не видела даже в день своей первой порки.

— Мира, я бы всё отдал. — Он говорил тихо, но каждое слово било наотмашь. — Ты же знаешь, что бывает за неподчинение.

— Я пойду к герцогине! — я замотала головой, чувствуя, как защипало в глазах. — Буду просить! Меня они не тронут, я…

Джек вдруг улыбнулся. Криво, горько, но с той бесконечной теплотой, от которой у меня всегда таяло сердце. Он покачал головой, будто говорил с несмышленым ребенком, который требует луну с неба.

— Глупая моя девочка, — шепнул он, и это «моя» резануло по сердцу. Он обнял меня первым, прижав к груди так крепко, что затрещали кости. От него повеяло потом, старой кожей амуниции и железом — запах солдата, мой самый родной запах в этом мире. Я больше не сдерживала рыданий и уткнулась носом ему в плечо, как в детстве.

— Тебе назначат другого хранителя, — продолжил он, на что я замотала головой.

— Я не хочу другого хранителя… — всхлипывала я в его промокшую от моих слез рубашку. — Мне нужен ты…

Он ничего не ответил. Только гладил меня по голове и молчал.

****

Внутри меня образовалась черная дыра, грозящая поглотить всё вокруг.

— Мира, — осторожно произнесла Дафна, — тебе нужно позавтракать.

Я пыталась, но вместо этого у меня получалось лишь бесцельно ковыряться в тарелке.

Такой неожиданный отъезд Джека застал меня врасплох. Без него я будто утратила последние остатки чувства безопасности. Хотя… у меня итак его не было. Здесь для меня никогда не было безопасно. Это не мой дом. Это моя клетка. А вокруг — сплошные надзиратели.

Теперь мне даже из комнаты выходить нельзя, пока не пришлют нового хранителя. Каким он будет? Угрюмым и консервативным или снисходительным и добрым? Будет ли он со мной разговаривать? Или же спрячется за своей броней и притворится глухонемым?

Эх… чего гадать. Скоро всё узнаю. Я отодвинула от себя тарелку, проигнорировав недовольный вздох Дафны, и устремила взгляд на противоположную стену, где красовался мой рисунок, сделанный гуашью. Сердце с болью защемило. Несколько лет назад Джек тайком передал мне гуашь, которую стащил у художника, нанятого расписывать основные залы замка. Это случилось после того, как герцог впервые приказал выпороть меня за то, что я была недостаточно учтивой с жрицей, которая обучала меня истории королевства. Она заставляла меня заучивать огромные тексты наизусть и переписывать их на бумагу по памяти, а если я допускала ошибку или делала помарку, жрица била меня по рукам, чернила размазывались, и мне приходилось переписывать всё заново. Однажды я не выдержала и назвала её сукой, за что и получила свою первую порку.

Но больше всего мне запомнилось, с какой нежностью тогда заботился обо мне Джек. Он принёс откуда-то заживляющую мазь и, клянусь, едва не заплакал, когда наносил её мне на спину.

А потом принес краски, чтобы порадовать. Я решила нарисовать на стене место, которое часто видела во сне. Воспоминание из детства. Мы с мамой иногда ходили в необыкновенное, фантастическое место, когда нам хотелось убежать от всего мира. Оно находилось в скалах недалеко от дома. Нужно было только пересечь негустой лес. Скалы покрывала трава, похожая на плющ. Весной и летом она зацветала, и повсюду появлялись свёрнутые в трубочку цветы сиреневого цвета. Их аромат пропитывал теплый воздух и разносился на десятки метров вокруг. Со стороны казалось, что скала укрыта лёгким вязаным одеялом.

Однажды мама подвела меня к месту, которого я раньше не замечала. Оказалось, там был проход в пещеру, плотно прикрытый свисающими ветвями сиреневой травы, словно природным занавесом.

Внутри было темно и прохладно, но, когда мама, крепко держа меня за руку, провела нас немного вглубь и налево, мы оказались в небольшом пространстве прямо посреди скалы, где располагалось небольшое озеро с чистейшей лазурного цвета водой, в которой плескались лучики солнца, спускающиеся через дыру в потолке.

Озеро было маленьким и неглубоким, но, несмотря на то, что оно находилось под прямыми солнечными лучами — вода всегда оставалась довольно прохладной. В жаркий летний день окунуться в прохладную воду было огромным удовольствием, что мы частенько и делали с мамой.