Виктор Безматерний Жена для графа»

*Моим единственным убежищем, моей крепостью внутри этой тюрьмы стали мои личные покои. Здесь, за массивной дубовой дверью, я могла позволить себе быть слабой. Здесь я могла плакать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал. Здесь я могла мысленно возвращаться к Андрею, перебирая в памяти каждое мгновение нашей единственной ночи, словно драгоценные камни из разорванного ожерелья. Моя комната была моим последним бастионом, и я отчаянно цеплялась за иллюзию безопасности, которую она давала.*

*В то утро я проснулась позже обычного. Серый свет уже заливал комнату, рисуя на стенах унылые геометрические узоры. Я лежала, кутаясь в одеяло и не желая вставать. Вчерашний день был особенно изнурительным: проверка погребов с солениями отняла все силы, а ледяной взгляд Аграфены Петровны, следившей за каждым моим движением, вымотал нервы до предела. Я повернула голову и посмотрела на стену напротив кровати. Там висел большой пейзаж в тяжелой золочёной раме — единственное яркое пятно в этой мрачной комнате. Картина изображала летний сад, залитый солнцем: цветущие яблони, изумрудная трава, синее-синее небо. Я часто смотрела на неё по утрам. Этот выдуманный мир был так не похож на мою реальность, что казался окном в другой, счастливый мир. Он давал мне надежду.*

*Я села на кровати и потянулась. Взгляд снова упал на картину. И в первый момент я подумала, что всё ещё сплю и вижу продолжение сна. Что-то было не так. Что-то изменилось. Я моргнула, протёрла глаза... Нет. Ошибки быть не могло.*

*Картина висела криво.*

*Совершенно незначительно, на какой-то дюйм или два, но для моего натренированного глаза хозяйки дома это было очевидно. Вчера вечером, когда горничная Глаша уходила, унося подсвечники, картина висела идеально ровно. Я это точно помнила. А теперь правый верхний угол холста опустился ниже левого.*

*Я встала с кровати, набросила на плечи шаль и подошла к стене. Вблизи это было ещё заметнее. Кто-то заходил в мою комнату и трогал картину? Но зачем? И кто? Глаша убирается по вторникам и пятницам, а сегодня была среда. Дуняша? Но она никогда не входит без стука и моего разрешения.*

*Я осторожно коснулась тяжёлой рамы. Дерево было холодным. Я попыталась поправить картину, но рама оказалась слишком тяжёлой для моих ослабевших рук. Я оставила всё как есть и вернулась к туалетному столику, пытаясь убедить себя, что это просто игра воображения или сквозняк... Но тревога уже пустила свои холодные корни в моё сердце.*

> *Днём странности продолжились.*

>

> Я сидела в малой столовой над счетами от мясника (цена на телятину снова выросла), когда дверь тихо отворилась. На пороге стоял дворецкий.

>

> — Его Сиятельство желает вас видеть.

>

> Его голос был таким же бесцветным, как и всегда.

>

> Мое сердце пропустило удар.

>

> Граф *звал* меня? Впервые за всё время? Зачем?

>

> Я медленно отложила перо.

>

> — Он... он не сказал зачем?

>

> Дворецкий едва заметно качнул головой.

>

> — Он ждёт вас в своём кабинете.

>

> Кабинет графа находился в западном крыле дома — самой старой и мрачной его части. Я ни разу там не была.

>

> Я поднялась из-за стола.

>

> — Хорошо. Проводите меня.

*Мы шли по длинным коридорам в полном молчании. Тишину нарушал лишь шорох моих юбок по каменному полу да глухой стук трости дворецкого. Дом казался вымершим. Наконец мы остановились у высоких дубовых дверей, покрытых затейливой резьбой.*

> *— Прошу,* *— дворецкий распахнул передо мной дверь.*

*Я вошла в кабинет и остановилась на пороге.*

*Это была огромная комната с высоким потолком и стрельчатыми окнами, выходящими в парк. Воздух здесь был спертым и пах книжной пылью, табаком и чем-то ещё — тем самым сладковатым ароматом увядших цветов. Стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами из тёмного дерева. В центре комнаты стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами и картами. А за столом, в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой, сидел граф Волков.*

> *Он не встал при моём появлении.*

> *— Подойди ближе,* *— его голос был тихим и скрипучим.*

*Я сделала несколько шагов вперёд и остановилась на почтительном расстоянии от стола.*

> *— Вы звали меня... супруг?*

*Он медленно поднял на меня свой выцветший взгляд. В нём не было ни тепла, ни желания — только холодный расчёт.*

> *— Да... Я хотел обсудить один важный вопрос касательно нашего... совместного проживания.*

*Я сжала руки в замок перед собой, ожидая худшего.*

> *— Как вам известно,* *— продолжал он,* *— этот дом полон слуг. И у стен есть уши... а у слуг — языки. Я не желаю давать пищу для досужих сплетен и пересудов.*

*Я не понимала, к чему он клонит.*

> *— Поэтому я ввожу новое правило в нашем доме,* *— его тон не терпел возражений.* *— Отныне ваши покои становятся вашей неприкосновенной территорией. Вы не должны покидать их без крайней необходимости или моего личного приглашения.*

*Я похолодела.*

> *— А вы... супруг?*

> *Он позволил себе тонкую улыбку — лишь кончики губ дрогнули.*

> *— А я не буду посещать ваши покои без вашего письменного приглашения... которого вы никогда не напишете.*

*Смысл его слов обрушился на меня ледяной волной. Он не просто отдалял меня от себя — он запирал меня в моей же комнате! Он превращал мои покои в золотую клетку!*

> *— Вы хотите сказать... что мы будем жить как... как брат и сестра?*

*Граф тихо рассмеялся — звук был похож на шелест сухих листьев.*

> *— Не стройте иллюзий,* *сударыня.* *— Его голос стал жестким.* *— Вы моя жена перед Богом и людьми. Но я не мальчишка, чтобы бегать за каждой юбкой.* *— Он окинул меня оценивающим взглядом.* *— К тому же... молодость быстро увядает... А вот статус и состояние вечны.* *— Он сделал паузу.* *— Вы будете вести хозяйство. Я буду заниматься своими делами.* *— Он позвонил в маленький серебряный колокольчик на столе.* *— Наше общение будет сведено к минимуму.* *— Он посмотрел мне прямо в глаза.* *— Это понятно?*

> Я была слишком ошеломлена этим странным ультиматумом чтобы спорить.

>

> — Да... супруг.

>

> В кабинет тут же вошёл дворецкий.

>

> — Проводите графиню в её покои.

*Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Дворецкий шёл впереди меня молчаливой тенью. Мы вернулись в мою часть дома в полном молчании.*

*Я закрыла за собой дверь своей комнаты и прижалась к ней спиной, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Что это было? Милость? Или очередная изощрённая пытка? Он отверг меня физически, но запер духовно. Он дал мне свободу от своего тела, но отнял свободу передвижения по дому.*

*Я медленно подошла к окну и посмотрела на серый парк. Я была птицей в клетке с прекрасным видом на кладбище.*

*Внезапно мой взгляд упал на туалетный столик. Там стояла фарфоровая чашка с остатками утреннего чая. И она... она стояла не с той стороны!*

> Я точно помнила: я всегда ставила чашку справа от себя.

> А теперь она стояла слева!

>

> Холодный пот выступил у меня на лбу.

>

> Это уже не могло быть случайностью.

>

> Кто-то был здесь!

>

> Кто-то заходил в мою комнату!

>

> Но кто?

>

> И зачем?

>

> Чтобы переставить чашку?

>

> Чтобы повесить картину криво?

>

> Это было бессмысленно...

>

> Если только...

>

> Если только это не было посланием!

>

> Предупреждением!

>

> «Мы здесь».

> «Мы видим тебя».

> «Мы можем войти в любую минуту».

*Я бросилась к двери и проверила замок. Он был заперт изнутри. Окна? Они были закрыты на задвижки.*

*Значит... кто-то имел ключи от моей комнаты!*

*У кого были ключи? У Дуняши? У Глаши? У экономки?*

*Я вспомнила подслушанный разговор в погребе: «Она такая же, как остальные».*

*И слова Дуняши: «Долго не протянет».*

*И шаги за дверью по ночам...*

*Все кусочки мозаики сложились в ужасающую картину.*

*Слуги были заодно с графом!*

*Они были его глазами и ушами!*

*Они следили за мной!*

*Они ждали...*

*Я подбежала к картине на стене. Теперь я смотрела на неё другими глазами. Это был не просто пейзаж. Это был наблюдательный пункт! За картиной легко мог скрываться глазок!*

*Дрожащими руками я схватилась за тяжёлую раму и с неожиданной для себя силой рванула её на себя. Рама со скрипом отошла от стены...*

*Но за ней была лишь голая штукатурка.*

*Никакого глазка.*

*Никакого тайного хода.*

*Только холодная стена.*

*Я отпустила раму, и она со стуком вернулась на место.*

*Я сползла по стене на пол и закрыла лицо руками.*

*Я сходила с ума?*

*Или этот дом сводил меня с ума?*

*Внезапно я услышала тихий шорох со стороны двери. Кто-то пытался повернуть ручку снаружи!*

> Я замерла.

>

> Ручка повернулась еще раз... но замок держал крепко.

>

> Затем раздался тихий удаляющийся звук шагов.

>

> Они проверяли меня...

>

> Проверяли мой замок...

>

> Мое убежище больше не было безопасным.

>

> Нигде в этом доме не было безопасно.

>

> Я осталась одна против всех: против старика-мужа, против молчаливых слуг-призраков и против самого дома, который дышал мне в затылок своими ледяными сквозняками.*

Глава 10. Чашка с секретом

*Утро не принесло облегчения. Сон, если это вязкое, тревожное забытье можно было назвать сном, лишь отнял последние силы. Я проснулась с тяжелой головой и ощущением липкого страха, который, казалось, впитался в простыни. Ночные шорохи за дверью, ощущение чужого взгляда, следящего за мной из темноты — всё это измотало меня до предела. Я чувствовала себя запертой в шкатулке с секретом, где каждая деталь была настроена против меня, а ключ от выхода находился в руках безумца.*

*Я встала с постели и подошла к окну. Парк за стеклом был окутан густым, молочным туманом. Деревья превратились в безмолвные черные тени, словно призраки, вышедшие на прогулку. Этот туман был плотным, почти осязаемым; он казался идеальной метафорой моего существования здесь — я жила в густом, непроглядном тумане страха и неизвестности, не видя дальше собственного носа и не зная, что ждет меня за следующим поворотом.*

*Тело требовало очищения. Не только от физической грязи после беспокойной ночи, но и от невидимой скверны, которая, как мне казалось, покрывала меня с ног до головы после той ужасной брачной ночи и постоянного ощущения слежки. Я позвонила в колокольчик для прислуги. Через несколько минут дверь тихо отворилась, и на пороге появилась Глаша. Её глаза, как всегда, были опущены долу.*

*— Доброе утро, госпожа. Ванну приготовить?*

*Её голос был тихим, шелестящим, как сухие листья под ногами. Я кивнула, не оборачиваясь.*

*— Да. И пусть принесут горячей воды... много.*

*Она поклонилась и исчезла. Вскоре в моей комнате появились дюжие лакеи с ведрами кипятка. Они наполнили огромную медную ванну, стоявшую за расписной ширмой в углу комнаты, и так же молча удалились. Глаша принесла мне стопку чистых полотенец и халат из тонкого сукна.*

*Оставшись одна, я медленно разделась. Холодный воздух комнаты заставил меня поёжиться и покрыться мурашками. Я шагнула в ванну. Горячая вода обожгла кожу, но это была приятная боль. Я погрузилась в неё по самую шею, чувствуя, как тепло постепенно проникает в окоченевшие мышцы, расслабляя их.*

> *Я откинула голову на край ванны и закрыла глаза. На несколько блаженных минут я позволила себе просто быть. Не графиней Волковой, не пленницей, не объектом слежки. Просто женщиной, принимающей горячую ванну в холодное утро.*

>

> *Но покой был недолгим.*

>

> *Внезапно я услышала тихий стук фарфора о деревянный пол.*

>

> *Я резко открыла глаза.*

>

> *На полу, у самой ширмы, лежала моя утренняя чашка с чаем. Тонкий костяной фарфор с голубой росписью. Она упала со столика, на который я её поставила.*

>

> *«Странно», — подумала я. — «Я не помню, чтобы ставила её на край».*

>

> *Я выбралась из ванны, наскоро завернувшись в простыню, и подошла к столику. Чашка лежала у моих ног, целая. Я подняла её и машинально взглянула на рисунок.*

>

> *И кровь застыла у меня в жилах.*

*На белоснежной поверхности фарфора, среди привычных голубых завитков и цветов, появился новый элемент. Это было невозможно, это было кощунством над здравым смыслом, но я видела это своими глазами. В центре чашки, словно проступая из глубины фарфора, проступал новый рисунок: тонкая, изящная рука с кинжалом или стилетом, занесенным для удара.*

*Я выронила чашку. Она снова упала на ковер с глухим стуком, но на этот раз по белому голубому узору поползла тонкая трещина-паутинка.*

*— Нет... — прошептала я, отступая на шаг назад.*

*Это было послание. Четкое и недвусмысленное. Угроза.

«Будь осторожна».

«Тебе грозит опасность».

«Мы здесь».

Кто-то вошел в комнату, пока я была в ванной. Кто-то подошел к моему столику и... что? Изменил рисунок на чашке силой мысли? Это было колдовство! Или... или я действительно схожу с ума.

Я опустилась на колени перед разбитой чашкой, не решаясь коснуться осколков.

— Кто здесь? — мой голос сорвался на хриплый шепот.

Тишина была мне ответом.

Внезапно паника накрыла меня с головой. Вода в ванне начала остывать, от неё шел пар, но мне стало холодно так, будто я снова стояла голой на зимнем ветру.

Я должна была смыть с себя этот ужас.

Я должна была очиститься.

Решение пришло мгновенно и было продиктовано не разумом, а первобытным инстинктом выживания.

Я не могла доверять ни воде в ванне (вдруг она отравлена?), ни полотенцам (вдруг они пропитаны ядом?), ни даже воздуху в этой комнате.

Мне нужна была чистая вода.

Прямо сейчас.

Я вскочила на ноги и бросилась к умывальнику в углу комнаты. Там стоял большой фарфоровый таз и тяжелый кувшин с чистой водой, которую Дуняша приносила мне каждый вечер из колодца во дворе.

Дрожащими руками я схватила кувшин.

— Прочь... Прочь... — шептала я как в бреду.

Я вернулась к ванне и начала лить воду из кувшина прямо на себя.

— Смой это... Смой их всех...

Вода стекала по моим волосам, по лицу, по плечам. Я скребла кожу ногтями так сильно, что она покраснела.

— Ненавижу... Ненавижу этот дом... Ненавижу его...

Я вылила на себя половину кувшина. Вода в ванне помутнела от мыла и моего отчаяния.

Я поставила кувшин и начала лихорадочно полоскать волосы прямо там же, наклоняясь над краем ванны и погружая голову в уже остывшую воду.

— Лиза! Что вы делаете?!

Резкий окрик заставил меня вздрогнуть и обернуться.

В дверях стояла Дуняша. Её лицо было белым как мел, глаза широко распахнуты от ужаса.

— Вы же простудитесь! Господи помилуй! Вылезайте немедленно!

Она бросилась ко мне и силой вытащила из ванны, закутав в огромное льняное полотенце так туго, что я почувствовала себя спеленатым младенцем.

— Дурочка вы моя... Красавица... Что ж вы над собой творите-то? Вода ж ледяная совсем!

Она усадила меня в кресло у камина и принялась растирать мои плечи через полотенце.

Я смотрела на неё невидящим взглядом.

— Дуняша... — мой голос дрожал. — Ты видела?

— Что видела? Осколки? Я сейчас приберу...

— Нет! Чашку! До того как она разбилась!

Дуняша замерла на секунду.

— Какую чашку? Вы о чем?

— На ней был рисунок! Рука с ножом! Прямо на фарфоре!

Дуняша нахмурилась и посмотрела на осколки у своих ног.

— Барышня... Лизавета Петровна... На чашке всегда был только голубой узор. Ручейком таким бежал... Никакого ножа там не было.

Я вырвалась из её рук.

— Ты лжешь! Ты тоже с ними! Ты всё видишь и молчишь!

Дуняша отшатнулась от меня как от прокаженной.

— Да что вы такое говорите? С кем — с ними? Опомнитесь!

Она быстро собрала осколки чашки в передник и выбросила их в корзину для мусора у двери.

Моё дыхание стало прерывистым. Комната снова начала плыть перед глазами.

— Они следят за мной... Они меняют вещи... Картина висит криво... Чашка меняет рисунок...

Дуняша подошла ко мне и присела на корточки перед креслом, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

— Милая вы моя... — её голос стал мягким как бархат. — Вам тяжело здесь. Очень тяжело. Этот дом давит... А после того что было ночью с графом... Это любого сломает.

Она взяла мои ледяные руки в свои теплые ладони.

— Вам просто нужно отдохнуть. Успокоиться. Выпейте горячего молока с мёдом...

Её забота была такой искренней, такой неподдельной, что моя истерика начала сходить на нет. Может быть... может быть, она права? Может быть, это всё — последствия шока? Может быть, рука с ножом мне просто привиделась?

Дуняша помогла мне надеть теплый халат и усадила ближе к камину.

Огонь весело потрескивал, отбрасывая теплые блики на стены комнаты.

Я смотрела на пламя и чувствовала, как меня начинает бить крупная дрожь — запоздалая реакция организма на холод и страх.

Дуняша укрыла мои колени пледом.

— Вот так... Вот так хорошо...

Но я знала: хорошо не будет уже никогда.

Вещи в этом доме жили своей жизнью.

Они двигались.

Они менялись.

Они предупреждали меня об опасности или сводили меня с ума — я уже не могла отличить одно от другого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.