Полная версия:
Vi Nort За пределами игры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Не могу с ним не согласиться, здесь он определенно прав, и мне это ещё больше не импонирует.
— Да, экзамены уже позади, скоро приеду домой, — не понимаю, почему я продолжаю за ним наблюдать, пока он разговаривает с отцом, но мне правда любопытно послушать его мнение об игре.
Интересно, мне он скажет тоже самое, или наоборот будет нахваливать своих товарищей?
— До встречи.
Парень сбрасывает трубку, коротко выдыхает и убирает телефон в объемный карман шорт. Он уже переоделся и сменил привычную хоккейную форму на базовые спортивные вещи с эмблемой колледжа, где на правой стороне футболки красуется ястреб.
Я решаюсь шагнуть вперёд, и в ту же секунду Райдер замечает меня, слегка прищуривая глаза, будто пытается понять, кто перед ним вообще стоит. Его взгляд скользит по мне неторопливо, почти оценивающе: сначала задерживается на лице, словно проверяя, не знакома ли я ему, а затем опускается ниже — прямо на бейджик, висящий на моей шее. Белый пластик с надписью прессы команды Бостона становится для него куда более понятным объяснением моего появления, чем я сама. Его мне вручила Тесс перед своим исчезновением.
Невольно отвечаю тем же, позволяя себе рассмотреть его внимательнее.
Он выглядит через чур собранным, а он пару часов назад выиграл кубок. Тёмные волосы, ещё влажные, небрежно падают на лоб, выдавая, что он только что вышел из душа и даже не пытался привести себя в порядок. Чёткие черты лица притягивают взгляд: прямой нос, острые скулы, линия челюсти становится заметнее, когда он слегка сжимает зубы. Губы пухлые, с чётким контуром, на котором взгляд задерживается дольше, чем хотелось бы. Глаза зелёные, глубокие, с тёмным, почти изумрудным оттенком, напоминающим густой лес.
— Ты новенькая? — первый прерывает наши гляделки Натаниэль.
Его голос звучит ровно, но взгляд остаётся цепким, будто он пытается меня считать.
— Ты видишь меня здесь первый и последний раз, Тесс попросила подменить, поэтому давай быстро с этим покончим, — с пренебрежением в голосе бросаю ему ответ, сжимая пальцами лист бумаги сильнее, чем нужно.
— Ладно, что тебя интересует? — он разворачивается ко мне полностью, убирая руки в карманы шорт, занимая расслабленную позу.
Слишком уверенную.
Меня это лишь сильнее подпитывает внутри.
— Как ты оцениваешь игру команды? — на автомате выбрасываю первый вопрос из списка, который даже не хотела озвучивать.
Чёрт. Мне хочется ударить себя по голове.
— Достаточно ровная игра. Обе команды выложились на максимум: хорошая динамика, много выигранных единоборств у бортов, высокий процент выигранного вбрасывания. В целом, по структуре матча мне всё понравилось. Упрекнуть свою команду мне не в чем.
Конечно, он отвечает выученный текст, который он проговаривает неоднократно всем тем, у кого нет ни малейшего желания копнуть немного дальше и вывести игрока на чистую воду.
— Ты бы мог упрекнуть в чём-то команду соперника?
— Я не их капитан и уж тем более не их тренер, чтобы давать комментарии по их игре. Мы выполняли установки своего тренера, об их тактических решениях я ничего не знаю, — Райдер по-прежнему транслирует непоколебимое спокойствие, но взор становится внимательнее.
— В формате пять на пять вы выглядели менее уверенно. Было ощущение, что соперник вас переигрывает. Первая шайба — большинство, вторая — отскок. Это больше про удачу или про тактику?
Райдер на секунду замирает, а затем медленно и мучительно скользит глазами по моей фигуре.
— Уверена, что этот вопрос есть в твоём списке? — он переправляет взгляд на мои ладони, в которых был белый листочек. Я его даже не развернула.
— Ты уходишь от ответа?
Его губы чуть дёргаются, он сдерживает улыбку. Честно говоря — это раздражает, и я бы предпочла сейчас грубоватый отклик от него, чем такую реакцию.
— Ни в коем случае, — парень усмехается, скрещивая руки на груди. Данный вопрос не ставит его в тупик, а наоборот забавляет. — Во-первых, игра в неравных составах — это часть хоккея, к слову, абсолютно нормальная. Одна команда ошибается, другая её наказывает. Всё очень просто, — Райдер пожимает плечами, говоря об очевидных вещах по его мнению. — Отвечая на твою вторую претензию, то я не считаю, что это была случайная шайба. Мы долго находились в их зоне, постоянно бросали, создавая давление на вратаря. И тот гол пришёл с добивания, будь внимательней. Случайностью здесь не пахнет.
Мне бы очень хотелось ему сказать, что в разговоре со своим отцом он всё-таки имел другое мнение, но прикусываю язык, лишая себя возможности нахвататься новых проблем.
— Да, только вы чуть не отдали матч.
Натаниэль не отвечает сразу. Его взгляд цепляется за мой, и на мгновение всё вокруг будто уходит на второй план. Я даже не знаю, что лучше — продолжать эту глупую игру в гляделки или самой подтолкнуть его к ответу.
— Но не отдали, — коротко отвечает парень, приподнимая уголки губ, ставя в нашем споре точку.
— Были близки.
— А ты всегда смотришь только на провалы?
Райдер слегка наклоняет голову, и в его голосе читается интерес.
— Некоторые победы выглядят случайными.
— Некоторые мнения тоже, — ответный удар в мою сторону прилетает мгновенно и звучит с той же интонацией, какую транслировала я ранее.
— То есть, ты считаешь, что вы были сильнее своего соперника по всем показателям?
— Я этого не говорил, — он облокачивается головой о стену, и в этом жесте появляется лёгкая усталость. — Это финал, здесь не бывает слабых команд. Это игра двух сильных соперников, которые прошли весь сезон, а затем попали в кубок. К сожалению, одна выигрывает, а другая проигрывает. В следующем году победить могут они, а мы вообще можем провалить сезон.
— Сомневаюсь. Их команда, скорее всего, больше не будет играть в следующем сезоне из-за сегодняшнего поражения, — я произношу это с мало уловимой грустью в голосе, и это единственное, что меня выдает — снаружи продолжаю держаться уверенно.
— Это моя проблема? Или я должен чувствовать вину за то, что мы выиграли? — Райдер показывает свою первую эмоцию за весь наш разговор, он раздражен, и это показывает не только его голос, но и внешняя оболочка. Парень выпрямляет плечи, становясь ещё выше и шире. — Это паршиво, но никто об этом не знал, а если бы даже обе команды были поставлены в известность, то мы бы не поддались им, но они могли бы сыграть с большим энтузиазмом. Слишком много «бы», не находишь?
Честно говоря, в этот момент воздух становится тяжелее, а вокруг нас летает напряжение.
— Думаю, мы закончили, — это единственное правильное решение, потому что ещё немного, и мы вцепимся в друг друга, как хищники.
— Как тебя зовут? — меня удивляет его вопрос, отчего я возвращаю своё внимание и приковываю к нему.
— Я же сказала, что ты видишь меня в первый и последний раз, поэтому не старайся.
— Ты учишься в Бостоне?
— Да.
— Я тебя никогда не видел.
— Иногда люди не пересекаются, даже если находятся в одной маленькой комнате. Не судьба, так вроде говорят?
Ответа я не дожидаюсь, разворачиваюсь на носках и ухожу прочь, затылком чувствуя его взгляд на себе. Довольна ли я данным разговором? Не сказала бы, могло быть лучше, и я могла вытянуть из него больше информации и эмоций, но мне необходимо сохранять нейтралитет. Всё-таки я хочу продолжать здесь учиться.
Но его ответы, честно сказать, мне понравились, он не отвечал правильно, скорее, как чувствовал, но не переходил грань и не говорил то, что может потом обернуться против него. Есть ощущение, что у него есть хороший опыт, либо пример для подражания, потому что держался он профессионально. Интересно, откуда у него это?
Из моих мыслей меня выбивает вибрация в заднем кармане штанов, достаю телефон, а, увидев высветившееся имя на экране, сразу провожу пальцем по дисплею, пронимая вызов.
Тишина… Неторопливое дыхание пробивается на линию.
— Как ты…? – начинаю я и я сразу же запинаюсь, потому что не знаю, как правильно войти в этот разговор, который изначально не знает хорошего завершения.
— Сама как думаешь? — усталость и разочарование в голосе читается слишком очевидно.
Я сжимаю телефон сильнее, будто бы это должно мне помочь.
— Понимаю, что тебе сейчас тяжело, но…
— Нет, не понимаешь, — перебивает меня Доминик, а его тон оставляет неприятный осадок в горле.
— Где ты сейчас? — делаю пару шагов к выходу, толкаю дверь плечом, выходя на свежий воздух, которым заполняю лёгкие до предела.
— Мы едем в автобусе домой.
— Почему ты уехал? Мы собирались провести время вместе, независимо от того, как сложится игра. Мы это обсуждали.
— Я не хочу видеться.
— Мне жаль, что вы проиграли, — горько выдыхаю, стараясь успокоить саму себя, потому что шестое чувство подсказывает, что ни к чему хорошему наш диалог не ведёт. — Вы были лучше и это факт, просто, к сожалению, удача была не на вашей стороне.
— Дело не в этом… — тише произносит Хашманд. — Я устал.
— Я могу взять билет и приехать домой в ближайшее время. Сходим на наше любимое озеро.
— Я устал от нас. Мне нужно побыть одному.
Меня будто бы окатили холодной водной, а из лёгких выбили весь кислород. Эта фраза не сразу доходит до моего сознания, но, когда это происходит, мне становится тошно. Больше всего меня раздражает спокойствие в его голосе, ему даже не жаль, ему просто плевать, и он этого не скрывает.
— Ты на полном серьезе хочешь расстаться по телефону? — вырывается быстрее, чем я успеваю это остановить.
— Не вижу смысла тянуть.
Я коротко усмехаюсь, но не потому, что мне весело, а потому что я не нахожу другой реакции. Мне больно, по-человечески больно. Ощущение в груди тупое и вязкое. Столько лет тратить на человека, который при первых же серьёзных проблемах просто уходит в себя, зарывает голову в песок и не находит в себе смелости сказать всё в лицо.
Сглатываю, чувствуя, как горло неприятно сжимается, и заставляю себя держаться прямо, делая вид, что это как-то помогает не развалиться окончательно. Мне ничего не помогает.
И нет, я уже не делаю поблажку на его моральное состояние, бросить человека по телефону — его осознанный выбор, который Доминик принял сам.
— Замечательно, скажешь, что «дело не в тебе, дело во мне»? Чтобы максимально добавить клише в нашу историю?
— Я не обязан тебя успокаивать.
Вот и всё.
— Да пошёл ты.
Сбрасываю вызов, убирая мобильник куда подальше, чтобы никак не взаимодействовать с внешним миров. Улица постепенно пустеет, когда все болельщики расходятся, а город сразу приобретает свой привычный облик. Солнце медленно опускается к горизонту, оставляя приятные, теплые краски на небе.
Я даже не могу сразу понять, что испытываю. Это не одна эмоция, это целый комок, который с каждой секундой разрастается, поглощая меня за собой. Мы встречались 4 года, а знакомы всю жизнь, потому что наши родители друзья и партнёры по бизнесу.
Всегда глубоко в сознании сидела мысль, что всё было переплетено гораздо раньше, чем мы осознали фразу «быть вместе».
Наши отношения не были идеальными, в них было много хорошего и плохого, мы заботились, поддерживали друг друга. Не было какого-то одного момента, которым можно было бы назвать началом конца. Всё происходило постепенно: хорошие дни сменялись усталостью, поддержка — молчанием, а расстояние между нами, которое появилось в последний год, будто тихо раздвигало нас в разные стороны, не спрашивая разрешения.
Начиналось всё красиво, а закончилось…мягко говоря скверно, или это не конец?
Глава 2. Да или нет?
Райдер
Я продолжаю смотреть в след девушке, которая даже не назвала своего имени. Это был интересный опыт общения с журналисткой, которая всячески пыталась залезть мне под кожу. В моменте я даже поддался, но ненадолго. Честно признаться мне понравилось, и с её критикой я могу немного согласиться, но не полностью, как вероятно она ожидала. Её вопросы отличались от тех, что я получаю чуть ли не каждую неделю, они были направлены на саму игру, на ключевые моменты, с хорошим анализом.
Она была предвзята. Слишком. Но было увлекательно.
Мои ребята снова напоминают о себе, когда из раздевалки доносятся новые крики и оглушающий звук новой песни. Возможно, что мы могли сыграть сегодня ещё лучше и закрыть счет гораздо раньше, но сложилось, как сложилось. Победителей не судят, ведь так?
Возвращаюсь в комнату, где находятся товарищи, мои глаза немного расширяются, потому что здесь творится полнейшая вакханалия. Арон Рассел держит огромную колонку над головой, Джош Андерсон наклоняется ниже, хлопая в ладоши прямо в такт, подбадривая присутствующих, а Кастиэль Бронте танцует на столе, стоящем в самой середине, полностью отдаваясь музыке.
Предмет мебели потребуется заменить, потому что он уже ходит ходуном.
Все остальные поддерживают их авантюру, крича известные строчки композиции. Последний раз я видел их такими счастливыми год назад, когда мы с последнего места поднялись в турнирной таблице и вышли в плэй-офф.
— Райдер! — лучший друг замечает меня сразу, он улыбается, а после спрыгивает со стола.
Бронте всё ещё движется в танце, а затем подключает руки, в которых держит воображаемый канат, начиная притягивать меня к себе, решая, включить меня во всю эту танцевальную лихорадку — не люблю этот сериал. Что ж, маску спокойствия и серьезности пора скидывать, мои губы ползут в улыбке, и я двигаюсь к нему навстречу, раскачивая телом. Парни взрываются охотно — у нас с Касом эта фишка с первого курса при выигрыше. Когда мы подходим в плотную, то сталкиваемся лбами, пытаясь оттолкнуть друг друга назад, но сделом раскидываем руки и обнимаемся.
— Парни-и-и, — тянет Люк Грэй — первокурсник, с которым мы играем первый год. Он буквально врезается в нас плечом, закидывая руки мне на шею. — Что мы сотворили сегодня?
Я хмыкаю про себя, проводя языком по внутренней стороне щеки. Мы выиграли, но это не та игра, которой я доволен. Но на вопросы девушки я отвечал иначе, по-другому никак.
— Чёртову историю! — отвечает Кастиэль, демонстративно поднимая голос, и снова забирается на край стола.
Они считают иначе, и я их за это не осуждаю.
— Историю он сотворил, — усмехаюсь я, хватая бутылку с водой, откручивая крышку одним движением. Прохладная жидкость стекает по горлу, и я делаю несколько жадных глотков. — Ты почти сотворил себе перелом, когда пытался уложить Рэйфа с одного удара.
И это ещё мягко сказано. Я немного злился на друга, ведь попросил его не вестись на провокации и не выводить себя из игры на долгое время. Что мы имели в итоге? Пять минут игрового времени без лучшего нашего защитника. Спасибо, что Рэйфа он прихватил за собой.
— Он сам подставился, — невозмутимо парирует Бронте, размахивая руками. — Это чистая физика. Счет в нашей серии драк по-прежнему 1:1.
— Это чистая удача, — подключается к нашей дискуссии Арон Рассел, лениво хлопая Каса по ноге. — Ты больше промахивался, чем попадал по его лицу и телу.
— Ладно-ладно, — Кастиэль вскидывает ладони, сдаваясь, но сразу же его губы охватывает ухмылка. — Признаю, не лучший мой бой, но нас рано разняли, если бы судьи не вмешались, то, уверяю вас, я бы его повалил.
— Конечно, — фыркает Андерсон, опираясь локтем о шкафчик, качая головой. — В альтернативной вселенной. Рэнделл — сумасшедший.
Мы частенько подбадриваем его таким образом, нет сомнений, что Кас отлично дерётся, и всегда готов защитить любого из нас, если соперники плохо себя ведут. И я люблю хоккей за то, что здесь разрешено выпустить пар, но против драк и удалений в решающих матчах. Слишком многое стоит на кону, чтобы из-за своих эмоций подставлять всю команду.
— Кстати, вы знали, что Рэйф заблокировал его во всех социальных сетях? — произношу я, приоткрываю небольшую завесу тайны, параллельно делая ещё один глоток воды.
Наблюдаю, как реакция расходится по коморке. На секунду повисает пауза, а потом парни взрываются: кто-то хлопает по шкафчикам, Арон и Джош свистят, а бедный Грэй складывается в пополам от смеха.
— Это произошло совсем недавно! — возмущается Бронте, стараясь перекричать шум. — Он не понимает юмора, а я всего лишь отметил его в сторис.
— Ты выложил замедленный момент, где он чуть ли не падает, — Джош тыкает в него пальцем, едва сдерживая смешки.
— Это был анализ движения, — Кас продолжает сохранять уверенность в своей правоте. Он скрещивает руки на груди, делая максимально серьёзное выражение лица.
Это не помогает. Вообще. К слову, работает против него, потому что парней добивает ещё сильнее.
— С подписью «боец года»? — проговариваю, приподнимая брови.
— Я лишь подчеркнул детали.
— И ты ещё удивлялся, как он посмел тебя заблокировать? — меня прорывает на смех, и в этот раз не старюсь быть серьёзным.
Их «война» с Рэйфом длится уже несколько лет, и со стороны это больше похоже на затянувшийся цирк, чем на реальный конфликт. Они находят повод зацепить друг друга везде: на льду, после матчей, в коридорах и, конечно, в соцсетях, где Кастиэль чувствует себя особенно уверенно. Иногда кажется, что им даже не нужно пересекаться — достаточно одного момента, чтобы это переросло в очередную «историю». Кас делает это громко и с размахом, Рэйф реже, но так, что эффект держится дольше. И самое забавное — оба получают от этого удовольствие, даже если никогда в этом не признаются.
— Да какого хрена? Ты вообще на чьей стороне? — Бронте наклоняется ко мне, щурясь.
— На льду я всегда на твоей стороне, здесь — не надейся, — спокойно отвечаю я, расплываясь в самой доброжелательной улыбке, а затем взъерошиваю его волосы.
Хотя, если честно, иногда мне хочется прибить его на льду.
— Райдер, а когда ты последний раз бросал перчатки?
— Ну не начинай только эту тему, — выдыхаю я, закатывая глаза. Это невыносимо.
— Ты когда-то дрался? — Грэй резко выпрямляется, зрачки у него расширяются так, будто я только что сознался в преступлении. — Вау.
— Ты многого не знаешь о нашем капитане, друг мой юный, — хлопает его по плечу Андерсон, подмигивая мне. — На первом курсе он частенько ввязывался в перепалки.
— Я был молодым и горячим.
— Разве сейчас что-то изменилось? — ухмыляется Кастиэль, закидывая правую руку на моё плечо.
— Да, сейчас я могу подраться в самом редком случае, — начинаю я, проводя ладонью по влажным волосам. — И только если мне бросит вызов капитан другой команды, или их лучший игрок по статистике. Потому что забирать в штрафной бокс того, кто никак не влияет на команду, а лишь избивает других — я не собираюсь. Должен быть равноценный урон.
Я делаю паузу. Удивительно, но все почему-то внимательно меня слушают. Видимо им очень хочется посмотреть на меня в драке. Снова.
— Вот, допустим, если бы сегодня Доминик сбросил перчатки против меня, то, я бы ввязался. Без вариантов.
— Но этого мы никогда уже не узнаем, потому что эти грёбанные «Тауны» покинули нас официально. В буквальном смысле мы их сегодня стёрли в порошок, — добавляет Кастиэль, а по раздевалке проходит одобрительная волна.
Звучит громко. И это не совсем правда.
— Это не так, мы могли их сильнее разгромить, — подмечаю мелкую деталь, хотя с их реакцией на новость о расформировании команды Чарлстауна — я тоже не согласен. Это ужасно, в их команде были первоклассные игроки.
— Они начали сдаваться в третьем периоде. Вот та борьба у борта… — замечает Рассел.
— Ты называешь это борьбой? — возмущенно спрашивает Андерсон. — Я чуть не умер.
Кастиэль хлопает в ладоши, переключая всё внимание на себя, и кто-то из ребят делает музыку потише, а следом произносит:
— Так, ребятки, мы можем бесконечно обсуждать эту игру, но я предлагаю, наконец-то переодеться, и отправиться в наше уютное логово на вечеринку. Нас там уже все ждут.
Честно говоря, единственное, чего мне сейчас хочется — это тишины. Закрыть за собой дверь, скинуть вещи куда-то в угол и просто упасть на кровать, не думая ни о счёте, ни о следующем сезоне, ни о том, сколько сил мы оставили на льду за последние недели. Тело ноет, усталость наваливается резко, как только адреналин начинает отпускать.
Но я смотрю на своих друзей — на их идиотские шутки, на Каса, который всё ещё не может стоять на месте. И я не могу реализовать то, чего хочу на самом деле.
Исчезнуть сейчас — худшая идея.
Я выдыхаю, проводя рукой по волосам, и ловлю себя на мысли, что иногда быть капитаном — это не про статистику, не про пламенные речи в начале игры или в перерывах. Это про то, чтобы остаться рядом со своей командой, даже когда больше всего хочется уйти.
Сегодня именно такой день.
****Вечеринка в нашем доме, который мы снимаем, в самом разгаре. Кажется, что здесь не осталось ни одного тихого уголка, потому что люди заполнили всё пространство, от гостиной до кухни, от лестницы до наших спален. Громкая музыка бьет по вискам, воздух пропитан алкоголем, дымом от сигарет, смешанных со сладкими духами, от которых становится тяжелее дышать.
Красный неон разливается по помещению, заливая стены, лица, которые уже сложно было отличить, если только не подойти в плотную. Кто-то танцует прямо на диване, другие заняли стол и барную стойку, отдаваясь моменту.
Я стою у стены, оперившись на неё, чтобы хоть как-то охладить себя, но это не помогает, воздух настолько горячий, что неприятно прилипает к коже. В правой руке у меня банка с пивом — по-моему это уже четвёртая — а слева от меня стоит девушка, на которую я лениво закинул руку. Миниатюрная блондинка, скорее всего второкурсница, но я этим не интересовался, сразу же наградила меня своей компанией, и не возражаю, если так и будет продолжаться.
Хороший секс будет отличным завершением вечера.
Мои остальные товарищи окружили себя несколькими девушками, получая от них огромную дозу внимания, телесных контактов и внезапных поцелуев. С Кастиэля уже кто-то стянул футболку, и судя по его довольной физиономии, он этому поспособствовал. Друг в самом центре внимания, с его лица не спадает ухмылка, пока он медленно качается под песню, вытянув руки вверх. Тёмные волосы растрёпаны, выгоревшие пряди на концах создают больший контраст внешности, а оливковый цвет кожи на фоне неона выглядит ещё выигрышнее.
Ничего нового не происходит.
Большая часть нашей команды занимает кухню, и мы переговариваемся друг с другом время от времени.
— Кстати, наша главная фанатка опубликовала пост об игре? — затевает новую тему для разговоров Арон, отпивая очередную порцию виски из бутылки. — Я бы почитал.
— А я всё думал, что мы забыли? — добавляю я, отходя от моей пассии, которая явно недовольна моим решением, двигаясь ближе к центру, где мы собираемся в круг. — Мне необходима порция желчи.
— Общего резюме ещё нет, но она писала комментарии во время игры, — Андерсон уже успел открыть приложение и найти аккаунт «@missL».
Мы все в предвкушении и ждём, когда начнется наш любимый аттракцион. Забавно, но плохие комментарии всегда читать интереснее, чем хвалебные. Меня это безумно заводит — в хорошем смысле.
«Нет, это невыносимо. Судья, если ты моргнёшь два раза — мы поймём, что тебя держат в заложниках, и ты не можешь свистнуть в сторону Бостона»
Если твоя команда проигрывает, то виноваты судьи. Логика любого болельщика.
«Ну конечно. Дайте Бостону большинство — и они сразу вспоминают, что умеют играть. До этого они были похожи на Бемби, который впервые ступил на лёд»
Я уже не выдерживаю, закатываю глаза и делаю продолжительный выдох.
Хороший мультик, но ты же хотела сказать, что мы похожи на оленей на льду, договаривай уже.
«Ренделл и Бронте дерутся. Проверьте пульс у второго, ему явно хорошо прилетело»
Спасибо, что сказала.
«Райдеру бы чуть меньше самоуверенности и чуть больше реального результата, но это, видимо, вещи не совместимые»
Да, я уже понял, ты мной очень сильно заинтересована и одержима, можем даже сходить на свидание, ты только появись.
«Кастиэль Бронте – живое доказательство того, что шлем не защищает от глупых решений с шайбой»
Вот откуда она берет все эти моменты?
«Рэйф не просто выигрывает силовую борьбу — он объясняет соперникам, почему им лучше было остаться дома»
Ладно, признаю, это смешно.
«Доминик делает один проход – и ты понимаешь, почему он лидер и капитан. Райдер делает три – и всё равно ни к чему не приходит»
Интересно, она считает сколько раз я появляюсь на поле за один период? Думаю, что да.
«Эта игра — идеальный пример того, как потерять нервы, веру в справедливость и уважение к судейству за 60 минут»
Хорошее описание, мне даже нравится. Надо было добавить, что наши спонсоры купили арбитров, мы же по-другому никогда не выиграем.