Вероника Нокс Сын прибоя

Глава 3. Дух любовного романа

На первую «ночь» Кейтону удалось выпросить у Нанука два больших мешка с сеном, что остались от зимних заготовок, а также запасное бельё, одеяло и тоненький матрас, который он кинул поверх мешков. Я отдала ему одну из подушек с кровати.

Для ширмы мне не получилось найти ничего дельного. Кей сначала предложил использовать шкаф, но попытавшись сдвинуть его с места, понял, что эту старую рухлядь лучше оставить в покое. Вишенкой на торте в тот вечер оказалось то, что в доме не было туалетной комнаты. Дело в том, что в Уткиагвике не было привычной нам канализации. Из-за вечной мерзлоты трубы для подачи воды в этом городе прокладывались в специальных утеплённых магистралях над землёй, а сточная канализация отсутствовала вовсе.

На вопрос о том, как нам с братом выполнить все необходимые перед сном моционы, Нанук напомнил про подсобку «для удобств». Там были устроены биотуалеты и кабинки для омовений. Следом попросил не пугаться тому, что здесь всё немного не так, и рассказал, что близ университета и обсерватории любые отходы, включая человеческие, утилизировались в специальные жёлтые мешки, которые потом вывозились централизованно. Хозяин дома даже умудрился пошутить об этом, мол не стоит забираться на желтоватые, припорошенные снегом горы, иначе вас будут называть королями какашек.

В общем, всё это означало, что мыться нужно было в отдельном здании над тазиком и только с использованием специальных экологичных средств, а затем эту воду вручную сливать в специально отведенное место. Поплескаться от души в таком режиме точно не получится.

Что касается посещения нужника, то в нашем распоряжении были биотуалеты, обслуживаемые общиной. И чтобы справить нужду среди «ночи», требовалось вытащить свой зад из тёплой постели, упаковать его в остывшую одежду, а затем подморозить в плохо отапливаемом пространстве с чахлым обогревателем прямо напротив толчка. Хотя бы не в темноте, полярный день же, – и на том спасибо.

Предел мечтаний.

Меня, горожанку до мозга костей, это открытие окончательно вывело из себя. Так, что я даже не решилась в первый день идти в обозначенную подсобку. Ворчала об этом, переодеваясь за раскрытой дверцей шкафа за неимением других прикрытий, и готовая улететь из «мира грязнуль» первым же кукурузником.

Кейтон, в свою очередь, выдержал первый квест по походу во все эти места с мужеством. По возвращении он рассказал мне, что там полно мух и что ему на пути даже попался таракан размером с ладонь, а затем, увидев мои расширенные от испуга глаза, улыбнулся и добавил:

– Мия, я шучу. Там, вообще-то вполне прилично. Только напор воды совсем слабый.

На следующий день мой брат проснулся с сильным насморком. Несмотря на то, что мы легли спать в домашних костюмах и носках, в комнате было не слишком тепло.

– Ничего, переживу. Это ненадолго, – бросил Кей на утро, потянув спину, как следует, и пнув мешок с сеном ногой.

Мы отправились в общую комнату, где за завтраком нас уже ожидали папа и всё странненькое семейство эскимосов в полном сборе.

– Изредка заходит, да? – шепнул мне Кей, кивая на короля звериного пения, гордо сидящего за столом.

Брат снова читал мои мысли, нам достаточно было просто переглянуться. Не сговариваясь, мы оба считали Малика крайне странным типом.

Парень сидел в дальней части стола боком, еле помещаясь на грубо сбитом табурете в узком проходе у дивана. Казалось, всё в этом доме, построенном из вагончиков, было для него слишком маленьким, будто он залез в детский кукольный домик. На нём была голубая джинсовая рубашка с закатанными до локтей рукавами и джинсы совершенно другого оттенка, не подходящего к верху.

Маленькая сгорбленная Таала сегодня выглядела по-другому. Она сидела на том же месте во главе стола в новеньком этническом костюме, который выглядел как парадный. Её длинные седые волосы были заплетены в косы и аккуратно уложены кольцами на затылке. Широкоплечий и приземистый Нанук, в отличие от неё, надел более современные рубашку и брюки, впрочем, как и вчера.

– Ещё немного, и вам пришлось бы до обеда ходить голодными, – укоризненно заметил папа, поздоровавшись с нами. – Сказал же, подъём в девять.

– На свежем воздухе так хорошо спится, – пожала плечами. – Я настроила будильник, – махнула рукой с электронными часами. – Теперь будем вставать вовремя.

Решила опустить подробности о том, что полночи мы с Кеем не могли уснуть из-за непривычного света и обсуждали, как не умереть в этом месте. Брат усмехнулся, снова поймав мой многозначительный взгляд. На этот раз он выбрал стул ближе к Малику, а я села между Кеем и Таалой.

Судя по заполненным едой тарелкам, семейство уже поблагодарило духов. От этой мысли я почему-то выдохнула с облегчением. Я не была готова с утра слушать эти странные песнопения и по-новой погружаться в свои переживания.

Аккуратно положила себе на тарелку хлеб с кусочком солёной рыбы и немного морской капусты, что лежали на одном из блюд посередине стола. Здесь также были подносы с вяленым на вид мясом и какими-то кореньями в подливе, но попробовать их я пока не решилась.

– Ну, так… – нарушил тишину мой брат, схватив со стола пустую кукурузную лепёшку. – Какой у нас план?

– Мы с Нануком хотим показать вам обсерваторию, а после этого он предлагает осмотреться в городе. В час дня у них собрание в районном центре. Мой коллега предлагает нам присоединиться и посетить его.

– А что происходит на этих собраниях? – поинтересовалась я у Нанука, сидящего напротив.

На этот раз смотреть на странную пожилую женщину и молодого мужчину я избегала. Папин коллега казался мне более современным и менее диким, поэтому вызывал больше доверия.

– Обсуждаются разные вопросы по городскому устройству, ну и возникающие проблемы, – ответил хозяин дома. – Иногда даже местный шериф что-то рассказывает или объявляет. В основном, это скучно, но в конце каждого собрания, есть неизменная традиция, которая вам, возможно, будет интересна.

– Какая? – спросила я с любопытством.

– Мы поём, – улыбнулся Нанук в ответ, а заметив наше с Кеем удивление, пояснил. – Это неотъемлемая часть нашей культуры. Мы даже споры между собой решаем песенными поединками.

– Ух ты! – воодушевился папа. – На это обязательно нужно посмотреть.

На этих словах я как-то неловко скривила губы, а Кейтон схватил меня за коленку под столом, мысленно соглашаясь с моим немым криком. В этот же момент Малик грохнул своей кружкой по столу, отчего все присутствующие резко обратили взгляды к нему.

Парень склонил голову, с минуту внимательно разглядывая нас с братом. Не считая его завораживающего пения, последним, что я услышала от этого человека вчера, была жутковатая фраза: «Я подарил им покой». Так что я не знала, чего от него ожидать.

Смерив нас надменным взглядом, на этот раз он выдал:

– Не любите народные традиции? – его низкий голос прозвучал будто бы с укором, отчего мы с Кеем переглянулись, ведь мы не сказали на этот счёт ни слова. Только подумали дружно.

– Нет, что вы, – поспешила заверить я.

Парень обращался ко мне напрямую впервые, и отчего-то с ним хотелось говорить на вы, хоть он был не настолько уж старше нас. Просто мне нужно было расставить границы.

– Мы очень уважаем традиции, – добавила я, помолчав. Рука моего брата сжалась у меня на коленке сильнее, за что пришлось незаметно долбануть его ступнёй под столом.

– Хорошо, – произнёс Малик, снова пронзительно заглянув мне в глаза.

В тусклом освещении комнаты цвет его радужек казался совсем не таким, как на солнце – густым, тёмно-коричневым, почти чёрным. Его присутствие продолжало нервировать. Повезло, что в итоге сводный брат Нанука не отправился с нами в обсерваторию, снова покинув дом без лишних слов.

Осмотр научного центра занял чуть больше часа. Мы посетили радиорубку, приборную, лабораторию и несколько других помещений общего назначения, познакомившись с местным персоналом.

Среди них были как эскимосы из разных групп этносов, так и американцы, и даже одна француженка. Но я так и не увидела никого, кто был бы хоть отдалённо похож на необычную внешность Малика. Он совершенно точно был метисом, вобравшим из кровей своих предков всё самое лучшее с точки зрения внешних параметров.

Раздражало, что я зачем-то продолжаю думать о загадочном парне, и я надеялась, что мы больше не столкнёмся хотя бы до вечера. Однако, когда Нанук предложил потратить оставшийся до собрания час на чаепитие в доме, Малик чудесным образом материализовался в гостиной, будто у него в голове был встроен датчик, который отвечал за «разделение еды с семьёй».

В ожидании, пока хозяева дома принесут чай и перекус, я не знала, куда себя деть. Держалась поближе к брату. В итоге уткнулась в книгу, устроившись на скрипучем кожаном диване. Кейтон сидел рядом, бесцельно копаясь в своём мобильнике. Перед тем, как сесть за стол, он спросил, не нужно ли нам всем поблагодарить духов за воду с заваркой, едва скрыв в голосе саркастическую интонацию. Петь на этот раз никто даже не собирался, а фразу брата пропустили мимо ушей, но мне показалось, что эта шутка сильно не понравилась Таале и Малику.

За чаепитием обменялись мнениями и решили, что нам лучше не суетиться и остаться ещё на четыре ночи жить в доме у Нанука. Папе было ближе до обсерватории, для нас с братом это было меньшим из зол по сравнению с раздельным общежитием, а хозяин дома был даже очень рад этой новости, чего, скорее всего, не скажешь об остальных. Впрочем, Таала и Малик никак не прокомментировали общее решение.

Наскоро справившись со своей кружкой чая и сумбурно кинув благодарности в сторону Нанука, Кей схватил меня за руку и потащил в пристройку рядом с домом, служившую сараем. Там он показал мне старую школьную доску для письма мелом, которую заметил вчера вечером, когда забирал мешки с сеном.

– Что она здесь делает? – задала я вопрос в воздух.

– Не знаю, может, где-то в классах обсерватории раньше стояла. Сойдёт, что думаешь? – улыбнулся мне брат. – Тебе будет с ней уютнее?

– Да, просто супер! – воскликнула я. – Она достаточно высокая, тонкая и не займёт много места, а ещё можно будет что-нибудь на ней написать или нарисовать. Будет отличным дополнением нашего шикарного интерьера, – завершила, подбрасывая в руке найденный рядом мел.

Брат поймал мою смешинку, ухмыльнувшись в ответ.

– Тогда потащили.

На радостях мы быстренько смахнули с доски пыль с паутиной и понесли в дом. Пока мы разувались в коридоре, пытаясь не опрокинуть на себя свою ношу, нас окликнул папа.

– Что это вы творите? – спросил он недоумённо.

– Это для ширмы в комнату, – коротко попыталась объяснить я.

– А вы разрешения спросили?!

– Нанук?! – сразу же крикнул Кей, на что хозяин дома показался из гостиной. – Можно мы…

– Конечно-конечно, – перебил его Нанук, подняв обе руки. – Берите всё, что захотите. Мой дом – ваш дом.

На что Кейтон самодовольно улыбнулся в адрес папы, а затем потащил доску в нашу комнату. Там мы разобрали свои вещи, соорудили для школьной доски дополнительную опору из наших чемоданов и стула, а затем принялись разрисовывать, разделив мел на два куска.

Кей в виде граффити написал на доске слова любимой песни. А я нарисовала на своей стороне большое размашистое дерево. Мне казалось это символичным, потому что на равнине из снега и льда глазу очень не хватало привычных для Канады лесов.

– Ребята! – послышался из коридора голос папы. – Вы поедете с нами на городское собрание?

– Блин, – закатил глаза брат. – Ты хочешь?

– Нет, конечно, – усмехнулась я тихо.

– Па, мы останемся! Нам нужно задания по учёбе доделать! – сразу же крикнул брат, а затем подмигнул мне.

– Ладно! – послышалось, а затем хлопнула входная дверь и возня в доме стихла.

– Фуф! Хорошо, что мы наконец одни, – я грохнулась головой на свою подушку и стянула со стола книгу.

Через несколько минут моего увлечённого чтения Кейтон высунул голову из-за нашей новой ширмы.

– Что делаешь? – спросил он с любопытством.

– А ты как думаешь? – пробормотала, не обращая на него внимание и продолжая вчитываться в текст.

Через секунду в меня прилетела подушка.

– Кей! – завопила я, потому что тяжелая вещь из натурального пуха помяла страницы в книге, чуть ли не порвав их. – Займись своим делом уже! Ты вроде бы хотел грызть гранит науки, нет?!

Брат юркнул за ширму, подобрал свою подушку и грохнулся на кровать рядом со мной.

– Слышь, ты чё такая дерзкая? – приобнял меня за плечи и покачал слегка.

– Не знаю, – буркнула я. – Это место меня адски нервирует…

– Тут я с тобой согласен, – вздохнул брат. – Сегодня второй день. Можно скоротать его здесь. А там всего четыре дня потерпеть останется, – он щёлкнул меня по носу и улыбнулся. – Не вешай нос, Мия.

– Ладно, – постаралась улыбнуться в ответ. – Потом буду вспоминать это, как страшный сон.

– Кстати о страшных снах. Тебе ничего такого не снилось? – спросил вдруг Кей.

– Нет. Я вообще не помню, что снилось сегодня. А тебе?

– Да всякая белиберда, если честно. Мне кажется, этот мешок сена плохо на меня влияет, а второй мешок ему подыгрывает, и, в общем, эти ребята в сговоре… – шутливо прищурился Кейтон.

– Ещё раз повторяю, – оглядела его с беспокойством. – Ты можешь спать со мной. Мне даже будет спокойнее.

– Это не лучшая идея, – вздохнул Кей. – Но спасибо за твою заботу, – он нежно потрепал меня по плечу, а затем кивнул на книгу. – Ну, и что там? Они поцеловались наконец?

– Ой, да ладно! – ухмыльнулась я. – Не делай вид, что тебе интересно.

– А что, я вчитался, пока мы сидели в кафешке. В книге будут эротические сцены? – Кей поиграл бровями.

Я усмехнулась:

– Может быть, будут.

– Обязательно позови меня, когда дойдёшь до них, – закивал брат, маниакально расширив глаза.

– У тебя без доступа к взрослым видео мозги совсем набекрень съехали? – воткнула в Кея глумливый взгляд, отложив в сторону книгу.

– Ага, – поддержал мою подколку брат. – Тебе придётся привязать меня на ночь, а иначе я слеплю во дворе снежную бабу и… – он стал изображать неприличные движения бёдрами, лежа на кровати рядом со мной, за что я стала пихаться и после недолгой возни под наш хохот столкнула его на пол.

Послышался грохот, хоть Кей и успел сгруппироваться.

– Ауч! – отреагировал брат, сделав вид, что ему больно, но так и остался лежать внизу. – Как думаешь, эскимосы не переживут такого надругательства над священным снегом? – послышалось с пола.

– Иди на свою сторону, Кей! Ты ужасен! – рассмеялась я.

Он поднял голову над моей кроватью и принюхался.

– М-м-м… Чем это пахнет? – снова потянул воздух, нахмурившись.

– Чем? – посерьёзнела я.

Может, он тоже учуял исходящий от кровати запах Малика? Ведь мы находились в его бывшей комнате. Этой ночью мне казалось, что старый матрас и подушки немного сохранили его необычный запах, но я уговаривала себя, что это всего лишь мои глюки под впечатлением от вчерашнего вечера.

– Чем-то… Хм, – этот дуралей стал тщательно обнюхивать мою простыню, как поисковый пёс. – Занудством, Мия! – выдал наконец, лукаво улыбнувшись. – И ещё немного пердежом…

Ах, он..! На эти слова я легонько долбанула брата книгой по голове.

– Вали уже! – строго сказала.

Кейтон поднялся, усмехнувшись, а затем встал спиной перед моей кроватью и принялся обнимать себя, изображая объятия молодой пары:

– О, Роксанна, любовь моя! – он произносил имя героини из моей книги, водил руками по своей спине и причмокивал. – Ты самое драгоценное, что есть у меня…

– Кейто-о-н! – не выдержала я, на этот раз звонко рассмеявшись. – Прекрати!

– Ничего не могу поделать, – сказал он, развернувшись ко мне. – Кажется, в меня вселился дух любовного романа. О, Роксанна, свет очей моих! – потянул ко мне руки.

В брата тут же полетела его подушка, а он ловко её поймал и, рассмеявшись, скрылся за ширмой.

– Придурок, – по-доброму пробурчала я.

Через ещё несколько минут мой двинутый брат начал постанывать из-за ширмы своим низким голосом, изображая бурное продолжение у героев книги.

Решив, что это никогда не кончится, пока я дуюсь и одёргиваю его, я начала поддерживать этот нелепый стэндап:

– Нет, Маурисио, нет… Я не могу, – прошептала со всхлипом.

– Роксанна, любовь моя, я сделаю это нежно… – пыхтел за ширмой Кей.

В таком духе мы продолжали, периодически ухахатываясь, пока не дошли до высоких стонов в кульминации предполагаемой сцены из книги.

В ту минуту мы совершенно однозначно вели себя, как двое сумасшедших идиотов, но в нас играло то глубочайшее разочарование и напряжение, которое довелось испытать за последний месяц. Сначала от мысли, что нам придётся расстаться с друзьями перед самым выпускным, потом от внезапной новости, что мы едем в жуткое захолустье и что нас об этом никто даже не предупредил, и следом от факта, что несмотря на все надежды, это место оказалось именно таким. На десерт была подана странная, слегка пугающая семейка, в доме у которой придётся жить до конца недели.

Честно говоря, от всего этого хотелось сесть и зарыдать белугой, но слёзы я не любила, а Кей, по моим подозрениям, плакать и вовсе разучился лет с десяти. Так что мы оба просто нашли свой дурацкий способ спустить это дрянное напряжение.

Внезапно дверь в нашу комнату раскрылась, отчего мы оба разом умолкли. В проёме горбился Малик и рассматривал нас с каким-то диким и ошалевшим выражением лица.

Мамочки! Откуда он здесь?!

– Закрой дверь с той стороны, мы ещё не закончили! – попытался разрядить обстановку Кейтон, но парень из семьи эскимосов, кажется, юмора напрочь не понимал.

Он с минуту переводил сканирующий взгляд поочерёдно то на меня, то на Кея, лежащих в своей одежде по разные стороны комнаты, пока наконец не выдал:

– Не хотите проехаться?

Переглянуться с Кеем мы из-за ширмы не могли, поэтому я решила дождаться его ответа. Поступим так, как он решит.

Помолчав немного, мой брат бодро ответил:

– А давай!

Холодные мурашки побежали по коже, потому что в этом «а давай» не было ни грамма искренности. Сплошной вызов. Может быть, брат также, как и я, стушевался, что нас застукали за такой странной шалостью.

– Вам надо что-то закончить. Я буду ждать в машине, – коротко бросил Малик серьёзным тоном и гулко захлопнул нашу дверь.

Глава 4. Красота в сердце

Как только мы с Кейтоном снова остались одни в комнате, недоумённое молчание взорвалось нашим громким шокированным хохотом.

– А-ха-ха! Ты видела его лицо? – доносился смех Кея из-за ширмы.

– Блин, у него, похоже, случился культурный шок! – рыдала от смеха я. – А ещё, кажется, он совсем не понимает шуток…

– Да он дремучий, куда ему… – озвучил Кей, переведя дух от приступа смеха. – А, прикинь, он до сих пор не знает, что такое секс, и думал, что тут происходит убийство?

– Убийство произошло у тебя в голове, Кей! Мозги почили смертью храбрых, – продолжала смеяться я.

– О, нет, уважаемая Роксанна! – возразил брат. – Вы поддерживали все мои инициативы, а это значит, что в наших черепушках сдохли оба дуэлянта.

– Господи, я думала, что в доме никого нет, – наконец успокоившись, я перешла на более тихий голос.

– Я тоже так думал. Этот тип вообще везде внезапно появляется, – согласился Кей.

– Ага, – подтвердила я, встав с кровати и раздумывая, что мне нужно взять с собой.

Нашла в шкафу шерстяную кофту и носки потеплее. Стянув со стола косметичку, посмотрела в зеркало. Видок из-за нашей с Кеем возни и долгого хохота у меня был тот ещё: волосы растрёпаны, под глазами растёкшаяся подводка. Я взяла пару ватных тампонов и филлер и принялась поправлять макияж.

– Что ты суетишься? – выглянул Кейтон из-за ширмы со стороны стола.

– А мне, по-твоему, в обличье ведьмы в город ехать?

– По-моему, очень неплохо, – глумливо приподнял бровь Кейтон.

– На нас все и так смотрят, как на диковинных зверей. Не хватало ещё, чтоб думали, что я готка, – усмехнулась я, после чего брат отстал.

Через зеркало видела, как встал и залез в наш общий шкаф. Достал оттуда толстовку потеплее. Вообще супер тёплых вещей у нас с собой практически не было, потому что изначально мы рассчитывали на плюсовую температуру в Фэрбанксе. Спасибо папе, он всё продумал, конечно.

Оглядев своё новое лицо в зеркале, я улыбнулась, несмотря на колючие мысли, а затем, немного поразмыслив, нанесла на губы розовый блеск. Теперь точно порядок.

– Может, ну его, нахрен? – спросил вдруг Кейтон, когда я к нему развернулась.

– Кей, – вздохнула я. – Честно говоря, мне и самой не хочется опять тащиться на холод, но ты ведь сам согласился… А теперь отказываться будет не вежливо. Он ведь нас ждёт уже приличное время.

– Вежливо, невежливо… – закатил глаза брат. – А тебе не всё равно?

– Мне не всё равно. Где бы мы ни были, нужно оставаться людьми, – укоризненно глянула на него.

– Ладно, – махнул рукой Кейтон. – Пошли, моя великодушная принцесса Роксанна. После вас, – указал на дверь и поклонился до самого пола.

– Дурак, – усмехнулась, выходя.

В коридоре мы оделись в свои шапки, пуховики и утеплённые кроссовки, после чего вышли и остановились на крыльце. Было около двух часов дня. Я потянула носом свежий, слегка морозный воздух и подставила лицо солнцу. Со вчерашнего дня так и стояла ясная и безветренная погода.

– Вроде бы неплохо для прогулки, – лениво потянулся Кей, а затем помог мне спуститься со слегка обледенелой лестницы. Мы пошли по расчищенной в снегу тропинке до стоянки рядом с обсерваторией.