Василенко Полина Седьмая версия

- А я не могу бросить. Пью и курю, и регулярно впадаю в уныние, – Игорёк нехотя, скорее по привычке прикурил. – Знаешь, я помню добро: и как ты с мамой помог, как юриста хорошего «подогнал», как ещё тогда, в детстве, отбивался вместе со мной от старшеклассников. Нет, не перебивай. Хочу тебя предупредить: Ирка – последняя сволочь, дрянь. Не верь ей.

- Да? – удивился Василий от откровений одноклассника.

- Да, – скупо ответил Игорёк и как-то нервно оглянулся.

К ним, словно почуяв неладное, спешила Ирина. Зло сверкнув глазами на Игорька, она громко сказала:

- Мальчики, быстрее все фотографироваться. Это обязательно

- Почему обязательно?

- Школе нынче семьдесят лет, вот и собирают фотографии со встреч выпускников. Потом коллаж сделают.

Съёмка, танцы, лотерея, разговоры-воспоминания, смех и снова танцы. Ближе к одиннадцати часам некоторые одноклассники стали собираться домой. Ритка, зорко окинув взглядом полупустые столы с остатками еды, подошла с Серёге Франкову с просьбой:

- Не поможешь Игорёху до дома увезти. Его что-то совсем разморило. Вон, на диванчике около шторы лежит, дремлет. Сказал, будто голова немного кружится. Выпил лишка.

- Ритуль, не волнуйся, дотащу. Не в первый раз. Пойдём разбудим и такси вызовем.

Одноклассники подошли к диванчику, на котором, свернувшись калачиком и положив голову на мягкий подлокотник, лежал Игорёк.

- Братан, вставай, домой поедем, – Серёга легонько потряс друга по плечу.

Игорёк не откликнулся. Серёга повторил попытку. Снова безуспешно. Ритка насторожилась, приблизилась к лицу Игоря, а затем резко схватилась за его руку и начала щупать пульс.

- Серёга, он, кажется, умер, – Ритка охнула и зычно крикнула в зал. – Вызывайте скорую! Быстро!

К приезду полиции и скорой помощи одноклассники на нервной почве успели протрезветь. Кто-то сидел в одиночестве, другие сгруппировались по нескольку человек, девочки в основном тихо плакали, постоянно шмыгая носами, а Ритка пыталась дозвониться до бывшей жены Игорька.

Молодой уставший белобрысый врач, осмотрев Игорька, констатировал смерть. Худенькая фельдшерица записала в протокол данные умершего и передала их по рации. Дождавшись приезда полицейских и бегло переговорив с ними, медики поспешили на другой вызов.

Василий сидел около стола, вцепившись в стакан с водой, и оцепенело смотрел на Игорька. Как же так? Ведь он же с ним ещё час назад разговаривал, а теперь Игорёк умер. Вокруг было столько друзей, и никто ничего не заметил! Получается, Игорёк умер в полном одиночестве. Ему, наверное, стало плохо с сердцем, а позвать на помощь то ли уже не смог, то ли не захотел.

Полицейские без спешки выполняли свою работу: эксперты занялись телом, а седовласый майор с жёстким взглядом и улыбчивый веснушчатый лейтенант приступили к опросу свидетелей.

«Кто где был? Что пили? Чем занимались? С кем последним общался умерший? Жаловался ли он на здоровье? В каких отношениях Игорь был с одноклассниками?»

Девочек опросили первыми и, взяв паспортные данные, отпустили по домам. Ирка, уже на выходе из ресторана, успела махнуть Василию рукой и показала на телефон: «Будем на связи». Ритка, наконец-то дозвонившаяся до бывшей жены Игорька, заметив этот жест, скривилась: «И не стыдно, заразе такой? Интересно, Игорёк успел рассказать или нет?»

А полицейские уже начали задавать вопросы мужчинам…

Антонина не могла уснуть: смотрела в открытое окно на полыхающее грозовое небо, ворочалась, недовольно пыхтела и думала.

И зачем она так переживает о Василии, ждёт, когда он откроет входную дверь? Он – совершенно чужой мужчина и имеет право не приходить хоть до самого утра! Тем более и повод у Василия самый что ни на есть замечательный. Вот она, Антонина, на своём последнем вечере выпускников гуляла аж до пяти утра. И никто её не контролировал. Впрочем, никто и не ждал дома. Бывший муж наслаждался новой семейной жизнью в недавно купленной квартирке, дочка с Максимом отдыхали на море, а Зойка после выпускного поехала к себе на дачу. Утром, после вечера встреч, дома Антонину встретили пробивающиеся сквозь лёгкий тюль нежные лучи летнего солнца, чисто вымытые накануне паркетные полы и красивые напольные часы, мерно отсчитывающие уходящие в небытие секунды. И одиночество.

Около часа ночи началась гроза. Стремительно потянуло горьковатой сыростью. Капли тяжело, с надрывом забились по подоконнику. Антонине стало тревожно, неуютно. Пришлось встать, закрыть окна, оставив только небольшие щели для проветривания. Дождь набирал силу и уже через несколько минут из тяжелых черных туч выливались монотонные потоки воды. На асфальте моментально образовались огромные лужи, которые, блёкло переливаясь под светом дворовых фонарей, превращались в извилистые, словно змеи, реки.

Антонина укуталась в одеяло, вышла на застеклённую лоджию и уткнулась лбом в холодное стекло. Захотелось непременно увидеть, как приедет Василий, выбежит из такси и бегом поспешит в подъезд, к ней, домой.

Антонина вздохнула, отпрянула от окна и усмехнулась. Ага, как же! Бежит Василий к ней, торопится. С одной стороны хорошо, что они встретились: неожиданное приключение, новые эмоции, будто пробуждение от тяжёлого сна. А с другой стороны – как после этого праздника снова вернуться в прежнюю жизнь?

Окончательно растеряв сон, Антонина поплелась в зал и включила телевизор. Укрывшись одеялом, она в полглаза смотрела на экран. Полностью погрузится в романтическую атмосферу фильма не получалось, но выбора особо не было. Постепенно Антонина начала придрёмывать, но услышала осторожное открывание замка на входной двери. Она пошла на цыпочках и выглянула в коридор.

Василий, стараясь не шуметь, открыл дверь. Не включая свет, снял промокшие насквозь туфли. Вот же неприятность – прямо около подъезда не заметил и наступил в огромную лужу. Пиджак тоже отсырел и брюки на коленях неприятно липли к телу. А, ведь, пробыл на улице под ливнем не больше минуты.

Из комнаты показалась сонная Антонина, закутанная в теплое одеяло.

- Ты чего свет не включаешь? Промок?

- А ты чего не спишь? – ответил Василий вопросом на вопрос. Ему не очень-то хотелось общаться. Смерть одноклассника и допрос полиции совершенно выбили из сил.

- Уснуть не могла. Гроза, тревожно как-то было, – вздохнула Антонина и внимательно взглянула на гостя. – Почему такой смурной?

Василий только устало махнул рукой и направился к себе в комнату.

- Чаю хочешь? – неожиданно предложила Антонина. Ей совершенно расхотелось спать. – Сейчас заварю с травами и еще пряники свежие есть. Мятные, ароматные, вечером только купила.

Василий остановился, задумчиво почесал затылок и пожал плечами:

- А давай. Только переоденусь. Варенье есть какое-нибудь?

- Сливовое и смородиновое.

- Пойдет.

Через пятнадцать минут они сидели за кухонным столом и словно супруги, прожившие долгую счастливую жизнь, пили чай с пряниками. Дождь за окном стих и на душе стало спокойнее. Антонина, вместо одеяла накинувшая теплый халат, сильнее приоткрыла окна и в теплый, обжитой воздух кухни, ворвался влажный холодный ветер.

За чаем Василий чуть расслабился. Антонина решила не начинать разговор первой – «созреет» и расскажет сам. Вначале он молча пил крепкий ароматный чай, постоянно цепляя ложкой из банки смородиновое варенье. Затем выдохнул и, оценив деликатность Антонины, стал описывать случившееся на вечере выпускников…

- Дела, – выслушав рассказ, задумчиво протянула Антонина. – Наверное, у Игоря случился сердечный приступ. Так бывает. Может он жаловался на здоровье или жизненные трудности?

- Мы не общались настолько близко, но Игорёк выглядел каким-то унылым, потерянным. Он, вроде, с Риткой близко общался и с Серёгой. Потом позвоню, спрошу. Хотя... – Василий пожал плечами, – к чему теперь эта информация? Игорька не вернёшь.

- Вот она, жизнь человеческая. Живёшь, надеешься на лучшее, а потом – бац, и нету тебя, – Антонина долила чай и грустно улыбнулась. – Мне жаль, что всё так произошло.

- И мне. Очень жаль, – Василий устало потёр глаза. – А если и я внезапно умру? Никто же не застрахован. Как будут жить мои дети? Что станет с производством? Кто возглавит бизнес? Я бился, создавал, «рогами землю рыл», гордился успехами, переживал предательства, строил лучшие в мире здания и много ещё чего. Но оказывается, это – тлен.

- Боишься за будущее, – Антонина понимающе кивнула. – Ничего вечного и, правда, нет. Но не переживай. У тебя прекрасные, талантливые дети, надёжные и умные заместители, чётко отлаженная система работы. Преемника ещё успеешь себе подготовить. Вот, хотя бы, старший сын. Перебесится, перебродит – и станет тебе опорой.

Антонина ободряюще улыбнулась и дружески похлопала Василия ладонью по руке. Тот поднял на женщину глаза и улыбнулся в ответ:

- Правда?

- Даю слово!

- Знаешь, мне нравится с тобой общаться, – Василий накрыл своей ладонью ладонь Антонины и легонько пожал её. – Прямо отпустило. Я к счастью не знаю, что такое депрессия, но сегодня реально поддался панике. Жизнь может закончиться в любую секунду и никакие деньги не помогут. Спасибо тебе.

- Пожалуйста... – Антонина, несколько смутившись, освободила руку и встала из-за стола. – Поздно уже. Тебе, наверное, надо будет ехать в полицию.

- Не думаю, – Василий тоже поднялся. – Лучше помогу организовать похороны Игорька. Значит, ещё день-два погощу у тебя. Не возражаешь?

- Нет, оставайся сколько необходимо, – Антонине не хотелось уходить прямо сейчас, но, как продлить общение, она не знала.

- Значит договорились. Пару дней погощу, – Василий тоже в нерешительности мялся.

- А потом полетишь домой... – грустно добавила Антонина и губы дрогнули в виноватой улыбке. – Прости, я как-то уже попривыкла к тебе.

- И я к тебе, – Василий сделал осторожный шаг вперёд, едва коснувшись пальцами её запястий. – Привык. Сам не ожидал.

- Я потом буду очень скучать... – Антонина не отводила взгляда от Василия.

- Потом, – он положил руки на её плечи, тёплые и тяжёлые. – Но сейчас-то я здесь,

Антонина смотрела на Василия. Секунда определяет жизнь. Прямо сейчас.

- Пусть будет так, – тихо сказала она.

Василий нежно погладил Антонину по растрёпанным волосам, коснулся ладонью раскрасневшейся щеки, подбородка и, прежде чем развязать плотно запахнутый халат, ещё раз вопросительно взглянул на неё.

- Пусть будет так... – снова прошептала она.

Её слова, словно древнее заклинание, растворились в потоке ускользающего времени. Так было, есть и будет во веки веков. Благословенная история мужчины и женщины, повторяющаяся вновь и вновь…

Антонина открыла глаза. Спальня. Любимые обои в нежно-розовый цветочек. Слепящее солнце, выглядывающее из распахнутого окна. Чуть слышный, мерный ход часов из гостиной. Валяющаяся на полу ночнушка и сладко посапывающий рядом Василий. Значит, не приснилось...

«Надо встать, сходить в душ, приготовить завтрак» – лениво думала Антонина, но тело отчаянно сопротивлялось подъёму. Телу ещё немного хотелось понежиться в благостной неге.

Василий, словно почувствовав её колебания, заворочался, зевнул и, приоткрыв глаза, сонно проворчал:

- Рано ещё. Не вставай.

- Вроде как надо... – начала возражать Антонина.

- Не-а, не надо, – перебил Василий, положив руку ей на бедро.

- Но уже утро... – её протест звучал скорее по привычке.

- Значит, у нас полно времени, – Василий скинул одеяло, притягивая Антонину к себе.

- Я же замёрзну без одеяла, – тихо, счастливо рассмеялась Антонина

- Глупости. Сейчас согрею, – Василий крепко обнял её, заурчав от удовольствия. Его ладони скользнули по обнажённой спине. – Сначала руки... потом плечи...

Пока Антонина готовила завтрак, накрывала на стол и кипятила чайник, Василий непрерывно звонил одноклассникам, на работу, детям. И было в этом столько уютной обыденности, что хотелось бесконечного продолжения. Вот так бы всегда.

Антонин пыталась разобраться в ощущениях. Она давно не чувствовала себя настолько лёгкой, обновлённой, почти юной. Словно снова шестнадцать — всё только начинается, и будто не было этих сорока с лишним лет супружества... А Василий — Тот Самый, Первый!

«Второй!» — мысленно усмехнулась Антонина. Ещё вчера утром она не могла представить такого поворота. Со стороны Василия не было ни намёка на ухаживания. Или просто не заметила? Да и что с неё, Антонины, взять — со школьной скамьи рядом только один-единственный мужчина. Опыта в амурных делах — кот наплакал. Но то, что произошло между ней и Василием, перевернуло мировоззрение.

Как сказала бы Зойка: «Наконец-то ты стала настоящей женщиной!»

Быстро перекусив и отхлебнув кофе, Василий начал собираться на встречу с Катериной Сергеевной.

- Ты меня к обеду не жди, — уже в дверях бросил Василий. — Я потом к Серёге заеду насчёт похорон.

- Хорошо, — Антонина уже почти закрыла дверь, когда заметила, что он спешит обратно.

- Подожди! — Василий ворвался в квартиру и, крепко обняв Антонину, смачно поцеловал. — Прости, чуть не забыл главное.

Антонина с радостью ответила на поцелуй. Взглянув на Василия, она увидела перед собой не уставшего, озабоченного делами мужчину, а того самого «юношу пылкого со взором горящим» — будто и ему снова шестнадцать.

Василий махнул рукой на прощание и стремительно сбежал по лестнице. Антонина поторопилась к окну. Увидев, как он сел в такси, еще некоторое постояла, задумчиво глядя вслед отъезжающей машине.

«Конечно, скоро всё закончится. Он уедет и, если будет вспоминать меня, то лишь как приятное командировочное приключение. Ну и пусть! Я даже не рассчитывала на встречу с Василием, а тут такое! В моей обычной, размеренной, тусклой жизни... случилось Событие!»

Антонина медленно отошла от окна. Внезапно решительно встряхнула головой, будто стряхивая с себя груз сомнений.

«Звёзды никогда не отклоняются от своего пути...»

Но её звёзды — отклонились!

Когда закончилась сказка.

Как же Василий любил это ощущение полета – когда всё удается, получается «словно по маслу», само собой, словно кто-то сверху даёт команду: «Вперёд», и зажигает зелёный свет.

Буквально за полчаса удалось обсудить самые важные вопросы с Катериной Сергеевной. Потом они с Серёгой и бывшей женой Игорька съездили на кладбище, а Ритка быстро договорилась со столовой на счёт поминок. Ольга, бывшая жена Игорька, невысокая, худенькая женщина, очень похожая на классическую учительницу, за всё время их поездки не сказала и пары слов. Она молча со всем соглашалась, украдкой вытирала слезы и виновато улыбалась, словно стараясь оправдаться за неожиданную смерть Игорька. Постепенно к организации похорон подтянулись и остальные одноклассники.

Но не смотря на печальные хлопоты у Василия пела душа. Лет тридцать долой! Будто родной город, школьные друзья и неожиданные отношения вдохнули в него новую жизнь.

В начале второго дня позвонила Ирина и уговорила вместе пообедать. Говорила она грустным голосом, вздыхала и отказаться было как-то неловко.

Выбранное Ириной кафе «Сакура», выдержанное в псевдо-японском стиле, мало годилось для сытного насыщения. Не то, чтобы Василий не любил восточную кухню, но сейчас бы с большим удовольствием отведал Тониных голубцов.

Мисочки, тарелочки с едой и непременные суши уже стояли на столе, а есть не хотелось.

- Я сегодня нашла повод уехать с работы, – печально протянула Ирина, одетая в лёгкий светлый деловой костюм. – Совсем не могла сосредоточится.

- Ну, да, – вздохнул Василий. – События печальные. А ты в курсе, что у Игорька сын на инвалидности. Какое-то редкое генетическое заболевание. Теперь его бывшая жена в панике – не знает, где взять деньги на лечение. Операцию надо делать за границей.

- Есть же всякие благотворительные фонды, меценаты, специальные программы помощи, – Ирина равнодушно пожала плечами. – Я с одноклассниками почти не общалась. Знаю, что у Игорька, вроде, свой бизнес был, но что-то пошло не так и он почти разорился.

- Понятно, – Василий задумчиво постучал пальцами по столу. – Я ребёнку, конечно, помогу, чем смогу: материально вложусь и найду специальный благотворительный фонд. Надеюсь, всё обойдётся. Слушай, а чего Игорёк развёлся? Жена у него приятная такая, адекватная, воспитанная, горевала и переживала сильно, что бывший муж умер так внезапно.

- Я понятия не имею, почему они развелись. Говорю, мы почти не общались. Кстати, можно всем понемногу скинуться. Деньги вдове всегда пригодятся, – предложила Ирина и тут же поторопилась перевести тему. – Ты когда обратно?

- Думаю, после похорон. Очень много дел накопилось, но я рад был всех повидать. Приятно иногда возвратиться в детство.

- Да, согласна. – Ирина улыбнулась. – Ты теперь к нам снова через двадцать лет приедешь?

- О, я так далеко не загадывал! – рассмеялся Василий. – Как дела пойдут.

- Один летишь домой или с Антониной? – вырвалось у Ирины и она сразу об этом пожалела. Зачем ляпнула? – Хотя, не моё дело, извини.

- Ничего страшного. Я… – Василию не удалось развить мысль – зазвонил телефон. Он быстро глянул. Лиза! А Лиза просто так никогда не звонит.

Василий извинился и вышел на улицу.

- Привет! Прости, я ненадолго, – в голосе бывшей жены звучала тревога. – Мне только что звонили из деканата. Алёша пришёл забирать документы из Университета. Сказал, мол разочаровался в будущей профессии и хочет отчислиться.

- Что?!

- Кирилл Герасимович, его куратор, сразу мне сообщил. Спросил в курсе я или нет. Алёша ничего не говорил?

- Нет, конечно! – возмутился Василий.

- Кирилл пока уговорил его подумать несколько дней, но зная Алёшу… – расстроенно протянула Лиза.

- Подожди, я скоро прилечу и разберусь. У нас здесь одноклассник прямо на вечере встречи умер. Похороны уже завтра и я сразу домой, – пояснил Василий. – Не волнуйся, вечером поговорю с Алёшей.

- Ладно, – уныло ответила Лиза и Василий ясно представил, как она нервно ерошит волосы. – Извини, что потревожила. Как переговоришь с Алёшей, позвони мне.

- Обязательно, – пообещал Василий и удручённо покачал головой. Когда же Алёшка уже «перебесится и перебродит», как сказала Тоня? Тоня!

«Надо ехать к ней!» – подумал Василий и сердце приятно откликнулось. Но потом он перевел взгляд на одиноко сидящую за столиком Ирину. «Как-то не хорошо вот так внезапно убегать. Ладно, поболтаю с ней еще минут пятнадцать для приличия».

Скомкано проведя оставшееся время и постоянно поглядывая на часы, Василий сослался на срочные дела, расплатился и, чмокнув на прощание расстроенную одноклассницу, поспешил на улицу. Вызванное такси быстро помчало его Антонине.

Ирина, сложив руки на груди, с ненавистью смотрела в окно на садящегося в машину Василия. Неужели он к этой мымре так торопится? Господи, ну где глаза у мужиков? Она хороша собой, независима, умна и может составить прекрасную партию любому достойному мужчине, а эта Тоня – мышь серая, ни ума ни внешности.

Но Вася уезжал к Антонине и Ирину это бесило…

Коробки, пакеты, узлы, старая обувь, перевязанные стопкой журналы…

Хлам, воспоминания, запах прошлой жизни…

Антонина, в ожидании Василия, решила не грустить, а потратить время с пользой. На глаза попалась антресоль в коридоре. Почему бы и нет? Дочь уже давно уговаривала её ликвидировать всё «старьё». Видимо, пришло время.

Смотря на кучу спущенных с верху вещей, Антонина растерялась. Так много памятных событий связано с ними! Вот в этих босоножках она выходила замуж, а цветастые шторы подарила мама в их первую со Славиком квартиру. Две стопки «Литературной газеты» досталось ещё от деда. Вполне приличный чайный сервиз ей вручили на работе по случаю сорока пятилетия. Неужели выбрасывать?

Разделив спущенные вещи на две кучи: «совсем нужное» и «условно нужное», Антонина решила сделать перерыв.

В деверь позвонили и открыв её, Антонина сразу очутилась в объятиях Василия.

- Подожди, подожди. Ты же не собирался так рано приезжать! – Смеясь, сказала Антонина.

- Ты не рада? – Василий, особо не церемонясь, расстегивал её платье.

- Рада, но обед я не готовила! – Антонина уже стягивала с гостя рубашку.

- Переживу! А что за куча вещей? Ты уезжаешь?

- Выкидываю ненужное.

- Правильно делаешь! Но сейчас тебе необходимо срочно сделать перерыв.

- Ну, если ты так считаешь.

- Я на этом настаиваю…

«Сумасшествие, просто сумасшествие!». Антонина лежала с закрытыми глазами и боялась потревожить момент единения. Почему-то казалось, что всё это скоро закончится, исчезнет. Она слушала дыхание Василия, вдыхала его запах, стараясь запомнить.

- Чего затихла? – шепнул Василий и прижался.

- Просто мне хорошо, – тоже шёпотом ответила Антонина.

- И мне.

- Будто вернулось счастливое прошлое.

- Глупая! – Василий развернул Антонину к себе и, подперев голову рукой, улыбнулся. – Наступило счастливое настоящее.

- Думаешь?

- Уверен. – Василий наклонился и поцеловал Антонину в губы.

- Знаешь, когда впервые увидела тебя по телевизору, подумала, что ты красишь волосы. Красивый цвет, необычный, теплый, – Антонина с нежностью погладила Василия по взъерошенным волосам.

Василий перехватил её руку и прижал к губам.

- Цвет, к сожалению, несколько поблёк. Я в институте ходил с шикарной гривой. Помнишь фильм «Элен и ребята»? Под одного из героев косил. Такой свободный художник-архитектор: грива, вельветовые штаны, замшевые, купленные на сэкономленные деньги, рыжие боты и свободный крупной вязки свитер (тётка по выкройке из модного журнала связала).

- Круто! А я ничем особенным не отличалась. Модничать не на что было. Хотя, мама шила хорошо и это очень выручало. А папа всегда подкидывал деньги на джинсы. Но мы с Славиком не унывали. Одно время фарцевали даже. – Антонина перевернулась на живот, обхватив рукой подушку. – Интересно вспоминать. Будто фильм пересказываю.

- Быстро жизнь поменялась. И теперь лежим с тобой, как два «старпёра», и грустим об ушедшей молодости, – ухмыльнулся Василий и погладил Антонину по спине.

- Почему же грустим? Восстанавливаем события в памяти! Полезно, знаешь ли, мозги потренировать, – рассмеялась Антонина.

- Кстати, о памяти. Надеюсь, ты помнишь, что хотела накормить меня обедом? А то съеденные в ресторане суши не впечатлили.

- Помню, помню. – Антонина легко поднялась с кровати и потянулась. – Сейчас что-нибудь придумаем.

Антонина накинула платье и вышла из комнаты. Василий счастливо улыбнулся и, вытянувшись на кровати во весь рост, начал напевать какую-то детскую песенку.

Они ели на кухне, когда у Василия нервно завибрировал телефон и Антонина сразу поняла – сказка закончилась.

Разговор был на повышенных тонах. Василий побледнел и вышел из кухни. Он вернулся через некоторое время, напряжённо помолчал и произнёс

- Я срочно вылетаю в Киров. – Василий поднял глаза и Антонина поразилась переменам – жёсткий взгляд, глубокая складка на переносице, сухой, деловой тон.

- Поняла, – Антонина растерялась.

- Горит мой завод, – пояснил Василий. – Это очень крупное предприятие. Потушить никак не удается. Чёрт!

Василий, нервничая встал, но затем выдохнул и снова сел.

- Давай посмотрим рейсы на самолёт. – Предложила помощь Антонина. Она принесла ноутбук.

Василий благодарно кивнул и быстро нашёл нужный сайт.

- Ближайший рейс до Москвы через три часа.

- Отлично. Успеваешь. Покупай билеты. – Антонина ободряюще улыбнулась, а сердце билось часто-часто.

Сказка закончилась…

Через три часа Антонина смотрела на небо. Нежные, почти прозрачные облака, приятный теплый ветер и цветущая в летней неге природа. Ничего, что бы могло сорвать внезапный вылет. Василий улетел и, наверное, навсегда.

Они почти ничего не сказали друг другу на прощание. Василий быстро сходил в душ, собрал вещи и вызвал такси. Антонина не мешала, молча наблюдая и уже тоскуя. Зачем пустые слова? И так всё понятно.

Такси приехало непростительно быстро.

Василий тяжело поднялся с кресла и, уже на выходе, крепко обнял сиротливо стоящую у порога Антонину.

- Прости, если что не так, – тихо сказал Василий и виновато улыбнулся.

- Глупый. – Антонина с нежностью провела рукой по его волосам, лицу и осторожно поцеловала в губы. – Всё было прекрасно. Спасибо. Лети. Тебя ждут.

Василий улетел и, наверное, навсегда. Сказка закончилась…

Глава 2.

Преодоление себя или трудности воспитания.

Почти два месяца Василий работал в экстремальном режиме. Уезжал засветло, приезжал затемно, что-то ел, урывками спал, практически не общался с детьми, несколько раз летал в другие города и лично встречался с руководителями предприятий. Новые договоры, трудные переговоры, вынужденные кредиты, бесконечный документооборот и постоянный краткосрочный-долгосрочный анализ.