Ванда Лакс Отборное счастье

— Я не могу! Это всё она. Я ни в чём не виновата! — всё ещё кричала Эола. — Не могу, не могу оставить здесь Сабину одну. Она должна уйти со мной!

— У вашей сестры будет возможность принять решение: остаться или уйти с вами.

В камеру шагнула леди Морвен. Король попросил её увести Эолу. Последняя попыталась сопротивляться, но, кажется, леди была не слишком терпелива и наложила чары. Эола замолчала, её лицо стало непроницаемым, и она, поддерживаемая леди Морвен, вышла из комнаты.

Мне показалось неправильным подавлять волю Эолы чарами. Точно знаю: на себе испытывать подобные заклинания очень и очень неприятно. Ладно, об этом потом.

Мы остались с королём одни. Он нерешительно шагнул ко мне. Потом замер, неуклюже махнув в стороны руками, словно извиняясь. Взгляд у него был виноватый.

— Лорея, мне очень жаль… — Не понимаю, почему так убивался король; видимо, выглядела я действительно ужасно. — Эта камера была закрыта больше пятидесяти лет. Какимто образом портал в неё вновь открылся. Уму непостижимо. Эта рана у вас на щеке… Эола навредила вам както ещё?

Я слегка мотнула головой:

— Нет. Один раз она ударила меня по лицу, но, возможно, я это даже заслужила.

Король удивлённо вскинул бровь. Не став вдаваться в подробности, я продолжила:

— Как так вышло, что Искрис призналась в своих злодеяниях?

— Похоже, она испугалась. — Доминик слегка закатил глаза. — И слава богу, что это произошло. Искрис ничего не знала про портал, но видела, что вы притаились в нише. Путём нехитрых манипуляций Эола была разозлена и направлена к вам. Но спустя какоето время, решив появиться на месте разборок, Искрис никого не обнаружила. Что и стало поводом для беспокойства. Пройти мимо вы не могли.

— Разве вся ситуация ей была не на руку?

— Леди Лорея, прошу, обопритесь на меня, помогу вам переместиться в кресло. И вот, возьмите этот платок… Он имеет заживляющий эффект. — Доминик увидел, как я хочу возразить, и тут же добавил: — Кровь на нём не остаётся. Его невозможно испачкать. Ваша правая скула… Мне больно смотреть…

Спустя минуту, когда я сидела в неустойчивом кресле и прикладывала платок к лицу, по нему разливалась приятная прохлада, словно от перечной мяты.

— Теперь отвечу на ваш вопрос. Возможно, она бы и сделала из этого тайну, не окажись свидетелей разговора. Сабина и Сильвана были всё это время рядом. И, разумеется, в случае вашей пропажи они не стали бы молчать. Хорошо, что смотрительница приказала сразу позвать меня, как только к ней подошла Искрис. Мы действовали без промедлений.

— Доминик, леди Морвен применила к Эоле подавляющие чары. Разве на это не нужно специальное разрешение? — Меня никак не отпускал замеченный мной момент.

— Понимаю ваше возмущение, Лорея. Я и сам был немного удивлён. — Король задумчиво посмотрел в сторону. — Думаю, леди Морвен слишком стремилась поскорее вывести Эолу отсюда. Но это не отменяет того, что у нас будет серьёзный разговор с управляющей.

Эти слова Доминика меня успокоили. Но новые заставили понервничать:

— Лорея… Когда происходит непредвиденное происшествие в замке, то по протоколу я должен заглянуть в воспоминания причастных. — Король замолчал, словно чегото ждал.

А в моей и без того идущей кругом голове начали мелькать мириады мыслей. Щит — он увидит, как я выставила щит. И как Эола действительно ударилась об него. Я взяла старинный дневник из ларца, который, может, и принадлежит мне по праву, но не с точки зрения имущества замка… Боже, я ведь гдето думала и о короле! Дать доступ к своим мыслям решительно нельзя было. Легче было покинуть отбор. Или надо хотя бы попытаться перевести стрелки на Эолу — пусть её мысли смотрят, если у неё будут претензии. Я же определённо отказываюсь от своих.

Однако неожиданно для меня Доминик продолжил:

— Но я не могу так поступить с вами… Лорея. — Король посмотрел мне прямо в глаза.

Я не знала, какие слова следовало бы подобрать. Получается, Доминик относится ко мне по-особенному? Нет, такие мысли слишком самоуверенны. Пожалуй, ему просто жаль меня. Да, точно — он испытывает чувство вины из-за того, что я пострадала от Эолы. В общем, остроумием мой ответ не блистал.

— Вы король, и вы вольны выбирать, как поступить. Я благодарю вас от всего сердца за спасение.

Судя по реакции Доминика, этого было достаточно, чтобы он вздохнул с облегчением. Король предложил проводить меня до моей комнаты, а я не стала возражать. Любопытство не давало покоя, и от вопроса про завершение сегодняшнего задания я всё же не удержалась.

— Доминик, расскажите, пожалуйста, как закончился конкурс? Судя по всему, Эола попала в камеру уже после его завершения.

— Да, вы правы, к тому времени Корделия Элвани одержала победу. Она первой разгадала секрет плиты. А заключался он в том, что каждая из барышень видела разные фразы на артефакте. Корделия смогла заметить, какие разные эмоции вызывала надпись, и пришла к разгадке.

— Я очень рада за подругу, она невероятно умна и талантлива. — Да, я действительно была довольна, что победу одержала Корделия.

Король неожиданно хмыкнул.

— Потрясающе. Мне думалось, соперницы ведут себя по-другому. Однако мне приятно, что вы нашли приятельницу в лице именно Корделии, она хорошая девушка. Признаться, мой советник положил на неё глаз…

— Надо же. Как интересно. Не думала, что кто-то может претендовать на участниц отбора, кроме короля. — Я деланно удивилась. — А есть ли выбывшие?

— Д-да, разумеется. — Король будто задумался. — Первой выбыла Таис Ательстан. Она попыталась прочесть мысли Амалии Сатьен. Естественно, последняя сразу сказала об этом леди Морвен, и после проверки её слов девушку исключили. И Сильвана Мортимер. Она тоже отправилась домой. Леди не придумала ни одного варианта разгадки плиты.

Выразив формальное сожаление из-за ухода девушек, я попрощалась с королём.

— Спасибо, что проводили, Доминик. — Я протянула ему аккуратно сложенный платок и улыбнулась. — И за всё, что вы сегодня для меня сделали.

— Отдыхайте, Лорея, у вас был сложный день. Еду вам завтра будут подавать в комнату.

И не успела я опомниться, как король быстро поднёс мою руку к губам и запечатлел на ней поцелуй. Надо ли говорить, что я не помню, как он уходил и как я оказалась в своей комнате?

А там уже хозяйничала Валерика — она сервировала маленький стол у окна к ужину. К моему несказанному счастью, для меня была набрана ванна с ароматной воздушной пеной. Валерика сказала, что наполнить ванну приказал король! Эта ремарка сделала меня ещё чуточку счастливей.

Пока я лежала в тёплой воде, мысли о сегодняшнем дне устаканивались в моей голове.

Могла ли я разгадать тайну плиты? Думаю, да — в начале испытания у меня возникал вопрос, все ли видят одно и то же. Но о случившемся точно не жалела: дневник моей дальней родственницы покоился под подушкой.

Поведение Эолы крайне поразило меня — не ожидала от девушки такой жестокости. Могла ли она соперничать с Искрис? Думаю, нет: моя бывшая подруга всё же была умна.

Когда мы были с королём в камере, я боялась, что король может заметить сундук с фамильным гербом. Очень удачно вышло то, что ларец упал со стола, когда мы с Эолой выясняли отношения. Но всё же была вероятность того, что король видел сундук на полу или знал о его нахождении в комнате. Я не спешила делиться новостями о находке — дневник могли и забрать. Расскажу об этом позже.

Завтра в планах было тотальное погружение в рукопись. Утром короткая встреча с подругами, а затем масса интересных часов.

После душа я закуталась в тёплый халат, и около часа мы неспешно беседовали с Валерикой. Она рассказала сплетни, которые уже успели разлететься после сегодняшнего испытания.

Когда горничная ушла, я взглянула в зеркало и увидела своё лицо идеально чистым — без синяков и ран. Платок короля сотворил чудо. Чувство благодарности наполняло сердце. Кажется, я начинала испытывать влюблённость к Доминику. Мне было страшно подумать, если он об этом догадается.

Уснуть не получалось до трёх часов — сказывалось нервное перевозбуждение. Да и ветер завывал страшно. В итоге встала и зажгла свечи — сразу стало уютнее. Взглянув в окно, увидела мелкую морось; из-за неё не получалось что-либо рассмотреть в саду. И я вернулась в постель, попутно захватив несколько виноградин со стола.

Вскоре уснула под тёплый свет огоньков.