Валери Бор Эксперимент "Дружба"

Глава 10

Глава 10. Артём.

Вместо пожелания доброго утра Николь потребовала от меня отчёт за вчерашний день. Что ж, я знал, на что иду. Привожу себя в божеский вид, пишу суперкороткий отчёт и даже заполняю анкету, которую она, к слову, ещё не заполняла. Однако Николь быстро исправилась — уже через несколько минут кинула на почту заполненный вариант.

Смотрю, что там у неё:

– Любимый фильм — «Голодные игры». Неожиданно: я думал, там будет что‑то заумное или, на худой конец, познавательное.

– Из напитков предпочитает чай и колу.

– Любимого блюда нет.

– Последняя прочитанная книга — «Белая масаи».

– Боится пауков, завалить экзамен, высоты, глубины, тупых подкатов…

Невольно улыбаюсь. Чувство юмора у неё есть — это хорошо. На первое свидание хочет пойти в парк — классика. На память Николь нарисовала что‑то вроде формулы.

Глазами ищу бумажки, которые отдала мне Николь в первый день, когда мы заключили нашу сделку — вернее, дружеский эксперимент. Разгребаю стопку нетронутых учебных книг, рефераты, конспекты и наконец нахожу нужные таблицы и схемы, а также затаившегося в углу паука Жору. Аккуратно забираю бумаги, чтобы не напугать соседа по комнате. В голове всплывает фраза Николь:

«Лучше оставь их себе. Тебе не помешает изучить причину твоего будущего провала».

Фыркаю, просматриваю листы и наконец нахожу идентичную картинку. Николь нарисовала окситоцин — гормон доверия, нежности и любви.

Не могу удержаться и тут же пишу ей СМС:

— Из всех гормонов счастья, необходимых для дружеских отношений, ты выбрала тот, что отвечает за любовь. Осторожно, Николь, боюсь, ты уже влюбляешься в меня.

Её ответ не заставил себя ждать:

— Я ведь указала выше, что боюсь тупых подкатов. Почему ты упорно продолжаешь?

— Потому что могу себе позволить.

Как и ожидалось, ответа на последнее СМС не последовало.

Итак, Николь любит «Голодные игры». Неплохо будет устроить вечер кино. В прокате «Голодные игры» сейчас не показывают — нужно что‑то придумать дома. Заказываю на маркетплейсе проектор и белый экран: придут уже завтра. Дело за малым — уговорить Николь прийти ко мне домой.

Иду на кухню, откуда раздаётся запах кофе и приглушённые звуки разговора. Сегодня воскресенье — значит, родители дома.

Папа делает глоток любимого напитка и бросает взгляд на висящие на стене часы:

— Ты сегодня припозднился.

— Садись, пока не остыло, чай будешь? — добавляет мама и встаёт, опершись спиной на подоконник, чтобы видеть нас. В руках у неё неизменная часть утреннего завтрака — чашка кофе.

— Нужно было доделать кое‑что по учёбе, — отвечаю я.

— Учишься даже в выходные? Похвально, — говорит отец, протягивая мне сахарницу. — Я в твоё время только по девчонкам бегал.

Мама цыкает, а я замираю, ведь мне нужно предупредить родителей о том, что приглашу домой Николь. Родители о чем-то говорят, я кладу пару кубиков сахара в кружку, заливаю кипятком и никак не могу собраться — будто школьник. Отец уже допивает кофе, поэтому у меня остаётся не так много времени, и я говорю на выдохе:

— Вы не против, если я приглашу к себе подругу? Мы хотим посмотреть фильм.

— Подругу? — спрашивает мама с интонацией, явно подразумевающей совсем не подругу. На её лице появляется улыбка, а глаза загораются озорным блеском.

— Нам с мамой нужно оставить вас наедине для просмотра фильма? — спрашивает отец, глядя на маму, и, о боже, подмигивает ей.

Мама делает вид, что хочет сделать глоток, но я вижу: она всего лишь прячет улыбку.

— О чём ты думаешь, пап? — возмущаюсь я. — Николь действительно просто подруга. И мы будем смотреть фильм. Никому никуда не нужно уходить.

— С Ритой ты предпочитал смотреть фильмы в пустой квартире, — невозмутимо добавляет отец, откусывая бутерброд колбасой вниз, как учил Матроскин.

Мама отворачивается к окну, её плечи трясутся от тихого смеха.

Никогда не привыкну к таким шуткам от родителей. Будь я девчонкой, наверняка бы покраснел, как помидор.

— Рита была моей девушкой, а Николь — подруга, не больше, — отрезаю я, размешивая чай так громко, что, кажется, бабулька из соседней квартиры вот‑вот прибежит возмущаться.

— Подруга так подруга, — отец пожимает плечами, его лицо остаётся невозмутимым. — Мы с твоей мамой тоже дружили, так дружили, что…

— Паша… — вмешивается мама, — хватит.

Несмотря на серьёзность фразы, в её голосе слышны весёлые нотки. Отец улыбается, допивает последний глоток, поднимается со стула, кивает маме, и они оставляют меня наедине с тревожными мыслями.

Если даже родители думают об идее киновечера не в том ключе, то как это воспримет Николь?

Глава 11

Глава 11. Николь.

Сегодня мне приснился Дементьев. Это какое‑то безобразие! Его и так стало неожиданно много в моей жизни из‑за нашей вынужденной дружбы.

Вчера было воскресенье — это единственный день, когда мы отдыхаем друг от друга. Мало мне того, что его СМС с пожеланием доброго утра и спокойной ночи на это правило не распространяются, так он мне ещё и снится. А сон, между прочим, совсем не в дружеском ключе. При воспоминании о том, как во сне мне было хорошо в его объятиях, стало не по себе.

«Осторожно, Николь, боюсь, ты в меня уже влюбляешься».

— Не дождёшься, Дементьев, — бормочу я себе под нос.

Всё дело в том, что мой мозг перерабатывает эмоциональный багаж, устанавливает новые связи и подготавливает психику к потенциальным изменениям. Ведь ещё пару дней назад никого Артёма не было в моём поле зрения. Вскоре мозг поймёт, кто он мне и для чего. И такие сны перестанут меня тревожить.

Но даже зная всё это, я оказалась не готова взглянуть ему в глаза. А он, зараза такая, ждал меня прямо на остановке.

Амелия, увидев его, возмутилась:

— Дементьев думает, что он твой единственный друг? У тебя вообще‑то есть лучшая подруга, с которой можно идти в универ! — Она демонстративно берёт меня под локоть, игнорируя широкую улыбку Артёма, который идёт в нашу сторону.

— Думает? Это не про него, — отмахиваюсь я, стараясь не замечать, как тревога, мешая нормально дышать, окутывает мои лёгкие, словно плющ.

Дементьев либо не замечает насупленного вида Амелии, либо умело игнорирует его:

— Доброе утро, девочки!

— Привет, — пищит мой голос, и, кажется, щёки вспыхивают от этого позорного писка.

Амелия кидает на меня быстрый взгляд и, покрепче прижимая руку, отвечает:

— Кому доброе, кому не очень.

Сзади сигналят проезжающие машины, а я боюсь поднять голову, чтобы случайно не встретиться взглядом с Артёмом. В голове предательски крутятся романтические сцены из сна.

— На сегодня дождь передают, — как ни в чём не бывало говорит Артём. — Я взял вам по шоколадке. Сладкое стопроцентно поднимает настроение. — Он протягивает нам с Амелией по батончику «Твикс». Мой любимый шоколад. Дементьев не мог этого знать — значит, просто удачно попал.

— Нам? — уточняет Амелия со скептицизмом. — А может, одна для Николь, а другая для тебя?

Артём несколько секунд роется в сумке и достаёт открытую шоколадку без одной палочки:

— Вам. Я же знаю, что вы всегда вместе приезжаете. А свою я не удержался и ополовинил. Это мой любимый шоколад.

Амелия расплывается в искренней улыбке и убирает шоколадку в карман.

— Николь тоже его любит, — выдаёт меня подруга, и я тычу её за это предательство локтем в бок.

Дементьев наверняка улыбается — я не смотрю на него, но чувствую это.

— У нас с Николь та‑а‑а‑к много общего, — едва не пропевает он, убирая остатки «Твикса» в сумку, и хватает меня под локоть — как и Амелия.

— Зачем приходишь на остановку? Ты вообще смотрел наш график? Мы должны встречаться в универе, — возмущаюсь я, но не убираю руку. Однако кажется, будто кожа горит в том месте, где её касается рука Дементьева, даже несмотря на рукава.

Артём наклоняется ближе ко мне и шепчет почти на ухо:

— Николь, нельзя дружить по графику. Тем более когда мы так ограниченны во времени — у нас всего месяц.

От него приятно пахнет парфюмом, а воспоминания о его губах из моего сна ещё слишком свежие, поэтому моё дыхание сбивается, а сердце пропускает как минимум один удар.

— Да, Николь, — поддерживает его Амелия, — так дружбу не построишь.

Чего? Во–первых, как она услышала? А во–вторых, неужели, продала нашу дружбу шоколадку? Разве не она возмущалась его присутствием несколько минут назад? Я не комментирую это, лишь качаю головой.

Так мы и идём втроём, занимая весь тротуар и явно мешая другим людям. Кажется, даже шагаем в ногу, как солдатики.

Амелия с Артёмом увлечённо болтают о том, какой удивительно тёплый в этом году ноябрь, в то время как я, словно капитан корабля, управляю нашей компанией, пропуская встречных людей. Получалось вполне удачно — до момента, когда из‑за угла вырулила компания из пяти девушек, явно не желающих уступать дорогу.

Амелия, не прекращая сетовать на прогноз погоды, отпускает мою руку и проходит чуть вперёд, а Артём прижимает меня к себе, спасая от девушки, у которой было явное желание столкнуться со мной плечами. Так мы и стоим — нос к носу. Он и не думает отвернуться, а я отчего‑то теряюсь и оттого реагирую не сразу.

— О‑о‑о, вы уже встречаетесь? — знакомый голос одногруппника приводит меня в чувство, и я отпрыгиваю от Дементьева, как ошпаренная. Щёки горят то ли от стеснения, то ли от стыда.

— Ва‑а‑й, иди куда шёл, Морозов, — отвечает за нас Амелия.

Артём убирает руки в карманы и, подойдя ко мне, говорит так, чтобы слышала только я:

— Хотел бы я ответить «да», но… — а потом громче, для Морозова: — Мы всё ещё просто друзья.

Поправляю очки и осторожно беру подругу и новоиспечённого друга под локоть. Мимолётный взгляд, лёгкая улыбка Артёма, едва заметный кивок Амелии — и мы продолжаем нашу процессию, будто никакого неловкого момента и не было.

Глава 12

Глава 12. Артём.

Кабинет психологии на третьем этаже привычно встретил запахом хлорки и неожиданно чем-то сладким. Переведя взгляд на первую парту, я понял, чем. Девчонки рассыпали по парте содержимое своих косметичек и не переставая болтать намазывали на руки крем.

— Со мной поделитесь? — спрашиваю я, протягивая к ним руку.

Они кидают на меня взгляд и не отвлекаясь от обсуждения, Катя выдавливает мне на тыльную сторону ладони горошинку крема.

— Благодарю, — я размазываю крем по руке ища глазами Николь. За окнами моросит дождь и поднимается ветер, срывая с деревьев остатки пожелтевших листьев. А в аудитории тепло и шумно: одногруппники делятся на пары, перетаскивают парты, скрипят стульями.

Наконец вижу Николь. Звонок ещё не прозвенел, а она уже максимально собрана, как и всегда. Её очки сползли на нос, пальцы быстро листают методичку. Рядом, прямо на парте устроилась Амелия, а возле неё круча в руках тетрадку топчется Морозов.

Звенит звонок, студенты садятся каждый со своей парой. У меня есть выбор: идти в группу к Николь и Амелии или к Захарову с Марком.

— Ну что, Морозов, — спрашиваю я, —идём в команду рациональности к девчонкам или в отряд вдохновения к парням?

Морозов коситься на пару Захарова и Марка, а потом на Николь и Амелию.

— Я с наукой. И без шуток, ладно? Хочу разобраться с методикой. А то мне не поставят зачёт.

Наша команда приступила к заданию. Пока преподаватель объяснял задание, думал о Николь. «Как она всё это запоминает? — крутилось в голове. — И при этом ещё успевает замечать, как я отвлекаю Амелию. У неё какой‑то встроенный радар на мою безалаберность».

Никто и не сомневался, что Николь выполнит задание лучше всех. Я невольно восхитился её, снова. Ни одной ошибки под эту оглушительную музыку. Меня же она упрекла за скорость.

— У Артёма скорость выросла на 15 %, но точность упала. У Морозова время почти не изменилось, зато ошибок стало больше. Это подтверждает гипотезу: эмоции ускоряют, но мешают точности.

— А у меня наоборот, — вмешалась Амелия. — В позитивном состоянии я справилась на 10 % быстрее и без ошибок. Может, всё индивидуально?

— Конечно, индивидуально! — я хлопнул ладонью по столу и покосился на Николь. — Кто‑то зациклен на цифрах, а кто‑то чувствует момент. Я, например, лучше работаю, когда весело!

— Ты просто несерьёзно относишься к заданию, — буркнула Николь.

— Конечно, — поддержал её Морозов, — ему не грозит получить незачёт.

— Точно, — согласилась она, — Это какой-то парадокс.

Амелия в это время собрала все бланки и убрала в сторону секундомер и таблицы Шульте.

— Мне понравилась сегодняшняя лабораторная. Из нас получилась неплоха команда. — подытожила она.

— Слушай, — я повернулся к Николь, стараясь говорить небрежно, но сердце почему‑то забилось быстрее. — У меня дома проектор. И скачаны все части Голодных игры, которые мы просто обязаны смотреть на большом экране. Может, сходим как‑нибудь? Сегодня, например. Все вместе, — добавил я быстро, заметив её настороженный взгляд, и кивнул на Амелию и Морозова. — Ну, знаешь, раз уж мы тут так здорово сотрудничали…

Морозов посмотрел на Николь, Николь посмотрела на Амелию.

— Я бы сходила, — кивнула Амелия.

— Пойду, если Николь пойдёт, — ответил Морозов, а потом резко отвёл взгляд и добавил, — Амелия то уже согласилась.

— Хорошо, — сказала Николь. — Раз все идут, то и я с вами.

— Отлично! — я почувствовал, как улыбка сама растягивается на лице. — Значит, сегодня вечером? Я закажу пиццу, Морозов принесёт колу, Амелия проследит чтобы ты не передумала. А ты, — я посмотрел на Николь, — будешь отвечать за попкорн. И за то, чтобы не считать, сколько раз я засмеюсь в неподходящий момент.

— А в колу добавить что-нибудь горячительное? — поиграв бровями спросил Морозов.

— Нет. — ответили мы хором.

— Такое не поддерживается. — уже серьезно сказал я, — только кола.

— Я просто пошутил. — насупился тот, — пойду отнесу секундомер на место.

Амелия фыркнула, Морозов пробормотал что‑то про «не понимающих шуток зануд», но я уже не слушал. Главное — Николь согласилась.