- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Валери Бор Эксперимент "Дружба"
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вчера он сказал, что любит меня. Я ответила тем же. Воспоминания об этом грели душу, и я покрепче прижалась к нему, к его сладкому, ещё сонному теплу. Понежившись всласть, всё же решила приготовить завтрак. Выбраться из его железной хватки оказалось не так-то просто. Артём что-то неразборчиво пробубнил, но всё-таки разжал руки, позволив мне выскользнуть.
Спала я в его футболке, и, честно говоря, был огромный соблазн так и остаться в ней. Но кухня у нас общая, а встречаться с кем-то из соседок в футболке парня совсем не хотелось. Поэтому я всё-таки переоделась.
Не придумав ничего лучше, пожарила яичницу с сосисками, закрепив их зубочистками в форме сердца. Получилось мило, хоть и немного по-детски. Довольная собой, но слегка смущённая, я направилась обратно.
Артём уже проснулся. Он выглядел невероятно мило: лицо чуть припухло после сна, и оттого острые черты немного сгладились, делая его мягче и беззащитнее. Он приподнялся на локтях, склонив голову набок:
— М-м-м, завтрак прямо в постель?
— И не мечтай, — буркнула я скорее от смущения. — Завтракать строго за столом.
Поставила сковороду на подставку и принялась аккуратно выкладывать яичницу по тарелкам деревянной лопаткой. Для него выбирала самые ровные «сердца», стараясь не выдать, как сильно волнуюсь.
— Злюка, — фыркнул Артём, а потом, как ни в чём не бывало, спросил: — Где тут можно умыться?
Его вопрос застал меня врасплох. Я так старалась не выходить в его футболке, чтобы никто ничего не заподозрил, а он спокойно собирается идти умываться.
— Это плохая идея, — осторожно начала я. — Нельзя, чтобы тебя кто-то увидел.
— Да брось, я ведь и в туалет хочу, в конце концов, — улыбнулся он, вставая с постели.
Я невольно смутилась и отвела взгляд от его оголённого торса. Глаза забегали по комнате в поисках какого-нибудь решения.
— Николь, даже не думай предлагать мне справить нужду в бутылку, — сказал Артём, явно заметив, что мой взгляд задержался на полупустой бутылке из-под кока-колы.
— И не думала! — возмутилась я.
— Вот и славно, — хмыкнул он и проскользнул мимо, легко проведя ладонью по моей спине. От этого прикосновения по телу пробежала волна мурашек, мгновенно вернув меня к воспоминаниям о вчерашней ночи. Щёки вспыхнули.
А потом я резко обогнала Артёма и загородила ему дверь, не позволяя выйти. На его изумлённое лицо старалась не смотреть.
— Подожди, — я прислушалась, но в коридоре было тихо. Чуть приоткрыв дверь, выглянула — никого.
Артём по-доброму закатил глаза и протиснулся в коридор. И только тут я поняла, что футболку он так и не надел. Волнение нарастало с каждой секундой: вдруг кто-то из соседок выйдет прямо сейчас? Но вскоре он вернулся, и мои страхи остались за закрытой дверью.
— Видишь? — спросил он, обнимая меня за талию. — Мир не рухнул.
— Давай завтракать, — предложила я, стараясь говорить спокойно.
Артём уселся на стул и похлопал по коленям, приглашая меня сесть.
— Нет, спасибо, — отказалась я и хотела было опуститься на соседний стул, но он ухватил меня за руку, чуть подтянул к себе и усадил на колени. Я попыталась вырваться.
— Ну чего ты, как маленькая? — прошептал он. Горячий воздух от его дыхания коснулся моей шеи, заставив вздрогнуть и замереть. — Останься. Тут только мы. И я хочу прикасаться к тебе каждую секунду.
Слышать это было невероятно приятно, но смущение и стыд из-за собственного глупого поведения немного портили момент.
— Я стесняюсь, — пропищала я, и стыд обрушился на меня с новой силой.
Артём повернул меня лицом к себе и оставил на губах лёгкий, почти невесомый поцелуй. Потом улыбнулся и нежно прошептал:
— Тебе не нужно стесняться ни меня, ни своих чувств.
— Тогда перестань томно на меня смотреть и шептать нежности, — буркнула я.
— Никогда, — усмехнулся он.
Мы оба рассмеялись и наконец приступили к завтраку. Артём вовсю мне льстил, уверяя, что это самый вкусный завтрак в его жизни. Я понимала, что это просто лесть, но от этого становилось только теплее на душе.
Когда мы закончили, Артём предложил помыть посуду, но я всё ещё не хотела, чтобы кто-то его увидел. Поэтому забрала тарелки из его рук и направилась к двери. Он вызвался её открыть, и, когда дверь распахнулась, я едва не выронила всё из рук: на пороге моей комнаты стояла мама.
Глава 34
Глава 34. Артём.
Знакомиться с родителями твоего партнёра всегда волнительно. Но представьте себе картину, когда мама твоей девушки категорически против её отношений на момент учёбы, а потом застаёт тебя в комнате её общежития. Еще и без ведома вахтёра. А мне и представлять не надо.
Вчера вечером, с помощью Морозова, я по веревке пробрался к Николь, чтобы помириться. Вышло всё более чем удачно, так, что я остался у неё с ночёвкой. Утро обещало хороший день, Николь приготовила романтичный завтрак, я хотел помыть посуду, но она переживала, что кто-то увидит меня и каким-то образом узнает, что я тут не совсем, а если точнее, то совсем незаконно. Поэтому всё что я мог сделать, это не заставлять её нервничать лишний раз. Я вызвался хотя бы помочь ей открыть и придержать дверь. Вот только на пороге нас ждал совсем не приятный сюрприз — мама Николь. Догадался об этом я по испуганному выражения лица Николь и её последующий вопрос подтвердил мою догадку:
— Мама? Что ты тут делаешь?
Мама Николь не смотрела на дочь, она смотрела, вернее буравила взглядом — меня. Если глаза Николь — это чистая бирюза, то глаза ее матери точно застывший лёд, холодные и безэмоциональные. Короткая стрижка темно-каштановые волос, тонкие губы, черты лица острые, аристократические, в то время как у Николь они более мягкие, наверно, она больше похожа на отца, но та же форма бровей и точеный нос выдавали их родство.
— Здравствуйте. — поздоровался я.
— Здравствуйте, — ответила она, и наконец перевела взгляд на дочь, а после на посуду в её руке. Уверен, от её взгляда не укрылось, то, что набор посуды был парный.
— Неужели я могу проведать собственную дочь, — наконец ответила она Николь, проходя в комнату и осматривая её, словно пришла туда впервые.
— Можешь, конечно. — пролепетала Николь. Она тут же забыла о том, что собиралась сделать. Поставив посуду обратно на стол, она подошла ко мне, мы переглянулись. В её глазах явно читался страх.
Мама Николь, сняла пальто и прошла за стол. Всё это время в комнате стояла гнетущая тишина.
— Представишь нас?
Николь активно закивала, выдавая своё волнение:
— Да, мама, это Артём, мой одногруппник. Артём, это моя мама Алиса Эдуардовна.
— Очень приятно. — отозвался я, и хоть мне стало, немного неприятно, что Николь назвала мня лишь одногруппником, я не стал её поправлять, она скажет, когда посчитает нужным.
Алиса Эдуардовна не ответила, опустив взгляд на наручные часы.
— Позвольте поинтересоваться, Артём, что вы делаете тут в столь ранний час?
Николь хотела ответить за меня, но я мягко коснулся пальцем её ладони, так, чтобы этого не видела её мама.
— Вчера я остался ночевать у друга, — начал я, — а утром решил зайти поздороваться с Николь, перед тем, как уеду домой. Николь готовила завтрак, и я имел наглость напроситься разделить его с ней.
Мама Николь кивнула, похоже мой ответ устроил её больше, чем то, что она накрутила себе в голове. А ведь накрутила наверняка верно, но я не хотел подставлять Николь.
— Значит вы не только одногруппники, но еще и друзья?
Я уже хотел подтвердить, но тут моей руки коснулась Николь. Она посмотрела мне прямо в глаза, а потом кивнула, словно убеждая саму себя в правильности выбранного решения.
— Это не так. — сказала Николь.
Алиса Эдуардовна вопросительно посмотрела на дочь:
— С недавнего времени мы с Артёмом встречаемся.
Мама Николь отвела взгляд, поправляя пальцами идеально лежащий ремешок часов.
Мы молчали, ожидая её слов. Я одобряюще взял Николь за руку скрестив наши пальцы, на что она подарила мне слабую, но искреннюю улыбку.
— Артём, не сочтите за грубость, но мне бы хотелось поговорить с дочерью наедине. С вами, мне, конечно, тоже хочется побеседовать, но думаю этот разговор можно отложить до следующей встречи. — обратилась ко мне Алиса Эдуардовна.
Я посмотрел на Николь, не хотелось оставлять её одну, но она одобряюще кивнула.
— Буду рад увидеть вас снова. До свидания. — отозвался я, взял куртку и вышел. Николь вышла со мной в коридор и прошептала:
— Иди до Морозова, пусть он выйдет с тобой, так безопаснее.
Я крепко обнял её на прощание:
— Могу остаться…
— Не нужно, я должна решить этот вопрос сама. — серьезно ответила она.
Поэтому я улыбнулся и поцеловав её в руку ушёл, оставив Николь поговорить с мамой наедине. И хотя я волновался за то, как пройдёт этот разговор, но Николь права, первый откровенный разговор должен состояться без меня.
Глава 35
Глава 35. Николь.
На мгновение я замерла, положив руку на ручку двери и не решаясь потянуть её. Впереди ждал неприятный разговор с мамой: она буквально застала меня в комнате с парнем, о существовании которого даже не подозревала. И пусть я не сделала ничего плохого, тревога уже вовсю хозяйничала на душе, сплетаясь в тугой узел где‑то под рёбрами.
Войдя в комнату и встретившись взглядом с мамой, я почувствовала, как последние крупицы решимости тают без следа. Подойдя к столу, я схватила посуду — хотелось хоть на несколько минут оттянуть разговор. Но мама мягко, но настойчиво коснулась моей руки своими холодными пальцами:
— Давай сначала поговорим.
— Ладно, — спокойно ответила я, изо всех сил стараясь не выдать волнения. Посуда со звоном опустилась обратно на стол.
Повисла тишина — тяжёлая, звенящая.
— То, что сказал твой… хм… молодой человек, это правда?
Артём соврал, но сделал это, чтобы защитить меня. Значит, и мне придётся солгать.
— Да. А почему ты сомневаешься в его словах? — спросила я, пытаясь звучать уверенно.
Мама проигнорировала мой вопрос и тут же задала следующий:
— Это тот парень, что писал тебе комментарии? Тот, о котором ты говорила, чтобы я не беспокоилась?
Она запомнила. Ну конечно. Увиливать не имело смысла — я молча кивнула.
Мама выдержала драматичную паузу, а потом тяжело вздохнула, глядя мне прямо в глаза:
— Ты соврала мне насчёт проекта по психологии. Всё это время ты не училась, а развлекалась с ним, — вынесла она свой вердикт.
— Нет, — выдохнула я и опустилась на кровать, чувствуя, будто земля уходит из‑под ног. — Я не врала. Мы действительно работали над экспериментом целый месяц. И только в конце поняли, что нас тянет друг к другу. Поэтому теперь мы встречаемся.
— А как же учёба? — резко выпалила мама, поворачиваясь ко мне. Её сдержанность рассыпалась.
— Да при чём тут учёба? — вспыхнула я.
Она покачала головой:
— Я против ваших отношений. Ты должна перестать общаться с ним, пока не закончишь университет. Только тогда я буду спокойна за тебя.
Это был какой‑то абсурд. Раньше я столько раз прокручивала в голове этот диалог: на каждый её выпад отвечала сдержанно, рассудительно, подбирала аргументы. Но в реальности держать эмоции под контролем оказалось невыносимо сложно.
— Это моя жизнь! Я совершеннолетняя и сама могу решать, с кем встречаться.
— Да что ты говоришь? — горько усмехнулась мама. — Думаешь, ты такая умная? В твоём возрасте я тоже считала себя умной… И что в итоге? Я испортила себе жизнь, связавшись с твоим отцом. И не позволю тебе повторить те же ошибки.
— Но я не ты! — возмутилась я, и собственный голос прозвучал неожиданно громко, будто прорвался сквозь все заготовленные спокойные фразы.
Мама покраснела, а выражение её лица стало таким, словно я влепила ей звонкую пощёчину. Она встала, нависая надо мной, и в этой позе было столько обиды и упрямства, что комната будто сжалась, став теснее.
— Да, ты не я. Но ты всего лишь молодая, наивная девушка. Ты можешь злиться на меня, обижаться на якобы несправедливое отношение к тебе, но в итоге именно ко мне ты прибежишь, когда всё пойдёт крахом. Когда твой Артём…
Я не дала ей закончить, резко поднявшись с кровати — так резко, что даже сама испугалась собственной решимости:
— Достаточно. Всё сказанное — это твои личные страхи, не имеющие ко мне никакого отношения. То, что у тебя не сложилось с отцом, вовсе не означает, что меня ждёт та же судьба.
— Не имеющие к тебе никакого отношения? — Мама заметалась по комнате, бросая на меня яростные взгляды, словно загнанный зверь, которому некуда бежать. Я пыталась сохранить спокойный вид, хотя внутри всё клокотало от злости и страха — они смешивались, обжигая.
— Ты уже начала мне врать! И это началось с появлением Артёма. И поверь, — она указала на меня пальцем, голос её дрожал, но в нём звенела сталь, — это только цветочки. Дальше будет хуже. Ты не видишь, как он на тебя влияет.
Я покачала головой, стараясь говорить ровно:
— Я не вру. Я просто не рассказывала тебе о нём, потому что знала: ты не услышишь. Ты смотришь на него и сразу видишь только плохое — всё из‑за воспоминаний об отце. Но он другой. Он… важен для меня, а я для него.
— Важен? — горько усмехнулась мама, останавливаясь посреди комнаты. Её плечи опустились, но взгляд оставался острым, будто она всё ещё пыталась отыскать в моих словах хоть крупицу той послушной девочки, какой я была раньше. — Ты даже не понимаешь, что это значит — быть важной. Важный человек не заставляет тебя прятаться и выдумывать оправдания.
— Он и не заставлял. Это я так решила, — тихо, но твёрдо повторила я.
Мама посмотрела на меня, и в её глазах заблестели слёзы. Я испугалась: мама редко плакала, и только по самым серьёзным поводам. Слеза скользнула по щеке, и она, будто смутившись собственной слабости, поспешно села на стул, уронив голову на ладонь.
— Мам? — я подошла и опустилась перед ней на колени, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого непривычного, почти пугающего зрелища. — Ты чего?
— Я всегда думала, что буду твоей опорой, — прошептала она, не глядя на меня, будто говорила не со мной, а с какой‑то своей, давней надеждой. — Что буду тем самым человеком, к которому ты придёшь, несмотря ни на что, зная, что тебя поддержат и помогут. А что я вижу сейчас? Я потеряла тебя, потеряла нашу связь. Ты не рассказала про Артёма, потому что знала, как я отреагирую. И ты была права.
От этих слов у меня перехватило дыхание, насколько больно их было слышать.
Мама наконец подняла глаза. В них читалась усталость, в которой смешались и горечь, и раскаяние.
— Ничего ты не потеряла, ты всё ещё самый дорогой для меня человек. Просто ты пока не была готова принять Артёма.
— Потому что боюсь. Боюсь, что ты повторишь мои ошибки. Боюсь, что тебе будет больно. И вместо того чтобы просто быть рядом, я становлюсь тем самым человеком, от которого хочется что‑то прятать.
Я осторожно взяла её холодную руку в свои:
— Прошу тебя довериться мне…нам. С учёбой у меня всё отлично, и ты можешь это проверить, зайдя на портал или поговорил с куратором. Тебе не стоит волноваться.
Мама крепко обняла меня, и мы просидели так несколько минут, а потом она вдруг попросила:
— Расскажи мне про него, — попросила она, глядя мне прямо в глаза. — Не то, что ты хотела сказать, чтобы всё выглядело прилично. Расскажи, какой он. Что в нём такого, из‑за чего ты готова спорить со мной.
— Он не идеален, — начала я, и впервые за весь разговор на губах появилась лёгкая улыбка…
