Валентин Гладких Адаптивный пожиратель 5

Массивные блоки лежали один за другим, частично разрушенные, частично скрытые под наносами. Некоторые торчали из камня на два метра. Между ними были ровные зазоры.

Я поднялся к первому.

Провёл ладонью.

Поверхность холодная.

Тёмно-серая.

Не такая, как материал первого города.

Не такая, как на «Альтаире», конечно.

Ближе к древним сооружениям, которые уже видел раньше, но тоже не совсем.

Я не стал придумывать цивилизацию по цвету камня.

Соскоблил налёт.

Под ним сохранилась гладкая плоскость.

На высоте колена шла неглубокая канавка.

Дальше — ещё одна.

Возможно, крепление.

Возможно, вода.

Возможно, древние строители очень любили канавки.

Я пошёл вдоль.

Линия не подчинялась современному рельефу.

Вот что было странным.

Склон проваливался.

Конструкция сохраняла высоту.

Где-то блоки лежали прямо на камне. Где-то под ними начинались вертикальные опоры, уходившие вниз к следующей террасе.

Дорога.

Или основание дороги.

Я вышел на участок, где сохранилась верхняя поверхность.

Ширина — несколько метров.

Край обломан.

С одной стороны скала.

С другой — пустота.

Я посмотрел вниз.

Человеческий желудок сжался.

Очень по-старому.

Я стоял высоко.

Слишком высоко.

Внизу лежала сухая долина, дальше — белёсое русло, похожее на шрам.

Раньше я бы сделал шаг назад.

Сделал.

Потом остановился.

Почему?

Опасно.

Да.

Но тело уже оценило край.

Камень держит.

Ветер справа.

Центр тяжести устойчив.

До края метр.

Никакой причины паниковать.

Кроме десятков лет человеческой привычки.

Я снова подошёл.

Не к самому краю.

Достаточно.

Посмотрел вниз.

Сердце ускорилось.

Внутреннее ухо сообщило положение головы.

Глаза удержали горизонт.

Шея мягко компенсировала движение.

Мир не поплыл.

Я перевёл взгляд с ближнего камня на дно.

Раньше на такой высоте расстояние само по себе заставляло тело чуть отклоняться назад.

Теперь почти нет.

Страх остался.

Но он перестал управлять балансом.

— Ну хоть боязнь высоты не съел.

Голос унесло ветром.

Я сел на древний край.

Ноги свесил не полностью.

Не настолько я развился.

Место было красивым.

Очень раздражающе.

Плато уходило далеко. Каменные гребни отбрасывали длинные тени. Белая полоса сухого русла резала низину. Где-то на ней двигались тёмные точки.

Животные.

Над дальним склоном кружили мелкие существа.

Не птицы.

Слишком широкие.

Мир был огромным.

И я действительно был один.

Не в смысле «в соседней комнате люди».

По-настоящему.

Приёмник молчал.

Я достал его.

Проверил крепление.

Никаких импульсов.

Здесь не было маршрутного столба.

Или был, но давно умер.

Я убрал прибор.

На древней поверхности рядом заметил след.

Не животного.

Вырезанный знак.

Почти стёртый.

Три параллельных линии.

Потом угол.

Я уже видел похожие геометрические формы на внешних маршрутах, но этот был старше и глубже врезан.

Что значил?

Не знаю.

Я провёл пальцем.

Никакого света.

Никакого ответа.

Правильно.

Мир не обязан включаться от моего прикосновения.

Я поднялся и пошёл по древней линии.

После перестройки тело требовало проверки.

Не максимальной.

Простой.

Первый раз я спрыгнул на блок на полметра ниже.

Ничего.

Второй — на метр.

Стопы приняли удар.

Колени стабилизировали.

Голова почти не качнулась.

Третий участок был сложнее.

Между двумя сохранившимися плитами провал метра три.

Внизу — осыпь.

Я мог обойти.

Конечно, прыгнул.

Не рывком.

Обычным сильным толчком.

В момент отрыва глаза зафиксировали дальний край.

Ветер шёл сбоку.

Раньше тело корректировало бы уже после того, как я почувствовал снос.

Теперь шея, таз и стопы начали готовиться раньше.

Не предвидение.

Просто лучшее чтение собственного движения.

Я приземлился.

Чуть правее, чем хотел.

Но без лишнего шага.

— Хорошо.

Не идеально.

Это нравилось больше.

Я повторил на меньшем расстоянии.

Потом остановился.

Перестройка ещё шла. За ушами оставался жар. Вода тратилась.

Хватит.

Организм любит проверять новую игрушку до тех пор, пока не сломается старая.

Я поел сохранённого мяса.

Вкус планирующего хищника оставался горьким.

Специальные ткани больше не трогал.

Достаточно.

Через несколько часов тошнота ушла полностью.

Осталось странное ощущение, будто голова стала легче.

На самом деле, конечно, нет.

Просто тело меньше спорило само с собой о положении в пространстве.

Дальше древняя дорога сохранилась хуже.

Иногда я шёл по ней.

Иногда только по линии опор.

Один пролёт исчез целиком, оставив два обломанных края над провалом.

На вертикальной части опоры обнаружились круглые отверстия.

Ровный ряд.

Крепление чего-то.

Перила?

Тросы?

Кристаллы?

Я залез ниже, проверил одно.

Внутри — остаток тёмного стержня.

Металл?

Нет.

Скорее минерал с волокнистой структурой.

Попробовал когтем.

Царапина осталась.

Материал был прочный, но не неразрушимый.

Вынимать не стал.

Мне всё ещё не требовалась коллекция древнего мусора.

На следующем участке дорога проходила через скалу.

Не тоннелем.

Кто-то когда-то срезал выступ, оставив ровную стену.

На ней сохранились длинные неглубокие линии.

Не символы.

Следы инструмента.

Я провёл ладонью.

Очень старые.

Но сделанные разумными руками.

Не местными рабочими из города.

По крайней мере, на их обычную обработку это не было похоже.

Может, древние.

Может, просто другая группа.

Я не знал.

И впервые это не раздражало.

Наоборот.

Незнание означало, что впереди действительно есть что искать.

К вечеру ветер усилился.

Я нашёл углубление под сохранившейся плитой.

Перед сном снова проверил рану на плече.

Уже закрылась.

Осталась розовая полоска.

Регенерация потратила часть белка и воды, но ничего критичного.

Шрам, скорее всего, уйдёт.

За ушами ещё пульсировало.

Я повернул голову резко.

Картинка удержалась.

Ещё раз.

Нормально.

Потом встал на одной ноге.

Очень научный эксперимент.

Закрыл глаза.

Через секунду качнулся.

Открыл.

— Не всё сразу.

Сел.

Ночью хищники не пришли.

Пришли мелкие существа с длинными пальцами, которые ползали по нижней стороне древних плит и соскребали минеральный налёт. Они светились слабым зелёным по краям тела.

Я наблюдал минут десять.

Один приблизился к моей руке.

Понюхал.

Отступил.

Никакой битвы.

Никакой мутации.

Просто жизнь на руинах.

Мне это начинало нравиться.

Утром древняя дорога уходила дальше вдоль плато.

Иногда поднималась.

Иногда пересекала ущелья по остаткам опор.

Я уже не сомневался, что это была именно дорога или часть транспортной линии. Слишком последовательная ширина. Слишком ровные повороты. Слишком много креплений по краям.

Куда она вела?

Вопрос хороший.

Ответа не было.

Я поднялся на очередной сохранившийся участок.

Отсюда линия была видна дальше, чем вчера.

Она уходила по гребню, потом спускалась к белой низине и исчезала в ней.

Сухое русло.

Или что-то похожее.

Там было ниже.

Жарче.

Воды, судя по цвету земли, почти не было.

Я посмотрел на свой запас.

Не огромный.

Хватит, если не тратить глупо.

Можно было свернуть.

Вернуться к более зелёным участкам.

Или идти по древней дороге дальше.

Я посмотрел назад.

Высокие камни скрывали место, где остался первый город.

Приёмник молчал.

Впереди старая линия продолжалась.

Я сделал шаг.

Потом ещё.

Дорога под ногами была мёртвой.

Но она куда-то вела.