Валентин Гладких Адаптивный пожиратель 5

Глава 2 — Высота

До ровной линии я добрался только к следующему светлому периоду.

Расстояние на плато обманывало. То, что с прошлого гребня выглядело как несколько километров, оказалось двумя спусками, длинной каменной седловиной и подъёмом, который сначала просто раздражал, а потом начал отбирать дыхание.

Я не торопился. Во-первых, линия никуда не уходила. Во-вторых, чем выше становился склон, тем меньше мне нравились следы на камне. Царапины. Не древние. Свежие.

Три параллельные борозды на выступе выше моей головы. На соседней плите — ещё две. Потом клочок серой кожи, застрявший между острыми краями.

Я снял его когтем. Тонкий. Эластичный. Не шерсть и не обычная кожа. Понюхал. Животное. Хищник или жертва — нос на этот вопрос ответа не давал.

Я поднял голову.

Надо мной был ещё один уступ.

Пусто.

Ветер шёл сверху вниз, прижимая одежду к груди. Запахи он приносил плохо: всё смешивалось с пылью и сухой смолой кустов, цеплявшихся за трещины.

Я положил ладонь на склон. Камень был плотный, но слишком раздробленный. Вибрация рассыпалась между отдельными плитами. Где-то сверху пришёл слабый щелчок. Камень или коготь. Я подождал. Ничего.

— Очень информативно.

Пошёл дальше.

Подъём становился круче. Иногда приходилось помогать руками. Корни могли бы вытащить меня почти без ног, но я не хотел делать из них костыли. Правый выходил только там, где уступ был выше груди: находил трещину, обвивал выступ, принимал часть веса.

Левый работал так же. Без боли. Хороший признак.

Новая экономичная связка ног оказалась полезнее на подъёме, чем на ровной дороге. Я ставил стопу, сухожилия принимали нагрузку, колено не уходило внутрь, таз держал линию. Движение стало почти звериным не по форме, а по отсутствию лишнего.

Раньше человек во мне постоянно что-то поправлял: плечо, спину, шаг. Теперь тело подхватывало нужную механику рефлекторно, без постоянного сознательного контроля.

Наверху снова щёлкнуло. Я замер. На этот раз увидел: тень пересекла камень справа. Быстро. Слишком быстро. Я повернулся. Ничего — уступ, небо, пыль.

Потом на дальней вершине показалась голова.

Низкая.

Широкая.

Два больших глаза спереди и ещё пара маленьких сбоку.

Она исчезла.

— Нашлись.

Я не знал, сколько их.

Это было хуже.

Склон впереди делился на две линии. Левая шла по открытому ребру, правая — под нависающей стеной. Открытое ребро давало обзор, нависающая стена закрывала сверху. Слишком очевидный выбор. Я пошёл под стеной.

Через двадцать шагов понял, почему местная живность не пользовалась этим маршрутом.

Под ногами лежали кости: мелкие, крупные, несколько свежих. Вот почему маршрут казался таким удобным.

Отступать не стал.

Если хищник использовал высоту, мне всё равно нужно было понять как.

Я втянул когти, чтобы не выдавать лишнее движение, и шёл медленнее. Глаза работали по краям. Уши ловили ветер. Правый корень был готов выйти, но я держал его внутри.

Ничего. Ещё десять метров — впереди стена заканчивалась, за ней открывалась площадка. Я остановился в тени. Сначала посмотрел вверх — пусто. Потом на площадку — тоже. Вышел. Ошибка.

Хищник не падал сверху.

Он пришёл сбоку.

Тёмное тело отделилось от стены метрах в пятнадцати выше и левее. Сначала я решил, что оно просто прыгает.

Потом между передней и задней парой конечностей натянулись широкие кожные складки.

Не крылья.

Плоскость.

Тварь поймала поток воздуха и изменила направление в полёте.

Я уже ушёл с первоначальной линии.

И именно поэтому получил удар.

Я рассчитал, куда она должна прийти.

Она пришла на метр правее.

Передняя лапа полоснула по плечу.

Когти прошли через ткань, кожу и верхний слой мышцы.

Меня развернуло.

Тварь не остановилась.

Коснулась задними лапами камня, сжалась и сразу оттолкнулась снова.

Я едва успел пригнуться.

Вторая атака прошла над головой.

Воздух ударил по волосам.

Я развернулся.

Хищник уже был на другой стене.

Четыре основные лапы.

Ещё две короткие ближе к груди, которыми он, похоже, управлял кожной складкой.

Длинный хвост.

Тело плоское.

Размером примерно с крупного волка, если волку очень надоело быть волком.

Планерник.

На плечах кожа собралась складками.

Кровь с моего плеча стекала по руке.

Рана неглубокая.

Неприятная.

Организм уже стягивал мелкие сосуды.

Тварь смотрела.

Я тоже.

— Первый раунд твой.

Она прыгнула.

На этот раз я не угадывал точку.

Смотрел на тело.

Хвост ушёл влево.

Кожная складка натянулась сильнее справа.

Траектория изменилась.

Я шагнул не раньше, а позже.

Когти вышли.

Левая рука зацепила бок.

Неглубоко.

Хищник ударил хвостом по лицу.

Я отшатнулся.

Он снова ушёл на стену.

Кровь теперь была у обоих.

Запах стал сильнее.

Тварь открыла пасть.

Зубы мелкие, много.

Не для дробления.

Для удержания.

Она не рычала.

Из горла вышел короткий сухой треск.

Сверху ответили.

Один.

Потом ещё.

Я поднял голову.

На вершине сидело второе тело.

Меньше.

Очень хорошо.

Я отступил к стене.

Первый хищник не атаковал.

Второй тоже.

Они ждали.

Семья?

Пара?

Стая?

Я не собирался проверять социальную структуру через собственные внутренности.

Площадка впереди была открытой. Справа вниз уходила трещина. Слева — высокий каменный столб.

Если побегу вниз, они получат высоту.

Если вверх — тоже.

Высота вообще была их аргументом.

Нужно было убрать аргумент.

Я выпустил правый корень.

Не в хищника.

В трещину за собой.

Зацепил камень глубоко.

Левый ушёл к выступу сбоку.

Две точки.

Я стоял между ними.

Первый хищник наклонился.

Прыгнул.

Я не ушёл.

Он корректировал траекторию.

Я ждал.

Пять метров.

Три.

Кожная складка раскрыта.

Я резко потянул оба корня.

Тело ушло назад и вниз быстрее обычного шага.

Хищник изменил направление.

Успел.

Коготь прошёл у груди.

Но он потерял идеальную линию.

Я отпустил правый корень, шагнул вперёд и ударил снизу.

Когти вошли в кожную складку между лапами.

Ткань порвалась.

Хищник закрутился.

Не упал.

Хвост выровнял тело.

Он ударился о склон боком, зацепился когтями и замер.

Повреждённая складка висела.

Теперь одна сторона работала хуже.

Тварь треснула горлом.

Второй хищник сверху ответил.

И прыгнул.

Я выругался.

Меньший шёл почти вертикально.

Не на меня.

К первому.

Он коснулся стены рядом, прикрыл его собой и раскрыл пасть.

Защищает.

Значит, не просто охота.

Я отступил.

Они не пошли следом.

Первый хищник прижал повреждённый бок к камню.

Второй стоял перед ним.

Вот теперь выбор был простым.

Можно уйти.

Я уже получил информацию.

Они не преследуют любой ценой.

Первый ранен.

Полученной информации хватало; убивать всё, что защищает сородича, ради ещё одного образца ткани я не собирался.

Я сделал шаг назад.

Меньший хищник не двигался.

Ещё.

Тишина.

Потом сверху упал камень.

Небольшой.

Размером с кулак.

Он ударил меня в плечо.

В то самое.

Я поднял голову.

Третья тварь сидела выше.

И держала лапой ещё один камень.

— Вы издеваетесь?

Она толкнула.

Я ушёл.

Камень разбился рядом.

Вот это уже было интересно.

Не оружие в разумном смысле.

Скорее поведение.

Сбросить то, что лежит сверху, на то, что мешает снизу.

Но теперь у них было преимущество не только в воздухе.

Я продолжил отступать.

Первый хищник внезапно сорвался со стены.

Не ко мне.

Вниз.

Повреждённая складка раскрылась криво.

Тело качнуло.

Он задел камень, отскочил и исчез за уступом.

Второй прыгнул следом.

Третий остался.

Смотрел.

Я тоже.

Потом он ушёл.

— Всё?

Ветер.

Никакого ответа.

Я стоял ещё минуту.

Плечо жгло.

Кровь почти остановилась.

Бой закончился.

Можно было считать встречу удачной. Я получил рану, порвал одному хищнику перепонку, узнал, что они работают группой. И никого не съел.

Организм был категорически против последнего пункта.

— Переживёшь.

Желудок сжался.

— Очень убедительно.

Я пошёл вперёд.

До ровной линии оставалось меньше километра.

Наверное.

Высота продолжала врать.

На следующем уступе я нашёл кровь.

Тёмную.

Свежую.

След раненого хищника.

Он шёл туда же, куда я.

Плохо.

Я остановился.

Можно изменить маршрут.

Линия древней конструкции уходила вдоль всего склона. Я мог добраться с другой стороны.

Так и сделал.

Спустился на один уровень ниже, обошёл каменный выступ и полез вверх по узкой расщелине.

Там было тесно.

Для планирования — бесполезно.

Если они захотят продолжить, придётся идти по камню.

Я двигался медленно.

Плечо уже стягивалось. Мышечная рана заполнялась с краёв, зудела. Ресурса хватало: вчерашнее кормление, вода, запас белка.

Не проблема.

На половине подъёма запах крови стал сильнее.

Не моей.

Я остановился.

След шёл сверху.

Капля на камне.

Ещё.

Раненый хищник выбрал ту же расщелину.

Почему?

Я поднял ладонь к стене.

Вибрация.

Слабое дрожание впереди.

Не движение.

Судорога?

Я выпустил правый корень.

Он скользнул по трещине вверх.

Касание.

Камень.

Ещё.

Мягкая ткань.

Корень резко втянулся.

Хищник был метрах в десяти.

Я поднялся ещё на два шага.

Увидел заднюю лапу.

Тварь лежала поперёк расщелины.

Повреждённая кожная складка зацепилась за острый выступ. Крови было много.

Слишком много для такой раны.

Я присмотрелся.

Мой коготь прошёл не просто через перепонку.

Задел крупный сосуд у основания.

Хищник дышал часто.

Голова повернулась.

Он увидел меня.

Попытался подняться.

Не смог.

Из пасти вышел сухой треск.

Сверху ответили.

Далеко.

Я замер.

Вот теперь социальная структура могла прийти ко мне сама.

Хищник снова попытался встать.

Передняя лапа скользнула.

Он ударился головой о камень.

Я мог уйти.

Наверное.

Он уже умирал.

Организм чувствовал кровь.

Вода.

Белок.

Странная ткань.

Особенно — область головы и шеи.

Я ненавидел моменты, когда тело было практичнее меня.

Хищник сделал ещё один вдох.

Ещё.

Я подошёл.

Он дёрнулся.

Когти вышли.

Один короткий удар под основание черепа.

Всё.

— Извини.

Никакого смысла.

Слова были для меня.

Сверху снова треснуло.

Ближе.

Я не стал поглощать на месте.

Обвил тушу корнем, поднял и потащил вниз по расщелине.

Тяжёлая.

Не очень.

Вниз было быстрее.

Нашёл боковую нишу, куда ветер почти не попадал. Положил тело.

Сначала слушал.

Ладонь на стену.

Никто не приближался.

Пока.

Я начал с крови.

Она была гуще человеческой, почти горячая. Вкус — железо, соль и что-то горькое. Фильтрация проверила, пропустила.

Потом мягкие ткани.

Мышцы груди.

Сухожилия.

Организм забирал ресурс обычным способом.

Я специально не трогал кожные складки сразу. Слишком очевидная ловушка для фантазии: планирующий хищник — значит, Савину нужны перепонки. Нет. Мне не нужны перепонки.

Моё тело не построено для полёта. Масса другая. Центр тяжести другой. Кости плотнее. Корни. Броня.

Даже если ткань подходила, результатом был бы очень тяжёлый человек с декоративной кожей под руками.

Я добрался до головы. Вот там организм отреагировал сильнее.

Череп был легче, чем ожидал, но плотный вокруг основания. Внутри уха — сложная система полостей. Не одна.

Три небольших камеры с жидкостью, расположенные под разными углами.

Рядом — плотные нервные пучки.

Мышцы шеи тоже отличались. Короткие, многослойные, способные мгновенно фиксировать голову при изменении траектории.

Глаза сидели в глубоких подвижных кольцах.

Даже после смерти мелкие мышцы вокруг них оставались напряжёнными.

Вот это было полезно.

Не летать. Понимать, куда летишь.

Я вырезал нужные ткани когтем.

Проглотил маленькую часть.

Ждал.

Организм распознал материал почти сразу — только потенциально и частично совместимую схему тканей.

Я съел ещё.

Тепло пошло от желудка к груди.

Потом выше.

В шею.

За уши.

Глаза.

— Началось.

Сначала просто закружилась голова.

Я сидел.

Это не помогло.

Каменная ниша медленно наклонилась вправо.

Я закрыл глаза.

Стало хуже.

Внутреннее ухо сообщало одно.

Глаза — другое.

Тело пыталось понять, почему привычная система координат внезапно решила уволиться.

Меня вырвало.

Часть воды ушла на камень.

— Очень полезно.

Жар поднялся выше.

Внутри ушей появилось давление.

Не боль в обычном смысле.

Ощущение, будто кто-то вставил пальцы глубоко в череп и начал очень медленно менять форму каналов.

Я лёг на бок.

Плохая идея.

Мир перевернулся.

На спину.

Ещё хуже.

Пришлось сесть и упереться затылком в стену.

Мышцы шеи начали сводить.

Короткие спазмы.

Сначала справа.

Потом слева.

Под кожей шли мелкие движения. Не росла новая шея. Тело разбирало существующие крепления мышц, добавляло волокна, меняло угол некоторых пучков.

Глаза начали болеть через несколько минут.

Я открыл.

Картинка дрожала.

Закрыл.

Тошнота.

— Выберите что-нибудь одно.

Организм не выбрал.

Я пил маленькими глотками.

Это было важно.

Регенерация и перестройка жрали воду.

После рвоты запас просел заметно.

Ещё одна причина не пытаться отращивать крылья ради красоты.

Через какое-то время давление в ушах стало ровнее.

Я повернул голову.

Мир качнулся.

Вернулся.

Ещё раз.

Лучше.

Я поднял руку перед лицом.

Повёл слева направо.

Глаза удержали фокус.

Быстрее, чем раньше.

Не резко.

Просто изображение меньше смазывалось.

Я встал.

Сразу сел обратно.

— Рано.

Сверху послышался треск.

Я замер.

Не один.

Два ответа.

Сородичи.

Ладонь на стену.

Тонкие быстрые касания по камню.

Высоко.

Они искали.

Запах крови приведёт сюда.

Мне нужно двигаться.

Очень удачно.

Я поднялся снова.

Мир качнулся.

Ноги компенсировали.

Слишком сильно.

Меня бросило влево.

Правый корень выстрелил в стену и удержал.

Я выдохнул.

— Освоение. Конечно.

Тушу оставлять было жалко.

Но тащить её с новым внутренним ухом — способ проверить, умею ли я падать красиво.

Я забрал только часть плотного мяса и сосудистый мешок с жидкостью.

Остальное оставил.

Сородичам.

Может, они ели своих.

Может, нет.

Я не хотел присутствовать при семейном обсуждении.

Поднимался по расщелине медленно.

Каждый шаг был тренировкой.

Наклон вправо.

Глаза держат горизонт.

Стопа ставится.

Шея фиксирует голову.

Наклон влево.

Снова.

Через двадцать метров стало легче.

Не идеально.

Но организм уже собирал новые сигналы в одну картину.

На выходе из расщелины я остановился.

Ветер ударил сбоку.

Раньше на узком краю я бы автоматически перенёс вес внутрь склона.

Теперь тело сначала почувствовало порыв, потом компенсировало его почти без движения плеч.

Я заметил только потому, что следил.

Малая вещь.

Очень полезная.

Слева на стене сидели два хищника.

Те самые?

Наверное.

Один меньше.

Второй с тёмной полосой на груди.

Они смотрели на меня.

Я — на них.

Между нами метров сорок.

Высота у них.

У меня — расщелина за спиной.

Они не прыгнули.

Один издал треск.

Я не ответил.

Через несколько секунд оба ушли вверх.

Не простили.

Или просто решили, что мёртвый уже мёртв.

Я продолжил.

До древней линии осталось совсем немного.

Теперь я видел её ближе.

Это была не просто полоса другого цвета.

По склону шёл искусственный край.