Юрий Пятанов Потерянный во тьме

Как выяснилось впоследствии, цвет папок влияет на положение в обществе во время путешествий. Обладателям красных папок проще: они будут подготовлены к тому, чтобы при случае изобразить из себя какого-нибудь заезжего разорившегося герцога или, на крайний случай, мастера фехтования — они тоже были в почёте долгое время. Обладателям белых папок повезло меньше. По происхождению они, так сказать, на самом дне пищевой цепи, но готовили их лучше. Так что я даже не знал, радоваться мне этому или нет. Сама система папок появилась сравнительно недавно, около ста лет тому назад. Связано это с улучшением технологии порталов и, соответственно, точности определения. Поэтому кандидатов перестали готовить ко всему и ко всем возможным условиям. Отсюда и разные цели и назначения путешественников.

За обедом Саша меня подбодрила, сказав, что большинство получивших официальный статус путешественника были белопапочниками. Я хотел с ней согласиться, но ей досталась красная папка. Как и Эндрюсу, и его прихвостням. Справедливости ради, мне стало нравиться заниматься, и я быстро стал лучшим из нашей группы. Как я выяснил, наша группа не одна — всего их двенадцать, и в каждой по тридцать человек. Какая-то сложная система отбора, жуть просто. Мне бы хотелось побольше рассказать о наших занятиях, но вы устанете это читать, поэтому поверьте мне на слово: было правда интересно. Но вот первый месяц остался позади. Я более-менее наладил контакт со своими… будем называть их однокурсниками, и мне стало здесь очень комфортно, в отличие от первых дней. В глубине души даже стал расстраиваться от того, что скоро будут экзамены и я просто не пройду естественный отбор. Тогда мне снова придётся вернуться на улицы города, где я снова буду бесцельно скитаться в поисках куска не очень заплесневелого хлеба. Бррр… аж мурашки пробежали от такого. И вроде бы всё было хорошо — до одной ночи.

Проснулся я от того, что кто-то тычет меня в бок. Это была Саша. Жестом пальца к губам она попросила тишины и поманила меня за собой. Не буду кривить душой: она мне нравилась, отсюда и интерес, куда она меня зовёт. По своей натуре она была та ещё авантюристка, но при этом местами оказывалась дико неуклюжей. Это добавляло своего шарма.сИ вот минуту спустя мы уже тихо двигались по коридорам, пробегали через классы, читальный зал библиотеки и тренировочную комнату, в которой обучали фехтованию и владению оружием. Всё ради того, чтобы добраться до комнаты, в которой расположены порталы. Именно отсюда путешественники отправляются навстречу приключениям — ради спасения невинной жизни, заброшенной в неизвестном направлении. Мы стояли около двух минут, лицезрея это меркнувшее по сравнению с остальными комнатами помещение. Казалось, оно больше самолётного ангара раз в пять. На удивление, здесь вообще не было источников света, кроме модели небосвода. Прям как в той книжке, которую мне читали в детстве. Вроде бы она про мальчика, который пытался выжить, и около того.

— Правда, тут красиво? — нарушил тишину голос за пределами моих мыслей.

— Безумно, — я не скрывал своего восторга.

Интересно, а как эта модель устроена? Как таковую физику в привычном понимании нам не преподавали. Лично у меня был предмет «ремесло», в который, в свою очередь, входил курс инженерии. На нём нам объясняли принцип работы очень многих вещей — от древнеримской баллисты до современного электрического чайника, — а также как из подручных и подножных вещей создать аналог. Т.е., по-хорошему, та же физика, только более целенаправленная. У меня всегда возникал вопрос о нахождении электричества где-нибудь в средневековье или первобытном мире. Но предмет мне очень нравился. Надеюсь, когда-нибудь нам расскажут и об этом. Вообще, из курса истории я узнал, что ремесленники долгое время пользовались славой и почётом. Кузнецы, кожевенники, гончары, зодчие, архитекторы и т.д. То есть сейчас моя белая папка вызывала большую гордость, нежели раньше.

— Я хочу подойти ближе, — звонко отозвалась Саша и лёгкой поступью двинулась к центру комнаты, к основному порталу.

Я прекрасно понимал, что, если нас здесь засекут — влетит нам по первое число, и по второе тоже. Первогодкам запрещено здесь находиться, тем более одним.

— Постой, — попытался я её остановить, но это всё равно что на верёвочке удержать слона, который увидел мышку.

Эх, пришлось идти следом. Я понимал, что до добра это не доведёт, но и оставить её одну я тоже не мог. И вот он, перед нами. Какой же он огромный — уверен, Кинг‑Конг смог бы пройти через него, вообще не нагибаясь. Наверное, для этого были свои причины.

— Какая махина, поразительно, — начал было я, осматривая конструкцию снизу вверх. — Интересно, как он работает?

Саша заливисто рассмеялась:

— Разве ты не знаешь? Вам такое не преподают?

— Нет, — буркнул я, слегка даже обиделся, вспоминая, что у меня папка рангом ниже, чем у неё.

— Хорошо, представь искривление материи, — она подошла ко мне и взяла меня за руки; я чувствовал, как моё сердцебиение ускорилось. — А теперь сложи ладони вместе, вот так. Теперь, если проколоть эту конструкцию в любом месте, между ними образуется проход, или кротовая нора. По‑научному — мост Эйнштейна — Розена.

— Мне кажется, или ты очень много смотришь фильмов? — подметил я, не понимая, насколько я прав.

Все эти дискуссии были очень интересными — ровно до одного момента, пока мы оба не поняли, что за нами наблюдает доктор Браун.

В этот момент что‑то внутри меня оборвалось, и я был готов идти собирать свои вещи, которых не было, — но не суть.

— «Она пробежала за кроликом через весь сад и в его конце, под забором, увидела огромную нору. Алиса влетела в неё вслед за кроликом, совершенно не задумываясь, как будет выбираться обратно, о чём вскоре пожалела». Кто это написал? —задумчиво произнёс доктор, спускаясь по лестнице и направляясь в нашу сторону.

— Льюис Кэрролл, сэр, — потупив взгляд в пол, отозвалась Саша.

— Молодец, у тебя хорошие учителя, — с одобрением отозвался Браун. — Ну и что мы здесь делаем?

В общем, нас просто отчитали за нашу необдуманную выходку. Саше досталось больше, чем мне, как будто он знал, что это её идея. Браун обещал забыть о том, что он нас видел здесь. Также, видя наши горящие от любопытства глаза, он явно сжалился и решил поведать чуть подробнее о работе порталов. И вот конфуз: портал неожиданно для нас включился. Как это произошло, не знал никто из нас. Всё бы ничего, только вместо обычного оранжевого яркого свечения портальная конструкция, представлявшая собой огромный арочный проём, начала пульсировать ярко‑красным светом. И с каждым новым пульсом свечение становилось всё ярче.

— Бегите! — заорал во весь свой голос Браун. На секунду я даже оглох, но Саша уже схватила меня за руку, и мы побежали прочь.

Я же уже говорил, что она местами очень неуклюжа? Этот случай не стал исключением: она запнулась за массивную связку проводов, идущих к одному из второстепенных порталов, и мы кубарем покатились по полу. В момент падения я подумал, что ослеп: портал взорвался за нашими спинами. Пара секунд звона в ушах — и наступила тишина. Я попробовал подняться на ноги — получилось, но не с первой попытки. Открыв глаза и оглядевшись, я понял две вещи: я стою на Сашиных волосах, за что немедленно получил по лодыжке, а во‑вторых, доктора Брауна с нами в комнате не было. Он исчез.

Что бы вы сделали на моём месте? Поставьте себя на моё место. А теперь ощутите всеми клеточками своего тела, в какой переплёт вы попали просто потому, что у человека, который вам небезразличен, проснулся дух ночных приключений? Вот и мы не успели ничего сделать, но вся комната уже разрывалась от звука сирены. Соответственно, на звук уже сбежалась охрана, коей было немало во всём университете. Интересно, где они были до этого? На секунду мне показалось, что они выходили прямо из стен. Или не показалось? В общем, нас попросту задержали. Я уже было ожидал допроса с пристрастием, игры в хорошего и плохого полицейского, но вместо этого нас отвели «на ковёр» к Дирдорфу. Только сейчас я узнал, что он не абы кто, а основатель программы и главный над главными. Сколько же ему лет? Триста? Пятьсот? Интересно, кто же тогда находится в совете директоров? Рептилоиды? Простите, увлёкся.

Ждать долго не пришлось: несмотря на глубокую ночь, профессор уже был в кабинете, когда нас туда привели. Это был точно другой кабинет, отличный от той комнатки, в которую он водил меня в первый мой день здесь. Комната была богато украшена картинами и выполнена преимущественно в коричнево‑золотых тонах. Только привычного белого халата на нём не было — была достаточно элегантная пижама. Видимо, статусность для него была важна: явись он в таком виде на занятия или просто идя по коридорам, вряд ли кто‑то захотел бы посмеяться над ним.

Но вот впечатление спало, и пришло негодование от ситуации. Естественно, первый же вопрос от него был таким:

— Какого лешего вы забыли рядом с порталом?

Я хотел было начать объясняться, как в тот же момент Саша схватила мою руку — почему всё время за руку? — и, перебив меня, обратилась к Дирдорфу:

— Профессор, портал… портал включился сам! Он… он взорвался! Доктор Браун… он был там. Он исчез! — срываясь было на крик, начала Саша. — Доктор Браун был там, с нами, он исчез, профессор!

По её телу, передаваясь мне в руку, пробежала дрожь, а по щекам потекли слёзы. Профессор, доселе стоявший перед своим резным столом, упал мешком в кресло, схватился за трубку дискового телефона, спешно набрал номер и на одном дыхании выпалил на другой конец… У телефонов не было кабеля — только сейчас я обратил на это внимание. Как они работают? Не важно, всё потом. Ах да, он быстро выпалил, чтобы собиралась комиссия по ЧС в портальной зале через пять минут.

Положив трубку на стационарное место, профессор достал из стола серебряную, очень красиво оформленную флягу, отхлебнул из неё и откинулся на спинку кресла. Лицо у него было точно такое же, как у человека, съевшего пару пачек дрожжей и решившего посидеть у батареи.

— Профессор, — было обратился к нему я, но, вместо того чтобы обратить на меня внимание, Дирдорф лёгким жестом руки указал нам убираться из кабинета.

Видимо, наша участь будет решена позже. До утреннего подъёма оставалось около получаса. Вернувшись в нашу спальню, мы сидели и тихо переговаривались на тему происшедшего. И, естественно, по всем законам жанра, почти все уже не спали. Поэтому о случившемся узнали почти все.

Когда же наступило время подъёма, в спальню вместо агента Пи вошли Дирдорф, Найтдорф и ещё пара человек. Это были профессор Клаус — он являлся заместителем профессора Дирдорфа, а также мастером и учителем из класса фехтования. Он был необычайно высок — под два метра ростом, кареглаз, широкоплеч; лёгкая небритость была ему очень даже к лицу. А второй прибывшей была министр по чрезвычайным ситуациям, вызванных коллапсами времени, — мисс Гамильтон. Женщина возрастом около тридцати лет, стройная, с достаточно нежными и приятными чертами лица и довольно пышной причёской.

Все четверо явно были не в духе, и вся спальня уже прекрасно знала почему.

Нам объявили, что на сегодняшний день все занятия отменяются, и попросили не выходить из спальни до отмены ограничения. Мне стало очень даже любопытно, чем вызвано такое решение? Видимо, всё очень плохо, и доктор Браун застрял сейчас где‑нибудь во временах мезозоя. Быть может, он уже обустроил себе уютную пещеру и завёл себе парочку друзей из племени «уга‑буга».

Нас же с Сашей, как главных свидетелей, позвали с собой, и вот все шестеро тронулись в сторону портальной комнаты.

Пока мы туда шли, я думал, что придётся в деталях рассказывать о случившемся, вплоть до того, где какая пылинка лежала. Эффект бабочки — не забываем. На деле же, как только мы вошли в комнату — нет, не так, в огромную комнату, — Саша ахнула от удивления и восторга: портал снова работал. За меньше чем пару часов его успели восстановить. Оставался только один вопрос…

— Наверное, думаете, зачем вы здесь? — остановившись и повернувшись к нам лицом, произнёс Дирдорф.

— Профессор… Но как? — открыла рот Саша. — Как такое возможно?

— У нас свои штучки и секретики, — профессор, улыбаясь, развернулся, жестом показал нам идти за ним и продолжил: — В том, что произошло с нашим порталом и доктором Брауном, вашей вины нет и быть не может. Случилось нечто очень страшное, и вы по «счастливой» случайности стали этому свидетелями.

— Но, профессор, это никак не объясняет того, зачем мы здесь, — резонно подметил я.

— Ты прав, мой мальчик. Но обо всём этом поговорим позже. Кажется, вы с мисс Уайт хотели увидеть принцип работы портала? — поинтересовался Дирдорф. — Тогда смотрите внимательно.

А посмотреть было на что. Как оказалось впоследствии, это был самый настоящий саботаж. Хоть мир и не делится на белое и чёрное, всегда есть свет и тьма, добро и зло и т. д. В общем, как есть организация, которая помогает другим людям, потерявшимся в хроносе, так есть и те, кто хочет этот самый хронос контролировать. Именно за ними и стоит взрыв портала.

Поэтому сейчас мы вместе с Сашей наблюдали картину: отряд из лучших путешественников — самых лучших и самых опытных — отправляется за доктором Брауном. Вроде как его засекли в древнем Китае времён Цинь Шихуанди. По‑хорошему, я завидовал этим ребятам: они смогут увидеть древний Китай, увидят своими глазами постройку Великой Китайской стены или, быть может, даже смогут увидеть знаменитую терракотовую армию…

— Смотрите внимательно: через пару секунд они вернутся, и всё будет в порядке, — Дирдорф поднял правую руку по направлению к порталу, будто концентрируя наше внимание на нём.

В итоге весь отряд из шести путешественников, под аплодисменты присутствующих — такова традиция, — наконец зашёл в портал и исчез. Даже небольшой вспышки света не произошло. Для нашего мира это занимает несколько секунд. Для них же в другом времени могут пройти годы. Бывает и такое, что миссия затягивается. Я пока точно не знал всех алгоритмов и нюансов работы, но вопрос возникал вполне уместный: а разве не нужно как можно скорее вытаскивать человека из другого времени? Ведь согласитесь, если кого‑то из вас случайно забросит, скажем, в древний Египет времён Нефертити, что вы будете там делать? Разве вам хватит знаний, чтобы слиться с местными и, как бы то ни было, ассимилироваться? Без интернета, смартфонов, фастфуда и прочего… Подумайте над этим…

Соответственно, я не прекращал аплодировать: герои вот-вот должны были вернуться назад. Но не в этот раз. То, что предстало перед нашим взглядом, просто рвало все шаблоны и устои. Рука Дирдорфа, который до последнего улыбался, вдруг медленно опустилась, как и его лицо. Как и лица всех тех, кто присутствовал. Вместо шести лучших путешественников назад вернулись шесть тел в довольно ужасном состоянии.

Когда Дирдорф позвал нас с Сашей продемонстрировать работу портала, вряд ли он был готов к такому повороту событий. Его легко было понять: по своей натуре он очень добродушный человек — это мне и нравилось в нём. Но порой временами он как будто впадал в детство. В такие моменты у него появлялось неплохое чувство юмора и слегка чудаковатое поведение, хотя по своему обыкновению он максимально серьёзен и сдержан, да и речи всегда мудры. А в ту минуту он просто поник. Его лицо было абсолютно расслабленным, но возрастные морщинки складывались в причудливые узоры, показывая весь ужас ситуации и всю ту гамму эмоций, которую испытывал профессор.

— Отключить портал! — очень громко, где‑то рядом со мной, скомандовал полковник.

Люди, ответственные за работу портала, быстро засуетились, и через 10–15 секунд портал перестал светиться.

— Скорее, нужна помощь! — закричала мисс Гамильтон: она заметила движение в куче того, что недавно ещё было людьми.

И вот весь народ, ставший свидетелем этого поистине ужасного события, бросился туда, к огромному пандусу, который вёл непосредственно к порталу. Почему‑то я был уверен, что это доктор Браун, что он остался жив и с ним всё будет в порядке.

Нет, увы, я ошибся. Действительно, один из асов остался жив, но был уже на краю, готовясь к вечным объятиям Танатоса.

Полковник, профессор и ещё полдесятка работяг начали живо растаскивать тела в разные стороны, пока не нашли его. Это был ас Эдмонд Морени — я видел его фото на стенде почёта. При своём небольшом росте в 168 см он являлся самым результативным путешественником. На его счету 900 спасённых жизней из 904 перемещений. Блестящий результат!

— Полковник… — прохрипел ас. — Мы попали… Там…

— Сынок, не отключайся, сейчас тебе помогут, — полковник суетился как только мог, пытаясь аккуратно переложить тело на предоставленные носилки. Откуда они взялись? Не важно. Переложив тело и подняв носилки на колёса, пострадавшего уже хотели везти в лазарет, но тут Эдмонд перевёл свой взгляд на меня и прошептал:

— Ты? За что ты нас так? — и отключился.

Что. Это. Было? Я просто впал в ступор от такого. Может, он с кем-то меня перепутал? В его-то состоянии — явного болевого и… да у него анафилактический шок! Как это возможно?

— Ты здесь? Очнись! — министр хлестала меня по щекам, будто пыталась убить муху, ну или сбить неуместную улыбку, к примеру. Ладно, я вернулся в собственное сознание. Трезво оценить обстановку получилось, но не сразу. Пока руководство спорило, насколько этично нахождение здесь двух первогодок, я подбежал к носилкам и быстренько осмотрел тело. Множественные колотые и рубленые раны, ожоги второй и третьей степени, бледность и вздувшаяся яремная вена. Состояние было явно не из лучших. Но для чего я ещё тогда изучал медицину? Забыл упомянуть: в моём мирном и светлом детстве моя мама работала врачом-реаниматологом в карете неотложной помощи. Она любила свою работу и хотела меня пристрастить к тому же. Неужели полученные знания пригодились?

— Полковник, профессор! — заорал я настолько, насколько мог в тот момент. — Мне нужна ваша помощь!

Пока они успокоились и подбежали ко мне, я уже провёл тройной приём Сафара. И, определив, что дыхательные пути чистые, но сердцебиение и дыхание отсутствуют, уже начал проводить реанимационные действия.

Каталку уже спешно везли по коридорам в лазарет, на которой я восседал, как на скакуне арабской породы, но увы. Всё, что от меня требовалось, я сделал, и даже миллиграмм адреналина не сыграл бы своей роли. Пациент был мертв. Наверное, моя мама очень бы расстроилась, узнав, что я не справился. Поэтому даже всесильная миссис Клаус, верная жена нашего мастера фехтования, не смогла ничего сделать. Она лишь констатировала смерть. Очень ужасная ситуация. Не знаю, чем именно было вызвано моё решение вмешаться во всё это — наверное, хотелось показаться нужным звеном в этой истории. Как бы я был рад, если бы смог спасти жизнь Морени! Я сидел на нём верхом и уже откровенно колотил по его груди кулаками. Я просто отказывался верить, что ничего сделать нельзя. В итоге Дирдорф и полковник оттащили меня от тела и вывел из лазарета. Я не сразу обратил внимание, что лазарет был на первом этаже, а дверь, в которую мы вошли меньше, чем через минуту, — на четырнадцатом. Это была летняя площадка, располагавшаяся на крыше. Свежий воздух не только успокоил меня, но и порядком опьянил. Профессор сел в одно из кресел, я последовал его примеру. Полковник решил остаться внизу.

Мы просто разговорились, буквально ни о чём. Достаточно быстро я пришёл в себя и уже почти не реагировал на обстоятельства последнего получаса. Чего нельзя было сказать о профессоре. Хоть он и не подавал вида, его взгляд был абсолютно пустым. Мне удалось его разговорить, и наконец мне поведали о том, почему всё получилось так, как получилось.

В общем, история ордена начинается ещё в 1616 году. Да, это именно орден. Его основателем являлся Димитрий Славный. Он был первым, кто смог разгадать загадку пространства-времени. А первым спасённым человеком была его собственная дочь, угодившая во временной провал. В этом же провале были также обнаружены несколько людей, живших в одном городе с Димитрием, но загвоздка в том, что уже больше десятка лет они считались умершими. Ну знаете — пошёл в лес да наткнулся на медведя. Дело-то житейское. Ох уж этот XVII век, одним словом. Димитрия за то и прозвали Славным, что новые знания он стал применять на благо остального человечества, став первым защитником Хроноса как одного из основоположников всего сущего. Поэтому, соответственно, со временем появились и те, кто захотел подчинить Хронос себе. Зачем? Мне вот это непонятно. Что ты будешь с ним делать? Сколько бы я ни рассуждал на эту тему, до конца мне не была понятна сама идея. Надеюсь, Хронос — это не живое существо, сидящее где-то в глубинах вечного тартара. Однако образовался целый культ фанатиков, жаждущих получения полного контроля над основами мироздания. Эх, когда-то злодеи ставили перед собой более реальные и приземлённые цели — ограбление банка, к примеру. Да уж, на тот момент я почти ничего не знал об этом дивном новом мире. И лучше бы так оно и оставалось.

— Профессор, что теперь будет с программой и университетом? — вернул разговор на прежние рельсы я.

— Университет стоит больше десяти веков, программа — уже четыре века. За это время на неё кто только не покушался, как и на наших предков. Произошедшее сегодня даёт понять, что нам объявлена война. Поэтому все ученики будут отправлены по домам. Мы не хотим лишних жертв.

В это время как раз на летней площадке появился полковник и мастер Клаус.

— Видимо, тебе пора возвращаться в свою комнату, — похлопал меня по плечу Дирдорф.

Остальные при этом положительно кивнули.

Встав и отвесив уважительный поклон присутствующим, я отправился прочь. Мне хотелось отправиться в библиотеку и попытаться разузнать подробнее об этом культе. Ведь должны же там быть хоть какие-нибудь заметки? Войдя в дверь, меня кто-то сходу схватил и затащил в угол. Это была Саша. Жестом она снова попросила тишины, как будто бы у меня был выбор — ведь мой рот она зажала своей ладонью. Достаточно ловко она поставила ногу в проём, что дверь не закрылась до конца, и её поменяла своё назначение, поэтому мы всё ещё могли слышать, о чём говорят преподаватели.

— Полковник, докладывайте, — скомандовал Дирдорф.

— Сбылись наши опасения, — отрапортовал Найтдорф. — Координаты доктора были ложными, мы сами отправили асов в ловушку. Что-то пошло не так; видимо, кто-то смог разорвать их клятву — теперь они мертвы.

Миссис Клаус подготовила полный отчёт о павших, и они точно были не в Китае. Раны не совпадали с холодным оружием третьего века до н. э. Возрастные изменения показали, что там они пробыли меньше пяти минут. Однако их клетки были подвержены мутации. Группа исследователей сейчас проводила подробный анализ вещества, которое удалось добыть у них. Также вторая группа высчитывала, откуда именно был подан сигнал…

— Ваше мнение, Аарон? — задумчиво произнёс профессор.

— Я считаю, что культисты набрались смелости, раз могут так безнаказанно убить бессмертных, — прогладив пальцами усы, ответил мастер Клаус. — Думаю, в скором времени можем ждать гостей. — Почесав в затылке, он добавил: — Но как быть с мальчиком?

— Я считаю, ему ещё рано знать о своей роли, — подал голос полковник. — Тем более он ещё первогодка.

— Пусть он и юнец, но я бы взял его в свой отряд ландскнехтов, — заулыбался мастер. — Тем более для первогодки он продемонстрировал крепость духа и храбрость. А также неплохие знания оказания первой помощи. Вопрос в том, хватило ли ему знаний?

— Опять ты за своё! — заломил руки к небу полковник. — Давай, расскажи нам в сотый раз, как ты юнцом отходил десяток лет в ландскнехтах на двойном жаловании.

— А тебе напомнить, что по результатам Тридцатилетней войны меня наградили за заслуги перед короной? — с нескрываемой гордостью произнёс Клаус. — А что ты всё это время делал? Ага… помню, сидел на коленках у царя Романова?

— Призываю к порядку! — повысил голос Дирдорф. — Я согласен с Аароном. Парня нужно подготовить в кратчайшие сроки и отправить на какое-нибудь простенькое задание для начала. А там будем смотреть. Полковник, проверьте все меры предосторожности и подготовьте отчёт по поводу того, каким образом односторонний портал смог вернуть тела назад и почему при них не было маячков.

— Слушаюсь, — в очередной раз отрапортовал полковник и направился к двери.

Саша вновь продемонстрировала ловкость: быстро убрала ногу, из‑за чего дверь закрылась тихо.

Да, как они точно работают, я не знаю до сих пор. Можно было сотню раз открыть и закрыть одну и ту же дверь — и сотню раз она приведёт тебя в разные комнаты. Видимо, они реагировали на наши мысли. Может, нужно было давать мысленно чёткую команду, куда именно ты хочешь попасть. Всё‑таки удивительное место. Идя по коридору, Саша не сводила с меня своих зелёных глаз — её удивлению не было предела.